Читать книгу "Осколки света"

Поэтому в день состязаний я вмешалась. Направила секреты мистера Д. на нее, будто солнечный свет отразила. Я не желала никому зла. Только хотела показать фокус. Доказать, что мистер Д. ее недостоин. Сработало. О, еще как… На моих глазах. Грейс бежала в сторону мистера Д. и вся гудела, словно камертон: каждая мышца, каждый ее нерв настроился на его волну. Грейс ни капли не сомневалась в своей победе. Бежала без малейших усилий, даже дыхание не участилось, а остальные участницы остались далеко позади. И я была там. Разделяла с ней ощущения. Сердце стучало как барабан. А когда собралась с силами, получилось как у госпожи Чаровник – стол развернулся, но вся посуда осталась на месте, только скатерть сорвана.

Только вот Грейс не поняла. Посланный мной образ вспыхнул в ее голове, ослепил отраженным светом. Это было вторжение. Предательство. Она сорвалась – не на меня, на мистера Д. – и направила на него эти яростные лучи, и все в одночасье рухнуло на пол: тарелки, вазы, приборы, бокалы вина, а вместе с ними мистер Дэвис – ни дать ни взять фарс, только обернулся он настоящим кошмаром.

Больше я Грейс не видела. Так и не исправила случившегося. А мистер Д. стал недосягаем. Наверное, я ему помогла бы, позволь он к нему прикоснуться. Но он отстранился. Не хотел даже случайно нас задеть. Он вздрагивал, если мимо проходила девочка, а людных коридоров избегал. Мы с Грейс запустили в его мозге цепную реакцию, и вся посуда в конце концов разбилась. В конце той ужасной четверти я поняла: во мне самой тоже произошли перемены. Зеркало, позволявшее заглядывать в души людей, рассыпалось на осколки и сомнения.

И конечно, кровь. Кровь, которая знаменует конец детской невинности. Став подростком, я вдруг утратила невидимость. Каждый прыщик и каждый хмурый взгляд рассматривали под микроскопом. В детстве я была хорошенькой, а подростком казалась себе уродиной. Ненавидела свою грудь. Ненавидела бедра. Стала в одночасье и очень заметной, и невзрачной. Да кто бы меня такую полюбил? Кто бы со мной подружился? Самое ужасное, что мне казалось, будто я это заслужила – своим поступком с мистером Д., совершенным под гнетом кровавого проклятья, которому длиться и длиться еще лет сорок…

Теперь все иначе. Мой дар вернулся. И моя новая подруга ничуть не боится последствий. Мистер Дэвис умер, не вынеся увиденного в самом себе. А приступы Вуди – лишь результат его мыслей. В детстве я брала вину на себя. А «никогда больше» воспринимала как приказ. Айрис же понимает эти слова иначе. Тату на ее плече – предупреждение мужчинам, всем мужчинам…

Не связывайся, а не то крупно пожалеешь.

Признаюсь, давненько я так чудесно не проводила вечер. Айрис сильно отличается от женщин моего поколения. Так молода, остра на язык, полна решимости и задора. Очень заразительно. Я откликаюсь с живостью подростка. Интересно, Данте она бы понравилась? Он очень скрытный. Никогда не обмолвится о девушке. В его «Инстаграме» и «Фейсбуке» нет фото девушек. Иногда я гадаю: а вдруг ему понравится кто-то вроде Айрис – любительница комиксов, жареного и громких разговоров? Она ослабила бы влияние моей матери. Я бы ее понимала. Может, она бы нас сблизила…

Домой я вернулась в десять, куда позднее обещанного. Мартин укоризненно поглядел на меня, подняв глаза от клавиатуры.

– Ты выпила?

– Немного. – Я пожала плечами. – Мы зашли поужинать.

– Кто «мы»?

– Салена и я, – на ходу соврала я. – У нее дома не все ладно. Вот я и решила ее подбодрить.

И снова легкий упрек во взгляде. Мартину Салена не нравится. В основном потому, что она не продает книги от «Лайф стори пресс».

– Не устала от нее? Вы же весь день вместе.

Я покачала головой.

– Нет, с ней весело.

– Ясно.

Мартин отвернулся к ноутбуку, угрюмо ссутулившись. Да ведь он ревнует! Ревнует, получается, к молодой бариста с розовыми волосами. Не удержавшись, я расхохоталась.

– Ой, Мартин, не дуйся! – Я чмокнула его в безразличную щеку. – Я тебе не изменяю с Саленой. – На экране синел логотип «Фейсбука». – Какие новости про вечер встречи? Сколько народу придет?

– Наконец-то спросила, – по-прежнему ершисто ответил он. – Многие уже согласились. Лукас Хемсворт, ясное дело. Пол Блэк. Наша группа. Эндри Уилан. Джосс Лайвли. Ребята из «Сент-Освальда». И твои, конечно, из «Малберри». Думаю, памятный будет вечер.

– Ну да, – кивнула я.

Кэти он забыл упомянуть. Для него она, наверное, дополнение к Лукасу.

– Нравится тебе идея?

– Конечно. Мы сто лет дома не бывали. А уж на вечеринке так все двести. Вспомню хоть, как танцевала с тобой и пила шампанское.

– Отлично, запишу и тебя. – Голос Мартина смягчился. – Если хочешь, съездим за платьем. Элегантным, черным.

Я вспомнила черное платье с выпускного. Балахон из благотворительного магазина. Прикрывал фигуру, и ладно. Потом вспомнила платье Кэти, отблески огней на переливчатой ткани ламе.

– Попробую что-нибудь новенькое.

Мартин пожал плечами.

– Черный тебе к лицу.

4

Суббота, 2 апреля

Тридцать два покупателя. Тридцать девять проданных книг. Салена приписывает заслугу Кафке и покупает ему не только мышку с кошачьей мятой, но и шарик с кормом, и котик восторженно гоняет его по магазину, пытаясь достать лакомство. Дела у «Книжного Салены» идут прекрасно, и если я хоть немного приложила к этому руку, то мои «мутантские суперспособности», как выражается Айрис, не так уж плохи.

Странно. Я отнюдь не собиралась рассказывать Айрис о своем даре. А теперь из моего «дома» будто вынесли зловонный мусор. Вина разъедает людей изнутри, как и одиночество. Раньше я этого не понимала. Зато Айрис понимает. Говорит, я не должна бояться своей силы. Главное, держать себя в руках и не использовать ее, когда расстроена. С мистером Дэвисом вышла ошибка. С Вуди получилось уже лучше. Я не потеряла самообладания. Парень в бейсболке тому доказательство. Я все время учусь, практикуюсь. Это естественно, тренировка необходима. Наверняка госпожа Чаровник час за часом шлифовала мастерство. Может, начала с детства. Может, разбивала посуду. Я вот ничего не разбиваю. Уже нет. Лишь подсказываю покупать книги авторов, о которых мало говорят. Подсказываю самовлюбленным мужьям быть подобрее к женам. Родителям – учить сыновей уважению. Однако чем больше сила, тем больше ответственность. Я это поняла по Айрис. Да и ответственность за Салену понемногу ложится на меня. А Вуди… М-да. Беда на мою голову.

Он хотел сегодня заглянуть к нам – наверное, забрать машину. Я надеялась, Мартин с ним разберется, и к моему возвращению его друг уже уедет. Увы, в шесть вечера машина Вуди по-прежнему стояла у дома, а владелец смотрел с Мартином телевизор в гостиной. На сей раз они заказали карри вместо пиццы, надпись на футболке Вуди гласила: «Моргни, если меня хочешь», а в остальном – все как в прошлый раз. По коже побежали мурашки. Менопауза сломала мой внутренний термостат, и теперь мне частенько жарко в холодную погоду и холодно, когда остальные потеют. Сегодняшняя дрожь иная: мрачное предчувствие змеей скользнуло в живот. Словно предчувствие смерти…

– Я разрешил Вуди остаться у нас на несколько дней, пока ему не станет лучше. – Мартин виновато на меня глянул. – Ты не против? В гостевой же никто не живет, а у него панические атаки…

Какой оставался выбор? Мартин сам спросил, сам ответил. Вуди устроится в гостевой, где раньше жил наш сын. Само собой разумелось, что мне надо расстелить для гостя постель, дать ему свежие полотенца и белье. Это ведь я его довела. Сама виновата.

Я легла рано, а Мартин с Вуди засиделись допоздна. Сначала разговаривали, потом включили фильм. Я открыла ноутбук и зашла в интернет. На сердце было пусто. В последнее время социальные сети уже не давали прежнего дофамина. Скорее подчеркивали одиночество. Впрочем… Когда ничего не радует, уж лучше жизнь в призрачном мире. Вот я и вернулась к привычным страницам, надеясь найти утешение.

Пост Дэна в «Инстаграме» говорил: «Субботний вечер, начос с сыром». Диди «пробуждала внутреннюю богиню» (что-то там с тканевыми масками делала). А группа «Финалисток Финчли» на «Фейсбуке» обсуждала завтрашнюю пробежку по парку.

Алекс Фостер: Неплохо. Двадцать человек хотят поучаствовать. Уже пятьсот фунтов собрали!

(Леони Чапман понравилось)

(Салене Уикс понравилось)

(Рахми Арайн понравилось)

Рахми Арайн: А ее семья придет?

Алекс Фостер: Стивен обещал сказать несколько слов. Деньги он потратит на мемориальную доску.

Алекс знала Джо Перри? Похоже на то. Интересно, бегала ли Джо вместе с ними? От этой мысли бросает в дрожь. Скоро мы побежим в память о ней (ну, меня хватит только на шаг). Двести участниц, и всех подбадривает женщина вроде Алекс. Интересно, что подумал бы Мартин?

Бернадетт Ингрэм: Ого! Даже страшно.

Алекс Фостер: Не бойся, мы тебя не бросим.

На глаза вдруг наворачиваются слезы. В ее устах это звучит так просто. Впервые я верю: наверное, у меня получится. И мы сможем подружиться.

Бернадетт Ингрэм: Здорово!

Алекс Фостер: Увидимся завтра!

Я закрыла ноутбук и выключила свет. Глупо, конечно, но мне стало спокойнее. Я слышала, как Мартин и Вуди смотрят фильм на первом этаже, только теперь пустота на душе отступила. От общения и вправду вырабатывается дофамин. Я издалека дотянулась до «дома» Алекс. Увидела проблеск юмора, словно улыбка мелькнула в зеркале заднего вида. Дальше зайти не получалось. Заниматься надо каждый день, как упражнениями Кегеля. Я уснула, и снилось мне – впервые с самого детства! – как я бегу сама, и сердце ровно бьется, и ветер развевает волосы, и дышу я спокойно, не запыхавшись.

5

Воскресенье, 3 апреля

Сегодня проснулась рано, чтобы купить круассанов и фруктов на завтрак. Про Вуди много чего можно сказать, но он все-таки гость, а значит, надо о нем позаботиться. Когда я вернулась, он уже попивал кофе с Мартином на кухне.

– Мы съездим к Вуди, заберем кое-какие вещи, – предупредил Мартин. – С завтраком не возись, у него диета.

– Понятно.

Я выложила покупки. Шесть круассанов – многовато, как всегда. Персики с придорожного рынка. Я вспомнила пончик, который мы с Вуди разделили в «Буфетной Присциллы», и сказала:

– Ничего, сама съем.

Вуди на меня покосился, но промолчал. Может, набирается ума? Подумала заглянуть в его «дом» – и не смогла. От одной мысли стало не по себе. Пока он никому не угрожает, вмешиваться не надо. Только мне тревожно, что он останется здесь, в моем настоящем доме, да еще непонятно, надолго ли… Не нравится мне его взгляд. Ухмылка, задумчивость в глазах. Подозревает меня? Вряд ли. И все-таки я ему не нравлюсь. Наверное, понимает: и он не нравится мне.

Почти пробило девять. Я переоделась в спортивное и пошла в парк Виктории. Небольшая толпа ждала начала забега. Женщина с рупором объясняла правила. Еще одна раздавала глянцевые карточки с номерами. Салена разглядела меня в толпе и подозвала к себе.

– Давай, не стесняйся!

– Кажется, я сошла с ума, – улыбнулась я.

– Не глупи. Это ведь не соревнование. Ну, совсем немножко… – Она скорчила рожицу в сторону Леони, явившейся в легинсах с нарисованными ананасами. – Я останусь с тобой. Если надо, переходи на шаг. Ладно?

И мы побежали. Салена держалась чуть впереди меня и время от времени подбадривала перейти на легкий бег. Я бежала сколько хватило сил и радостно отметила: оказывается, закончила первый круг за пятьдесят минут!

– Неплохо! – одобрила Леони, приобняв меня. – В следующий раз добежишь до конца!

К десяти большинство участниц потихоньку сошли с дистанции. Накрапывал теплый дождик. А я наслаждалась приятным послевкусием пробежки. Когда в одном месте собрано столько людей, зайти в их «дома» несложно – они открыты. Можно шутя ухватить мимолетную мысль, даже не прикасаясь к человеку. Эта женщина, например, беременна. Шесть недель. Никому пока не сказала. Она бежит, мягко светясь тайной радостью. А эта девушка влюблена, вся сияет: дом ее сверкает отраженным светом. А эта женщина думает о Джо. Она участвует в забеге, потому что Джо участвовать не может. Она хочет насладиться каждой минутой. Столько женщин. Столько жизней. Прекрасные осколки света из «домов». Эти женщины пришли завести подруг, избавиться от тягостных мыслей, получить удовольствие от бега.

Огражденный лентой участок, где убили Джо Перри, заставлен цветами. Там лежит плюшевый мишка. Самодельная открытка, подписанная: «Мамочка, я тебя люблю». Я сажусь на скамейку поблизости, несмотря на острые иглы дождя. А ведь у Джо были дети… Интересно, что будет с ее детьми? Какие у них останутся воспоминания о матери, кроме того, что ее убили? Будет ли ее муж – Стивен, кажется? – рассказывать, как они вместе готовили пиццу? Как она делала из начинки смешные рожицы? Как ей нравилась электронная музыка девяностых? Как она мыла волосы шампунем с запахом ананаса? Как однажды громко пукнула, когда они всей семьей смотрели «Короля Льва», и с тех пор ее поддразнивали и называли иногда Пумбой? Как она любила танцевать? Как одно лето проработала на фабрике по производству джема и с тех пор даже в рот его не брала? Как боялась ос? Как спала, свесив ногу с кровати, и зимой, и летом?

Капли дождя обжигали лицо. Я заплакала, сама того не заметив. Да что со мной такое? Откуда я все это знаю?! Мое участие в забеге словно отворило окно в «дом» Джо. Я вдруг многое узнала. Она назвала дочь Мэдди в честь героини любимой книги. Третьего июля девочке исполнится шесть. Это она оставила медвежонка и открытку. Мишка за ней присмотрит, чтобы не грустила.

Я узнала слишком много. И в то же время – недостаточно. В расследовании это никак не поможет, даже если получится убедить власти. Мой дар лишь позволяет мне заглянуть в чужой разум. Какой в нем прок, раз он не показывает убийцу?

Не говори ерунды, Бернадетт, – укоряет внутренний критик голосом матери. – Такова жизнь. Случается в ней и плохое.

А как же наша связь? Столько голосов, надежд, женщин, участвующих в забеге ради Джо! Не напрасно ведь! Иначе в чем смысл? И зачем бы кровь подсказывала мне иное?

Я встала. Мышцы загудели. Волна дофамина, подаренная мне участницами забега, схлынула. Захотелось принять душ, съесть чего-нибудь вкусненького и отдохнуть подальше от Вуди и Мартина. Если повезет, они вернутся только к обеду.

Я пришла домой, приняла душ, переоделась, запекла в духовке макароны с сыром и нарезала большую миску салата. Потом включила радио в надежде послушать приятную, спокойную музыку, но напрасно: ведущий объявил, что задержали подозреваемого в убийстве Джо Перри.

6

Понедельник, 4 апреля

Иногда тело откликается на новости быстрее мозга. «Пятидесятисемилетний житель Ист-Финчли задержан в связи с убийством Джо Перри – матери двоих детей, обнаруженной мертвой после пробежки в парке». Жар поднялся до корней волос, меня обдало запахом сырой земли, машинного масла, огня и крови.

Его нашли.

Я поставила салат и села за кухонный стол. Лицо и шея горели, прокатилась волна жара. Объятая пламенем, я не могла понять, гнев на меня нахлынул или скорбь. Обессилев, я уронила голову на стол и заплакала.

Его нашли. Конечно, пока подробностей не обнародовали. Зато по интернету уже пошли слухи. Полистав «Твиттер», узнаю: подозреваемого зовут Грэхем Кроули, он работает учителем в пригороде Лондона. Ученики прозвали его «криповым[24]24
  Криповый (сленг) – жуткий, неприятный, подозрительный.


[Закрыть] Кроули», и вообще репутация у него нехорошая. Под хештегом #ДжоПерри идет спор между @ЧернымИрисом23, @уайти2947 и @доктордуда:

@уайти2947: Возмутительно. Ни о каком расследовании и речи еще нет.

@ЧерныйИрис23: Согласна, возмутительно. Человек с таким прошлым работает в образовании…

@уайти2947: Не стоит осуждать, не зная всей правды. Пока что его ни в чем не обвинили.

Конечно, верно. Не обвинили. Тогда почему тело так откликнулось на новость? Почему я так насторожилась? На медицинском сайте это называют эмоциональной лабильностью и дают следующее определение: «Резкие перепады настроения, бурные эмоции: неудержимый смех или слезы, повышенная раздражительность».

Диди выражается не столь мрачно: «Если встала сегодня не с той ноги, побудь одна! Побей подушку. Прокричи песню. Поиграй в банши и ВОЙ ОТ ДУШИ!»

Интересно, что подумали бы соседи? А «встала не с той ноги» – слишком слабо сказано. Хотя одной побыть точно не помешало бы. Обдумать все хорошенько. Я не знала Джо Перри, однако ее смерть теперь неразрывно связана со мной – я словно утратила частичку себя. Я знаю ее дом, ее детей. Знаю, что она ела на завтрак, какую одежду любила. Знаю, что она оставила закладку в «Ста тысячах королевств», но уже не дочитает книгу, ведь у нее отняли жизнь – цинично, нагло…

Успокойся. Злись не злись, ее не вернешь.

Благоразумный голос внутреннего критика привел меня в чувство, как стакан огуречной воды, которую всегда советует Диди (никогда не пробовала; признаться, звучит омерзительно). Зато голос внутреннего демона скорее опьянял, как шот текилы.

Отомсти ему. Ты сможешь.

Страшно, стыдно, неправильно. И удивительно заманчиво. Ты сможешь, Берни. Задай ему взбучку. Отправь послание.

Нет, не стану. Это голос Айрис, увлеченной комиксами. Супергерои там раскрывают преступления в несправедливом мире. А у нас есть закон. Есть полиция. Если тот мужчина и вправду преступник, его вину докажут и он сядет пожизненно. Так устроен реальный мир. Так вершится справедливость среди взрослых.

Вершится ли, Берни? Мужчин и женщин судят по-разному. Зачастую преступников, напавших на женщин, изображают жертвами. Его спровоцировали. Он нездоров. Общество подвело. Он потерял карьеру, вся жизнь поломана из-за одного опрометчивого поступка. Мужчины не хотят отвечать за последствия собственной жестокости. С другой стороны…

Я вспомнила бедного Адама Прайса, мальчика из «Чейпл-Лейн». Совсем чужой в благополучной маленькой школе, озлобленный на весь свет. Тогда я не понимала, но общество и вправду его подвело. И что же увидела Кэти в его «доме», почему так себя повела? Почему разорвала нашу дружбу? Возможно, Адам Прайс вырос и тоже начал вымещать злость на женщинах. Возможно, в убийце Джо Перри тоже живет призрак грустного мальчика. Я сразу вспомнила Данте. Захотелось сказать ему: я понимаю, какой след на нас оставляет детство. И жалею о своем поведении.

За окном зашуршали шины. Я отерла лицо ладонью. Мартин уже вернулся с вещами Вуди, а я целый час просидела в интернете. Ополоснула посуду, пока они несли наверх вещи. Многовато вещей… Интересно, он надолго останется? Мартин беззвучно извинился, пока они с Вуди поднимали наверх большую коробку с разной электроникой, ноутбуками, мониторами, камерами.

Извини.

Я пожала плечами. Похоже, Вуди поживет с нами не денек-другой, а неделю. А то и дольше. Вот и пропали тихие воскресенья с Мартином или вечера, когда мы вдвоем в пижамах смотрим телевизор. Невыносимо, что этот человек будет спокойно поживать в нашем доме. Невыносимо, что мне придется готовить на троих, и третьим будет не Данте. А самое невыносимое, что Вуди останется в комнате моего сына, будет спать в его детской кровати и смотреть из его окна. Я сама виновата. Именно мое вмешательство сделало Вуди таким. Изгнав его из «дома» Айрис, я привела его в свой. Похоже, теперь он – мой сын.

7

Среда, 6 апреля

Пожив четыре дня в комнате Данте, Вуди вполне освоился. Судя по всему, он почти весь день проводит в кровати и сидит в «ТикТоке». Несмотря на противосудорожные препараты, у него было несколько «приступов», поэтому он взял отпуск по болезни.

За его историю ухватилась и пресса. Список слов, от которых Вуди теряет сознание, здорово всех посмешил. Салена весь день зачитывает мне твиты из пародийного аккаунта @ТотЧелСПончиком, владелец которого пишет от имени Джима Вуда и каждый час делает репосты о разгоревшейся в интернете химической войне полов.

Да, наверное, я могла бы подлечить Вуди. Только не хочу в него заглядывать. Ничто не угрожает ни ему, ни, самое главное, женщинам рядом с ним. Конечно, мне неприятно его присутствие. Когда он дома, мне не по себе. Поэтому сижу в библиотеке и кафе, лишь бы не оставаться с ним наедине. Надеюсь, его трудности разрешатся и он вернется к прежней жизни. Уверена, вскоре он отучится от вредных привычек.

Оказывается, у Вуди есть профили в «ТикТоке» и на «Ютьюбе», посвященные теориям заговора о его загадочном заболевании. Вариантов много: и 5G-вышки, и похищение инопланетянами, и чипирование через вакцину. Все это привлекло много новых подписчиков. А из-за того, что он теряет сознание в эфире, сторонники теорий заговора только больше ему верят. Мартин пытался записать его к психотерапевту. Вуди отказывается: ему якобы нужен только хороший отдых и поправка здоровья, в том числе новая диета. Он часами поднимает гантели, не вставая с кровати, и питается белковыми коктейлями «Мега Качок» по четыре раза в день.

Удивительно, как быстро мы перестраиваемся. Вуди живет у нас с Мартином всего четыре дня, а у нас уже новый распорядок. Утро: я встаю первой и принимаю душ, пока мальчики не потратили всю горячую воду, потом готовлю завтрак: «Мега Качок» с шоколадным вкусом для Вуди, кофе и тосты для нас с Мартином. Потом кладу вещи в стиральную машинку, делаю упражнения Кегеля, перехватываю немного дофамина в парке и отправляюсь на работу в «Книжный Салены». Выхожу одновременно с Мартином. Знаю, Вуди не опасен, и все равно не хочется оставаться с ним одной. После работы тяну время до возвращения Мартина. Иногда бегаю, а иногда сижу на скамейке и смотрю, как проносятся мимо отражения мира. Потом иду домой и готовлю ужин: «Мега Качок» со вкусом курицы для Вуди, пасту и салат для нас с Мартином. Вечером мы смотрим какой-нибудь фильм – точнее, Мартин и Вуди смотрят. Единственный раз, когда Мартин предложил фильм в моем вкусе («Пианино»), Вуди потерял сознание, поэтому теперь они смотрят «Карателя», «Триста спартанцев» и «Рэмбо: Первая кровь», а я читаю, работаю в ноутбуке или листаю соцсети.

В последнее время я забросила интернет. Например, на «Фейсбук» Мартина заглядывала дня два назад. На уме были другие заботы, не в последнюю очередь – подозреваемый в убийстве Джо Перри. К тому же теперь соцсети заменяет мне охота за дофамином. У Мартина в профиле ничего нового: он волнуется за Вуди и несколько раз обсудил с Лукасом вечер встречи в июне. Уже сто сорок человек согласились прийти. Лукас в восторге. Много разговоров о блюдах, ретро-коктейлях, музыке… О Кэти пока ничего. Лукас хочет снова собрать группу. Говорит, на чердаке у него остались инструменты. Мартин давным-давно избавился от бас-гитары, но Лукас ему одолжит другую. У него даже сохранился список песен с того вечера (будто мы могли их забыть!) и запись концерта, сделанная из конца зала. Мартин, похоже, очень рад. «А я не знал! Конечно, пришли копию!» А вдруг он хочет еще раз послушать Кэти? Втайне надеюсь, что на записи она ужасно фальшивит и воспоминание Мартина о ней потускнеет, как старое полароидное фото.

Тем временем о подозреваемом в убийстве Джо Перри ходят слухи. Известно имя – Грэхем Кроули, а также данные о лицее, где он был заведующим кафедрой английского и литературы, однако официальных заявлений пока никто не делал. Зато в интернете есть его профиль на «Фейсбуке», профиль бывшей жены и обращение его родных и друзей: они просят немного покоя. Только в интернете об этом просить бесполезно, и сплетни множатся. На одном сайте называют имя бывшей коллеги Кроули, к которой он приставал. На другом пишут, как на него повлиял недавний развод.

@ЧерныйИрис23: Надо же, его не просто так прозвали «криповым»! Откуда было знать, какой он… А, погодите…

@уайти2947: Ему еще обвинения не предъявили, а уже портят человеку жизнь. Отвратительно. Кто же разберет, почему они с женой расплевались?

@ЧерныйИрис23: Женщину жестоко убили. А он жестоко обращался с женщинами.

@уайти2947: Всего лишь слух, да еще со слов бывшей жены. Какая тут жестокость?

Айрис (кто же еще?) тут же выдает гневный ответ. Разговор превращается в перебранку. Некто под ником @Попробуй_меня_остановить кидает ссылку на статью из индийского журнала – в ней говорится о женщине, которую арестовали за подмешивание психиатрических препаратов в еду мужа.

@уайти2947: Такое сейчас повсюду. MK2 расходится по Лондону.

MK2. Где-то я это видела. Гугл ведет меня в настоящую сточную канаву теорий заговора, но принцип у всех один: женщины украдкой травят мужчин, подмешивают им препараты, воздействующие на «центры мужественности» в мозгу. Когда вещество попадает в кровь, жертва откликается на определенные кодовые слова. Феминистки по всему миру используют это вещество на мужчинах, готовясь к «гендерному перевороту» (да, и хештег такой есть…), после которого они займут все руководящие позиции, а мужчин превратят в рабов. Феминистки ожесточают всех женщин, в том числе жен и подружек, поэтому никому доверять нельзя. Лучшая защита от MK2 – есть только то, что приготовил сам, а еще лучше – пить «Мега Качок», разведенный бутилированной водой.

Вот, наверное, почему Вуди сел на особую диету. Его имя известно в кругах интернет-конспирологов. Думаю, меня и Айрис это не коснется. Вуди о нас забыл. В своих видео на «ТикТоке» он либо жалуется на врачей, бессильных ему помочь, либо хвастает своей прекрасной формой. Оказывается, он «настоящий зверь», а все благодаря здоровому образу жизни и «Мега Качку», и теперь он призывает мужчин тренировать и тело, и дух.

По ночам мы с Мартином шепотом обсуждаем, как быть дальше.

– Не может ведь он навсегда остаться, – убеждаю я его после очередного киновечера (смотрели «Бойцовский клуб») с бутылочным пивом и «Мега Качком».

– Знаю. Но ты войди в его положение. Он от всех отрезан. Никуда не может один пойти. Где угодно может потерять сознание: в метро, в пабе, в канаве. Совершенно беспомощен. Его и ограбить могут, и чего похуже.

Я еле сдержалась. Когда-то он сам любил делать женщин беспомощными…

– Ему надо к врачу, – изобразила сочувствие я.

Мартин кивнул.

– Легко сказать. Хотя ты права. – Он перевернулся, приобнял меня и поцеловал в висок. Давненько он так не делал. – Ты такая понимающая. Я это ценю.

Вот он, мой любимый мужчина. Не любитель цветистых комплиментов и красивых жестов, зато честный, искренний. Знаю, со стороны не всегда так кажется, но нам хорошо живется вместе.

Так расскажи ему, – искушает внутренний голос. То ли критика, то ли демона. – Расскажи, что с тобой происходит.

М-м, нет. Не стоит.

Почему? Не доверяешь?

Хороший вопрос. Не знаю. Наверное, я с детства никому не доверяла. Во мне еще живет пустота, оставшаяся после Кэти. Раньше я верила, что Мартин ее заполнил. Увы. Первая любовь – мощный наркотик. Она поглощает каждый миг нашей жизни. А когда страсть утихает, мы понимаем, сколь многое затеняют гормоны. В моем «доме» множество комнат, куда Мартин и не заглядывал. Множество дверей, запертых от него, множество невысказанных тайн. Тут дело не в доверии. У каждой пары свои секреты. Как объяснить Мартину мой дар – мое проклятье?..

Ну и? Тогда покажи ему. Как Айрис.

Точно голос демона. Это дорога в ад. Поделиться своим даром с Айрис мне казалось вполне естественным. А вот с Мартином… Сердце сжимает тревога. А ведь я и вправду никогда не заглядывала в его «дом». Теперь мой дар вернулся, и я не понимаю почему. Дело в Вуди? Во мне? Или скорее в Адаме Прайсе – мальчике, который неотступно со мной?