Текст книги "Сводные. Стану первым"

Глава 42

Иван

После такого завтрака очень заманчиво остаться дома. Затащить Полинку к себе в спальню, тискать её в кровати и смотреть вместе какую-нибудь хрень, но расслабиться до конца всё равно не получится. Надо добить уже то, что начал, и принять для себя решение. Сложное, потому что оно не про меня, а про целую жизнь другого человечка, за которую мне так или иначе теперь нести ответственность.

Убираю со стола и ухожу к себе. Ищу одежду под настроение. Пусть будут чёрные джинсы и свитер цвета мокрого асфальта. В голову залетает шальная мысль: «Чтобы крови не было видно». Хрен знает, как меня там встретят.

Полинка стучит ноготками в дверь.

– Заходи. Ты чего? – посмеиваюсь, оглядываясь на неё.

– А вдруг ты тут голый, – проходит в комнату.

– И что? Я никого не стесняюсь, – говорю на полном серьёзе.

– Коптель… – фейспалмит сводная. – Возьми меня с собой, – уже серьёзно.

– Не, Поль. Я понятия не имею, что там за мужик. Со мной Миха с Беркутом поедут. Дома посиди, пожалуйста. Тем более ты вчера перемёрзла. Чай с мёдом пей, кино посмотри, потом расскажешь, а вечером погуляем.

Странно на меня посмотрев и забавно постучав пальцем по подбородку, она удивительно легко соглашается, и мне сразу хочется взять её с собой, так сказать, во избежание. Но рисковать ею в угоду своим «хотелкам», я точно не собираюсь.

Уютная, сегодня очень домашняя Полина выходит в прихожую и ждёт, когда я обуюсь. Ворую у неё быстрый поцелуй и сбегаю, пока не очнулась.

С парнями пересекаемся в районе нашего Архитектурного универа. Ехать через него оказывается удобнее всего. Димон с Михой на синем беркутовском Корвете, пристраиваются за моей Феррари. Немного хулиганим в дороге, заработав пару-тройку штрафов.

Кайф! Соскучился я по таким гонкам. Скорее бы уже весна. Хочется вырваться из снежного плена, снять с себя лишние шмотки, увидеть Полину в лёгком платье. Ммм, вкусняшка! У неё такие ножки… Думаю, они будут идеально смотреться и в мини, и на моих плечах.

Притормаживаю на точке, указанной на навигаторе. Вроде здесь. Дом как дом, типичная девятиэтажка. Выхожу из машины, оглядываюсь по сторонам, изучая двор и стоящие на территории тачки.

«Так живут сотни тысяч людей» – напоминаю себе, но всё равно придираюсь к мелочам.

– Ты чего? – хлопает по плечу Беркут, протягивая мне свои сигареты.

Миха прислоняется спиной к машине и тоже закуривает.

– Не знаю, парни, – качаю головой. – Как-то мне… паршиво внутри. Вот горка, блядь! Неужели нельзя покрасить?

– Кто зимой красит горки? – ухмыляется Беркут.

– Дебилы, согласен, – смеюсь. В несколько коротких затяжек заполняю рот и лёгкие дымом. Выпускаю в воздух густое облако и отворачиваюсь, теперь рассматривая дом.

– Ты боишься, что он окажется нормальным мужиком и Пупса придётся отдать? – спрашивает Миша.

– Меня бесит сам факт. Грёбаное слово «отдать». Я понимаю, что так будет правильно, что у него права и, вероятно, он действительно нормальный и будет любить свою дочь. Но вот эта передача её из рук в руки вызывает во мне внутренний протест. Я ни хрена не могу ничего с этим сделать, – признаюсь друзьям.

– Согласен, – подтверждает Беркут. – Грязно.

– Вот. Ты правильно обозвал это чувство, Дим. Мне грязно. Я два раза в день в душ хожу, а такое ощущение, что третью неделю не моюсь. Особенно после встречи с Надей.

– Надо в сауну сгонять, – он бросает окурок себе под ноги и вдавливает его ботинком в снег. – Думаешь, он дома? – смотрит на этажи вместе со мной.

– Скорее всего, нет. У соседей поспрашиваем, что да как, – предлагаю друзьям.

Своей маленькой делегацией заходим в подъезд и рассредотачиваемся по этажам. Как и везде, некоторые даже не знают, о ком идёт речь. А те, кто всё же понимает, отзываются о Семёне довольно неплохо.

По разным сведениям он немного старше меня, не женат, работает, даже вроде как машина есть. И квартира его. Скудненько, но хоть не бухает и не колется.

С Михой и Беркутом встречаемся на лестничной клетке перед квартирой биологического отца Есении. Переглядываемся. Беркут стучит в дверь. Ждём, но никто не открывает. За нашими спинами разъезжаются двери лифта. Разворачиваемся к молодой женщине с мальчуганом лет пяти.

– Здрасти, – улыбается он нам.

– Привет. Ты здесь живёшь? – спрашиваю у него.

– Да-а-а, – тянет мальчишка.

– Марк, сколько можно тебя учить? – устало вздыхает молодая мама. – Нельзя разговаривать с незнакомцами.

– Правильно мама говорит, – подтверждает Беркут. – Знаешь какие дядьки злые бывают? – строит ему злобную рожицу. Мальчишка хохочет, его мама расслабляется.

– Мы вашего соседа ищем, Семёна, – поясняю ей. – Дома его нет. Вы не знаете, где он работает? Нам очень срочно надо с ним поговорить.

– А вы кто? Что-то случилось? – искренне переживает она.

Пока Димон развлекает малого, мы с Михой коротко переглядываемся, явно думая об одном и том же. У них, похоже, не только соседские отношения, и я рассматриваю эту девушку уже чуть под другим углом.

– Давайте познакомимся для начала, – предлагаю ей. – Меня зовут Иван, это Миша, а вот этот улыбчивый «бабайка» – Дмитрий, – указываю на сидящего на корточках Беркута.

– А я Люба, – представляется девушка. – Сынок мой, Марк, – гладит малого по волосам.

– Только ваш? – щуря свои карие глаза, снизу интересуется Дима.

– Что вы имеете в виду? – волнуется тёзка бабушки нашего Пупса.

– Ничего неприличного, – уверяет девушку Дима.

– Мой, да. Муж опером служил. Погиб при исполнении, когда Марку и года не было, – словно оправдывается.

– И сейчас у вас отношения с Семёном? – выводит к нужным нам ответам Миша.

– Да кто вы такие? – вспыхивает Люба.

– Не враги, – успокаиваю её.

– Пока, – хмыкает Беркут. – Так где работает Семён? Мы к нему с та-а-акими новостями…

– Я сейчас ему позвоню, – заметно волнуясь, Люба вынимает телефон из кармашка дутой куртки.

Крепко держа сына за руку, отходит от нас к квартире напротив. Прижав трубку плечом, проворачивает ключ в замочной скважине и отправляет сына переодеваться. Нам же с парнями остаётся ждать. Семён обещал подъехать в течение часа.

– Хорошенькая, да? – прислонившись к стене, скрестив ноги и засунув руки в карманы куртки, спрашивает Беркут, когда Люба уходит к себе домой.

– Милая, – соглашаюсь я. – Замуж, похоже, рано выскочила.

– Любила, наверное, – предполагает наш окольцованный Миша.

– Скорее всего. Такие девчонки иначе замуж не выходят, – подтверждаю я. А портить их жалко, вдруг жизнь сломаешь, поэтому и не связывался никогда.

Если быть честным, не только поэтому. Заморачиваться с ними надо, обещать, ухаживать. Я не хотел, меня не вставляло до Полины.

Понятия не имея, как выглядит парень, которого мы ждём, дёргаемся на каждое движение лифта. До нас он доезжает всего пару раз. Первый – женщина случайно уехала на этаж выше, а во второй как раз появляется парень.

На нём классический костюм и голубая рубашка, сверху куртка. Вместо ботинок туфли, значит, скорее всего, приехал на машине. Мне важно всё, любая деталь, а уж наличие тачки, если на руках младенец, это далеко не мелочь.

– Вы меня искали? Кто такие? – спустившись к нам, спрашивает он.

– Если ты, – заглядываю в телефон для уточнения, – Шатохин Семён, то тебя, – смотрю в его карие глаза.

И у Пупса карие…

– Я. А вы кто такие?

По очереди представляемся.

– И чего хотели? Откуда у вас мой адрес?

– Надя дала. Помнишь такую? – пристально слежу за его реакцией.

– Надя?.. – проводит рукой по волосам. – Помню. Был в моей жизни такой эпизод примерно год назад. Это она вас прислала? На хрена?

– Сами пришли. Давай не здесь разговоры разговаривать, – окидываю взглядом подъезд.

– Ладно, пойдёмте, – зовёт за собой.

Входим к нему в квартиру. Просторная трёшка с современным ремонтом. Чисто, светло, никаких раздражающих запахов. Шмотки его висят на стильных настенных крючках. На обувной полке стоит разноцветный пластмассовый грузовик, и мне не надо спрашивать, как он здесь оказался.

Разувшись, проходим за хозяином на кухню. Рассаживаемся. Я в своём мобильном нахожу фотографии Пупса и показываю ему. Парень улыбается.

– Твоя? – спрашивает у меня.

– Похоже, твоя, – невесело усмехаюсь в ответ.

– В смысле? Не понял сейчас, – Сёма меняется в лице.

Приходится рассказать ему краткую выжимку из нашей теперь уже совместной истории. Всё ещё, конечно, надо проверять. Сначала неофициально, чтобы убедиться в словах Нади.

– Твою ж… мать! – Шатохин разворачивается и врезается кулаками в подоконник. – Аа-а-й, вот же сучка! Ты знаешь, – вновь поворачивается к нам, – она тогда мне по ушам проехалась и исчезла, а я как раз повышение в банке получил. Филиал принимал, не до личных страданий было. Да и о ком страдать? Нравилась она мне, да, но дальше дело не пошло. У меня с Любой серьёзно. Я предложение ей на днях сделал, – нервно признаётся он, пытаясь как-то переварить информацию. – У меня дочь…

– Это ещё подтвердить надо, – притормаживаю его.

– Потом что? – спрашивает Семён.

Я только руками развожу, а он достаёт из верхнего шкафчика бутылку коньяка, обычные чайные кружки, что лично меня коробит, но я молчу, прекрасно понимая – ему нужно это запить и переварить. Иначе такие новости не укладываются.

Официально пить из нас троих может только Миха, но мы с Беркутом поддерживаем, пока без девчонок и детей в тачках.

Обмениваемся телефонами с Шатохиным, договариваемся завтра с утра сгонять в клинику, где я уже делал тест. Суббота, но они работают. Как раз до Нового года придут результаты, а пока я всё же попрошу отца, чтобы через своих людей достал больше информации об этом парне и поставил кого-то понаблюдать за ним.

Глава 43

Полина

– Выруби на хрен этот телефон, – хрипло стонет Коптель мне в ухо, крепче прижимая к себе.

За попытку отодвинуть попу от его такого же наглого, как и сам Ваня, твёрдого, горячего и «живого» члена, спрятанного в одних лишь тонких трусах, меня кусают прямо в затылок и сдавливают рукой так, что дышать становится нечем.

Сводный вообще вторгся под моё одеяло без разрешения. Ещё и права качает!

– Обожаю, когда ты улыбаешься, – сонно бубнит он мне в волосы.

– Ты не видишь.

– Я чувствую, – ёрзает, спускаясь ниже. Убирает мои волосы с шеи и прижимается к изгибу губами.

– Чего тебе не спится в своей кровати? – прикрываю глаза, уплывая в кайф от бессовестно-влажных прикосновений его мягких губ к горячей коже.

– Там нет тебя. Мне одному страшно. Бабайки снятся, – дурачится он, не останавливая свои взрослые поцелуи.

– Вань… – голос дрожит, сдавая меня с потрохами, а ему только этого и надо. Чтобы у меня не было сил сопротивляться.

Его ладонь уже хозяйничает под моей пижамной рубашкой. Я никак не привыкну к этому, и меня поджаривает, одновременно подмораживая, будто я спиной лежу на раскалённых углях, а спереди прижимаюсь к глыбе льда. И прямо в ней бабочки. Щекотные. Много-много. Так, что не дышится совсем. Воздух слишком густой и тяжёлый.

А его ладонь поднимается выше. Слишком поздно спохватываюсь, что я без лифчика. Да и зачем он мне ночью?

Ваня останавливается в паре сантиметров от моей груди и спускается ладонью обратно на живот. Ещё раз целует. Тяжело дышит мне в ухо и больше ничего не делает. Медленно выдыхает. Неожиданно рыкнув, кусает меня в плечо.

– Коптель! – взвизгиваю я.

Он смеётся. Громко, заразительно. Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него такого. Сонного, растрёпанного. В глазах лёгкая безуминка от сильного возбуждения, а на губах такая улыбка, что сердце восторженно скачет и в груди теплеет.

– Спорим, я твой День рождения жду сильнее, чем ты? – улыбаясь, спрашивает он, поймав мою руку в плен и играясь с пальцами.

– Зачем мне фломастеры? – решаю пристать к нему с вопросом, который теперь не даёт мне покоя.

– Даже не надейся, – качает он головой. – Страдать мы будем вместе. Я от недотр… – прикусывает язык. – Кхм, – прокашливается. – А ты от любопытства. Кто звонил? Дамирчик? – хмурит брови, но глаза выдают его поднявшееся настроение.

– Конечно. Наверное, решил позвать на совместный завтрак, – дразню его.

– Согласишься?

– Я вообще думаю составить расписание завтраков…

– Я тебя сейчас выпорю, – предупреждает Коптель.

– Только попробуй!

– Сомневаешься? – садится он, а я отползаю подальше.

– Ты не посмеешь, Ваня, – смеюсь, продолжая медленно ёрзать в сторону края кровати, надеясь сбежать.

– Расписание завтраков, значит?! – рявкает он, резко подаётся вперёд, дёргает меня за ногу, роняя на кровать. Переворачивает и садится сверху, прижимая бёдра к матрасу. Ладонью давит на лопатки, чтобы не дёргалась. – Что ещё? – коварно посмеивается он, и я выхватываю шлепок по ягодице. Звонкий, аж глушит! Но совсем безболезненный.

– Да я же пошутила! – смеюсь, уткнувшись лицом в простыню.

Коптель ложится животом мне на спину и выдыхает в ухо:

– Знаю, – стягивает рубашку с моего плеча и трётся о него колючей щекой. – Побриться надо, – вздыхает.

– Угу, – провожу подушечками пальцев в месте его касания, кожа слегка горит, но ощущения всё равно очень приятные. – Ты во сколько лёг?

– Часа в три где-то. Так кто нам выспаться не дал? В клинику ещё рано ехать. Нас на двенадцать записали.

Слезает с меня, я сажусь и вытаскиваю телефон из-под подушки.

– Мама, – показываю ему. Ваня мрачнеет и хмурится. – Чёрт, я совсем забыла, – хлопаю себя ладошкой по лбу. – Она звала пройтись по магазинам в выходные. Наверное, поэтому и звонила.

Телефон в моей руке вздрагивает как по заказу. Коптель выхватывает его из моей ладони, сам смахивает значок в сторону зелёной трубки, ставит на громкую связь и бросает мобильник на кровать прямо между нами.

– Поля? – раздаётся на всю комнату.

– Да. Привет, – отвечаю я, глядя в потемневшие глаза Вани. В этот раз точно не от возбуждения или усталости. Это что-то другое. Мне даже кажется, что в комнате стало прохладнее.

– Ну что? Готова сегодня прогуляться со мной по торговому центру? Я освободила весь день специально для тебя, – говорит мама.

Сама не знаю, почему смотрю на Ваню. Он положительно кивает.

– Давай прогуляемся, – соглашаюсь.

– И я с вами поеду, – вдруг подаёт голос сводный.

– Ванечка, ты тоже тут? – в каждом слове мамы отчётливо слышится прорезавшееся волнение.

– Я тут живу так-то, – усмехается он.

– Конечно, конечно. Как у тебя дела, мой хороший? Занятий в университете много пропустил? Не будет вопросов к тебе перед праздниками? – беспокоится она.

– Не будет. Так во сколько ты хочешь в торговый ехать? – зевает он.

– Вот поэтому я и звоню. Хотела с Полиной договориться. Сын, а давай мы сегодня вдвоём погуляем? Устроим небольшой девичник, поговорим, – просит мама.

– Нет, я с вами. Мне там тоже кое-что надо будет купить, – упирается Коптель.

– Вань, ну ты чего в самом деле? – не понимает она.

– Ма, сейчас есть всего два варианта: либо Полина никуда не едет, либо мы едем вместе. Потом можно к вам заскочить. Мне с отцом переговорить надо.

– Хорошо, – немного подумав, отвечает мама. – Если Полина не против.

Ваня так на меня смотрит, что я сразу понимаю – «Полина не против».

Объяснил бы мне ещё кто его странное поведение и такие ультиматумы, но вряд ли он сейчас станет это делать. Сидит, зубами скрипит, желваками играет.

С мамой договариваемся на половину второго. Как раз мы успеем всё сделать в клинике и добраться до торгового центра.

Ваня первый уходит в душ, чтобы потом приготовить нам завтрак. А я заглядываю к Есении, немного играюсь с ней и тоже иду ополоснуться. Стоя у зеркала, ловлю на себе запах сводного. Он прилип к пижамной рубашке и открытым участкам кожи. И думаю, не спал Ваня так долго потому, что переживал и обдумывал вопрос с биологическим отцом Пупса, при этом делая вид, что занимается их с парнями проектом.

Переодеваюсь после душа в шорты и футболку. Волосы заплетаю в две косички. Ваня приготовил нам омлет с зеленью и творогом, но по вкусу он очень похож на сыр.

– А как ты так сделал? – спрашиваю у него.

– Долго взбиваешь вилкой, потом под крышкой медленно готовишь. Тогда творог не горит, а плавится.

– Мне нравится. Спасибо, – протянув руку через стол, касаюсь его пальцев.

– Не за что. Поль, не обижайся, окей? Поверь, так надо сейчас. Я очень не хочу ничего тебе объяснять.

– А потом? – прожевав последний кусочек, откладываю вилку.

– Потом может быть, но тоже вряд ли, – честно отвечает Ваня.

– Ладно, – пожимаю плечами. Надо же как-то учиться ему верить, если он спит в моей кровати и целует меня в губы.

К моменту выезда няня помогает нам собрать Есению. Саму её мы до вечера отпускаем по личным делам.

В клинику приходится ехать на такси, потому что у нас пока есть только Феррари, а она с детской переноской не совместима. Вероятный отец Пупса тоже приезжает не один. С миловидной девушкой и забавным мальчуганом в синей шапке с помпоном. Он добродушно улыбается и машет нам всем ладошкой.

– Привет, привет, – улыбаюсь малышу в ответ.

– Иван, я надеюсь, ты не против, что я с невестой. Это теперь наш общий вопрос, – говорит Семён.

– Так даже лучше, – отвечает Коптель. – Здравствуйте, Люба. Знакомьтесь, – приподнимает переноску. – Есения.

Мужчина, застыв, смотрит на нашу глазастую крошку. Мне кажется, он не дышит.

– Такая малышка. Всю ночь не спал, представляешь? – Семён не отводит взгляда от Пупса. – Фотку смотрел, что ты скинул. Встречу эту представлял, – он вытягивает вперёд ладонь. Она у него дрожит. – Никак поверить не могу.

– Как мне в детстве говорил отец, – Ваня косится на маленького Марка. Его мама понимающе зажимает сыну ушки ладонями. – От секса случаются дети, – ухмыляется Коптель. – Всегда предохраняйся, чтобы потом не было сюрпризов.

– Пожалуй, я запишу, – нервно смеётся Семён. – Марк ещё немного подрастёт, буду говорить так же. Можно мне подержать малышку? Пожалуйста.

У Вани случается небольшой ступор. Мы ведь ещё не знаем, точно ли этот мужчина отец Пупса.

– Я понимаю, ты с ней дольше меня знаком. И Надя могла солгать, а там был кто-то третий или четвёртый, – Семёна откровенно передёргивает.

– Попробуй. Только давай в тепле, – всё же соглашается Ваня.

Мы входим в здание клиники и направляемся прямиком к кабинету, где берут тесты. На пеленальном столике раскутываем Пупса. Коптель с важным видом объясняет, как правильно брать младенца, хотя сам ещё недавно даже подойти к ней не мог. Это умиляет и меня, и невесту Семёна.

Пока мужчины занимаются ребёнком, мы с Любой стоим в стороне.

– А вы как к этому относитесь? – тихо спрашиваю я.

– К малышке? – сразу понимает девушка. – Мы сегодня оба не спали, обсуждали эту ситуацию. Даже поругались. Я не понимаю, как он мог связаться с такой женщиной. Это было до меня, но…

– На ней же не написано, – грустно улыбаюсь я.

– Вот и мы пришли к такому выводу. Сёма очень волнуется, но он рад, что это может быть его девочка.

– А вы? – возвращаюсь к своему главному вопросу.

– Я люблю Сёму. После гибели мужа, думала, буду вдовой до конца жизни. А к нему сердце само потянулось. Он хороший. Ответственный очень. С ним спокойно и надёжно. Он Марка моего принял как своего. Сыном считает и про родного отца ему только хорошее говорит, хоть и знает об этом с моих слов. Думаете, я не приму его дочку?

– Её один раз уже бросили, – говорю серьёзно. – Если однажды у вас появится общий ребёнок и Есения станет лишней, что вы сделаете? Она ведь вам чужая. Тоже бросите? – мой голос дрожит.

Я сама от себя не ожидала, что буду так говорить с этой девушкой. Но мне вдруг тоже стало страшно и больно. Как понять, что поступаешь правильно? Как Ваня с этим справляется?

Сморю в сторону кабинета, они зашли туда недавно и ещё не вышли.

– Вы, пожалуйста, – прошу Любу, – очень хорошо над этим подумайте, пока мы будем ждать результатов теста. Нельзя её будет снова бросить. Понимаете? – по щеке течёт горячая слеза.

– Мы не бросим. Она же дочка его…

– Возможно… И всё же не обещайте сейчас. Подумайте. Время ещё есть.

Отхожу к окну и вытираю мокрые щёки ладонями. Дверь кабинета хлопает. Ещё раз быстро стираю слёзы и иду к Ване и Пупсу.

– Ты чего? – Коптель сразу замечает мои зарёванные глаза.

– Ничего, – шмыгаю носом. – Вы закончили? – он кивает. – Тогда поехали. Я очень хочу купить ей новую игрушку. Много новых игрушек.

Глава 44

Полина

Такси подвозит нас к торговому центру. Пупс забавно стреляет глазками из стороны в сторону, не планируя засыпать. На парковке, расположенной прямо под зданием, Ваня вынимает переноску с малышкой из машины и подаёт мне свободную руку. Так приятно чувствовать тепло его ладони и поддержку, которая окружает меня словно кокон.

Мама ждёт нас у главного входа. Приходится немного попетлять между машинами, чтобы выбраться на улицу. Расчищенная тротуарная плитка похожа на каток, и я крепче держусь за Ваню, чтобы не растянуться.

Заметив нашу компанию, мама поднимает вверх руку, но мы и так её видим. Особенно в глаза бросаются поджатые губы и сдвинутые к переносице брови. Как только мы оказываемся совсем рядом, она улыбается, и мне начинает казаться, что это моя паранойя чудит и никакого недовольства на её лице не было.

– Кто у нас тут? – мама заглядывает в переноску. – Какая малышка. Я уже и забыла, что дети бывают такими крохотными. Как же вы с ней справляетесь?

– Нормально, – спокойно отвечает Ваня. – И няня у нас отличная. Выручает.

– Ты нашёл настоящую семью девочки?

– Да наша тоже вроде не искусственная, – смеётся Коптель. – Остальное в процессе. Мы идём или так и будем стоять с ребёнком на морозе? Сегодня всех прямо тянет что-нибудь себе отморозить, – ворчливо вспоминает нашу встречу у медицинского центра.

Входим в здание, и нас приятно обдаёт тёплым воздухом из большой тепловой завесы. Пупс смешно чихает один раз, второй. Распахивает глазки шире, удивляясь сама себе. Это так забавно, я не в первый раз замечаю.

– Поля, как дела у тебя? – мама выравнивается со мной, а Ваня с Есенией оказываются у нас за спиной. – Как новый колледж?

– Всё замечательно, – пожимаю плечами и прячу руки в карманы расстёгнутой куртки.

– А чего не заезжаешь? Я сейчас часть вопросов из дома решаю. Поболтали бы, чай попили.

Ей непривычно со мной говорить. Это чувствуется. Мама старательно подбирает каждое слово. Мне даже кажется, что она волнуется.

– Не знаю. У нас столько всяких дел и ещё учёба. Не получается, – развожу руками в карманах, оттопыривая полы куртки в стороны.

– О возвращении домой не думала? Твоя комната тебя ждёт. Ванечка всё же взрослый парень, – она понижает голос едва ли не до шёпота. – У него личная жизнь…

– Вся моя личная жизнь здесь, – раздаётся за нашими спинами. – Меня окружают три… – Коптель вклинивается между нами и смотрит в переноску. – Ладно, две самые красивые девушки и один обаятельный Пупс.

– Ой, лис, – смеётся мама, дотягиваясь и взъерошивая Ванины волосы. – И подхалим.

– Я серьёзен как никогда, – сияет белозубой улыбкой сводный. – Куда мы идём? У нас есть цель или так, побродить решили?

– У нас есть цель. Скоро праздники, – напоминает мама.

Ваня стреляет в меня взглядом своих хитрых карих глаз, на дне которых вместо смешинок что-то совсем другое: взрослое, сосредоточенное, напряжённое. Подмигивает и обнимает меня за талию, устроив свободную руку поверх куртки.

– Кхм… – мама неопределённо кашляет, но Коптелю явно до лампочки. – Нам с Полиной нужны новые наряды, туфли, аксессуары, и раз уж ты поехал с нами, давай купим тебе костюм или брюки с рубашкой.

– Без проблем, – он резко останавливается, оглядывается по сторонам и целенаправленно ведёт нас к целой линии дорогих бутиков.

Из парней моим спутником в походе по магазинам раньше был только Кирюша, но он в этом плане классический мужчина, который быстро устаёт от примерок и невозможности выбрать подходящий цвет или фасон. А Ваня совсем другой. Крепко удерживая детскую переноску одной рукой, второй он помогает нам с выбором платьев, кофточек, юбок. Высказывает своё недовольство, если ему не нравится, как это на нас сидит. А ещё всё время смешит, объединяя нас в одну большую семью.

Как у него всегда так получается? Он не просто собирает людей вокруг себя, он их объединяет. Друзья, девушки, и вот, мы сейчас попадаем под его влияние. Я понимаю, что это временный эффект и чудес не случается, но мне приятно не ощущать себя чужой.

Мы успеваем набрать кучу пакетов разного размера, прежде чем Пупс напоминает о том, что её пора кормить. И тут начинается самое интересное, ведь мы на нервах совсем не подумали взять с собой бутылочку со смесью, только водичку.

Корректируем планы. Ищем аптеку или детский магазин. Навигация по торговому центру – это отдельный квест, но на третьем этаже всё же удаётся найти то, что нам нужно. Покупаем смесь, бутылку воды и детскую бутылочку с удобной соской.

Мама с удивлением смотрит на своего взрослого сына, чётко дающего указания продавцу-консультанту детского отдела.

– Надо же… – кусая губы, она не сводит глаз с Вани. Он расплачивается картой и ведёт нас за собой на фудкорт.

Находит ресторан, объясняет им ситуацию, показывая на плачущую малышку. Даёт денег, и через несколько минут у нас есть обработанная кипятком бутылочка, наполненная тёплой разведённой смесью. Нам даже разрешают сесть за самый дальний столик, чтобы никому не мешать и покормить Есению. Это Ваня доверяет мне, а сам заказывает для нас кофе и какие-то местные десерты, названия которых проходят мимо меня.

Мама жуёт губы, явно желая что-то сказать, но всё время натыкается на взгляд своего сына и только вздыхает.

– У меня есть предложение, – приняв от улыбающейся только ему официантки и даже не глянув на неё, Ваня обращается к нам. – Надо до праздников съездить к Полиному отцу. Поздравим. Да и я бы познакомился, если честно.

У меня от удивления приоткрывается рот, а у мамы вспыхивают щёки. Она прикладывает к ним обе ладони. Торопливо берёт аккуратную маленькую чашечку с блюдца и делает несколько глотков кофе.

– Зачем тебе это? – негодует она.

– Он вроде как часть нашей семьи, – пожимает плечами Ваня. – Отец моей девушки. Она выросла с ним, он в неё вложил много всего интересного.

– Твоей девушки… – мама судорожно выдыхает, прикрывая глаза, а я…

Чёрт, а мне так приятно от его слов! У Коптеля точно есть в запасе «коробки с бабочками». И сейчас он «открыл» ещё одну. Бабочки снова взмахивают крыльями и щекочут меня изнутри.

Сводный забирает у меня Пупса, перекладывает в переноску и сжимает мою ладонь в своей на глазах у нашей мамы, как бы дико это не звучало.

– Дети, – она пытается найти слова. – Вань! Ну какие отношения внутри семьи? Как это людям объяснить? Мы так или иначе на виду. Ты же сам всё знаешь.

– Я никому ничего объяснять не собираюсь, – серьёзно говорит он. – Моя личная жизнь – моё личное дело. Мне наплевать, кто там что будет говорить. Наши отношения никаких законов не нарушают.

– Боже, да вы ведь разные совершенно. Небо и земля, – мама разводит руками над столом. – Я понимаю, вы молодые, пожили на одной территории, вам интересно, тянет попробовать. Новое, острое, запретное, – нервно улыбается она. – Сынок, но это проходит. А потом что?

– После острого неплохо заходят десерты, а отсутствие запретов означает, что ВСЁ можно. Это ещё интереснее, – усмехается сводный.

– Ваня! – мама хлопает ладонью по столу, а я честно всеми силами пытаюсь не превратиться в горстку пепла от их перепалок с таким откровенным подтекстом.

– Мам, я повторяю ещё раз. Это, – он забирается ладонью мне под куртку и тянет к себе, – моя территория. Я тут повзрослел недавно, – смеётся он, но тут же становится серьёзным. – И решения буду принимать сам. Если мне нужен будет совет, я приду и спрошу. Отец мою позицию принял. Будет здорово, если и ты не будешь ставить меня перед выбором.

– Да я не ставлю, Вань, – вздыхает она. – Я волнуюсь. Поля, – она поворачивается ко мне, – ваши интересы однажды разойдутся. Он очень любит свободу, а ты – домашняя девочка, более приземлённая, что ли.

– Значит, я научу её «летать», – крепче прижав меня к себе, отвечает сводный. – А она научит меня вовремя тормозить, чтобы мы не разбились. Так что, мам, ты принимаешь моё предложение? Я хочу, чтобы ты поехала с нами.

– Зачем? – она заламывает пальцы. – Меня с этим человеком давно ничего не связывает. К тому же он спивается…

– Тебя с ним связывает дочь, – не соглашается Коптель.

– А твой отец, Вань? Считаешь, он как мужчина нормально воспримет то, что я поеду к бывшему?

– Я сам объясню ему цель этой поездки. Мне важно, чтобы ты согласилась, – настаивает Ваня.

– Дай мне вечер. Я подумаю, и завтра мы с тобой созвонимся, – сдаётся мама.

– Отлично. А теперь гоу за моей новой рубашкой? Или сначала за игрушками для Пупса? – дышит мне прямо в ухо. Я покрываюсь мурашками и, кажется, вот теперь точно ссыплюсь пеплом на удобный диванчик ресторана под растерянным взглядом нашей мамы.