Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР"

Глава 21.

Среда, 17.02.71 г. Школа, подвальное убежище.

– Аркадий Наумович, – подошёл я к НВП-шнику. – Как супруга?

– Всё хорошо, в гипсе ходит. Просила передать тебе спасибо.

– Да, ладно, я ничего такого и не сделал, – мне так приятно стало. – Привет ей передавайте.

– Обязательно.

– А что у меня с нормативами, совсем всё плохо?

– Ну, как тебе сказать? – Аркадий Наумович принялся наглаживать подбородок. – Никак.

– И по физ-ре тройка. Я бы хотел подтянуться хоть чуть-чуть. Сегодня не смогу стрелять остаться. А когда следующий раз?

– Да я каждый день тут после уроков. Приходи, занимайся.

– Отлично. А может, вы знаете, где секция какая-нибудь есть – рукопашка, самбо?

– При военкомате, ДОСААФ. У них секция самбо есть, парашютная и автошкола. Сходи.

– Ого. Спасибо. Очень ценная информация, – искренне поблагодарил я его. – В поход я тоже пойду. Ладно?

– Иди, конечно, – рассмеялся учитель и похлопал меня по плечу.

Надо было спешить на работу.

– До завтра всем! – крикнул я и побежал к выходу.

В вестибюле по дороге в раздевалку наткнулся на школьную медсестру. Я резко остановился.

– Простите, пожалуйста, – обратился я к ней. – Можно у вас уточнить кое-что?

– Ивлев, опять живот болит? – иронично спросила она.

– Нет, – удивился я, что она меня знает. – Я про зрение спросить хочу. Дальтонизм. Он же только наследственный бывает? С рождения?

– Нет. Приобретённый тоже может быть, – она отошла к стене, демонстрируя готовность выслушать меня. – Почему ты спрашиваешь?

– Да не пойму, одни и те же вещи то одного цвета, то другого.

– Приобретённый дальтонизм может быть последствием травмы головы или опухоли мозга, – серьёзно сказала она. – Ты мне, кстати, так и не принёс справку после болезни.

– Мне в четверг к врачу, – ответил я ей.

– Так тебя не выписали ещё?

– Выписали, но наблюдают.

– А справка где?

– Я возьму в четверг. Забыл совсем про неё.

– Смотри. Я в пятницу приду, спрошу.

– Я понял. Спасибо за консультацию.

Я поспешил в раздевалку. Одевался на автомате, погружённый в свои мысли. Как-то всё неправильно. Если дали мне второй шанс, то он должен быть полноценный, на всю человеческую жизнь в здоровом теле. А тут последствия травмы стали проявляться почти сразу. А дальше что? Слепота?

Девок жалко, бабулю, мать, Аришку. Они на меня рассчитывают, а я инвалидом слепым у них на шее, того гляди, повисну.

Ладно, что будет, то будет. Сейчас некогда киснуть, надо с Цушко закончить.

Я прибежал домой. Мои все были в кухне. В доме пахло наваристым куриным супом. У меня, как у собаки Павлова, слюни сразу потекли.

– Всем привет, – как мог бодрее поздоровался я с ними. – Как у нас дела?

– Всё хорошо, – ответила мама.

– Аришка как? – уточнил я, подходя к импровизированному манежу из табуретки на столе. Малая улыбнулась мне. Синячище у неё над левой бровью зацвёл ещё больше. А в целом, она выглядела вполне нормально.

– Переодевайся, – скомандовала бабушка, ставя на стол миску с горячим супом.

Я не заставил себя долго ждать. Мигом переоделся и сел за стол.

– Я сейчас на базу. Вечером немного задержусь, – жуя, предупредил я.

– Куда ты уже опять собрался? – спросила бабуля.

– Я гостинцы вам от Никифоровны вчера потерял, – честно признался я. – Попробую поискать.

– Да как так можно? – всплеснула руками мама. – Шел, шел, нес, нес и не донес?

– Ну, там история получилась, – попытался объяснить я. – Жена нашего НВП-шника поскользнулась, ногу сломала. Я пока бегал, скорую вызывал, где-то сверток от Никифоровны оставил. Я найду. Обещаю.

– Вечно ты в какие-то истории попадаешь, – сказала бабушка. – Хотя молодец, что женщине помог!

– Они сами ко мне липнут, – ответил я, вставая из-за стола, и, когда бабуля хмыкнула, пояснил. – Не женщины, истории. Спасибо. Очень вкусно.

Я быстро собрался и побежал на базу.

Настроение у меня было не очень. Я готов справиться с любыми проблемами. Это и не проблемы даже, если они не касаются здоровья. Мой жизненный опыт говорил мне, что было бы здоровье, а остальное купим.

А со здоровьем начались какие-то нелады. Надо завтра поговорить с Демьяном Герасимовичем об этом, когда в больницу приду.

За этими невеселыми мыслями я не заметил, как дошёл до базы.

Я, не глядя по сторонам, рванул на себя тяжёлую дверь и нос к носу оказался перед целой толпой. Посередине центрального прохода между стеллажами стояли Вася-негр, Никифоровна, Цушко и незнакомые мне женщина и двое мужчин.

– А вот второй наш грузчик, – представил меня Цушко одному из незнакомцев и погрозил мне кулаком. – С обеда задержался.

– Здравствуйте, – растерянно кивнул я головой высокому стройному брюнету лет сорока с вьющимися волосами, похожему на Джо Дассена. Одет он был в темно-серый костюм, серую рубашку и трикотажную шерстяную черную безрукавку.

– Молодой человек, – обратился ко мне незнакомец. – скажите нам, что входит в ваши обязанности?

– Ну, – я взглянул на Цушко. Судя по его виду, под ним земля горела, – разгрузи, загрузи, принеси, подай, пошел вон, не мешай.

Цушко кивнул головой. Видимо, это и надо было сказать.

– Вы нам понадобитесь скоро, – сказал мне незнакомец и повел между стеллажами свою команду куда-то. Цушко засеменил за ними.

Я подошел к Никифоровне и Васе.

– А что здесь происходит? – шёпотом спросил я.

– Государственный контролёр из Брянска с проверкой, – ответил Вася.

– Принесла нелегкая, – пробормотал я. – Что им надо?

– Ревизия, – ответила Никифоровна.

– Только же была в декабре, – сказал Вася. – Что вдруг опять?

Я думал о своей задаче и как теперь её решать. Взглянул мельком на Никифоровну. В глаза бросились её упрямо поджатые губы. До меня вдруг дошло, в чём причина внеплановой проверки.

– Анна Никифоровна, – разочарованно протянул я. – Ну, зачем?

Она молчала, упрямо глядя на меня. Вася переводил взгляд то на меня, то на Никифоровну.

– А что? – спросил он. – Что такое?

– Ай, – махнул я рукой. – Что они сейчас будут проверять, документы?

– Зачем им документы? – ответила Никифоровна. – Товар считать будут.

Я прошелся к своему рабочему месту. Кто-то опять без меня тут работал. Мешков с сахаром рядом со столом меньше стало и пакетов бумажных ещё принесли.

Что же делать? Слить сейчас Цушко с его перепаковкой или спрятать Росбакалеевские пакеты до поры до времени? А то вон, идут сюда, кажется.

Я решил подчистить тут всё. Кто его знает, как эти проверяющие отреагируют на явные признаки хищения. Вдруг они милицию вызовут и сразу тут всё опечатают или выемку документов сделают.

Я сгреб пакеты, бросил их в ящик для готовых упаковок и накрыл его несколькими мешками сахара. Хотел куда-нибудь спрятать банку с клеем, но не успел. Мимо прошли проверяющие, за ними семенил Цушко. Банку я спрятал за спину. У Цушко был бледный вид.

Поравнявшись со мной, он несколько раз одобрительно покачал головой. Я едва заметным кивком попросил его задержаться. Он остановился.

– Куда это деть? – шёпотом спросил я, вытаскивая из-за спины банку.

– В кабинет мой поставь на подоконник, – распорядился Цушко.

Я кивнул головой, он пошёл за комиссией, а я направился в его кабинет. На подоконнике у него стоял термос, лежали в бумажных кульках баранки с маком, пряники и печенье Юбилейное.

Я стоял у подоконника. Печенье, конечно, не сыр, но тоже еда. Может, насыпать крошек в документы. Пусть мыши жрать их начинают.

Я тихонько выглянул из кабинета. В поле зрения вроде никого. Я решился.

Взял несколько печенин, размял в руках до крошек и пошёл к тому шкафу, который мне на Вероничкином плане крестиком отметили. Штук пять папок лежали одна на другой. В какой из них нужный документ? Я решил засыпать крошки в открытые углы каждой папки. Немного потряс их чтобы печенье между бумаг попало. На нижнюю папку не хватило крошек. Я вернулся к окну взять ещё одно печенье.

В этот момент открылась дверь. Заглянул Цушко и застал меня у подоконника с печеньем в руке.

– Хватит жрать, – строго сказал он мне. – Иди работать.

Я от неожиданности засунул печенье себе в рот и жуя выскочил из кабинета мимо Цушко, лихорадочно вспоминая, прикрыл я дверцу шкафа или нет. Должен был прикрыть, иначе не вышел бы, она проход закрывала.

– Поступаешь в распоряжение товарища из комиссии, – важно сказал мне вышедший вслед Цушко, показывая на женщину.

Стройная светло-русая девушка лет тридцати с длинными волосами, собранными в хвост, в тёмно-синем юбочном костюме смотрела на меня строго, но в глазах прыгали чертинки.

– Вы прямо как стюардесса, – сказал я ей восхищенно, когда мы остались одни.

Она весело рассмеялась, и вся её строгость тут же улетучилась.

– Я Настя, – по-простому представилась она.

– Павел, – ответил я.

– Ну что, Павел, приступим? – спросила она.

– Что надо делать?

– Будешь снимать со стеллажей ящики, вскрывать, показывать мне содержимое, закрывать, ставить назад.

– Понял.

Сначала мы пересчитали шоколадные наборы, отечественный растворимый кофе двух видов. Потом индийский растворимый кофе, и кофе в зернах. Потом считали консервы.

– У волшебника Сулеймана всё без обмана, – пробормотал я, наблюдая, как Настя ставит галочки у себя в списке.

Мы присели немного передохнуть. Я попросил посмотреть её список.

– Товарный ряд у вас начинается с самых дорогих товаров, – сказал я первое, что бросилось в глаза. – Это весь список?

– У коллег продолжение.

– Но здесь, я смотрю, вся консервная продукция, бакалея. Даже крупы, мука и сахар у нас. А у них что?

– Алкоголь, промтовары и обувь.

На первом листе шел перечень наименований, про которые я даже не слышал никогда, типа, паштет языковой, паштет из оленины, корн беф и беф-буйли.

– Это что такое? – спросил я Настю.

– Это все мясное.

Были в перечне шоколадные наборы, конфеты, зефир в шоколаде и прочие вкусности.

– На какой срок рассчитана ревизия?

– До конца недели.

– Сегодня среда. Суббота выходной. Это у нас всего два дня: четверг и пятница.

– Ну да.

– Вы считаете, мы с вами успеем все это пересчитать? – я помахал у нее перед носом несколькими листами с текстом, напечатанном на машинке.

– Ну, что успеем. Будем считать по порядку, по списку.

– И всегда так?

– Ну да.

Я прикинул, что за два дня мы, по-любому, не доберемся до третьего листа с «мелочевкой».

Понятно в целом, почему они ничего толком из нарушений найти не могут. Цушко тип умный, дорогие позиции не трогает. Знает наверняка, как такие проверки проводятся, и понимает, что чем дешевле товар, тем проще и безопаснее с ним работать.

– А дешевые позиции когда-нибудь проверяются? – начал я расспрашивать проверяющую, изображая любопытство. – Вдруг там какие злоупотребления есть?

– А что там злоупотреблять? – недоуменно спросила она меня.

– Ну, вдруг кто-то расхищает дешевую продукцию понемногу. Вы такое выявляете в проверках?

Мне было сложно формулировать вопросы так, чтобы они выглядели наивными. Но в то же время хотелось немного подтолкнуть эту даму, чтобы она начала думать в нужном направлении. Глядишь, может однажды решится поработать на проверке как следует. Особых иллюзий я, конечно, на этот счет не имел. Но проверяющая выглядела честной идеалисткой, заинтересованной в результатах своей работы. Может и получится ее убедить. Попробовать стоит.

– Зачем кому-то воровать дешевую продукцию? – упорствовала контролер.

– Может и незачем. Но пока не проверите, не узнаете.

– Что не узнаю?

– Могут в конце списка нарушения быть или нет.

– Так нельзя, – категорично сказала она.

– Почему?

– Есть методические указания по проведению проверок.

Она вдруг как-то странно взглянула на меня.

– Ты что-то знаешь? – спросила она меня.

– Я вчера только первый день вышел на работу. Что я могу знать?

– Тогда чего ты так суетишься? И откуда ты вообще столько знаешь о проверках и правонарушениях? Не молод ты такими вещами интересоваться?

Упс! Опять моя настоящая личность наружу полезла со всем своим опытом и профессиональной деформацией. Надо как-то сгладить впечатление.

– У меня у друга родственник такие проверки проводит. Я несколько раз слышал, как он рассказывал про особенности своей работы, вот и запомнилось почему-то, – я как мог изобразил наивный вид и пожал плечами, после чего продолжил.

– Он много раз говорил, что методика проверок требует доработки, потому что из-за нехватки времени очень многие позиции раз за разом остаются непроверенными, и это в основном позиции из списка дешевых. И все работники баз про эту особенность знают. И если вдруг недобросовестный работник захочет какую-то продукцию расхитить, то ему просто надо делать это с недорогими позициями, и тогда шансы, что его поймают, очень низкие.

Похоже, мои объяснения несколько успокоили проверяющую. У нее в голове сложилась картинка, как советский школьник может что-то знать о ревизиях, и она перестала смотреть на меня подозрительно.

– Интересный подход, – произнесла, подумав, она, – но мы будем действовать в соответствии с инструкцией. Ее же не просто так придумали. Просто будем стараться проверить как можно больше позиций. Если как следует поработать и не отвлекаться по мелочам, то сможем многое успеть.

Я вздохнул и покорно кивнул головой. Расчет не оправдался. Идеализм идеализмом, а проверяющая еще молодой сотрудник и явно чувствует себя не очень уверенно. Ей с инструкцией, конечно, спокойнее. Да и побоится она нарушать устоявшийся порядок. Как она объяснит изменения в проведении проверки? Тем, что ей школьник историю интересную рассказал? Так и с работы вылететь можно.

Мы вернулись к работе и ещё несколько часов считали банки с раковыми шейками, олениной, какой-то дичью, харчо из баранины. Я между делом поражался ассортименту. Для меня не было секретом, что в Советском Союзе было несколько уровней снабжения граждан продукцией в зависимости от статуса. И продукты, хорошо знакомые, например, партийной элите, могли быть совсем неизвестны обычным гражданам. Но одно дело, когда где-то слышал или читал об этом, и совсем другое, когда видишь все своими глазами. В простых магазинах большей части представленного на базе ассортимента продуктов из дорогих категорий не бывает никогда. Лично я в магазинах нашего городка паштет из оленины, корн беф и беф-буйли не видел.

Со всей этой проверкой деликатесов жрать захотелось ужас как. Я так понял, рабочий день сотрудников базы закончился ещё в пять часов вечера, но все были на местах.

В какой-то момент мы пересеклись с Васей-негром. Я кивком головы отозвал его в сторонку.

– Мы что, в ночную смену сегодня? – спросил я его.

– Да нет, обычно отпускают часов в семь.

– Ты с кем ходишь, с главным контролером?

– Нет, со вторым мужиком. С главным заведующий сам ходит.

– Вы с твоим что считаете?

– Бутылки.

– Все сходится?

– Пока да.

– И у нас бакалея, гастрономия сходится. Вы тоже только самое дорогое считаете?

– Ну да. – Вася посмотрел на меня озадаченно. – Всегда так считали.

– Мне кажется, неправильно это. Всё надо считать.

– Ну, бутылки и промтовары, возможно, – согласился Вася. – А в бакалее перловку с горохом какой смысл до килограмма считать? Мешки сходятся и ладно. Что там копейки вылавливать?

– Копейка рубль бережёт. – возразил я.

– Василий, перекур окончен, – позвал сторожа проверяющий. Я тоже пошел к своему контролеру.

Мы поработали ещё час. Я старался не присматриваться к манящим хорошо и вкусно покушать этикеткам банок. В животе уже урчало.

К нам подошли Цушко с главным контролёром.

– На сегодня всё. – Сказал глава проверяющей комиссии. – Завтра утром, юноша, не опаздывайте, – строго сказал он мне. Я как рыба хватал ртом воздух.

– Паша, зайди ко мне перед уходом, – велел мне заведующий. Я кивнул головой.

Цушко и главный контролёр скрылись в кабинете начальника. К нам с Настей подошла Никифоровна.

– Ну, что, всё сходится? – нарочито безразличным тоном спросила она.

– Пока, да, – ответила ей Настя.

– А содержимое мешков, банок и бутылок тоже проверяли?

– Анна Никифоровна, как же их проверишь? – смеясь, спросил я. – Хотя, я бы вскрыл там пару баночек.

– А я, – подошёл к нам Вася-негр, – пару бутылочек.

Мы рассмеялись. Подтянулся второй проверяющий, что считал с Васей бутылки. Повисло напряжённое молчание. Мы все ждали своих начальников, переминаясь с ноги на ногу.

Наконец, двери кабинета Цушко открылись, вышел главный контролёр и жестом позвал своих за собой.

Я заглянул в кабинет заведующего.

– Заходи, – позвал меня он. – Дверь закрой. На вот, за сегодня. – Он положил на стол трояк.

Я молча спрятал его в карман рубахи.

– Выйдешь завтра с утра на весь день, получишь десятку, – предложил он, пристально глядя мне в глаза.

– Хорошо, только мне в обед к врачу надо будет сбегать за справкой, а то в школе будут проблемы.

– Сбегаешь, – согласился Цушко.

– Тогда до завтра? – спросил его я.

– Иди, – махнул он на меня рукой, переключившись на свои мысли.

Я глянул на дверцу шкафа с документами, она была чуть – чуть приоткрыта. Ну и хорошо, мышам легче будет залезть.

Я нагло схватил пару печенин с подоконника и вышел из кабинета, наткнувшись на Никифоровну и Васю-негра.

– Ну что, я пошёл. Мне ещё надо гостинцы ваши найти, – сказал я, глядя на Никифоровну.

– Ты что, потерял их? – обиженно спросила она.

– Суматошный вечер вчера был. Оставил где-то. Одно место проверил, там нет. Ещё одно место осталось. Я найду, Анна Никифорровна. И патрон вам в сени куплю. Я помню.

– Ой лоботряс, – развела руками Никифоровна.

– Да завтра, – попрощался я с ними, подавая Васе руку.

Я вышел на улицу. Надо идти в тот дом, где есть телефон.

Я вышел на Первомайскую и направился по правой стороне, высматривая большой дом. Нашёл его довольно быстро. В доме, на первом этаже горел свет.

Заходить во двор я предусмотрительно не стал. Прекрасно помнил, что было в прошлый раз. Но настроение было боевым и хотелось подшутить над песиком, так сказать отыграться немного.

– Винтик! – заорал я, стоя у забора. – Винтик! Ко мне!

Как ни странно, пёс подбежал и сел передо мной.

– Винтик! Голос! – скомандовал я. Пёс наклонил голову как попугай и с интересом смотрел на меня.

– Голос! Винтик! Голос! – надрывался я. Но всё было бесполезно. Это чудовище молчало.

– Ивлев, ты что делаешь? – услышал я сзади удивлённо-возмущённый женский голос.

Оглянувшись, я увидел нашу школьную медсестру. Рядом с ней стоял хозяин дома то ли Александр Викторович, то ли Виктор Александрович. Блин, она что, его жена? Вот чёртов городишко.

– Здрасте, – только и смог проговорить я.

– Чего тебе? – спросил хозяин.

– Виктор Александрович, – взял я себя в руки. – свёрток чужой вчера где – то просёмал. Бумажный такой, шпагатом перевязан, – показал я руками примерные размеры.

– Александр Викторович, – поправил он меня. – Пойдём.

– Может, я тут подожду? – предложил я, вспоминая вчерашнее знакомство с Винтиком.

– Не ссы, казак, атаманом станешь! – подначил меня хозяин, и я зашёл за ним во двор.

Хозяйка закрыла на стальную петлю калитку. И прошла вперёд нас в дом.

– Наташ, – сказал супруге хозяин, – а я тебе говорил, он не мог ниоткуда их притащить. А ты всё, соседей обокрал, соседей обокрал.

Он подмигнул мне. Вышла хозяйка.

– Вот, тут немножко Винтик их помял, – она подала мне две банки сгущенки и две банки тушёнки со следами от собачьих зубов.

– О, нашлись, спасибо, – обрадовался я и попытался распихать банки по карманам.

– Ну что ты делаешь, Ивлев, – остановила меня Наталья и скрылась в доме. Мы с хозяином остались стоять на крыльце.

– Эта тётушка, которой вы скорую вчера вызвали, – сказал я, пытаясь чем-то заполнить повисшую паузу, – оказалась женой нашего НВП-шника.

– Надо же, – ответил он.

Вскоре вышла Наталья и дала мне тряпичную авоську.

– Ой, спасибо, – поблагодарил я, складывая в неё банки. – Я верну.

– Иди к мамке, – сказала, усмехнувшись Наталья. – Шляешься допоздна.

– До свиданья. Ещё раз, спасибо, – помахал я им авоськой и, опасливо оглядываясь на Винтика, вышел со двора на улицу.

Ну хорошо. Один вопрос решился. А то так неудобно было перед женщинами.

И я в хорошем настроении припустил домой. Всё хорошо, что хорошо кончается.

– Всем привет! – поздоровался я со своими девчонками, гордо выкладывая на стол банки с заметными отметинами гигантской челюсти.

– Что это с ними? – прошептала мама.

Бабушка взяла в руки одну из банок.

– Не иначе, на медведя нарвался, – усмехнулась она. – Садись есть.

– Нет, давай я на чердак слажу, пока не забыл, – есть хотелось жутко, но воспоминание, как малая навернулась с кровати приободрило. – Вдруг там кроватка есть!

Как ни странно, отговаривать меня не стали – видимо, сами теперь побаивались. Бабуля повела меня в гостиную, и показала пальцем на потолок:

– Вон он, люк. Тащи лестницу из сарая, иначе никак!

Люк оказался в углу, практически закрашен. Не зная где он, и не увидишь. И хорошо, что в углу – есть куда лестницу приставлять. А то вряд ли тут стремянка найдется.

Лестницу припер из сарая в коридор – оказалась очень тяжелой. Там же в коридоре меня остановила бабуля, встав на пути грудью:

– Куда, ирод? Она же вся в паутине и какашках мышиных!

Пришлось подержать на весу, пока мокрой тряпкой оботрут каждую ступеньку. Затем, когда дотащил из последних сил и приставил к стене, вспомнили, что нужен фонарь. Бабуля притащила свой трофейный, полез по лестнице вверх. Уперся руками, но люк поддаваться не пожелал.

– Как следует дави, его сто лет не открывали! – порекомендовала бабуля.

В голосе явно слышалось опасение – что хилый внук сейчас пожмет плечами, да и сдастся.

Но я сдаваться не собирался – появился азарт, почувствовал себя Индианой Джонсом. Это же сколько десятилетий никто на чердак не лазил! Меня с этой лестницы теперь не согнать!

Навалился руками – не пошло. Встал на ступеньку повыше, и задействовал плечо – сработало. Правда, люк вылетел на крышу, как пробка из бутылки, а я едва с лестницы не упал. В последний момент сохранил равновесие. Вцепился в лестницу, как клещ, перевел дух в облаке опускающейся с чердака пыли. Три раза чихнул.

– Горе ты луковое! – покачав головой, сказала бабка, вместо сочувствия.

– Начинаю понимать, почему Пашка на мост пошел топиться! – пробормотал я себе под нос, стараясь, чтобы бабка не услышала.

Пыль на чердаке решительно была вместо воздуха. Поднялся всего на три ступеньки, а уже чихнул раз пять, чуть фонарик не выронил. Но все же удержал раритет и включил. После чего присвистнул, увидев, что там:

– Нифига себе!