Текст книги "Сводные. Стану первым"

Глава 25

Полина

В квартире такая тишина… Страшно нарушить. Застываю, на несколько секунд затаив дыхание и глядя на Коптеля, стоящего на балконе в одной футболке. Ткань на спине покрыта тёмными пятнами, волосы будто взорвались, торчат в разные стороны. Оглядывается, и я снова задерживаю дыхание. В его взгляде нет ни злости, ни привычной язвительности. Лисьи карие глаза наполнены растерянностью и неимоверной усталостью. Он не кривит губы в ехидной улыбке, лишь слегка дёргает уголками вверх и приветствует меня, взмахнув рукой с зажатой в пальцах дымящей сигаретой.

Появление ребёнка в доме отчего-то и меня выбило из колеи. Буквально за несколько секунд, как кием по шарику ударило, и я умчалась на свежий воздух. Прогуляла учёбу, прошлась по заснеженным улицам, заглянула в торговый центр.

Конечно же ни в одном из этих мест я не нашла ответы на пару сотен своих вопросов, но и Коптель вряд ли бы с утра стал на них отвечать. А я ушла, потому что всё ещё злилась на него за выходку в зале, за всё, что он там мне наговорил, а утром как ни в чём не бывало: «Помоги! Ты же девочка».

Вспомнил, здорово…

Не знаю! Какая-то дурацкая, глупая обида засела внутри. Он считает меня ребёнком, и мне из упрямства хочется доказать ему обратное.

Ну очень «по-взрослому», конечно, было с утра убегать из дома под выдуманным предлогом и шататься большую часть дня по морозу! Подарки мне покупать теперь совсем некому. От этого тоже очень и очень тоскливо. Как-то всё у меня не складывается в последнее время.

Думала, переезд поможет. Нет, пока не помогает. Скорее бы уже день рождения. Две с половиной недельки осталось подождать.

Вот откуда у него взялся ребёнок? Он же неуравновешенный придурок! Что он будет делать с этой малышкой? Где её мама? Мы теперь будем жить тут все вместе?

Смотрю ему в глаза, пытаясь отыскать там ответы. А он, странный, продолжает пялиться на меня.

– Торт будешь? – поднимаю вверх «Наполеон», накрытый прозрачной крышкой и перетянутый розовой ленточкой.

Где там моя диета? За лишние килограммы он точно меня затыркает. Но настроение такое… сладкого хочется.

Только сейчас, когда у Вани дёрнулось левое веко, до меня дошло, как символично получилось. Когда покупала десерт в кондитерской, даже внимания не обратила на эти детали.

И уже даже внутренне приготовилась к тому, что сейчас буду снова послана вместе с этим тортом.

– Буду, – хрипло отвечает сводный.

– Привет, Поль, – подаёт голос его друг Илья. – Чайник поставлю? – спрашивает у Вани.

Тот кивает и идёт ко мне. Забирает торт, зачем-то стягивает с меня шарф и, кусая губы, сжимает его в кулаке. Длинный конец вязаного изделия оказывается на полу. Оба заторможенно смотрим вниз, и Ваня возвращает шарф мне.

Ухожу в комнату, переодеваюсь и, не удержавшись, заглядываю в открытую спальню Коптеля. Посреди кровати стоит корзинка, а в ней очень мило сопит малышка, завёрнутая в пелёнку.

Честно говоря, я никогда так близко не видела настолько маленьких детей. Мамочки с колясками гуляли во дворах, но не будешь же заглядывать внутрь. А дети постарше неуклюже ходили сами.

Я тоже такая была?

Укусив себя за кулак, вспоминаю снимки, хранящиеся в фотоальбомах. Была, конечно, но всё равно не верится, что из таких вот крох вырастают такие, как мы с Ваней.

Глупости это всё, но в груди теплеет. Поднимаю взгляд на внезапного отца этой малышки. Ваня прислонился плечом к косяку, на него же лёг виском и прикрыл глаза.

– Не разбуди, пожалуйста, – просит одними губами.

Слезаю с кровати и отхожу на пару шагов. Сейчас и цепляться с ним не хочется. Какой-то он слишком… уязвимый, что ли. Его растерянность умиляет.

Ваня на цыпочках подходит к своему шкафу. Очень медленно его открывает, наверное, чтобы ничего случайно не скрипнуло. Выдёргивает с полки чистую футболку и так же медленно закрывает дверцу. Стягивает с себя ту, что в пятнах. Я отворачиваюсь, чтобы не пялиться на его голый торс. Тихо усмехается, шуршит одеждой и кладёт руку мне на плечо:

– Пошли пить чай, – подталкивает в коридор.

Илья уже нарезал торт и поставил на стол три кружки. Я берусь сделать всем чай и сажусь на место, ставшее моим за прошедшую неделю. Подтягиваю к себе ногу, согнутую в колене. Под укоризненным взглядом Вани, опускаю под стол.

– Как зовут малышку? – решаю узнать хоть что-то.

– Вы сговорились? Пупс, – заявляет Коптель, отламывая кусочек торта десертной вилкой.

– Серьёзно? – улыбаюсь, глядя на него.

У Ваньки вырывается нервный смешок, который передаётся всем сидящим за столом.

– Да ладно тебе, не убивайся. Разберёмся, – успокаивает его Илья.

– Вы расскажете, что случилось? – перевожу взгляд с одного парня на другого.

– Утром тебе было неинтересно, – ворчит Ваня.

Вот и кто из нас ребёнок, а?!

– Я принесла торт, – показываю пальчиком в центр стола.

– Это аргумент, конечно. Подарок своему недотренеру-извращенцу купила? – а кусочек торта тем временем на его тарелке заканчивается, и губы смешно перепачканы в креме. У меня даже злиться на него из-за этого не получается.

Скомкав салфетку, кидаю прямо в Ваню. У него глаза загораются. Он берёт её и кидает в меня в ответ. Бумажный снежок оказывается зажат в моей ладони и опять летит в Ваню. Илья отклонился, сидит и просто смеётся над нами.

– Ура, оклемался. Спасибо, Поль, а то я уж думал, мы его потеряли, – говорит он.

– Хрен вам, – фыркает Ваня. – А рассказывать нечего. Пупса подкинули, записку ты видела. Всё, конец этой душещипательной истории. Это не может быть моя дочь, – с каким-то отчаяньем, будто его ранили прямо в самое ценное. Хотя, по сути, так и есть. – Просто не может!

– Знаешь, – скромно рисую пальчиком по столу, – даже я в курсе, что от секса иногда случаются дети, – и на всякий случай втягиваю голову в плечи, ожидая, что в меня полетит перепачканная в торте вилка.

– В интернете видела? – фейспалмит Ваня.

– Капец, вы электричество вырабатываете, – смеётся Илья. – Скоро лампочки от перенапряжения лопаться начнут. У вас всегда так?

– Всегда! – отвечаем хором и ржём, упав лбами себе на ладони.

Из комнаты раздаётся детский плач.

– Твою ж мать! – психует Коптель. – Разбудила? – недовольно смотрит на меня. – Иди успокаивай!

– Вот и пойду, – поднимаюсь со стула.

– Вот и вали! – кидает в меня салфеткой.

Знать бы ещё, как успокаивать таких крошек, но не признаваться же этому нервному балбесу. Ещё и в дверь звонят. Пусть сам открывает, раз такой вредный.

Захожу в комнату. Пупс в розовых пелёнках жалобно мяукает.

– Дураки такие, да? – улыбаюсь ей. – Напугали тебя своими воплями.

Из прихожей раздаются знакомые голоса. Много-много голосов.

– Так, нечего вам там делать всем сразу, – узнаю Тасю. – Ещё больше ребёнка напугаете. Молодому отцу можно, остальные…

– Там чай с тортом, – заканчивает Ваня. – Тась, спасибо, что приехала.

Они вместе заходят в спальню. Мои внутренние пружинки расслабляются. Тася уже мама, она точно знает, что делать с таким ребёнком.

– Тоже боишься на руки брать? – улыбается мне, а Коптель пристально наблюдает. И нет, чтобы за Тасей. Он наблюдает за мной!

– Никогда не держала, – признаюсь жене Ильи.

Она бережно, но очень ловко справляется сама. Берёт розового Пупса, устраивает на согнутой в локте руке, придерживая голову, говорит ей что-то нежное, гладит по животику и слегка покачивает.

– Когда кормили последний раз? – спрашивает у Вани.

– Час назад примерно, может, чуть больше, я не засекал, – пожимает плечами сводный.

Тася разворачивает малышку, и я во все глаза смотрю на этого крохотного человечка. Так необычно, а трогать становится ещё страшнее.

– Иди сюда, – Тася зовёт Ваню.

– А может, не надо? – делает максимально несчастный вид.

– Вань, наша няня приедет только после восьми. И иногда ей тоже нужны выходные. Да и нам с Ильёй она очень нужна. Так что пока ты разбираешься со всеми деталями случившегося, хотя бы иногда тебе придётся делать это самому.

– Или найти вторую няню, – бормочет он.

– Угу. Для себя, – выпаливаю и тут же прикусываю кончик языка под его убийственным взглядом.

Пупс успокоился. Тася устраивает её в корзинку, и мы все вместе возвращаемся на кухню, оставив малышку в комнате. Увидев собравшуюся компанию, понимаю, почему Тая так поступила. На помощь или просто постебаться над другом, приехали все его друзья со своими девочками.

– Совет стаи, вашу мать, – смеётся кареглазый дьявол Беркут. – Ну что, Акела, давай для начала выберем имя новой волчице, а потом прикинем, что делать дальше?

– Бля-а-а… – Ваня стучит затылком об оконное стекло, к которому прислонился.

– Выдыхай, бро, – хлопает его по плечу подошедший Миша. – Младенец уж точно не страшнее криминальных разборок.

– Не уверен, – морщится Ваня.

– Котик, – вместо Мишки к нему подходит Лиза. Участливо заглядывает в глаза. – Всё хорошо будет. Не расстраивайся, – она его обнимает, а он её. – Познакомишь нас с Пупсом? – подняв голову, Лиза смотрит на Ваню.

К ним подходит Беркут и мягко тянет свою девушку к себе.

– Это моё, я заберу, – говорит другу. Ваня улыбается, а я стою в стороне, наблюдаю.

Ребята рассаживаются за столом. Для меня тоже находится местечко, и от этого внутри снова теплеет. Остатки торта быстро разлетаются по тарелкам. Кружек на столе становится больше.

– Вань, можно посмотреть малышку? – сложив ладошки в умоляющем жесте, просит Ульяна.

Вздохнув, Коптель уходит в комнату и возвращается с корзинкой. Девочки быстро освобождают стол, и становится ясно, кто тут настоящий Акела – малышка, оказавшаяся в центре внимания затаившей дыхание стаи.

Глава 26

Иван

От пристального внимания к своей персоне Пупс начинает предупреждающе хмурить брови и кривить губы, намекая что сейчас она им всем тут устроит то, что ещё недавно устраивала мне. Волшебной кнопки выключения звука у неё, к сожалению, найдено не было, поэтому уношу корзинку обратно к себе на кровать. Но Пупс решает-таки высказать своё недовольство. Пару раз хныкнув ради приличия, дабы я понял, что оно сейчас всё же произойдёт, заходится в жалобном плаче.

Вздохнув, хочется рявкнуть на них на всех: «Посмотрели? Идите и успокаивайте теперь».

Умница Тася ловит мой умоляющий взгляд и, улыбнувшись, уходит успокаивать младенца. Возвращается за едой. Вся стая с интересом наблюдает, как Илюхина жена на моей кухне возится с бутылочкой, смесью и снова уходит в комнату.

– Садись уже, отец, – дёргает меня за штанину Беркут. Резинка съезжает по бёдрам, подтягиваю и плюхаюсь на табуретку рядом с Полиной. Показываю другу фак и наливаю себе ещё чай.

Девчонки решают всё же выбрать имя для Пупса. И чтобы никому не было обидно, устраивают что-то вроде игры. Поля убегает к себе, приносит тетрадку, цветные ручки с блестящими звёздочками на пластиковом корпусе. Пацаны лыбятся во все свои тридцать два.

Это капец, конечно. То леденцы от неё в виде членов, то вот такой детский сад!

– Ну нет у меня столько синих, – оправдывается Полина.

– Не переживай, всё супер, – подмигивает ей Илья, сжимая в кулаке ручку с самым адекватным, чёрным колпачком. – Мне лично всё нравится.

Лиза кухонными ножницами кромсает тетрадные листы на прямоугольники, а сводная достаёт из шкафа глубокую пластиковую миску с непрозрачной крышкой.

– Так, ну а теперь, – командует подруга детства, – каждый должен написать женское имя, которое ему нравится. Не забудьте только, что мы выбираем имя для малышки, а не вспоминаем ваших бывших любовниц, – косится на своего Беркута. Он в ответ часто хлопает густыми чёрными ресницами. – Складывайте листок пополам и бросайте в нашу импровизированную урну. Потом перемешаем и вытянем то самое. Если Ванечке не понравится, можно будет переиграть.

Друзья на полном серьёзе задумчиво смотрят на свои листочки, переглядываются. Грановский лезет в телефон, Ульяна толкает его в плечо, он на неё шикает и что-то там быстро вбивает, читает, выписывает.

К нам возвращается Тася. Получает от меня искреннюю благодарность и тоже пишет свой вариант имени. Я по буквам вывожу «Пупс», но потом зачёркиваю, а ниже пишу совсем другой вариант.

Башка всё ещё плохо соображает. Мы выбираем имя ребёнку. Возможно, моему. Никак не укладывается, как не пытаюсь это туда запихать. И ничего я против детей не имею. Вероятно, потом они могли бы у меня быть. После тридцати, может, ближе к сорока. Руслан Аркадьевич Грановский, отец Назара, вон, третий раз стал отцом в свои сорок шесть и вполне счастлив. Но это всё лишь мои мысли на перспективу. Сейчас ребёнок находится в соседней комнате, вполне себе настоящий, а не вероятная проекция будущего. И пока Пупс здесь, отвечать за неё мне.

Ещё раз глянув на написанное имя, примеряю его на фамилию и отчество, в случае если придётся давать свои. Вроде ничего, ложится. И звучит мило. Внутри откликается. А ещё у меня нет ни одной знакомой девчонки с таким именем. Я даже лезу в телефон, чтобы проверить. Не нахожу. Наверное, это неплохой знак.

Складываю листок пополам, поднимаю взгляд и понимаю, что все ждут только меня. Кидаю свой вариант в миску. Лиза накрывает её крышкой и интенсивно трясёт во все стороны, ещё и переворачивая периодически.

Нас отвлекают звонком в дверь. Людей в моей квартире становится всё больше. Приехала няня Бондаревых. Мы с Тасей ведём женщину к малышке. Они знакомятся, а меня вроде должно начать отпускать, но внутри всё ещё будто натянуты пружины. Мышцы пресса каменные. Сейчас если кто-то захочет пробить мне туда двоечку, рискует травмировать кисть.

Показываю женщине свободную комнату и всё, что мы заказали с Ильёй.

– Идите, – она отпускает меня, – у нас всё будет хорошо, – гладит Пупса по ножкам.

– Она очень классная, – шепчет мне Тася, когда мы выходим в коридор. – С таким трудом её нашли.

– А что, могут быть сложности? – спрашиваю у неё.

– Ты знаешь, сейчас дипломы у каждой первой. Ну и мед или педагогическое через одну, а по факту всё очень индивидуально. Надо наблюдать за подходом к ребёнку, как сам малыш реагирует на няню. Ты не думай, если она грудная, ей всё равно. Маленькие дети очень чувствительны к разным людям.

– Ты сейчас меня вообще не успокоила, – нервно смеюсь я.

– Извини, – улыбается Тася.

– Готовы? – Лиза приоткрывает крышку миски, как только мы с Таей садимся за стол.

Стая кивает в разнобой, и Южная тянет первый листок. Хмурится, косится на ручку с зелёной пастой в руках Назара.

– Грановский, это что за жесть? Мор-ри-ган, – читает по слогам. – Коптель Морриган Ивановна. Ты серьёзно, Назар? Откуда ты вообще выкопал это имя?

За столом снова стоит нестройный ржач.

– А-а-а-а, я не могу, – Беркут откидывает назад голову, запуская все десять пальцев в тёмную шевелюру.

Ульянка, смешно округлив глаза, смотрит на своего парня.

– Знаешь, Грановский, – тихо говорит она, – пожалуй, наших детей я буду называть сама.

Стая просто лежит, угорая над ситуацией. Разряжает классно очень. Мышцы чуть расслабляются, пресс перестаёт болеть. Теперь разве что от смеха.

Назар снова активирует экран своего мобильника и читает:

– Морриган – древняя ирландская, кельтская, богиня жизни и смерти, мудрости, магии, изменения формы и войны, а также одна из кельтских богинь-волчиц. Можно сокращённо – Морри.

– Нет, Назар, если у нас с тобой когда-нибудь буду дети, я точно не допущу тебя до выбора имён, – толкает его в плечо Ульянка.

– Ладно, поржали, давайте ещё вариант посмотрим, – предлагает Лиза.

Грановский обнял свою Улю, сидит, криво ухмыляется, гад!

– Та-а-ак, – тянет главная блондинка стаи, – что тут у нас? Розовенький, – стреляет взглядом по столу, выискивая, кому досталась такая ручка. – Точно, Дима, у тебя, – улыбается своему Беркуту. – Снежана? – дёргает бровью.

– Зима же, снег на улице. Можно Снежинкой называть, – кидает свой обоснуй Беркут.

– Ну-у-у, Снежана Иванова звучит уж точно лучше предыдущего варианта. Вань? – Лиза смотрит прямо на меня.

Отрицательно качаю головой. При всём моём уважении ко всем Снежанам, у меня это имя ассоциируется со стюардессами, а там… В общем, секс в самолёте – это прикольно, но не очень удобно.

Дальше из списка по похожим причинам вычёркиваются Виктория, Анна, Екатерина и ещё парочка.

– Читай уже оставшиеся, – предлагаю подруге.

– Ладно, – вздыхает она и вынимает листочки. – Валерия, Есения и Маруся.

Это имена от Полинки, Ильи и меня. Забавно, что мой листок оказался в итоге самым последним. Каждое из имён хорошо ложится на фамилию и отчество. Но как называть сокращённо Есению, я никак не могу придумать, так что остаются Лера и Маруся.

Забираю у Лизы оба листочка, кладу перед собой и пробую на язык. Ну и сканирую через свой список. Маши у меня были, а вот Маруси не было. Напрягаю память. Нет, точно не было. А Лера знакомая есть.

Снова возвращаюсь к Есении. Красиво же – Коптель Есения Иванова.

А если… даже не если, а вероятнее всего она не Коптель. Вдруг она, ну я не знаю, Берёзкина какая-нибудь? Выходит тогда что-то деревенское.

Бля, ну почему так сложно-то?

– Пока не выясним, моя или нет, будет Пупсом, – решаю я.

Лиза закатывает глаза, выдаёт мне шутливый подзатыльник и собирает разбросанные листочки, снова бережно складывая их в миску.

Девчонки кучкуются с одной стороны стола и лезут в приложение с доставкой от пиццерии, а мы с парнями решаем загуглить, что же всё-таки делать в моей ситуации. Голова к ночи уже, правда, ни хрена не соображает.

– Камеры утром пойдёшь смотреть? – спрашивает Илья.

– Да. Там без разрешения хер чё дадут. Ответственных только завтра смогу найти. Ментов надо вызывать, – читаю в списке действий на экране телефона. – Не, – второй раз отметаю эту затею, – пока не будем привлекать. Может, получится с мамашей этой долбанутой что-то без них решить. Иначе по всем углам ведь расползётся, что у Коптелей подкидыш. Отец меня точно четвертует за такую «рекламу» в новостях.

– Ворон? – Назар предлагает самый оптимальный вариант.

– Ты помнишь, что он мне в прошлый раз сказал? – хмыкаю я. – Что его всё задолбало, ему сейчас не до нас, и свои проблемы мне придётся решать самому. – Накаркал, блядь, наш общий «папка»! Я вообще-то никуда не планировал встревать.

– У него наверняка знакомые менты есть, которые тебя отцу не сдадут, – наводит на правильную мысль Миша. В конце концов, из ментовки обычно нас вытаскивал именно Ворон.

– А может, он первый меня отцу и сдаст, – невесело усмехаюсь. – Чтобы отвязался.

– Может, – смеются парни.

– Вот и я об этом. Так что план всё тот же. Камеры, анализы, педиатр, – фейспалмлю я.

Тася уходит проверить Пупса, а Ульяшка убегает встречать наш ужин. Мне уже плевать, что сейчас будут есть на моей кухне. Маргарита, пицца с морепродуктами и на мой взгляд лютое извращение – «Цезарь»! Надо же было додуматься вывалить салат на тесто и сказать, что теперь это тоже пицца.

Есть не хочется от слова «совсем». Ложусь лбом на прохладную столешницу. Глаза закрываются. Что-то я и правда дико устал за сегодня.

– Вань, Ваня, – раздаётся прямо над ухом. Встряхнувшись, поднимаю голову и сонно смотрю на расплывающуюся сводную. – Иди ложись, – говорит она.

Оглядываюсь, на кухне никого, со стола убрано, даже кружки помыты и стоят на сушилке.

– Нормально меня вырубило, – растираю лицо ладонями, чтобы проснуться.

Разглядываю Полинку. Она кусает губы, прикрывается, скрестив руки на груди и обняв себя за плечи, хотя там очевидная броня в виде лифчика под футболкой.

Мать его! Как же не тонуть в этих проклятых глазах?

Я ниже и не смотрю сейчас. Ладони зудят от желания ухватить её за бёдра, дёрнуть к себе и уткнуться куда-нибудь носом, застыв на несколько секунд или часов.

Пиздец, тебя кроет, Коптель!

Волосы на затылке опять электризуются.

Встрял, да? Реально влюбился?

Ну клинит же на ней не по-детски.

Да, пожалуй, Поля права, мне стоит поспать. Может, к утру этой ерунды в голове не будет.

Самообман – штука, конечно, приятная, но малоэффективная. Поднимаюсь, тенью нависая над сводной. Она упрямо смотрит на меня, продолжая жевать свои губы.

– Я в душ сначала, – хрипло говорю ей и стремительно сваливаю, пока эта Зараза не заметила, как член оттянул мои домашние спортивки.

Глава 27

Иван

Когда в твои эротические сны в самый неподходящий момент врезается плачь младенца, физически ощущаешь всю боль от обломанного кайфа. И так раз за разом, подъёмов пять за ночь из тех, что я помню. Пупс точно послан мне откуда-то свыше за все мои косяки.

Даже не пытаюсь уснуть ещё раз. Зевая, направляюсь на кухню. Мне в руки впихивают кружку горячего ароматного кофе. Толком не открывая глаза, подношу её к лицу и делаю глубокий вдох, надеясь, что с паром кофеин дотянется прямо до мозга.

Полинка устраивается за столом и, тоже бесконечно зевая, пытается читать какой-то учебник.

– Доброе утро, молодые люди, – к нам присоединяется няня Бондаревых. Не был бы Илюха другом, я бы попробовал перекупить эту женщину, чтобы никого не искать.

Список дел растёт, а чёткого плана по их реализации нет, только общий. На самом же деле сейчас уйдёт няня и случится катастрофа. А если ещё и Полина уедет на учёбу, я не представляю, как буду выкручиваться с Пупсом. Зато от этих мыслей бодрит, как от ледяного душа, и сердце, сделав пару безумных оборотов, стучит где-то в желудке.

Пока никто никуда не ушёл, переодеваюсь и еду на первый этаж к консьержу. Приходится ждать, у них пересменок. Так это всё долго происходит.

Один ушёл, второй пришёл, чего вы трепитесь стоите полчаса?!

– Так, – не выдерживаю я, встревая между ними. – Мне насрать, сколько котлет нажарила ваша жена. Камеры надо посмотреть за вчерашнее утро. Кто заведует записями?

– Василий Андреич. Он в управлении сидит, но их нет ещё никого. К десяти приходят обычно.

– Зашибись! – запускаю пальцы в волосы и встряхиваю их, роняя чёлку на лоб.

– Если приходят, – добивает меня второй, – чего им тут целыми днями торчать-то? Забегают проверить, всё ли в порядке, и уезжают по своим делам.

– Кайф. Звоните, пусть приезжает. Сейчас. Говорите, у нас ЧП, пожар, потоп. Я не знаю! Он нужен мне максимум через двадцать минут. Иначе я подниму на уши всех своих знакомых и ни вас здесь не будет, ни этого долбанного управления! – отрываюсь на мужиках.

– Позвоню сейчас. Чего орёшь-то? – ворчит дежурный, заступивший на смену.

Чего я ору? Да потому что всё через одно место внезапно пошло, и я никак не адаптируюсь. Прислонившись к стене, жду результата переговоров. Мужик долго спорит с трубкой, но в итоге обещает мне, что Василий Андреевич скоро приедет. Оставляю им номер своего мобильного и возвращаюсь в квартиру.

Полинка проносится мимо меня в ванную. Дверь в её комнату остаётся приоткрытой. Машинально заглядываю в щель. На краю кровати одежда. Из-под свитера торчат трусики со смешным рисунком. То ли котята, то ли медвежата, хрен разберёшь.

– Что там интересного? – раздаётся у меня за спиной.

Дёрнувшись от неожиданности, разворачиваюсь и врезаюсь в не успевшую отскочить Полю. Ловлю её за талию, а себя на мысли, что мы частенько сталкиваемся вот так и мне приятно. В ладони передаётся тёплый импульс её тела. Пальцы сами комкают футболку.

– Ты… – ищу в себе какие-то правильные слова, – не могла бы остаться сегодня дома? Я потом решу с пропусками в колледже, обещаю. Мне очень нужна помощь. Пожалуйста.

Поля разжимает мои пальцы и отдирает от себя мои ладони. Подозрительно щурясь, заглядывает прямо мне в глаза.

– Пожалуйста? – хитро улыбается.

– Да, пожалуйста, – повторяю специально для неё. – Мне, как минимум, надо сгонять в родительский дом и забрать бэху. Я не представляю, как возить ребёнка в Феррари. Если честно, вообще не представляю, но в Феррари особенно, – нервно улыбаюсь. – И ещё надо лабораторию найти, съездить с Пупсом туда. Няню… Поль, пожалуйста. Один день. Просто подстрахуй.

– Ладно, – сдаётся она. – Но учти, это не ради тебя, а ради Пупса. И памперсы менять я не умею. Так что сам будешь это делать.

– А если… – думаю, чего бы ей такого предложить взамен.

– Без «если», Ваня. Либо так, либо я еду на учёбу.

Понимаю, что она делает это специально. Ей нравится меня кусать и выводить на эмоции. Предполагаю, что сейчас эта маленькая сексуальная зараза испытывает некоторое удовольствие от моей растерянности. Пусть. Лишь бы не ушла сегодня никуда.

Мне перезванивают снизу. Ухожу встречаться с повелителем наших домовых камер. Василий Андреич выглядит совсем не так, как я его представлял. Невысокий, худощавый мужичок в круглых очках и залысиной в половину головы. Шустрый, деловой. Ведёт меня за собой в местное управление. Открывает коморку с мониторами.

– Время какое смотрим? Кого ищем? – серьёзно спрашивает у меня.

– Девушку, женщину с младенцем в корзине. Примерно с шести до девяти утра на всякий случай. Мало ли, вдруг у неё есть совесть, и она думала, прежде чем сделать то, что сделала. Продиктуйте мне номер телефона, к которому привязана карта для перечисления благодарности за молчание о данном инциденте, – сразу прошу его.

Василий Андреевич с тем же деловым видом поправляет свои очки и диктует мне набор цифр, не отрываясь от мониторов.

Перевожу ему денег. Смотрит на экран мобильника, удовлетворённо кивает и проводит пальцами по губам, изображая застёгивающийся замок.

– Приятно иметь дело с понимающими людьми, – говорю ему.

– Работа у меня такая, – усмехается Василий Андреевич. – К жильцам нашего элитного комплекса прислушиваться и выполнять их просьбы.

– Учту, – улыбаюсь в ответ, сохраняя в память своей трубки его прямой контакт.

– Смотрите, она? – зовёт меня ближе.

– Можно сесть?

– Да, конечно, – кивает он и уступает мне стул.

Всматриваюсь в картинку. Молодая женщина, ещё девушка, я бы сказал, лет двадцать на вид. Одета совсем просто: джинсы, светлая куртка, вязаная шапка с помпоном. Симпотная, в моём вкусе. По сторонам всё время оглядывается, перехватывая в руке корзинку с Пупсом. Когда её лицо точнее попадает в камеру, ставлю на паузу, вглядываюсь, напрягая память.

Не могу вспомнить. А раз не могу, значит если и было у нас что, то один раз, и не факт, что я был трезв. Эти кадры мне никак не помогают пока.

– Я солью себе? – спрашиваю у Василия Андреевича.

– Да ради бога, – машет он рукой.

– Кто ж ты такая? – бубню себе под нос, пока перекидываются файлы, сохранённые по таймингу каждый час. Очень удобно. – Спасибо вам, – протягиваю руку мужчине. – Если благодарности мало, вы скажите, я накину.

– Нет-нет, этого более чем достаточно. Поверьте, я действительно с уважением отношусь к чужим тайнам. Обращайтесь, – для своей субтильности, он довольно крепко сжимает мою ладонь.

Из коморки выходим вместе. Закуриваю на улице и провожаю проплывающую мимо меня няню Бондаревых.

– Вот и настал конец, – вздыхаю. Надо к Полине возвращаться.

Пару раз глубоко затянувшись, бросаю недокуренную сигарету в ближайший сугроб и добегаю до подъезда. Поднимаюсь в квартиру. Нахожу девчонок на кухне. Одна машет ручками в корзинке, вторая пьёт чай, снова уткнувшись в учебник.

– Как сходил? – подняв взгляд от книжки и закусив белыми зубками кончик ручки, интересуется сводная.

– Никак пока. Не знаю я её, – признаюсь Полине.

– Вот так и рождаются легенды из серии: «Твой папа героически погиб, спасая родину от нашествия инопланетян», да, Ванечка? – язвит эта мелкая пакость.

Руки чешутся надавать ей по заднице! Когда-нибудь я обязательно это сделаю!

– Моя вина ещё не доказана, – напоминаю ей.

– То есть младенца в корзинке на твоей кухне тебе недостаточно? – хихикает Поля.

– Слушай… – затыкаюсь под её насмешливым взглядом.

– То-то же, – грозит мне пальчиком шантажистка. – Вали уже за своей бэхой. Я, так уж и быть, поищу хорошие лаборатории. Иначе такими темпами мне и завтра на учёбу не попасть, а у меня ещё спортзал и свои планы.

– Никакого спортзала больше нет! – тут же ощериваюсь, ощущая неприятный кипяток в груди и затылке.

– Ты его сжёг? Затопил? Выкупил? – Поля наигранно удивляется и приоткрывает рот.

– Я понял. Сегодня ты весь день будешь меня бесить.

Разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату, слыша, как сводная тихо смеётся на кухне. Ну, хоть не скрывает, и то ладно. Попробую задобрить её вкусняшками.

Надеваю белый свитер на футболку и меняю спортивные штаны на джинсы. Зачёсываю назад волосы и, помахав рукой Полине, отправляюсь в дом родителей. Пока еду, тоже ищу лаборатории для проведения анализа. Читаю отзывы на разных независимых ресурсах, захожу на страничку с условиями для сдачи теста:

паспорт взрослого участника;

свидетельство о рождении несовершеннолетнего;

паспорт и письменное согласие матери на тест ДНК

Если процедура проводится анонимно, то документы нужны, но данные из них указываться в открытом доступе не будут.

– Охрененная у вас анонимность! И где я вам мать возьму, если Пупс ей на хер не сдался?! – швыряю телефон на соседнее сиденье.

Беру снова, изучаю вопрос вызова курьера на дом для забора материала. Решаю, что и это мне не подходит. Я не уверен, что сам сделаю всё лучше профессионалов, а ошибиться нам ну никак нельзя. Этот чёртов анализ делается и так слишком долго.

Может, Поля чего годного найдёт. Мне за рулём не особо удобно.

Оставив Феррари в гараже отца, забираю «беленькую», которая «больше нравилась» Полине, бэху. Да-да, я помню её слова наизусть. Застряли в голове вместе с ней. Вот и пусть только попробует после этого обидеться на «Занозу». Заноза и есть.

С первого же шага в прихожую слышу, как жалобно мяукает Пупс. Быстро разувшись, прохожу в квартиру и нахожу девчонок в спальне сводной. Она стоит у окна, покачивая младенца на руках, и шмыгает носом.

Вы чего, вдвоем ревёте, что ли?

Пупс постепенно затихает и начинает сопеть. Поля разворачивается к корзинке, стоящей на её кровати. Замечает меня, а я замечаю, что у неё опять красные глаза и мокрые ресницы. Почему-то чувствую свою вину…

– Я её покормила и сама переодела, но в следующий раз и все остальные разы…

– Буду делать я, помню, – улыбаюсь ей. – Спасибо, что не бросила меня одного сегодня.

– Я не из-за тебя осталась, – важно поднимает носик, – а из-за Пупса.

– Да я понял, – тянусь к её лицу и стираю слезинку, упавшую с ресниц. – Нашла лабораторию? – медленно веду пальцем по её щеке.

– Вроде нашла пару вариантов. Выйди, я переоденусь, выберем одну и поедем. Один ты с малышкой всё равно там не справишься.