Текст книги "Сводные. Стану первым"

Глава 52

Иван

Моё намерение продолжить ночь горячим утром обламывает настойчиво вибрирующий телефон. Тихо выматерившись на него, укутываю Полю, сажусь, сонно тру ладонями лицо и тянусь, кайфуя от запаха цветов и секса, пропитавшего комнату, от следов, оставшихся на теле после нашего первого совместного забега в мир взрослых удовольствий, от того, что голенькая Поля спит рядом, вся исписанная цветными фломастерами, улыбается чему-то, а я могу её трогать везде, где захочу и когда захочу. Мне вручили это право, доверив самое ценное – себя.

Развернувшись и уперев одно колено в матрас, наклоняюсь, прижимаюсь губами к её щеке и, заставив себя оторваться от красивой девушки, собираю шмотки по полу. Надеваю брюки на голое тело, вешаю рубашку на плечо и ухожу в душ.

Смывать рисунки вдруг становится жалко. Есть в них что-то магическое. Особенно у чуть смазавшейся надписи на моей груди.

Губкой стираю с торса разноцветные струйки воды. Мы потом ещё нарисуем, если нам вдруг захочется.

Обмотав бёдра полотенцем, оставляя мокрые следы на полу, иду к себе, переодеваюсь. Оттягивая момент, сначала направляюсь на кухню за чашкой кофе и сигаретой. Встав у окна, дымлю и всё же открываю уведомление о новом письме, пришедшем на электронку. Результаты теста готовы. Я снова почти уверен в том, что там увижу, но это никак не снижает степень волнения. Решать судьбу ребёнка безумно страшно.

Прежде чем открыть письмо, ещё раз пытаюсь прокрутить в голове как минимум три ветки развития дальнейших событий. Добавляю сюда пару худших сценариев, которые могут произойти. Примеряю их на людей, с которыми успел познакомиться: бабушка Пупса, Семён и Люба.

Плеснув себе ещё кофе, иду за ноутом. И снова не открываю письмо из клиники. У меня есть папка с файлами по потенциальному родному отцу Есении. Человек моего отца скидывал мне фотографии, расписание дня этой семьи. С родственниками у них скудно, но в нашем случае это скорее плюс, чем минус. Иначе пришлось бы проверять всех.

Чёрт, я даже не думал, что могу так параноить. Но эта маленькая девочка пришла в мою жизнь, не спрашивая ни разрешения, ни о моей готовности её принять. Она просто появилась и всё перевернула. Пупс больше никогда не будет чужим ребёнком. Она теперь хоть и немножко, но всё равно моя.

Открываю письмо. Там всё, как я и ожидал. Семён – биологический отец нашей Есении.

Мне пока и не радостно, и не грустно. Не знаю, что чувствую. Звонить ему с новостями тоже не спешу. Перебирая контакты, думаю, кто бы сейчас мог сказать мне что-то умное. Назар, Илья, Мишка или, может, Беркут?

Глянув на время в углу экрана, жму кнопку вызова и слушаю гудки.

– Я думал, мы тебя сегодня не увидим, – сонно смеётся Дима.

– Доброе. Как самочуй?

– Да вроде нормально. Чё мы там выпили-то? Детский сад. Ты чего так рано подорвался? В универ не надо сегодня.

– Результаты теста пришли, – не вижу смысла ходить вокруг да около.

– Часа через два приеду. Норм? – тут же отзывается друг.

– Спасибо, Дим.

– Знаешь, куда его засунь? – смеётся. – Давай, увидимся.

– Ага.

Отбиваюсь и ложусь на подушки, уставившись в потолок. Беркуту я позвонил потому, что он смотрит на этот мир как настоящий дьявол, с изнанки. Сейчас мне как раз нужен именно такой взгляд.

Пока его нет, а Поля отсыпается, иду в детскую, прошу у няни дать мне немного времени с Пупсом наедине. Перекладываю подросшую кроху на большую кровать. Ложусь на бок, подперев ладонью висок. Свободную руку отдаю малышке. Она любит всё хватать, и мои пальцы снова попадают в плен. Болтаю с ней о всяком, сам не знаю, зачем. Она же ещё ничего не понимает. Наверное, это нужно мне.

Няня приносит бутылочку со смесью. Кормлю тоже сам, улыбаясь тому, как Пупс причмокивает, пытаясь издавать ещё и другие смешные звуки в процессе своего завтрака.

– Так, есть надо молча, – включаю режим строгости.

Пупс переводит на меня взгляд своих карих глазок, зачмокав соской гораздо интенсивнее.

– Тише ты, – глажу её по ручке. – Так не терпится высказаться, да? Что будет, когда ты научишься говорить?

Тоже стихи будет учить на праздники, как Илюхин Савушка.

Побродив с Есенией по комнате, передаю её няне и иду встречать Беркута, по дороге заглянув к Полине. Она тёплой кошечкой растянулась на кровати, снова скинув с себя одеяло и дразня меня голой грудью.

Пожимаю ладонь друга и, накинув куртку, веду его за собой на балкон. В последний месяц он стал моим основным местом для принятия жизненно важных решений. Сигареты, морозный воздух и хорошая компания – то, что мне сейчас нужно.

– Я так понимаю, всё подтвердилось насчёт того мужика? – выдыхая дым, спрашивает Дима.

– Да, – стряхиваю пепел в пепельницу.

– И?

– Хули «и», Беркут?! Я не знаю! Мне стрёмно! – психую, ломая остаток своей сигареты. – Даже с учётом того, что я понимаю, как будет честно и правильно, всё равно стрёмно.

– Мне кажется, я понял, почему ты именно меня позвал, – смеётся он, щуря тёмно-карие глаза.

– Ты не предвзятый. У тебя другое отношение к семье, – подтверждаю его слова.

У Ильи с Тасей уже есть Савушка, совместного они пока заводить не торопятся, но всё равно ребёнок уже есть. Мишка хочет детей, ждёт, когда будет готова его Аиша. У Назара вообще всё сложно из-за того, как прошло его собственное детство. А Беркут, как я и говорил, чёртов Дьявол, видящий всё вокруг немного иначе.

– Тогда слушай, чего я думаю, – с серьёзным лицом начинает он. – Сейчас у тебя всё заебись. Есения маленькая совсем, лежит себе в кроватке. Ест, спит, портит памперсы. Няня с ней практически круглосуточно, и ты вроде как не сильно нужен. Ну так, чисто потискать, чтобы контакт был и всё такое. А потом, Вань, она начнёт учиться ходить. И ты должен быть рядом. Детский сад, банты, утренники, родительские собрания, первый класс…

– Первые мальчики, – усмехаюсь я.

– Да, блядь! Это ж пиздец, Ваньк, – взъерошивает свои тёмные волосы. – Не в плане, что плохо, а надо быть готовым ко всем этим моментам. Жертвовать временем, привычками и получать от этого удовольствие. Просто вот возьми меня. Мля, у меня целая тумбочка игрушек из секс-шопа. Когда будет ребёнок, нужен будет сейф с кодовым замком. И трахаться не везде, где хочется, а так, чтобы тебя не спалили. Вроде херня на первый взгляд. Но мне двадцать один, Лизке столько же. Я сейчас не готов лишаться того, что мне нравится, менять свои планы. Когда буду готов? Может, через пять лет или через десять. Но я хочу быть осознанным родителем для своего ребёнка. Хочу, чтобы детство у него было нормальным, чтобы я мог дать ответы на какие-то его вопросы. А я даже себе не всегда могу ответить, – разводит руками, пожимая плечами. – Ребёнку надо быть опорой. Вон, как Илья или Миха. Это ж скалы, хер сдвинешь. А я не такой. И ты пока не такой. Хоть и да, повзрослел башкой. Мы с тобой будем крутыми папками. Но позже, Ваньк. Вот тебе моё честное мнение. А Пупса мы не бросим. Она наша теперь. Я лично за неё загрызу кого угодно, если придётся. Бабками поможем, связями. Но у неё должна быть нормальная семья, которая готова к ребёнку.

Я его слушаю и повторяю каждое слово про себя. Мы думаем с ним в одну сторону. Наверное, поэтому в какой-то степени чуть ближе, чем с остальными пацанами. Его философия правильная на мой взгляд. И да, я согласен даже в том, что Миха и Илья реально готовы к семье. Они и женатые у нас оба с недавних пор. Я другой… И я искренне хочу, чтобы у Пупса всё сложилось именно так, как говорит Беркут.

– Спасибо, Дим. Немного полегчало вроде.

– Обращайся, – он хлопает меня по плечу. – Пожрать у тебя есть чего-нибудь? Я из кровати сразу к тебе.

– Да, сейчас сообразим. Звонок только сделаю один.

Набираю Семёна и сообщаю ему о результатах теста. Договариваемся о том, что после обеда они приедут к нам вместе с Любой и её сыном. Пообщаемся, обсудим дальнейшие совместные действия.

Идём с Беркутом на кухню. Слышу, как в ванной льётся вода. Поля, скорее всего, проснулась. Коротко улыбнувшись, прикидываю, чем их кормить.

– Яичницу с беконом будешь? – спрашиваю у друга, прекрасно зная, что он большой любитель мяса.

– Буду.

– Ой, привет, – к нам присоединяется Поля.

– Привет, взрослая девочка, – скалится Димка. – И как оно тебе? Во взрослой жизни?

– Ещё не поняла, – смеётся сводная.

Кинув на сковороду несколько полосок бекона, обнимаю Полю, зарываясь носом во влажные волосы. Пахнет она вкусненько: шампунем и собой. Но её урчащий желудок заставляет меня вернуться к готовке.

Обжариваю бекон до хрустящего состояния. Жарю яйца, рядом выкладываю нарезанный томат и ставлю перед Беркутом. Для Полины готовлю яичницу с помидорами, болгарским перцем и базиликом. А себе наливаю чай. Не хочу пока ничего.

Ребята едят, перебрасываясь воспоминаниями вчерашнего вечера. После завтрака Дима моет за собой тарелку и прощается с нами. Ещё раз благодарю друга за личный разговор и закрываю за ним дверь.

Возвращаюсь к Полине. Обнимаю её сзади, прижав бёдрами к раковине.

– Как ты себя чувствуешь? – касаюсь ладонью низа её живота. Плавно поглаживаю.

– Не знаю, – она разворачивается и кладёт обе ладошки мне на плечи. – Я даже испугаться вчера не успела, – смущённо смеётся. – Мне совсем немного дискомфортно. Знаешь, есть ощущение, что ты ещё во мне, – закусывает губу. – Но мне не больно.

– А ночью?

– Было, но не смертельно. Всё хорошо, Вань. Честно.

Целуемся, стоя у раковины, только как бы я не оттягивал, сказать ей про тест всё же приходится. И про гостей, которые приедут вечером.

– Мы же Пупса сегодня не отдадим, правда? – с надеждой заглядывает мне в глаза Полина.

Глава 53

Полина

Последние дни текущего года ускользают настолько стремительно, что хочется поставить их на паузу и отдышаться. Декабрь стал переломным. Он будто решил проверить нас на прочность, подкинув разом столько сложных испытаний.

В зеркале отражается совсем не тот взгляд, что я видела в нём же в начале месяца, когда только попала в эту квартиру. Наедине с собой я и боялась, и плакала, и злилась, и жалела себя, злилась на жалость к себе, строила планы побега в самостоятельную жизнь подальше от этой семьи. Если бы не Ваня, всё непременно было бы именно так, но он сделал меня частью чего-то большего. Он нашёл во мне то, о чём я и сама не знала.

Слышала от некоторых девочек, что рядом с настоящим мужчиной можно побыть слабой и хрупкой. Я слабой быть не хочу. Да с ним и не получается. Ваня делает меня сильнее. Рядом с ним я вновь ощутила твёрдую почву под ногами. Земля перестала качаться. Меня уже почти не штормит внутри. А над остальным мы будем работать. Я буду. Но не сегодня.

Сегодня у нас сложный день. Мы собрали вещи Пупса, и Семён ещё утром увёз их к себе домой, чтобы подготовить комнату, а Ваня уехал за бабушкой и дедушкой нашей малышки. Мне тоскливо, несмотря на все разумные аргументы. Знаю, что правильно, но сосущее ощущение, что мы её отдаём, не покидает.

Глаза весь день на мокром месте. Смахнув слёзы, отправляюсь в детскую. Няня тоже собралась. Она теперь будет работать у Семёна. Никто даже не спорил по этому поводу. Все отлично знают, как сложно найти подходящего человека. А у Пупса очень хорошая няня.

– Полюшка, ну что ты снова плачешь? – вздыхает она.

– Я не плачу, – шмыгаю носом.

– Моя хорошая, – она укладывает Пупса на середину широкой кровати, подходит ко мне и крепко, очень тепло обнимает. – Ты ещё сама малышка, – по-доброму шепчет мне на ухо, поглаживая по спине. – А Люба будет хорошей мамой. Это я тебе через свой опыт говорю. Всё у нашей девочки будет хорошо. Вон какая семья у неё большая. И все её любят, и все балуют. Ух, и покажет она нам всем ещё, когда подрастёт, – смеётся няня. – Сама посуди, то у неё ни одного отца не было, а теперь целых два. И кровь здесь ни при чём. И два деда, и бабушка. Это очень сильная опора. Не плачь. Порадуйся, что Есенька обрела семью и уже не важно, как она в неё попала.

– Я радуюсь, – снова шмыгаю носом.

– Умница, – няня отпускает меня и снова берёт малышку на руки.

Мой телефон сообщает нам о том, что такси ждёт у подъезда. Вот и всё. Пора ехать.

– Можно я её понесу? – прошу у няни.

– Конечно, – она передаёт Пупса мне, как только я обуваюсь.

Спускаемся к машине, устраиваемся все вместе на заднее сиденье. Кареглазая кроха стреляет глазками из стороны в сторону, совсем не осознавая, как круто меняется её жизнь во второй раз за первый месяц со дня её рождения. Мне до сих пор не верится, что эту девочку могли бросить. Зато я верю в чудо. Ведь правда же настоящее чудо, что Ванечка нашел её на своём пороге. И слёзы смешиваются с улыбкой от воспоминаний об их первой встрече. Она точно останется в моей памяти навсегда. Коптель был очарователен в своей панике, в страхе навредить маленькому комочку.

Сегодня даже город на нашей стороне. Мы спокойно проезжаем через него, оказываясь у подъезда Семёна и Любы. Ваниной машины ещё не видно, но он писал, что подъезжает.

Чтобы не стоять с малышкой на морозе, решаем подняться в квартиру. Дверь оказывается не заперта. Толкаю её, и встречаемся взглядами с Марком, сынишкой Любы.

– Ой, – подпрыгивает он. – Мам! – Звонко кричит, пугая Пупса. – Ма-ма, – убегает в одну из комнат, – мою сестрёнку привезли.

Люба тут же выходит к нам.

– Привет, а мы там, – показывает рукой туда, откуда только что появилась, – украшали детскую. Проходите. Ну, вы чего стоите на пороге?

Она заметно волнуется. Наш разговор в клинике не оставил её равнодушной. Вчера, когда они с Семёном были у нас в гостях, мы снова говорили об этом. Я коротко рассказала Любе, что творится на душе у детей, которых бросают родители. Она плакала. Ничего не обещала. Я и не просила, прекрасно зная, что слова без поступков не имеют ценности.

И ещё я знаю, как опасно идеализировать людей. Но мы им поверили. И Семёну, и Любе. Какое-то очень глубокое чувство, которое точно не назвать интуицией, потому что оно гораздо сильнее, успокаивает и подсказывает, что не зря.

Мы проходим в светлую детскую с уже собранной люлькой и новыми игрушками для Пупса. Рядом крутится любопытный Марк, то и дело спрашивая, можно ли ему посмотреть сестрёнку поближе.

Чтобы мне было легче, Есению на руки берёт няня. Сама раздевает, сама укладывает в кроватку.

– Ну вот, – тихо приговаривает она, – всё будет хорошо. Да?

Пупс смешно чихает, а у меня опять слёзы на глазах. Что же это такое?!

– Есть кто живой? – раздаётся из прихожей родной голос Коптеля.

Выбегаю к нему. Ни на кого не глядя, утыкаюсь носом в грудь и реву. Надо уже выплакать все слёзы и отпустить ситуацию.

– Эй, ну ты чего? – Ваня обнимает меня, прижимая к себе. Так вкусно пахнет своим парфюмом, морозом, машиной и сигаретами. – Поль. Поль, пожалуйста, – жалобно просит он.

– Прости, – вдохнув в себя ещё немного его запаха, старательно собираю себя в кучку. – Здравствуйте, – кошусь на пока что незнакомых мне людей.

Ваня знакомит меня с бабушкой и дедом нашей Есении. Милая женщина протягивает мне платок и маленького вязаного медвежонка.

– Как знала, – улыбается она, – а ты говорил, не надо его брать, – ворчит на мужа.

– Спасибо, – стискиваю игрушку в руке.

– Это вам с Ваней спасибо, – в глазах женщины появляется блеск, – за то, что внучку нашу сберегли. Я за вас всю жизнь молиться буду.

– Не надо, – качает головой Ваня. – У вас теперь миссия гораздо важнее.

– Да-а-а, – тянет бабушка Есении.

– Внучку-то покажите, – добродушно басит дед.

И снова слёзы, знакомства, разговоры. До позднего вечера мы сидим на кухне такой вот странной семьёй. Мужчины обсуждают вопросы легализации Пупса у родного отца. Дядя Виталик поможет Семёну сделать всё быстрее и без лишних проблем.

Нас приглашают на свадьбу, и мы конечно же обещаем быть, но не одни, а всей стаей.

Перед уходом вновь заглядываем к малышке. Она сладко спит в своей кроватке под присмотром няни.

– Мы тебя не бросили, – повторяю ей. – И никогда не бросим. Мы очень сильно тебя любим. Правда же, Вань? – сжимаю его горячую ладонь.

– Правда, – хрипло отвечает он.

Осторожно поцеловав Есению в розовую щёчку, первая выхожу из детской. Няня идёт следом за мной, чтобы Ваня мог побыть пару минут с малышкой наедине. У них есть свои секретики, пусть поговорят.

– Едем? – он выходит к нам.

Ребята нас провожают. А бабушка с дедом останутся ночевать у них, чтобы ближе познакомиться и провести как можно больше времени с обретённой внучкой.

Обнимаю няню и выскальзываю в подъезд. Пока спускаемся, Коптель несколько раз повторяет мне, что всё будет хорошо, заодно старательно успокаивая и себя, хотя ни за что в этом не признается. А то я не чувствую, как заледенели его пальцы.

Добираемся до дома. Оставляем машину на парковке. Проверяем, всё ли у нас закрыто и выключено в квартире. В теперь уже бывшую детскую никто не заходит. Пока сложно. У нас собраны вещи, с минуты на минуту подъедет такси и отвезёт нас в аэропорт.

Глава 54

Иван

Полина прилипла обеими ладонями к оконному стеклу машины, встретившей нас в аэропорту, и глазеет по сторонам, восторженно вздыхая от вида заснеженных горных вершин на фоне звёздного неба. Оно кажется здесь гораздо ближе и прозрачней, чем в городе.

– Так красиво, – уже раз в десятый тихо повторяет она. – Вань, – ёрзая, двигается ко мне, обнимает и заглядывает в глаза, – ты точно не пожалеешь, что мы не остались с друзьями на Новый год?

– С ними мы и потом нажрёмся, – чмокаю её в кончик носа. – А я тебе праздник должен.

– То есть ты только поэтому поехал? – у нормальных людей в глазах искорки или смешинки, а у Полины дразнилки. Она хитро щурится и коварно улыбается.

– Пф, естественно! А ты чего возомнила? – играю бровями.

– Ах так…

Она пулей отодвигается от меня к двери и кидает варежкой. Уворачиваюсь от второй, собираю их в вязаный «снежок» и кидаю обратно. Звонко смеясь, Поля прикрывается обеими руками, а я оказываюсь рядом. Забираюсь ладонями под расстёгнутую куртку и щекочу её. Полинка визжит, ёрзает и пихается. Сжимаю её крепче, застывая, глядя в глаза.

Дышим тяжело оба, будто бегали по салону такси, не меньше. Возбуждённо рыкнув, впиваюсь поцелуем в её приоткрытый рот. Она что-то пытается мне промычать, но быстро сдаётся, и вот её острый язычок ласкается с моим, а пальчики уже скользят по моему затылку на шею, поглаживают открытый участок кожи.

– Мы не доедем, – кусаю её губы.

– Тебя так возбудили варежки? – хихикает сводная.

– Намекаешь, что секс сегодня мне светит только с ними?

Её щёки моментально вспыхивают алым, а в глазах пляшут шкодные чёртики.

– Коптель, ты извращенец! – заявляет Полинка.

– Да, – киваю, старательно удерживая серьёзное выражение лица. – А ты думаешь, чего я тебя в такую глушь везу? Буду трахать самыми развязными способами, – дышу ей в губы.

– Заткнись, – шипит сводная, стреляя взглядом в водителя. Он тоже тихо угорает над нашей перепалкой.

– Сама начала, – сажусь ровнее и протягиваю ей руку.

– Я? – возмущённо округляет глаза и резко садится ровнее без моей помощи.

– Приехали, ребят, – сообщает таксист, не переставая улыбаться. – Только аккуратнее, снег, – напоминает он.

От того, насколько всё вокруг белое, даже ночью режет глаза. Дышится тут немного иначе и уши закладывает, чувствуется высота.

Пока я забираю сумки из багажника, Поля волчком крутится в разные стороны. Такая смешная и милая. С неба срывается лёгкий снежок, а может, это ветром приносит снежинки. Они оседают на её волосах и мехе капюшона тёплой курточки.

Голыми руками Поля собирает снег в ладошку, комкает его и тут же крошит на хлопья. На губах играет счастливая детская улыбка. И она меня спрашивала, почему мы уехали именно сейчас?

Вот поэтому. Чтобы отпустить ситуацию с Пупсом было легче, чтобы провести время вдвоём и смотреть, как горят её глаза.

– Тебе помочь? – спрашивает сводная, пробираясь ко мне по сугробам. До арендованного дома расчищена дорожка, но Полине надо идти именно по снегу.

– Ага. Иди вперёд. Ключи должны быть в ящичке на стене. Код «2456». Открывай дверь.

Она выбирается из сугроба на дорожку, прыгает на месте, топает, сбивая снег с сапог, и вприпрыжку уносится вперёд меня. С замками справляется довольно быстро, и мы оказываемся в небольшом тамбуре. Из него проходим в прихожую, отделённую от просторной комнаты первого этажа резными деревянными перегородками. Здесь же бра на стене, круглое зеркало, узкий комод, обувная полка и крючки под верхнюю одежду.

– Прохладно, – сняв куртку, Поля растирает замёрзшие пальцы. – Ух ты-ы-ы, красиво… – замирает перед камином, разглядывая нарядную пушистую ёлку, стоящую в большой деревянной кадке. Она здесь тоже по моему заказу. Я не мог оставить Полину без ёлки на Новый год. Это было бы просто жестоко.

Она обходит праздничное дерево, разглядывая игрушки и мишуру. Ёлка гораздо больше той, что установлена у нас в квартире, и к возвращению, скорее всего, превратится в скелет.

– Ванечка, ты же умеешь топить камин? – повернув голову, с детской надеждой смотрит на меня.

– Умею. Мы уже отдыхали в таких домах. Сейчас отопление включу, потом разберёмся с камином.

– Ура, ура, – тихо пищит Поля, наверное, думая, что я не слышу.

Подыгрываю ей, пусть кайфует.

Нахожу котельную и запускаю котёл, заправленный твёрдым топливом. Возвращаюсь к Поле. Вспоминаю, где здесь располагается бар. Я на фотографиях видел. Он красиво встроен в стильный шкаф у противоположной стены. На зеркальных внутренних стенках красиво играет подсветка, а начищенные стеклянные полки кажутся слишком хрупкими для выставленного на них алкоголя.

Выбираю сладкое красное вино. Из него бы бахнуть глинтвейн, но сейчас мы просто немножко погреемся. Снимаю с подставки пару бокалов. Тут же в ящичке есть штопор и место, куда можно бросить пробку на случай, если бутылку снова необходимо будет закрыть.

Наливаю нам по половине бокала, один отдаю Поле.

– Решил сразу меня споить? – смеётся она.

– Естественно, – с приятным звоном ударяю своим бокалом об её.

Мы не допиваем, потому что всё время целуемся, и так гораздо теплее, чем от любого алкоголя. Мне хочется перекинуть её через плечо и утащить в спальню, чтобы проверить на прочность местную кровать, но я отметаю эту идею. Здесь есть место гораздо интереснее, и мы чуть позже обязательно его освоим. А пока раскладываем вещи. Я всё же разбираюсь с камином, и комната наполняется уютным треском дров и живого огня.

По полу разбегаются искривлённые тени и огоньки мигающей ёлки. Пахнет хвоей и горячим деревом. Полина довольно урчит, устроившись на диване, завернувшись в уютный плед и глядя на огонь. А я ухожу на кухню. Когда арендовал дом, сделал заказ на некоторые продукты, которые должны быть в холодильнике к нашему приезду. Я уже кормил свою девочку чем угодно, кроме коронного – шашлыка.

Я в принципе люблю мясо, но мясо на углях с запахом дыма и привкусом свежего воздуха люблю больше.

Нахожу глубокую миску. Выкладываю из холодильника всё, что заказывал: отличный кусок свинины без костей с тонкими прослойками жира, соевый соус, мёд, чеснок, стручок красного перца и розмарин.

Один из быстрых маринадов, который придаёт мясу красивый цвет, аромат специй и мягкий вкус с нотками соли, сладости и остроты. То, что нужно, чтобы покорить девушку.

Хорошо промываю мясо, режу его средними кусками и оставляю немного просохнуть, пока смешиваю ингредиенты для маринада.

Бросаю мясо в миску. Всё тщательно перемешиваю, чтобы каждый кусочек оказался полностью покрыт получившейся смесью специй и соуса. Пахнет уже чертовски вкусно. Сюда можно добавлять молотый имбирь, он даст интересный лимонный привкус, но будет острее. Нам не надо.

Закрыв крышкой, оставляю мясо мариноваться и выхожу на задний двор, где на фоне горных вершин расположен гидромассажный бассейн с подогревом воды. Моей девочке должны понравиться пузырьки.

Разбираюсь с тем, как всё работает. Набираю горячую воду, играюсь с подсветкой, оставляя самый мягкий тон. Вода красиво бурлит, и я иду за Полиной.

Завязываю ей глаза шарфом, беру за руку и тяну к себе.

– Что ты задумал? – Поля делает осторожный шаг.

– Скоро узнаешь. Потерпи, – Расстёгиваю пуговку на её джинсах, тяну вниз собачку замка.

– Вань? – сводная мило смущается, переступив с ноги на ногу.

– Мне нравится тебя раздевать, – присев, тяну джинсы к щиколоткам, а обратно скольжу ладонями по голым ногам.

Обхватываю ягодицы, сжимаю, подавшись вперёд и коснувшись губами лобка через трусики. Поля сопит, покачивается, низ её живота сильно напрягается. А я уже в который раз ловлю себя на мысли, что быть первым, оказывается, не так страшно, когда между вами не только физика, но и эмоции. Мне прикольно дарить ей новые ощущения и видеть, как она раскрывается. Я получаю отдельное удовольствие от её любопытства, несмотря на смущение. У нас точно всё должно получиться.

Оставив влажный поцелуй на её животе, поднимаюсь и снимаю с Полины всю верхнюю часть одежды, оставив лишь нижнее бельё.

– Не двигайся, – прошу и раздеваюсь сам, бросая все шмотки на пол.

Беру плед с дивана. Заворачиваю Полю в него, поднимаю на руки. Потеряв опору, она крепко хватается за мою шею и утыкается губами в её изгиб. Горячо и чертовски приятно ощущать её дыхание на своей коже.

– Куда ты меня несёшь? – шепчет в ухо, касаясь его губами.

– Терпение, мы почти на месте. Держись крепче, мне надо открыть дверь.

Поля прижимается ко мне, и я, справившись с дверной ручкой, шагаю на мороз в одних трусах. Дыхание моментально перехватывает. Быстро, но осторожно, чтобы не поскользнуться, несу Полину к бассейну.

– Не пугайся. Сейчас будем опускаться, – целую её в щёку и плавно ставлю в бурлящую воду, сразу поднимая плед, чтобы тот не намок.

Придерживаю Полину, помогая сесть. Бросив плед на скамейку, стоящую рядом, забираюсь в воду следом за ней.

– Вот теперь, – двигаюсь ближе, – можно открывать глаза, – снимаю с неё свой шарф.

– Вау… – выдыхает она.

Распахнув глаза и приоткрыв рот, смотрит на самые настоящие горные пики разного размера. Те, что ближе к нам, выглядят захватывающе, а дальние скрывают под своими белыми шапками что-то загадочное.

Дух и правда захватывает. Говорить не хочется, только смотреть. Здесь есть мы и горы. А внизу рассыпаны жилые дома, но они так далеко, а мы с Полинкой близко. По её щекам текут слёзы. Она шмыгает носом и обнимает меня за шею.

– Это слишком красиво. Так не бывает, – хнычет Поля.

– Я пообещал твоей маме, что подарю тебе крылья. А где их тестировать, если не на высоте? Не плачь, – медленно веду пальцами по её спине, очерчивая каждый позвонок.

– Не могу, – и хнычет, и тут же смеётся.

Девочка с невероятным спектром эмоций. Кайфовая. Моя.

Усаживаю её верхом и ласкаю солёные губы, а бурлящая вода приятно массирует тело, добавляя нам удовольствия. Запускаю пальцы ей в волосы, сжимаю. Она тихо стонет, а я, высунув язык, провожу им по её губам. Стягиваю лямки лифчика, ловко расстёгиваю крючки между лопаток и выкидываю за борт эту совершенно лишнюю вещь.

Снизу обхватываю её грудь ладонью, подушечкой большого пальца касаюсь твёрдого соска. Мягко перекатываю его, надавливаю, глажу кожу вокруг.

– Ты так смотришь… – отрывисто дыша, произносит Поля, а я помогаю ей отклониться назад, вытянув свои руки, практически кладу сводную на напряжённые предплечья, как на откинутую спинку сиденья в тачке, и веду языком между шикарных грудей, ласкаю каждую, пока Поля не начинает стонать громче.

Освобождаю член из трусов. Провожу по нему пальцами, цепляясь за пирсинг в уздечке. И сдвинув Полино бельё в сторону, сажаю сверху, шипя и глядя в её пьяные от волнения и удовольствия глаза.

– Не больно с металлом? – хрипло спрашиваю.

– Нет, – крутит головой. Останавливаю, вновь поймав её за затылок. Жадно впиваюсь в сочные губы и толкаюсь снизу, ощущая её жар, влагу и желание быть со мной.

Укладываю ладошки к себе на плечи, позволяя рулить. Она сначала теряется, но я напрягаю член. Поля ярче чувствует его внутри и делает первое движение, приподнимая бёдра, затем плавно опуская их обратно.

А вокруг лишь горы. И они слышат наши пошлые, разгоняющиеся стоны. Мы целуемся, будто не виделись вечность, и занимаемся сексом так же.

Её грудь красиво покачивается, губы припухли от моих жадных засосов. Совсем немного меняю позу, раскрывая свою девочку сильнее. Она трётся клитором о мой лобок. Шарики на концах подковы-пирсинга дают ей больше острых ощущений.

Поля изгибает спину, откидывает голову, открывая шею с едва заметными венками под кожей. Дрожит в оргазме, продолжая плавно двигаться.

– Охренеть, какая… т-ты… у-у-меня, – дыша через раз, пересаживаю Полину на свои напряжённые бёдра и сжимаю член ладонью, утопая в экстазе оргазма. – Ошизеть, – меня потряхивает так, будто в головку долбануло током. – Сюда иди, – рывком вжимаю сводную в себя и снова терзаю губы.

Разворачиваю, усаживаю между ног. Ещё очень чувствительный член оказывается зажат между нашими телами, и меня не отпускают ни дрожь, ни жар. Какие на хер пузырьки? Мы сами могли бы вскипятить эту воду!

Укутываю Полю своими руками, кладу подбородок на макушку. Мы замираем, слушая дыхание друг друга и глядя на горные вершины и звёздное небо. Я смело могу сказать, что такого секса не было даже у меня.

– Проголодалась? – тихо спрашиваю у сводной.

– Да, – шепчет она.

Тут и правда говорить громче не хочется. Начинаю понимать нашего Миху, который так любит горы. Я теперь тоже люблю. Их магия проникает прямо под кожу, и вытащить её оттуда уже вряд ли выйдет.

– Тогда сейчас бегом в дом. Хорошо сушиться, тепло одеваться и вернёмся сюда, – командую ей.

Благо тут предусмотрено всё. В ванной нашли фен. Дурачились, пока сушили друг друга. Быстро вернуться на веранду не вышло, но мы старались как могли.

Полина вызвалась нарезать простой овощной салат из помидоров, огурцов и зелёного лука. Я встаю к мангалу и насаживаю отлично промариновавшееся мясо на шампур. Сглатывая слюни, сводная наблюдает за мной. Тянет в рот кружочек огурца и мило хрумкает.

Закончив, четыре шампура размещаю над хорошо разогретыми углями, и запах по округе разносится практически сразу. Раскрывается розмарин. На янтарные угли капает сок и растопленный жир. Кусочки мяса равномерно покрываются идеальной золотистой корочкой, аппетитно блестят.

– Ваня, я сейчас захлебнусь слюной, – жалуется Поля, жадно глядя на мясо. – А можно я спрошу? – смотрит на меня исподлобья и улыбается.

– Можно не задавать мне такие дурацкие вопросы? – медленно кручу шампур над углями, затем второй, третий, за ним и четвёртый. – Сразу к делу, – подмигиваю сводной.

– А тебе самому приятно с этой штукой? – кивает в район моего паха.

– Приятно, конечно, – рассмеявшись, отвечаю ей.