Читать книгу "Когда ты исчез"

Глава 18

САЙМОН

Нортхэмптон, двадцать восемь лет назад

14 марта, 23:15

Игла проигрывателя, поболтавшись немного, как шарик в колесе рулетки, наконец попала в нужный желобок.

Байшали с Полой уже второй раз заводили песню заново и становились спиной к спине, изображая женскую часть «АББА». «Зная меня, зная тебя», – неслось из динамиков на стене. Гости вокруг весело кривлялись, тоже подражая культовым музыкантам.

Все это я отмечал краем сознания, потому что смотрел только на жену и на Дуги, танцующих в углу гостиной.

К вечеру праздник, который Кэтрин устроила в честь моего тридцатилетия, был в самом разгаре. Гости сновали взад-вперед, точь-в-точь как муравьи, и хватали стаканчики с дешевым французским вином и завернутые в пленку бутерброды.

Ни Кэтрин, ни Дуги никого не замечали. Они смотрели только друг на друга; он держал руки у нее на бедрах, она обнимала его за шею, и они пьяно покачивались в такт музыке.

Последнее время Дуги проводил с моей женой много времени. Однако до сегодняшнего вечера я не замечал, как эти двое стали близки. Несмотря на суматоху вокруг, они не отводили друг от друга взгляда: ни когда затихла музыка, ни когда гости шумно рассыпались по сторонам, ни когда взбудораженный Оскар принялся лопать воздушные шарики.

«Ты себя накручиваешь, – рассудил я, нервно теребя новые запонки – подарок Кэтрин. – Они просто друзья».

Поэтому я выкинул лишние мысли из головы и вышел в сад покурить.

– С днем рождения, дружище! – крикнул Стивен, обнимая меня за плечи.

– Твое здоровье, – я отсалютовал ему бокалом.

– Байшали мне таких пирушек не устраивает… – Стивен покачал головой. – Ее трясет от одной мысли, что потом придется отмывать весь дом. Славная все-таки тебе досталась жена.

– Знаю, – я улыбнулся. – Еще какая славная.

Он прав. А я дурак, раз усомнился в ней хоть на секунду… Решил вернуться в дом: найти жену, обнять ее, поблагодарить за старания. Извиниться за то, что в последнее время слишком много внимания уделяю работе. Я перестал веселиться и радоваться, ушел в себя, отдалился и в приступе эгоизма не замечал, что мы охладели друг к другу.

Я затушил сигарету и направился в дом. Оглядел гостиную. Кэтрин словно сквозь землю провалилась. Я заглянул в столовую, в кухню, вернулся в сад и нашел там Роджера.

– Ты Китти не видел? – спросил я.

– Не-а, дружище, – пробормотал тот. – Может, еще по пивку?

Я покачал головой, повернулся к дому, и тут мой взгляд словно магнитом притянуло к окну спальни. Я поднял глаза и увидел за шторами две тени.

И застыл, будто парализованный.

КЭТРИН

14 марта, 23:15

Мне нравилось проводить время с Дуги. Он всегда притягивал к себе женщин: симпатичный, мускулистый, неплохо одевается, умеет выслушать… Будь я не замужем, наверное, закрутила бы с ним роман.

Так что пока Саймон строил свою архитектурную империю, совершенно позабыв о семье, а Дуги после расставания с Бет привыкал к холостяцкому бытию, мы оба невольно оказались в одной лодке.

Я, по крайней мере, была занята делом: на мне висели дети и дом, а вот Дуги, предоставленный самому себе, целыми днями неприкаянно бродил по пустым комнатам. Я стала приглашать его к нам на ужин.

Дети обожали дядюшку Ди: он бегал за ними, изображая очередного монстра из «Охотников за привидениями», и вообще возился с ними не меньше родного отца.

После ужина я укладывала детей спать, и мы с Дуги могли спокойно посидеть в саду или за кухонным столом, откупорив бутылку вина и дожидаясь Саймона с работы. Мы болтали так часами напролет: Дуги жаловался на бесцельную жизнь, а я – на вечно занятого мужа. Впрочем, Дуги всегда выступал в защиту Саймона: напоминал, что тот старается ради нашего будущего. Я и сама все понимала, но хотелось, чтобы в конце длинного беспросветного тоннеля наконец зажегся свет.

Дуги так и не признался, отчего вдруг ушла Бет. Он старательно уходил от этой темы, дав понять, что не готов ее обсуждать. Интересно, сказал ли он Саймону? Потому что мне мой муж ничего не говорил.

– Был кто-то еще? – предположила я как-то раз, открывая вторую бутылку ламбруско[38]38
  Итальянское игристое вино.


[Закрыть].

– Нет. Что ты, Бет не такая, – отозвался Дуги.

– Я не про нее.

– Я интрижек тоже не заводил, – сказал тот, несколько смущенный моим предположением.

– Не обязательно заводить интрижку. Может, ты просто положил на кого-то глаз?

Дуги понимал, к чему я клоню. Я, сама не зная почему, хотела услышать от него признание: что он испытывает к моему мужу чувства.

Решив сменить тему, я заговорила о предстоящем дне рождения. Мы оба умоляли Саймона взять в субботу выходной. Ему не надо было ничего делать: только прийти домой вовремя. И даже так он согласился крайне неохотно.

Весь день я готовила закуски, надувала воздушные шарики, договаривалась с няней, двигала в одиночку мебель – и к началу праздника, разумеется, совершенно выбилась из сил. К девяти часам я была пьяна в стельку. Но как бы мы ни пытались хоть немного взбодрить Саймона, он, привыкнув вкалывать по восемьдесят часов в неделю, совершенно разучился отдыхать. Поэтому, когда я игриво потянула его за рукав, предлагая потанцевать, он вырвал руку и взялся за очередной бокал с пивом.

«Ну и черт с тобой!» – злобно подумала я и тут же нашла ему замену – Дуги. Я повисла у него на шее, иначе сползла бы на пол, а он обнял меня за талию.

– Ты ведь влюблен в Саймона, правда? – выпалила я так неожиданно, что сама испуганно ахнула.

Затаив дыхание, я ждала ответа.

Он ни на миг не переменился в лице. Несколько секунд мы танцевали, глядя друг другу в глаза. Я без слов дала понять, что не имею ничего против, а Дуги взглядом выразил свою признательность.

– Пойдем наверх, поговорим, – наконец прошептал он.

Нортхэмптон, наши дни

19:25

Кэтрин молчала, понятия не имея, как быть дальше.

Саймон заставил ее перебирать в голове все прошлые ошибки, все глупые решения, которые могли так или иначе его оттолкнуть. Кто бы мог предположить, что он просто увидел ее вместе с Дуги… И именно поэтому решил уйти.

Кэтрин откашлялась.

– Думаешь, я изменяла тебе с Дуги?

Саймон кивнул и постучал себя по голове.

– Какая бы каша у меня тут ни варилась, я точно знаю, что видел в тот день.

Она посмотрела под ноги и пригладила волосы рукой. Лицо вспыхнуло, нижняя губа задрожала. Подняться по лестнице с Дуги было самой большой ошибкой в ее жизни. Кэтрин ужасно стыдилась того, что за этим последовало. Она не ожидала, что когда-нибудь будет обсуждать тот вечер – тем более с мужем.

Кэтрин вскинула голову и окатила Саймона волной презрения.

– Идиот, – прорычала она. – Долбаный тупой идиот!

Глава 19

САЙМОН

Нортхэмптон, двадцать восемь лет назад

14 марта, 23:25

Я бежал, перепрыгивая по две ступеньки, – но все равно опоздал. Чем выше я поднимался, тем жарче разыгрывались страсти в спальне. Когда я добрался до двери, меня уже тошнило. Может, я ошибся, и там чужие люди, которые решили пощекотать себе нервы и заняться сексом в доме у соседей?

Я взялся за ручку и начал открывать дверь. Изнутри слышались шлепки по голой плоти. И тихие стоны Кэтрин.

Их я узнал безошибочно в тот же миг, как услышал.

Я замер, отпустил дверную ручку, и вокруг воцарилась тишина. Живот скрутило, меня словно с размаху огрели кулаком. Дверь можно не открывать – и без того понятно, что там происходит. Что толку – я лишь навсегда выжгу в голове это мерзкое зрелище. Не буду им мешать – пусть развлекаются, вдребезги разбивая мне сердце.

Глотая слезы, я сполз по лестнице и выскользнул через парадную дверь, по темной дорожке направился в лес. Продирался напролом сквозь кусты, пока не вышел к поляне, залитой лунным светом. Там упал на поваленный ствол дерева, стиснул голову руками и зарыдал в голос.

Кэтрин единственная, кто знала обо мне все. Она понимала, откуда моя неуверенность в себе, как важна для меня верность, что значит искренность в отношениях. Именно Кэтрин внушила мне, что она не такая, как моя мать.

Получается, она врала. Все это было ложью. Она подлейшим образом предала меня – причем не с кем-то, а с Дуги!

Я ломал голову, пытаясь понять, как умудрился проглядеть их ядовитую близость. Сколько они уже вместе: неделю, месяц, год? Сколько раз я возвращался затемно домой, а он сидел на диване в окружении моей семьи… Моей семьи. Не его. А сегодня эти двое решили добить меня окончательно: в моей же спальне, под моей же крышей…

Как я мог так в нем ошибиться? Все, что я знал о Дуги, оказалось сказками. Видимо, тот давний детский поцелуй – не более чем случайный глупый порыв. Взгляды, полные затаенного чувства, адресовались вовсе не мне: они были предназначены моей супруге.

До чего легко он покусился на святое… Дуги хотел получить все, что у меня есть, – именно поэтому он положил глаз на Кэтрин. Мы с ней оба пали жертвами в битве, которую даже не замечали.

КЭТРИН

14 марта, 23:20

Мы пробрались мимо гостей, и я вслед за Дуги поднялась наверх, в спальню. Там закрыла дверь и села на кровать.

– Извини, не надо было ничего говорить, – начала я. – Зря я столько выпила. Просто хотела сказать: я все понимаю и ничего не имею против.

– Ты всегда знала, да? – спросил Дуги, наморщив лоб.

– Да, еще со школы. Хотя неважно. Саймону повезло, что мы оба есть рядом.

Дуги улыбнулся, опустил взгляд. Лицо у него вдруг вытянулось.

– Да, ему повезло, что с ним такая женщина, как ты, правда, Кэтрин? – произнес он до того ядовито, что я растерялась. – Ты поэтому и зовешь меня в гости, да? Чтобы лишний раз ткнуть носом? Чтобы в очередной раз доказать свою победу?

– Что?.. Нет! Ничего такого… – забормотала я, заикаясь. – Не говори глупостей. Мне нравится проводить с тобой время.

– Хватит вешать лапшу на уши! Ты просто бросаешь мне подачки, – рявкнул Дуги. – Чтобы показать себя чистенькой. Только и делаешь, что сидишь тут целыми днями и ноешь: мол, Саймон тебя бросил… А сама живешь в идеальном доме с идеальными детишками, а твой муж вкалывает как проклятый, чтобы его любимая идеальная принцесса ни в чем не нуждалась… Только тебе до идеала расти и расти!

Никогда не слышала, чтобы Дуги говорил в подобном тоне. Он, надо признаться, меня пугал.

– Несмотря ни на что, тебе хватает совести жаловаться, – добавил он. – А как же я, Кэтрин? Что есть у меня? Ничегошеньки! И кто виноват, а?

– Я-то при чем, что Бет от тебя ушла!

– Да к черту эту тупую сучку! Ты знаешь, о ком я. Ты отняла единственное, что было у меня в жизни хорошего!

– Что? Дуги, не глупи!.. – попыталась я урезонить его. – Саймон с детства видел в тебе только друга.

– Почему ты решила, что ты лучше меня?

– Потому что он меня выбрал!

Дуги ничего не ответил. В комнате воцарилась тишина. Мне хотелось уйти.

Кто бы мог знать, сколько в этом человеке скопилось желчи… С этого дня Дуги мне больше не друг. Видеть его больше не желаю.

Он посмотрел на меня с невыразимым отвращением. Я встала и шагнула к двери, но он преградил мне путь.

Сердце тревожно екнуло. Я через силу сглотнула.

– Я еще не закончил, – процедил Дуги сквозь зубы. – Что в тебе особенного, а? Что он в тебе нашел? Лично я ничего необычного в тебе не вижу.

– Дуги, ты что такое говоришь? – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Это все ты… Ты залезла мне под кожу и копошишься там, как таракан. Ты обожаешь мучить людей, а потом сидишь и любуешься, как их корчит. Думаешь, что знаешь все на свете, но не-ет… Меня от тебя тошнит.

– Ты пьян и несешь всякую чушь. Дай пройти.

Я хотела оттолкнуть его, но проще было сдвинуть шкаф. Дуги схватил меня за руку и рывком подтащил к себе.

– Никуда ты, дорогуша, не пойдешь, – прорычал он мне прямо в лицо.

Не успела я дернуться, как Дуги развернул меня, заломил руку за спину и поволок к кровати. Я хотела позвать на помощь, однако не смогла выдавить ни звука – Дуги зажал рот ладонью. Он толкнул меня, опрокидывая на кровать лицом вниз. Я извернулась, впилась ему в руку зубами, но он огрел меня по затылку, совершенно оглушив. Схватил за волосы, вдавил лицом в матрас и навалился всем телом.

– Хватит, Дуги, пусти! – взвизгнула я.

Крик утонул в покрывале.

Он тем временем задрал на мне юбку, сорвал нижнее белье, стянул с себя брюки и от души засадил. От жгучей, мучительной боли меня чуть не разорвало надвое. Я задергалась, забилась, пытаясь вырваться. Вонючее пивное дыхание жгло мне затылок. Я повернула голову набок, хотела закричать, но от боли меня вырвало. Рвота измарала все простыни и щеки. Тело тряслось, пытаясь выдавить из себя вторжение.

Среди музыки и голосов, эхом разносившихся по дому, на лестнице вдруг прозвучали громкие шаги. Я взмолилась Господу: кто бы это ни был, пусть заглянет в спальню и положит конец моему кошмару.

Дуги ни на что не обращал внимания. Шаги неожиданно стихли. Я хотела позвать на помощь, однако вырвался лишь приглушенный стон – Дуги еще сильнее вдавил мою голову в матрас. Я взмолилась, чтобы в спальню поскорей зашли, но мой ангел-хранитель, потоптавшись немного в коридоре, развернулся и ушел.

Испустив последний сдавленный крик, я, к своему стыду, обмякла и перестала сопротивляться. Повисла тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием и звяканьем пряжки ремня.

Закончив, Дуги не торопился вставать. Вместо этого навалился всем телом сверху, не давая дышать.

Больно мне уже не было. Каждую клеточку охватило оцепенение. Чувства отключились.

Наконец он сполз с меня. Натянул брюки и ушел, не сказав ни слова.

Не знаю, как долго я лежала на кровати, распластанная и полуголая, пытаясь осознать, что, собственно, произошло.

Я поняла, что Дуги наказал меня за Саймона. Каким-то образом я была виновата в том, что мой муж посмел самостоятельно принимать решения. Дуги почему-то счел меня виноватой во всех своих ошибках и вздумал отыграться, чтобы я на своей шкуре поняла, каким беспомощным он себя чувствует.

Кто-то громко позвал меня из сада, тем самым приведя немного в чувство. Я встала, вытащила из комода чистое белье и поползла в ванную. Вытеревшись, увидела на туалетной бумаге кровь. Смыла ее и упала на колени. Меня долго выворачивало наизнанку, пока в желудке не осталось ровным счетом ничего. Я опустела – во всех смысла слова.

Подняв голову, я уставилась на себя в зеркало. Надо же, до сегодняшнего дня я и не замечала, насколько оно беспощадное. Я вытерла глаза и рот, заставляя себя не плакать. Сжала руки, чтобы они не дрожали, так крепко, что, казалось, пальцы вот-вот переломятся.

Потом, через какое-то время, я медленно и неуклюже спустилась к гостям. Нервно огляделась. Дуги, похоже, ушел. Не было видно и Саймона – тоже к счастью. Я понятия не имела, как рассказать ему о том, что случилось наверху.

Поэтому я собралась, как могла, делая вид, будто ничего не было. Нацепила улыбку и со смехом принялась подливать гостям выпивку, хотя сердце и душа внутри медленно сгорали.

«Тебя только что изнасиловали. Тебя только что изнасиловали. Тебя только что изнасиловали», – твердил в ушах голос, словно боясь, что я не пойму или забуду.

Уложить в голове случившееся я так и не смогла – ни тогда, ни потом.

Когда гости к утру наконец разошлись, а Саймон, скорее всего, улегся спать в одной из детских комнат, я не пошла в постель. Стала мыть посуду, сгребать мусор в пакеты и скоблить дом.

Я отчистила все, до чего дотянулась, – кроме самой себя.

Нортхэмптон, наши дни

19:40

Если за порогом дома в этот миг разразилась бы ядерная война, они все равно не нашли бы сил отвести друг от друга взгляды.

Саймон понял, что ошибся двадцать пять лет назад. Ошибся страшно, непоправимо.

Но в их истории самым жутким было не это.

Глава 20

КЭТРИН

Нортхэмптон, двадцать восемь лет назад

18 марта

Я притворилась спящей. Саймон встал, сходил в ванную, а потом тихонько вышел из дома.

Я знала, что последние дни ему не спится. Наверное, решил провести время в мастерской у себя в гараже. Он часто туда уходил, и я, надо признать, втайне этому радовалась. В том, что сделал Дуги, не было моей вины, но все равно никак не удавалось избавиться от пакостного чувства в душе, и я ощущала себя последней дрянью.

Все эти дни я была на взводе. Боялась, что, если хоть на секунду дам слабину, тут же разлечусь вдребезги. Поэтому я занимала себя делами, чтобы не оставалось ни единой свободной минуты. Ходила по магазинам, покупая ненужные вещи, играла с детьми, которые предпочли бы это время провести с друзьями, вскапывала грядки, пока в саду не осталось ни единого клочка нетронутой земли…

И ужасно боялась лечь в постель: неважно, одна или с Саймоном. Там на меня накидывались кошмары. Я подумывала, не рассказать ли обо всем мужу, но в конце концов решила, что только сделаю хуже. Для Саймона не было ничего важнее доверия – и такие новости о лучшем друге его убьют. Я же, увидев, как он мучается, и вовсе окончательно расклеюсь.

Еще он наверняка заставит меня подать заявление в полицию. Я в тот вечер была пьяна; могут подумать, что я сама согласилась, а потом в приступе раскаяния решила оклеветать любовника. Свидетелей не было, а я столько раз помылась, пытаясь убрать с кожи его запах, что давно уничтожила любые улики. Оставалось только верить на слово: мои показания против его.

Даже если полиция найдет какие-то доказательства и предъявит обвинения, то начнется суд. О случившемся узнает весь город. Мне придется переживать тот вечер снова и снова: в окружении чужих людей, которые будут меня осуждать, и перед адвокатом, который постарается разбить мои обвинения в пух и прах. Где взять столько сил, чтобы вытерпеть подобное унижение?

А самое главное, я не знала, что будет с моим браком. Я боялась, что Саймон после такого не посмотрит на меня как на женщину. Боялась, он увидит во мне порченый товар. Если же вдруг поддержит меня, поймет, как мерзко мне на душе, я тем более не смогу вынести его сочувствие.

Поэтому я глотала слезы и, когда оставалась одна, уходила в гараж, закрывала дверь и откупоривала бутылку вина. Когда та пустела, я вновь брала себя в руки и делала вид, будто вовсе не нахожусь на грани нервного срыва.

22 марта

Трясло от одной мысли, что придется вновь увидеть Дуги, – а в таком маленьком городке наши пути неизбежно должны были пересечься.

Выходя на улицу, я останавливалась на каждом углу и оглядывалась, чтобы не столкнуться с ним ненароком лицом к лицу. Дома в одиночестве запирала двери и задергивала шторы. Ни одному здравомыслящему человеку не пришло бы в голову ломиться в дом изнасилованной им женщины, но тот, кто способен на такую низость – особенно по отношению к близкой подруге, – явно был не в своем уме.

Я больше не называла его по имени, и, как ни странно, Саймон тоже. Дуги для нас обоих словно исчез. Саймон не ходил с ним в бар. Не спрашивал, отчего тот не заглядывает в гости, не приглашал его посмотреть вечером футбол. Дуги перестал существовать не только для меня, но и для Саймона.

Его отсутствие заметили лишь дети.

– А дядя Ди придет сегодня на чай? – спросил за завтраком Робби.

– Нет, – тут же ответил Саймон, не поднимая головы.

Не передать словами, какую я в тот миг испытала радость. Правда, спросить мужа, отчего так, не осмелилась.

Ситуация прояснилась, когда Стивен и Байшали пригласили нас отпраздновать их с Саймоном победу в региональном тендере.

– Все в порядке? – спросила Байшали, когда я присоединилась к ней на кухне.

По правде говоря, я была совершенно не в порядке и скрывать этого уже не могла. Именно поэтому последние дни сторонилась Полы – та видела меня насквозь. Обязательно заставила бы что-нибудь сделать или, чего доброго, начала действовать за моей спиной. Байшали же лезть в душу не любила, поэтому я решила, что выходить в люди пока лучше в ее компании. В конце концов, пора возвращать свою жизнь в прежнее русло.

– Да, все замечательно, – я натянуто улыбнулась.

– Слышала, что учудил Дуги?

Я с трудом сглотнула.

– Нет, а что?

– Взял и умотал обратно в Шотландию! Сунул нам в почтовый ящик прощальную открытку… Странно как-то, не находишь?

– Да, странно, – ответила я, с трудом скрывая облегчение.

– Саймон, наверное, очень расстроился.

Я понятия не имела, что творится в душе у моего мужа. Почему он не сказал мне, что его лучший друг, с которым он не разлучался двадцать лет, вдруг уехал на другой край света? Наш брак в последнее время заметно трещал по швам…

Хотя если эта тварь убралась обратно в Шотландию, я могу наконец вздохнуть спокойно.

Мне не хотелось даже думать о сексе и близости, но, вернувшись от Стивена и Байшали, я решила вновь ощутить себя женщиной. Может, если заняться с Саймоном любовью, я сумею выбросить из головы тот вечер?

Физически я по-прежнему испытывала боль, однако старалась не обращать на нее внимания, чтобы секс до конца дней не ассоциировался с насилием. Правда, во время акта – а по-другому то, что у нас было, не назовешь – мы оба лишь механически подстраивались друг под друга. И если это чувствовала я, то Саймон – тем более.

Но иначе было нельзя: приходилось восстанавливать стены, напрочь снесенные тараном.

14 мая

Беременность я проморгала. Не заметила даже, когда пропали месячные.

Точнее, сперва я решила, что просто мало сплю и неправильно питаюсь. Списала все на нарушенный цикл и запоздалую реакцию организма на насилие.

Однако когда месячные не пришли второй раз, я испугалась и побежала на прием к врачу. Через три дня после обследования доктор Уильямс позвонила и сообщила результаты. Я ошарашенно плюхнулась на табурет возле телефона.

Я была беременна – и не имела ни малейшего понятия, что делать дальше.

И без того еле справлялась. На моем попечении было трое маленьких детей, муж целыми днями пропадал на работе, вдобавок приходилось залечивать душевные травмы. Меня трясло от одной мысли об очередном младенце. Тот станет новой помехой нашим с Саймоном отношениям. Я уже смирилась, что секс у нас бывает редко, без настроения и особого удовольствия. Но мы хотя бы старались сблизиться. И пусть оргазма оба не испытывали, по законам природы я все равно смогла забеременеть…

Я всерьез подумывала об аборте. О том, что можно сходить к врачу, пока Саймон на работе, а дети в школе. Когда они к ужину вернутся домой, все будет кончено и никто ничего не узнает.

Никто – кроме меня. Мне нравилось быть матерью, и я не имела права убивать живой комочек у меня внутри только потому, что мое сердце разбито вдребезги. «Неудачный момент» – лишь отговорка, притом слабая, никак не истинная причина. Поэтому я заставила себя смириться. Нам приходилось переживать и более трудные времена.

Я не знала, что ждет нас с Саймоном в будущем. Но верила, что у ребенка в моем животе это будущее есть.

САЙМОН

Нортхэмптон, двадцать восемь лет назад

18 марта

– Почему? Почему?! – выл я, разбивая кулаки о лицо Дуги.

Прошло четыре дня с тех пор, как я узнал, что мой лучший друг спит с моей женой. Я не мог ее видеть. Кэтрин заметно притихла и ушла в себя – наверное, тоже мучилась чувством вины.

Сославшись на большой объем работы, я старался проводить дома как можно меньше времени. Правда, сосредоточиться на деле все равно не мог: так и сидел за столом, слыша в голове стоны, несущиеся из-за двери нашей спальни.

Кэтрин предала мое доверие, однако свою злость я выместил на Дуги.

Не знаю, что бесило меня сильнее: то, как коварно и трусливо он осквернил нашу дружбу, или моя собственная наивная глупость, потому что я ни на миг не позволял себе в нем усомниться. Не считая Кэтрин, он был самым близким мне человеком, но издевательски плюнул прямиком мне в душу. Как я ни сдерживал себя, успокоиться не мог. Хотелось, чтобы он почувствовал себя таким же слабым и униженным.

Я дождался раннего утра, когда Кэтрин крепко уснет, и поехал к Дуги домой. Шторы были плотно задернуты, укрывая комнаты от любопытных глаз, поэтому я отважился зайти со стороны двора и заглянуть в кухонное окно.

Дуги сидел внутри, на пластиковом стуле, уронив голову на грудь. Он был в отключке, вокруг валялись пустые пивные банки. Развлекается, значит, пока моя жизнь летит под откос…

Я вскипел до предела.

Дуги заметил меня, только когда я схватил его за горло и толкнул на пол. Он изумленно вытаращил глаза, но, вусмерть пьяный, не сумел оказать должного сопротивления. Я уселся сверху и быстро кулаками подправил ему рожу: с чувством расквасил нос и свернул челюсть. Правда, ободрав о его зубы костяшки, так и не сумел обуздать свою ярость.

– Почему она? – рявкнул я. – Почему моя жена?

– Прости, – выдавил Дуги. – Прости, хва…

Договорить он не успел: очередным ударом я забил зубы прямиком ему в глотку, как кегли в боулинге.

Потом сгреб его за грязный воротник рубашки, вздернул на ноги и прижал к стене. Он ударился затылком о часы, и те упали, разбрызгивая стекло по линолеуму.

– Не знаю, почему, – выдохнул Дуги; изо рта у него воняло спиртом и кровью. – Я не хотел…

– Заткнись! – рявкнул я. – Ты нас убил, Дуги. Меня. Тебя. Ее. Всех нас. Всех…

Я осекся и замолчал. Только сейчас, услышав из собственных уст, что он натворил, я осознал всю чудовищность его проступка.

Я отпустил Дуги, и тот съежился на полу воющим избитым калачиком. Я брезгливо уставился на него, как на бешеного зверя, бьющегося в агонии. Кто мог любить столь бесхребетную тварь?

Надо выйти отсюда, хватит дышать воздухом, насквозь пропитанным отравой! Я двинулся к задней двери. Хрипы за моей спиной с каждым шагом звучали все тише.

Бросить его так? Пусть валяется в своей грязи… Нет, в глубине души я понимал, что этого мало. Поэтому замер и развернулся.

Дуги заметил мою тень, только когда я подошел вплотную. Он даже не шелохнулся, наблюдая, как я вытягиваю из раковины хлебный нож.

Я медленно всадил лезвие ему в живот. Один раз, другой, третий… Это оказалось на удивление просто. На лице у Дуги ничего не отразилось, хотя от боли тело скрутило судорогой. Он все сознавал, но не сопротивлялся.

Я отошел на шаг, разделяя с ним последние секунды жизни. Частые вздохи слились со звуком газов, выходящих из распоротых кишок. Дуги не пытался зажать раны, не боролся за свою жизнь. Он просто молча лежал пять долгих минут, пока кровь толчками вытекала из тела. Наконец его голова бессильно поникла.

Мы оба знали, что я поступил правильно.

Дальнейший план действий сложился сам собой.

Родственники Бет забрали перед продажей дома всю мебель, поэтому Дуги перебрался в съемную лачугу, где почти не было вещей. Я осмотрел все комнаты в поисках какой-нибудь тряпки, чтобы завернуть тело. Повсюду валялись пустые коробки из-под еды, пивные банки и бесплатные газеты. До чего жалкое наследство…

Газетами и грязными полотенцами я вытер с пола кровь. Труп запихнул в багажник его машины. Проехал на ней до окраины, мимо нашего дома, выключил фары и по памяти стал пробираться через лес.

Вытащил лопату и фонарик, которые захватил из гаража, и направился вглубь рощи. Земля была морозной и твердой, пришлось попотеть. Через час импровизированная могила была готова. Руки к тому времени почти не слушались. Тело успело окоченеть, я с трудом вытащил его из машины и спихнул в яму. Туда же отправились перемазанные тряпки с газетами. Не глядя на Дуги, я засыпал яму землей, притоптал ее, разбросал поверху опавшие листья. Потом старой синей веревкой, валявшейся возле пересохшего пруда, пометил могилу.

Машину Дуги я бросил в криминальном районе, оставив ключи в замке зажигания. Сам ночным автобусом с пересадкой вернулся домой. Задержался ненадолго у моста, куда водил детей на рыбалку, и смыл с себя кровь. Адреналин иссяк, и меня накрыло физической болью. Она острыми молниями побежала вверх по рукам до самого сердца.

Надо будет утром написать Роджеру и Стивену письма, где Дуги объяснит свой внезапный отъезд.

Крепко сжимая кулак, я с трудом поднял руку и смахнул со щеки и подбородка слезы.

27 апреля

Хотелось, чтобы Кэтрин призналась в измене сама, чтобы она вымаливала у меня прощение на коленях. Только так она смогла бы понять, до чего сильно я изменился с тех пор.

Она задушила того Саймона, который был с ней близок, и теперь жила с жалким подобием мужа: с человеком, заледеневшим внутри настолько, что в жилах у него еле текла кровь.

Никогда мне не стать прежним.

Я начисто стер Дуги из своей жизни, но даже его кровь на руках не смогла меня воскресить. Я ни о чем не жалел, потому что знал, что поступил правильно. Мне хватило сил сделать то, на что не отважился в свое время мой отец, терпевший многочисленных любовников Дорин.

Но Кэтрин – совсем другое дело. Куда интереснее будет не отыграться на ней за раз, а медленно гасить ее пламя. Обязательно, любым путем, добиться признания, а потом тянуть до последнего, делая вид, будто я обдумываю наше будущее. Пусть решит, что я готов к примирению. И тут я публично отрекусь от нее и обязательно расскажу всем друзьям, и детям в том числе, какая она на самом деле дрянь. Пусть ее презирают.

Но я недооценил Кэтрин. Пока я притворялся, будто измена сошла ей с рук, она умудрилась преподнести мне новый сюрприз.

14 мая

Я убил Дуги, однако тот сумел пустить корни внутри моей жены. Внутри всех нас.

Ему оказалось мало разрушить наш брак. Даже из-под земли, из могилы в двух километрах от нашего дома, он сыпал соль на мои разверстые раны.

В тот вечер Кэтрин уложила детей спать пораньше, а сама привела меня в столовую, и вид у нее был крайне взволнованный.

– Есть важный разговор, – начала она. – И я не знаю, как ты отреагируешь.

Прежде чем продолжить, Кэтрин вытерла щеки салфеткой.

– Я беременна.

Она перегнулась через стол и вцепилась мне в руку своими дьявольскими клешнями.

– Без тебя мне не справиться, а значит, тебе придется меньше времени уделять работе. Надеюсь, еще один ребенок нам не помешает.

Я ожидал чего угодно, только не этого. Меня словно обухом огрели по голове, выбив остатки самолюбия.

Я вдруг осознал, что честности от нее можно не ждать. Придется наказывать по-другому.

– Так что думаешь? – спросила Кэтрин.

– Это здорово, – соврал я, и она тут же залилась крокодильими слезами.

Даже слепому было ясно, что дьявольское семя внутри нее не имеет ко мне никакого отношения. В те редкие случаи, когда мы занимались любовью, я возбуждался с великим трудом, изо всех сил напрягая воображение. Секс между прелюбодейкой и рогоносцем был бездушным и полным раскаяния; кончить мне не удалось ни разу.

И все же Кэтрин решила навязать мне своего ублюдка, потому что его папаша, как она считала, бросил ее и умотал в Шотландию.

Я вспомнил, как перекосило ее в тот момент, когда Робби завел разговор про Дуги. Она не подняла головы, не спросила меня, почему он больше не придет. Заподозрила, что я все знаю? Если так, то держалась она молодцом и ничем себя не выдала. Наверное, ломала голову, отчего тот ее бросил и ни слова не сказал на прощание, – и это ее просто убивало…