Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР"

Глава 15.

Понедельник, 15.02.71 г. Школа, класс русского языка и литературы.

Мы расселись по своим местам.

Славка успел шепнуть мне, что это директор школы.

Кириешка, молча сверкая глазами, стояла возле своего стола.

Ну, сейчас начнётся. Главное помалкивать. В классе стояла тишина. Все ждали, что будет дальше.

Я тихонько оглянулся на Юльку. Она поправляла хвост, тяжело дыша. Она только утвердительно моргнула обоими глазами, типа, жива, всё нормально.

Я поискал глазами Ветку. Она сидела в левом ряду на третьей парте. Поймав мой вопросительный взгляд, она слегка улыбнулась и кивнула головой. Значит, тоже в порядке. Я сел прямо и посмотрел на директора. Он профессионально выдерживал паузу.

Напряжённость нарастала.

Директор взглянул на Кириешку и дал ей отмашку едва заметным кивком.

– Так, – прошлась она перед доской. – И кто начал драку?

Все молчали, а директор профессиональным взглядом присматривался к нам. Видимо, нащупав слабое звено, он вступил в игру.

– Кузнецов, ты зачинщик? – спросил он ровным спокойным голосом.

Я оглянулся назад. С места встал тот парень, который в самом начале попался под руки Полянскому.

– Я не начинал, – твёрдо сказал он. – Я ответил.

– Кому ответил? – спокойно спросил директор.

– Тимуру Полянскому, – честно ответил Кузнецов.

– За что ответил? – продолжал допрос директор.

– Пусть он сам скажет, – отшил Кузнецов директора с его допросом.

Грамотно. Одобряю.

В открытую дверь заглядывали пионеры. Видимо у них тут должен был быть урок. Кириешка прикрыла дверь.

– Полянский, – переключил своё внимание директор. – Твоя версия событий.

– Это не я, – заявил Полянский, не вставая с места. – Это всё Ивлев.

Я даже хмыкнул от удивления.

– Я Кузнецова толкнул? – возмущённо спросил я, вставая с места. – Кто его толкнул?

– Я. Из-за тебя! – с вызовом ответил мне Полянский, тоже вставая.

– Ты, вообще, слышишь, что ты говоришь? – спросил я его. – Я что, приказал тебе Кузнецова толкнуть?

– Ещё чего? – возмутился Полянский. – Никто мне не приказывал.

– Значит, ты сам? – настаивал на своем я.

– Из-за тебя!

Я повернулся к директору, демонстративно развел руками, типа, что с дурака взять, и сел за свою парту.

Прозвенел звонок. Насколько я помнил, третьим уроком должна быть контрольная по алгебре.

– На занятия по расписанию. Быстро! – распорядился директор.

Пока вроде пронесло.

Класс бегом побежал в кабинет математики.

А я думал на бегу, что Пашка боец так себе. Ни силы, ни выносливости. Всё болит. А все-то в школьной драке слегка поучаствовал. Физической подготовке больше надо внимания уделять.

Оглядев одноклассников, обратил внимание, что практически нет фингалов. Значит, хоть и дрались, а побаивались заметные следы оставлять – били в корпус. В принципе, я также делал – хотя и по другой причине. Тяжело мне перестроиться еще, рассматриваю окружающих, как детей – а как ребенка можно по лицу кулаками лупить?

Контрольная началась с опозданием, нас задержали потом на всю следующую перемену.

Я алгебру хорошо когда-то знал, у меня твёрдая пятерка была. Славка потихоньку передавал Юльке сложенный тетрадный листик с написанным на нём заданием, с которым сам не мог справиться. Юлька расписывала ответ и возвращала ему. И он спокойно переписывал в тетрадку для контрольных работ на законных основаниях, так как разрешалось пользоваться черновиками.

Я, как ни странно, многое вспомнил и сам решил. Только одно задание, которое категорически не мог вспомнить, сделал как Славка.

Юлька наше всё!

Потом в этом же классе была геометрия. Этот предмет я очень любил, сдавал на отлично. Получил массу удовольствия от рисования фигур в клеточках.

После геометрии мы вернулись в класс к Кириешке на урок литературы. Но вместо него нас ждал классный час с разбором полётов на прошлой перемене. Как выяснилось, никто ничего нам не простил и не забыл.

– Вабищевич, – обратилась Кириешка к Юльке, – как комсорг и староста класса, ты отвечаешь за дисциплину в классе. Будь любезна, доложи, что произошло на предыдущей перемене.

– Кое-кто из наших товарищей, – встала Юлька, – позволил себе оскорбительное обращение к другому нашему товарищу. Что вызвало справедливое негодование других наших товарищей. Вследствие чего произошла конфликтная ситуация, которая в результате несправедливых действий первой стороны из словесной перепалки перешла в более активную фазу.

Юлька села. Браво, браво. Если б можно было, я бы аплодировал стоя. Я повернулся к ней боком и тихонько показал ей большой палец руки.

– Кто кого оскорбил? – уточнила Кириешка.

Юлька опять встала:

– Юль Николавна, мне кажется, они сами знают.

– Кто кого оскорбил, я спросила. Вабишевич! – настаивала строго Кириешка.

Класс затих.

– Тимур Полянский назвал Вету Белову опарышем, – была вынуждена ответить Юлька, и опять села.

Ага, так ее Ветой зовут! Отсюда и Ветка.

– Полянский. Вот как тебе не стыдно? – начала увещевать его Кириешка.

Есть с кого пример брать! Самой-то не стыдно было ее оскорблять?

– Тимур, ты должен извиниться перед Ветой, – потребовала Кириешка.

– Не буду я извиняться, – заявил Полянский, развалившись на задней парте.

Ну-ну, и как ты выйдешь из этой ситуации? Я в предвкушении конфуза уставился на Кириешку.

– Напрасно, напрасно, – ухмыляясь, сказала Кириешка. – Вон, наши корреспонденты уже карикатуру на тебя рисуют. Попадёшь в стенгазету, над тобой вся школа смеяться будет.

Я с интересом осмотрелся. Что за стенгазета? И правда, на стене, примыкающей к коридору, висел лист ватмана. Мне со своего места было не разглядеть, что там. Надо будет посмотреть. Учитывая, что занятия по русскому языку и литературе проходят во всех средних и старших классах школы, то проходимость этого кабинета, без преувеличения, вся школа.

– Я им пальцы повыдергаю! Пусть только попробуют что-нибудь нарисовать, – пригрозил, не вставая со своего места, Полянский.

– А за это можно и из школы вылететь, – с угрозой в голосе сказала Кириешка. – И в милицию попасть. Проще извиниться. А, Полянский?

– Не буду, – пробубнил Полянский уже не так уверенно.

Я посмотрел на Ветку, она, сидя вполоборота, в упор смотрела на него.

– Чего не будешь? – спросила Кириешка.

Полянский молчал.

– Дурак! Без аттестата останешься! – не выдержала Дианка.

– Чёрт с вами. Обзываться не буду, – сдался Полянский.

– Осталось извиниться, – подсказала Юлька.

Полянский сидел молча, насупившись как дитя малое. Меня смех разобрал от всего этого цирка. Ну правда, как в детском саду! Одновременно меня не покидало ощущение чего-то давно забытого – все эти «товарищи», «стенгазеты».

– Извиняйся, Полянский! Пока не поздно, – посоветовал я ему, включаясь в игру. – А то Ветка врачом станет, ты придёшь к ней с насморком. А она тебе сорок клизм пропишет!

Класс заржал. Под шумок Полянский что-то сказал смотрящей на него в упор Ветке. Никто ничего не слышал из-за шума. Но, поскольку Ветка развернулась лицом к доске, все решили, что сатисфакция получена.

Ну и хорошо.

Кириешка постучала карандашом по столу, призывая всех к тишине.

– Извинения извинениями, но чтобы подобного больше не было. Такое поведение недостойно комсомольцев. Никаких драк и оскорблений, иначе в следующий раз разговаривать с вами будем уже совершенно по-другому. А теперь вернемся к литературе, – призвала она нас.

Остаток урока занимались обсуждением тем экзаменационных сочинений.

Когда прозвенел звонок, у меня было исписано три страницы в толстой тетрадке по литературе.

Многие, в том числе и Славка, писали перьями на палочках, постоянно макая их в чернильницы, стоявшие на каждой парте. Как они успевали что-то записывать, для меня осталось загадкой.

После литературы я спрятал бабулин паркер во внутренний карман пиджака. От греха подальше.

Потом тут же был урок русского языка. Продолжили повторять экзаменационный материал, а именно, билет номер четыре. Оказывается, повторение этого билета было домашним заданием. И теперь, вызванный по журналу ученик должен был как на экзамене ответить по билету у доски. Интересная техника обучения.

Последний урок на сегодня закончился. Мы с девчонками спустились в раздевалку. Одеваться не спешили, ждали Славку. Скоро их группа тоже подтянулась.

Мы оделись и вышли на крыльцо.

– Славка, девчонки уговорили тебя идти в кино? – спросил я улыбаясь.

– Так уговаривали, что у меня не было шанса отказаться, – ответил Славка, поправив очки на переносице.

– Ну, тогда ты старший по билетам, – перевёл на него стрелки я. – Девчонки, какие будут пожелания?

– Ой, а вы сегодня хотите идти? – спросила Ветка. – У меня сестра младшая, в третьем классе учится. Её до вечера оставить не с кем будет. Я только после шести могу.

Как раз в этот момент на крыльцо вышла мини клон Ветки. Растерянно уставилась на нас.

– Это Норка, – представила нам сестру Ветка. Ребёнок смотрел на нас круглыми от испуга глазами.

– Здравствуйте, юная леди, – поприветствовал я ее, галантно расшаркиваясь. – Разрешите представиться: друг вашей сестры Павел.

Малышка недоверчиво посмотрела на меня, потом на Ветку. Тогда подключился Славка.

– Принцесса, разрешите, я буду вашим рыцарем? – встал он перед ней на одно колено. Юлька с Веткой рассмеялись, и я цыкнул на них:

– Придворные дамы! Вы что? Где ваше почтение.

– Ох, простите нас, принцесса, – тут же присела в реверансе Юлька.

Малая заулыбалась. Ветка взяла её за руку, и мы спустились все вместе во двор школы.

– Что это за имя такое, Норка? – спросил я Ветку.

– Нора. Элеонора, – пояснила Ветка.

– Если Норка – это Элеонора, то, боюсь спросить, кто тогда ты? – удивлённо посмотрел я на Ветку, – а то необычное какое-то имя – Вета. Тоже сокращение?

– Я не Вета, я Виолетта, – грустно ответила Ветка. – Виолетта Гарольдовна.

– Ох, ничего себе! – воскликнул Славка. – Как красиво звучит.

– С таким именем замуж только за Романова или за Виндзора, – пошутил я.

– Тут хоть за кого-нибудь бы выйти, – грустно отозвалась Ветка.

– А ты не спеши, – сказал ей я, и тут же вспомнил историю из своей жизни. – Учись, карьеру делай, мозгов набирайся. Муж подходящий обязательно найдётся, при котором ты звездой будешь. Всё в сравнении познается. Мать рассказывал, у нее подруга в классе самая крупная была и по весу, и по росту. Парни в классе её шпалоукладчицей дразнили. Замуж она из всех подружек самая последняя вышла за парня по фамилии Король. Король этот в милиции служил. Размером был два с лишним на два метра. Она рядом с ним миниатюрной казалась. Потом сыновей под стать мужу нарожала и ходила среди них вся такая девочка-дюймовочка.

– Но я такое чучело! – чуть не разревелась Ветка.

Юлька со Славкой стояли молча. Я понял, что успокаивать Ветку опять придётся мне.

– Девчонки, не обижайтесь, – начал я. – Но, когда Бог создал женщину, посмотрел он на неё, посмотрел, а потом сказал: «А, да ладно, накрасится!».

Славка заржал, а девчонки нахмурились. Даже малая.

– Это анекдот, – на всякий случай пояснил я. – Я просто хотел сказать, что большинство вопросов с внешним видом можно решить, ну и еще атмосферу хотел разрядить немного.

– У тебя не получилось, – мрачно сказала Юлька. Девчонки рядом с ней согласно закивали головами. Похоже, шутка не зашла. Ладно, запомню на будущее.

– Извините, неудачно выразился, – примирительно произнес я.

– Хорошо. На первый раз простим, – ответила за всех Юлька.

Мы вышли со двора школы.

– Так что насчёт билетов? На какой сеанс брать? – спросил всех Славка.

– Давай, на семь, – предложила Юлька.

– Да, на семь, – подтвердила Ветка.

– А с Вами, принцесса, мы сходим в субботу после школы, – предложил я Норке. – Хорошо?

– Хорошо, – согласилась, улыбаясь она.

Девчонки дошли с нами до перекрёстка с Госпитальной улицей, потом они пошли в разные стороны, а мы со Славкой двинули дальше в сторону моего дома.

Я попрощался со Славкой до вечера, договорившись, что он зайдет за мной минут в двадцать седьмого.

Дома меня ждал горячий обед. Как же это приятно, когда тебя дома ждут. За долгие годы одинокой жизни я и сам прекрасно научился готовить. Но какой же это кайф прийти на всё готовое!

Бабуля хлопотала на кухне. Мать возилась с Аришкой в гостиной на моём диване. Я, наскоро переодевшись, набросился с голодухи на гороховый суп.

– Мама, получилось что-нибудь узнать насчёт яслей? – спросил я, немного утолив голод.

Мать вышла к нам на кухню. Перевернула табуретку вверх ножками и поставила её на стол, положила в нее старую кофту и посадила в табуретку Аришку.

Аришка оказалась заперта с четырёх сторон перекладинами между ножками табуретки. Сидела там, как в мини манеже.

– Меня про ясли спроси, – посоветовала бабушка. – Я сегодня прямо с утра в профком пошла, заявление на ясли наши заводские написала. Обещали помочь чем смогут. Я ещё в ясли сходила, на всякий случай, поговорила там с заведующей. У них группа нашего возраста всего на 10 человек рассчитана, и она укомплектована, даже на одного больше взяли в этом году в расчёте, что все сразу ходить не будут. Как это бывает: кто-то болеет, у кого-то родственники в отпуске. Все сразу дети редко бывают. Она обещала подумать, с воспитателями переговорить. Может, они согласятся двенадцатого ребенка в группу взять. Если же не согласятся, придётся какое-то время самим как-то выкручиваться. На следующий год нас, в любом случае, в новую группу возьмут.

– Понятно, – я расстроился. Было бы лучше, если бы Аришка была в яслях. – Надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Давайте вести расчет на то, что до осени мы с ребёнком своими силами должны справляться.

– Не обязательно до осени, – возразила бабушка. – С начала лета уже места появятся: многих детей на лето в деревню вывозят. У родителей летом отпуска. Так что, я думаю, с июня мы Аришку уже точно в ясли пристроим.

– Уже легче, – обрадовался я. – Это значит, нам как-то надо перекантоваться максимум, – я перебирал пальцы считая, – три с половиной месяца.

– Ничего, – сказала мама, – справимся как-нибудь. Где наша не пропадала.

– Сейчас самое главное, – задумчиво сказал я, – вам обоим сохранить работу, а мне найти свою.

Я доел свой суп, бабуля в ту же миску положила мне жареной картошки с мясом. Похоже, в ход пошло рагу, которое мы с ней набрали. Я с удовольствием всё съел.

– Спасибо. Все очень вкусно, – сказал я, наливая себе чаю. – Мы со Славкой сегодня девчонок в кино пригласили на семь часов. У меня есть копеек тридцать, накиньте, пожалуйста, ещё мелочи на билет.

– А кого из девчонок пригласили? – напряглась бабушка.

– Юлю Вабищевич и Вету Белову, – ответил я.

– Хорошо, – успокоилась бабуля.

– А вы на меня не рассчитывали вечером? – поинтересовался из вежливости я. – Воду я принесу перед уходом, помои вылью. Может, ещё что надо? Пока я дома.

– Да, вроде, ничего не надо. Дров я сама принесу, – задумалась бабушка.

– Давай, я сейчас оставшуюся воду сразу греть поставлю, – предложила мама. – Пеленки Аришкины вечером стирать буду. А ты сейчас воды принесешь и потом ещё вечером.

Я допил чай. Пока мать освобождала ведро, я вышел в сени прикинуть, где соорудить турник. Ни в сенях, ни в сарае я не нашёл ничего подходящего. В сарае у дверей на глаза попался лом. Во, то, что надо. Он, наверно, используется для чего-то в хозяйстве. Но я временно его возьму, потом заменю на какую-нибудь трубу. Куда же его приладить? Я вернулся к дому, огляделся. Сени дощатые, и так еле дышат. Дом бревенчатый, в дверном косяке заметил расстояние между брёвнами и обшивкой, просунул туда лом повыше, вроде пролез. Дверь невысокая, придётся подтягиваться, поджав колени. Ну, хотя бы так пока. Я попробовал повиснуть на импровизированном турнике. Дощатая обшивка дома предательски затрещала. Надо подстраховать гвоздями. Пошёл в сарай искать гвозди и молоток. Нашёл четыре здоровенных гвоздя, мне два хватит. Молотка не нашёл, взял топор.

Заглянул в хату. У дверей стояло пустое ведро. Малая так и сидела в табурете.

– Мне пару гвоздей тут забить надо, – предупредил я. – Малая не испугается?

Мать взяла Аришку на руки и унесла к себе в спальню на всякий случай.

Я обухом забил по гвоздю с каждой стороны прямо под ломом. Попробовал повиснуть, другое дело. Подтянуться не получилось ни разу. Ну, это дело наживное, главное регулярно заниматься. А капля за каплей камень точит.

Взял ведро, оделся и пошёл за водой.

У колонки, пока наливалась вода, я оглядывался по сторонам от нечего делать. На крыльце дома Николаевых я увидел кого-то, вроде Ивана.

Я снял ведро с ручки колонки, поставил рядом и прошёл немного вперёд. Точно. Иван. Стоит, курит на крыльце.

Я пробежал чуть-чуть и оказался у его калитки.

– Вань! – крикнул я. – Привет.

– О, здорово, – увидев меня сказал Иван и пошёл мне навстречу. За ним к калитке молча направился серьёзный немецкий овчар. Я не рискнул заходить и ждал Ивана у калитки.

– Как ты? – спросил я его, протягивая над калиткой руку.

Овчар также молча улегся рядом с калиткой прямо на снегу.

– Выписали наконец-то. В среду швы снимут и на службу, – ответил Иван. – Устал я уже болеть.

– Веронику видел? – спросил я.

– Нет ещё, – ответил Иван. – Вечером к ней схожу. Сам как?

– Да, маман учудила вчера, – пожаловался я. – Привезла дочку Инкину из Перми. Девочка, говорит, поживет пока у нас. Сколько, спрашиваю, это «пока»? Знаешь, что она ответила? Два года.

Иван рассмеялся:

– Бабы. Что с них взять?

– Если помощь какая с Вероникой нужна будет, говори, – попросил я Ивана.

– Думаю пока, разные варианты есть, – поморщился Иван, – выемку хоть отложили, но тяжело это, вот так с подвешенным топором над головой жить. Как решусь на что, сразу тебя найду, подскажешь, как с твоей точки зрения это будет. Не знаю уж откуда, но мыслишь ты толково!

Мы попрощались, я побежал к своему ведру.

Принёс домой ведро с водой, вылил уже сразу и помойное и с чувством выполненного долга пошел за свой секретер искать Пашкину экзаменационную тетрадь по русскому.

На столешнице секретера лежал рубль.

Не зная, кого из женщин поблагодарить, я крикнул:

– О, рублик. Спасибо!

– На здоровье, – откликнулась бабушка. Ну, кто бы сомневался. Финансы в нашей семье в руках старшего поколения.

Порывшись у Пашки на полках, я нашёл нужную тетрадь. Полистал с восторгом: какой же у Пашки был почерк. Вах, вах, вах. Буковка к буковке. Мне так никогда не написать.

Прости, Пашка, дальше твою тетрадь буду вести я.

Я притащил из сеней свой портфель, достал из кармана пиджака паркер и стал переписывать в экзаменационную тетрадь разбор двадцать второго билета.

Потом порылся в других Пашкиных тетрадях, нашёл экзаменационную тетрадь по геометрии. Тут билетов было двадцать пять, осталось расписать всего три билета.

Нашел тетрадь по французскому со списком экзаменационных заданий. Что, французский тоже сдавать? Надо будет с бабулей посидеть, позаниматься. Но это как мёртвому припарка.

Ну, что? Всё не так уж и плохо. Надо только учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин.

Вдруг, за закрытой дверью в сени, раздалось зычное:

– Хозяева дома?

Глава 16.

Понедельник, 15.02.71 г. Дом Домрацких-Ивлевых.

После трех глухих ударов кулаком в дверь в кухню ввалилась Никифоровна. Я тоже вышел в кухню. Не успела она войти, увидела Аришку в табуретке на столе.

– Батюшки! Девки, вы где ребёнка взяли? – вместо приветствия почему-то шёпотом спросила она и уставилась на меня.

– Я тут ни причём, Анна Никифоровна, не смотрите так на меня, – смеясь, сказал я ей. – Это всё маман.

– Полечка. Как я давно у вас не была, – удивлению Никифоровны не было предела. – А что ж ты даже не похвасталась? – перевела она стрелки на бабушку.

– Чем не похвасталась? – не поняла сразу та, но потом, догадавшись, объяснила: – Это Аришка! Дочка Инкина, правнучка моя. Поля вчера из Перми привезла поездом. Встречали с Пашкой их в полвторого ночи.

– Тьфу! – смущённо заулыбалась Никифоровна. – А я-то, дура старая, напридумывала тут уже.

Никифоровна прошла в кухню и села напротив малышки. Я заметил, что она босиком, в одних теплых носках. Обувь в сенях сняла и босиком в хату вошла. А полы у нас холодные. Я подошёл и предложил ей свои тапки. Мать, увидев мои маневры, остановила меня и метнулась в сени.

– На вот, – сказала она, подавая Никифоровне пару тапок. – Это Инкины.

Точно. Инка. Вторая кровать в большой спальне Инкина. А почему она спала не с матерью в комнате, а с бабушкой? Хотя, что удивляться? У них тут бабуля всем мама.

Бабушка налила гостье чаю, а та увлеченно сюсюкалась с Аришкой.

– Хорошая девчонка будет, – сделала вывод довольная Никифоровна. Она отпила несколько глотков чая, перекинулась парой фраз с матерью, пообещала завтра передать со мной что-то. Что – сюрприз.

– Я что пришла-то, – вспомнила, наконец, Никифоровна и обратилась ко мне. – Говорила я с нашим заведующим насчёт тебя. Нам подсобники нужны бакалею фасовать для розницы. Вот я тебя и предложила. Он хочет сам с тобой за оплату поговорить, приходи завтра к нам на базу на Первомайской. Это в конце улицы. Не доходя до железной дороги, будет большой склад. Там номера у дома нет, адрес: улица Первомайская, владение 1. Ну, любого спросишь, где база, если что. На базе спросишь заведующего Цушко.

Цушко, Цушко, где-то я это уже слышал, Цушко… Цушко! Сука!

Вспомнил. Это тот хапуга, что Вероничку Ванькину подставил. Ничего себе совпадение!

– Я обязательно приду, – заверил я её. – Сразу после школы бегом домой, что-нибудь поем и сразу к вам. До полтретьего где-то должен быть. Ну, в крайнем случае, в три.

– Вот и хорошо, – сказала Никифоровна. – Меня обязательно найди там.

Я глянул на ходики, время полшестого. Я засуетился: надо воды им на вечер натаскать, с Аришкой стирки здорово прибавилось.

Я схватил ведро с остатками воды.

– Мама, – позвал я, – ты будешь вечером малую купать? Давай, воды натаскаю. Куда это вылить?

Мать показала мне на висящую на стене старую ванночку из нержавейки. Я достал её и, пока ещё печку не затопили, взгромоздил ванночку на печку, вылил в нее остатки воды из одного ведра и всю воду из второго.

Оделся и пошёл за водой с двумя вёдрами. Начинало вечереть. Пока воду наливал, решил заглянуть к Ивану.

Оставил свои вёдра у колонки и пошёл к ним. Постучал калиткой, чтобы разбудить хозяйского овчара, и тот добросовестно меня облаял. Вскоре из дома кто-то выглянул.

– Кого там принесло? – услышал я голос Ивана.

– Это Пашка Ивлев, – крикнул я ему в ответ. – Вань, выйди на минутку.

– Щас, иду.

Он накинул на себя телогрейку и вышел к калитке, овчар молча поплелся за ним.

– Привет, – поздоровался я, протягивая ему руку. – А что он у тебя не на цепи? Не сбежит?

– Как сбежит, так и вернётся, – ответил Иван, пожимая мне руку.

– С Вероникой уже виделся? – спросил я его.

– Нет ещё, только же тебе говорил! Когда бы я успел!

– А, ну да! А я завтра в логово врага на разведку иду, – похвастался я.

– Ты о чем? Куда идешь? – не понял Иван.

– Я подругу бабкину просил помочь мне подработку после школы найти. Она на базе работает. Прикинь, она договорилась насчёт меня, завтра после школы мне к заведующему на собеседование. Говорит, найдёшь там заведующего Цушко. Представляешь! Это та самая база!

– Не может быть! – растерялся Иван.

– Ну почему не может? – рассудил я. – Город маленький. Не так много вариантов на самом деле.

– Да, нет, – отмахнулся Иван и вышел ко мне на улицу. – Не может быть так просто. Я столько дней голову ломал, как к этой базе подступиться. А тут ты: на работу иду. Слишком просто.

– Ничего не просто, – возразил я ему. – Чтобы акт уничтожить, надо, как минимум, понимать, где он хранится. Ты к Веронике сегодня пойдешь… – я замолчал на полуслове, пропуская мимо нас прохожего.

Думал, он пройдет быстро, я и договорю фразу. Но не тут-то было.

– Иван, – строго позвал вдруг остановившийся рядом с нами харизматичный дед.

– Здравствуйте, Аристарх Тимофеевич, – удивлённо поздоровался с ним Иван.

– Что у вас с Вероникой происходит? – строго спросил дед, сжимая кулак.

Судя по реакции Ивана, он этого деда очень уважал. Дед, и правда, был внушительным. Не внешне, а какой-то внутренней силой. Внешне он выглядел вполне обычно. Высокий, худой, седой, коротко стриженый. Длинные пышные седые усы. Глаза темные, внимательные, пронзительные.

– Ты прекрасно знаешь, – продолжил наседать на Ивана дед, не обращая на меня никакого внимания. – У меня, кроме неё, никого нет. Я за неё!..

Тут дед выхватил из-за пазухи полурастегнутой шубы шашку и широко рубанул ею в воздухе. Мне показалось, что просвистело где-то совсем рядом. Ощущения были, скажем прямо, очень неприятные. Да, что уж там. От неожиданности, кто похлипче духом, мог бы и штаны намочить.

– Ты знаешь, сколько народу я ею зарубил?! – сквозь зубы процедил дед.

– Тихо, тихо! – отступая немного назад, уверенно проговорил Иван. – Спокойно, Аристарх Тимофеевич. Что с Вероникой?

Было видно, что он ничуть не удивлен. Видимо, о привычках деда осведомлен и уже сталкивался не раз.

– Плачет целыми днями! – чуть не плюнул ему в ответ дед.

– Это не из-за меня, – твердо сказал Иван. – У неё серьёзные проблемы. Она вам что-то рассказывала?

– Ничего не рассказывала, – зло сказал дед. – Спрашиваю, что случилось. Всё нормально, отвечает. А сама ревёт втихаря, чтобы я не слышал. Что у неё за проблемы?

– Серьезные. Уберите шашку, пока кто-нибудь не увидел, – ответил тихо Иван. – Подставили её под статью.

У деда лицо изменилось. Он готов был прямо сейчас любого порубить как капусту. Но шашку спрятал.

– Мы как раз с другом, – кивнул в мою сторону Иван. – решали, что делать, когда вы подошли.

Дед, наконец-то, заметил меня. Я подал ему руку.

– Павел, – представился я.

– Дед Арист, – представился он, – не маловат ли будешь, чтобы подмогу оказывать?

И уже спокойнее спросил нас: – И что случилось?

Видно было, что ответа он от меня не ждет. Так, самовыразился просто по поводу школьника.

Иван начал подробно рассказывать деду о неприятностях, в которые влипла его внучка. Дед периодически возмущался, рука его снова тянулась к шашке за пазуху. Я заметил, что он вообще вспыльчив и легко впадает в ярость. Иван же вел разговор предельно спокойно, не давая Вероникиному деду разгуляться. Минут десять в итоге ушло на то, чтобы более-менее объяснить все Аристарху и изложить план, который у нас на тот момент имелся.

– В целом задача ясна, – доложил Иван. – Осталось проработать детали. Я хотел чуть попозже к вам зайти, кое-что у Вероники уточнить.

– Так в чем именно состоит ваш план? – спросил дед, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. И сам же предложил: – Может спалить всё к чёртовой матери!

– Уже предлагал, – ответил, улыбаясь я. – Там сторож.

– Не будем мы ничего палить, это серьезное преступление, – строго сказал Иван. – Пашка завтра туда на работу устраивается. Попробует выкрасть акт.

– А что, это дело, – воскликнул дед. – Хотя, – сказал он, немного подумав. – Пацан может попасться. И вообще, его сразу просчитают. Неприятностей потом не оберется, всю жизнь загубит.

– И что делать? – спросил Иван.

– Не надо ничего красть, – сказал дед, хитро улыбаясь. – Попортить надо.

– Как попортить? – спросил его Иван заговорщицким шепотом.

– Да проще пареной репы, – тихо ответил дед, – натереть сыра, желтка накрошить, насыпать на акт и на бумаги рядом. Мыши сожрут всё. И бумаги тоже. Я знаю, как одни мужики так в суде умудрились доказательства мышам скормить.

Дед стоял довольный, глаза у него горели. Мы переглянулись с Иваном.

– А что, может сработать, – сказал, ухмыляясь, я. Не раз сталкивался с подобным при проверках, особенно на продовольственных складах. С удивлением узнал тогда, что основной урон складируемой продовольственной продукции наносят грызуны и птицы. Мыши на самом деле способны сожрать почти все, от чего съедобный запах исходит.

– Только, где сыр взять? – добавил я, подумав.

– Сыр я беру на себя, – заявил Иван.

– Отлично, – подвел итог я нашему импровизированному совещанию. – Значит, сегодня выясняете у Вероники, где хранятся документы. Пусть мне план базы нарисует, нужный кабинет отметит и план кабинета. Хорошо бы ещё узнать, как выглядит этот акт, хотя бы сколько листов, от какой он даты. Сейчас мне надо бежать. У меня там уже вода в вёдрах замёрзла, – я подал деду руку:

– Очень приятно было с вами познакомиться.

Подав руку Ивану, я сказал ему:

– Часов в десять я к тебе ещё забегу сегодня узнать, что да как.

Я побежал к колонке, схватил ведра и понесся домой. Дома меня уже ждали Славка и Юлька.

– Тебя только за смертью посылать, – вместо здрасте сказал Славка.

– Ты куда за водой ходил, на речку? – ехидно спросила меня Юлька.

– Да Иван Николаев из больницы выписался, постояли поболтали немного, – объяснил я всем, взглянув на ходики.

Ого. Половина седьмого. Вот это мы посовещались.

Я быстро оделся в школьные брюки, взял выданный бабушкой рубль.

И мы втроем поспешили за Веткой. Жила она, как ни удивительно, на Первомайской улице. Это оказалась та улица, на углу которой стоял Славкин дом. Ветка жила примерно через два квартала. Мы пробежали бегом расстояние до её дома. Это был большой двухэтажный дом на четыре семьи. Ни Славка, ни тем более я, не знали, с какой стороны вход к Беловым.

– Я была у них когда-то, мы ещё мелкие были, – пыталась вспомнить Юлька, куда нам дальше идти. – Кажется, сюда.

Юлька направилась к ближайшей двери. Хорошо, что крыльцо было прямо с улицы. Юлька постучалась. Дверь почти сразу открылась. Юлька не ошиблась. Ветка присоединилась к нам, и мы лёгкой трусцой направились в сторону кинотеатра.

Прибежали мы вовремя. Знакомая по прошлому походу в кино билетерша меня узнала. Я поздоровался с ней, улыбаясь, как старой знакомой. Она кивнула мне в ответ. Места свои нашли быстро, накладок в этот раз не было. Показывали фильм «Старики-разбойники» с Никулиным, Евстигнеевым и пани Моникой в главных ролях. Народ вокруг видел его впервые, ржали всем залом. Как пояснил Славка, этот фильм только вышел. Надо было поспорить с кем-нибудь на концовку. Хоть денег заработал бы. Хотя это же Советский Союз – не поняли бы. Негоже настоящему комсомольцу на деньги спорить.

Это ж сколько я буду смотреть всякое старьё? Пятьдесят лет ещё? Может, попробовать изменить будущее? Интересно, как это делается? Что там про эффект бабочки? Или это на коротких отрезках времени не работает?

Ой, какой фильм скучный. Долго ещё? Ещё один такой сеанс, и я разработаю план порабощения Мира.

Мы вышли на улицу. Ребята были в хорошем настроении. Фильм им понравился. Нет, я не говорю, что фильм плохой. Но смотреть его десятый раз – это уже слишком.

Решили со Славкой сначала отвести домой Юльку, она рядом живёт. Потом проводим Ветку и потом к себе. Мы уже шли через площадь Ленина, до Юлькиного дома оставалось всего ничего.