Текст книги "Сводные. Стану первым"

Глава 16

Иван

Была крохотная надежда хапнуть сегодня чего-то интересного и приятного, наполниться эмоциями для следующей недели, обещающей быть ещё более насыщенной, чем предыдущая, но мне кажется одна сероглазая Зараза меня прокляла. Я обычно везучий на слепые свидания, поэтому к подобным розыгрышам относился с азартом и предвкушением. До сегодняшнего дня.

Я прямо чувствую, как ко мне подкрадывается временная импотенция. Может, я сволочь, но я даже не за красоту, она слишком субъективна. Я за эстетику, за ухоженность, за стиль. Есть офигенно красивые полненькие девочки, если без перебора, конечно. Есть интересные худенькие. С большой грудью, с маленькой. А есть вот такие, как Инна, пришедшая ко мне на свидание.

Меня немного пугает её чрезмерная уверенность в себе. Полинка, чтоб ей икалось сегодня весь день, офигенная, но она смущается, когда я зависаю на отдельных частях её тела. Да любую из наших взять. Лиза, Аиша, Ульяшка. В каждой из них есть что-то такое, чисто женское в реакциях на комплименты, подарки. И это очень круто ловить. В Инне и близко ничего такого нет.

Сожжённые осветлителем длинные волосы с чёрной полосой по пробору явно выпрямлены, свисают вперёд, делая и без того круглое лицо девушки лунообразным. Слишком сильно накрашенные ресницы, губы, в которые не надо было ничего вкачивать, но она за каким-то хреном это сделала! Лоб покрыт мелкими прыщиками, замазанными тоналкой. Взгляд в панике падает ниже, надеясь, что большая грудь станет тем самым спасением. Но нет, там тоже прыщики и тоналка.

У меня, блядь, вопрос: почему нельзя было надеть водолазку?!

Выдыхаю. Я же хорошо воспитан, правда? Где-то там остались зачатки вежливости. Это свидание ни к чему не обязывает. Мы просто покатаемся на коньках. Но, мне кажется, наши с ней мысли здесь не совпадают, судя по тому, как Инна на меня смотрит, кокетливо облизывая губы. И у неё с собой тот самый леденец, с которым была сделана фотка для розыгрыша. Становится как-то очень тоскливо. Тут ещё наши где-то недалеко…

Ищу знакомые лица, пока меня держат за руку мёртвой хваткой.

– Ты армрестлингом случайно не занималась? – каюсь, не удержался.

– Нет, а что? – её ноги дрожат на льду, и я морально готовлюсь, что падать мы будем вместе. По классике жанра Инна должна рухнуть на меня. В фильмах в этот момент обычно случается первый романтический поцелуй. В реальности мы, скорее всего, поедем в травмпункт.

Ааа!!! Фак! Фак! Фак!

Мысленно прооравшись, стараюсь сохранять невозмутимый вид.

– Да так, ничего. Держись крепче, – усмехнувшись, плавно качусь вперёд.

В центре катка стоит огромная, очень красивая ёлка. А возле неё наши девочки, Илюхин волчонок и Поля в своих любимых варежках и капюшоне с пушистым мехом, едва касающимся розовых щёк. Со счастливой, детской улыбкой трогает пышные еловые лапы. Смеётся, чуть запрокинув голову. Капюшон падает, блестящие русые волосы рассыпаются по плечам. Она видит меня, Инну, и её улыбка становится триумфальной.

Ах ты ж… Точно по заднице надо надавать!

Стянув зубами варежку, сводная машет мне пальчиками, издевательски поднимает большой палец вверх и тут же наклоняется, чтобы поймать вновь шлёпнувшегося Савушку. Он пытается обнять Полинку за шею. Они падают вместе, смеются, а меня вдруг дёргает рвануть к ним и поднять эту дурочку со льда. Заболеет ещё…

Не могу. Меня прочно удерживает якорь по имени Инна.

– Бывшая? – вдруг спрашивает она, вторгаясь в моё личное пространство.

– Сестра, – отвечаю на автомате.

– Давай сфотографируемся у ёлки, – предлагает Инна.

– Может, лучше у надувного снеговика? – он стоит чуть в стороне от праздничного дерева.

– Нет, я хочу у ёлки, – капризничает девушка.

– Ладно, поехали, – сдаюсь.

Для отчёта всё равно нужно будет выгрузить несколько фоток на канал. Только это ничуть не успокаивает.

Подкатываемся в ёлке, Инна прижимается ко мне и пытается сделать годное селфи.

– А давайте я вас сфотографирую? – невыносимо довольно улыбаясь, предлагает Полина.

– О, супер! – Инна подхватывает эту идею.

– Ванечка, улыбнись, – сводная наводит на нас камеру. – Ну же, братик, у тебя свидание, – дразнит эта жестокая, бессердечная девочка.

Показываю ей кулак, она в ответ высовывает кончик языка и смеётся, делая несколько кадров на мобильник Инны и ещё пару на свой.

– Ой, – стреляет глазками мимо меня, – Дамир. Дамир! – кричит громче, едва не выпрыгивает из коньков от радости и машет ладошкой чуваку из фитнес-центра.

– Стоять! – рявкаю на неё.

– Не отвлекайся, Ванечка, – подмигивает Зараза и едет к своему новому знакомому.

Оглядываюсь. Они уже мило улыбаются друг другу, парень хватает Полину за покрасневшие от холода пальцы.

Озверел, что ли?!

Надо бы забрать мелочь оттуда и объяснить этому… Дамиру политику партии, раз утром я проспал из-за дебильного борща. Но меня снова отвлекают.

– Поехали за какао? – Инна тянет меня за руку в сторону киосков.

Мля-а-а!!!

Малая там кокетничать продолжает, а у нас какао со сливками и пакет горячих пончиков.

– Ты чего не ешь? – едва прожевав, спрашивает мой ночной кошмар.

– Не хочу, – морщусь, глянув на её губы, блестящие от масла и наверняка липкие от сахарной пудры.

– Ну хоть один, – девушка подносит пончик к моим губам. Шарахаюсь в сторону, пока и меня не перемазала.

– Не ем я такое, понимаешь? И тебе не советую. Тесто, тонна масла и сахара. Ни один спортзал не спасёт.

– Зато вкусно, – она быстро уплетает всё из пакета.

Спасибо, пальцы не облизывает, меня бы точно вывернуло.

– Какие у нас планы на вечер? – снова пытается быть кокетливой.

– Мне сестру надо будет домой отвезти, – быстро придумываю отмазку. – Потом к зачётам готовиться.

– А как же… мы?

– Мы? – давлюсь глотком морозного воздуха. – Мы сейчас на обещанном свидании, гуляем, – подбираю слова. – Потом по домам.

И пока Инна не начала развивать эту тему, сам беру её за руку и тяну за собой к центру катка. Мы же кататься приехали? Будем кататься, пока ноги не начнут гудеть. На трибунах пацаны снимают нас с победительницей на свои телефоны и лыбятся, гады. Показываю им фак. Ржут. По хрен, не до них, я Полину из вида потерял.

– Лиз! – зову подругу. – Поля где? – продолжаю сканировать каток.

– В кафе с другом пошла, скоро вернётся, – легко отвечает Южная, будто это нормально, что красивая семнадцатилетняя девчонка ушла непонятно куда с левым типом.

– Какое на хрен кафе, Лиз?! Ты мне обещала, что будешь за ней присматривать, – напоминаю подруге.

– Какой ты, оказывается, заботливо-тираничный старший брат, – смеётся она. – Успокойся. Они недалеко. Скоро вернутся. Дамир мне лично пообещал. Очень приятный парень, кстати. Я ему поверила.

– Так, значит, да? – зло смотрю на подругу.

Она подъезжает ко мне, тянет за куртку, освобождая от крепкой ладони Инны.

– Ты такой забавный, когда ревнуешь, Коптель, – дразнит эта блондинка.

– Я? Очень смешно. Лиз, я за Полину башкой перед родителями отвечаю. При чём здесь ревность?

– Совсем ни при чём, – хихикает Лиза. – Верю. Вон в той кофейне они, – взмахом руки показывает на небольшое заведение, собранное на время работы катка. – Только не ломись туда. Всё испортишь. И ещё, – уперевшись мне в плечо, подтягивается к уху, – ёлку купи девочке.

– Ёлку? – хмурясь, смотрю на Южную.

– Да, Вань. Ёлку. Новый год скоро.

– Я подумаю, – всматриваюсь в окна кофейни, но ни сводной, ни её дружка отсюда не видно.

– Боже, какие вы все трудные, когда влюбляетесь, – вздыхает Лиза.

– Не смешная шутка. Полина мало того, что сестра, ещё и мелкая, – упираюсь. – Я вроде на извращенца не похож.

– Тогда чего ты бесишься, Коптель? – вздёрнув бровь и сложив руки на груди, спрашивает Лиза.

Глава 17

Полина

Пока я, подперев кулаками подбородок, смотрю в окно на улыбающихся, неуклюжих или наоборот очень уверенных в себе людей разного пола и возраста, рассекающих лёд вдоль и поперёк, Дамир подливает мне горячий облепиховый чай.

– Спасибо, – улыбнувшись своему тренеру, обнимаю кружку обеими ладонями и с удовольствием вдыхаю насыщенный аромат трав. – Твои друзья точно не обидятся на то, что ты сидишь здесь со мной? – спрашиваю у него.

– Не переживай за них, – смеётся Дамир, – они найдут чем заняться. Честно говоря, мне за неделю на работе вот так, – проводит ребром ладони по горлу, – хватает постоянного гула: клиенты, музыка, коллеги. Но в этом сезоне новый каток стал едва ли не самым модным местом города, так что пришлось поехать.

– Чтобы поставить галочку «Здесь был Дамир»?

– Что-то вроде того. В зале обсуждают. Хоть в теме буду. А тебе здесь нравится?

– Да-а-а, – сделав глоток чая, смотрю на красотку ёлку. Издалека она выглядит ещё шикарнее. Переливается огнями, бликует глянцевыми шарами.

Когда дома есть зависимый от алкоголя человек, праздник перестаёт быть праздником. Он превращается в нервотрёпку, ведь это очередной повод приложиться к бутылке, причём вполне официальный. И даже если родной человек ведёт себя спокойно в пьяном угаре, всё равно тревожно, неприятно и тоскливо. К друзьям тоже не сбежишь. Думаешь: «Ну вот как я его тут одного оставлю? У нас и так кроме друг друга никого, а Новый год – семейный праздник».

Большая ёлка была только в детстве, я росла, а праздничное дерево, наоборот, становилось всё меньше.

Когда папа начал пить, я ставила в своей комнате веточку, чтобы пахло праздником, раскладывала гирлянду по письменному столу. И всё. Настроения на большее не хватало.

Сегодня внутри меня всё трепещет совершенно по-детски, ведь скоро очередной Новый год, а тут воздух пропитан очень крутыми эмоциями, что аж волоски на руках встают дыбом, дыхание всё время перехватывает и сердце стучит быстрее. Ещё и Дамир смущает, делая ненавязчивые комплименты и глядя на меня как на симпатичную девочку.

– Тогда допивай чай и пойдём ещё покатаемся, – предлагает он.

– Я та ещё фигуристка, – отвожу взгляд от его тёплых карих глаз.

– Дык и я не великий хоккеист. Хоть поржём, если свалимся, – пожимает плечами.

Это он лукавит, конечно, чтобы мне было спокойнее. Я успела увидеть, как уверенно он держится на коньках. Как и бесячий Коптель! Но та-а-к мне греет душу выражение Ваниного лица на рандомном свидании, что улыбаться начинаю до боли в щеках.

– Забавная, – посмеивается Дамир. – Идём?

Поднимается, галантно помогает мне надеть куртку. Пока я застёгиваюсь, вкладывает в принесённый счёт наличные, а я прячу согревшиеся ладошки в варежках. Обходим каток по бортику, забираем свои коньки, оставленные на хранение у работника проката. Переобуваемся. Тренер помогает мне правильно затянуть шнурки.

– Удобно?

Проверяю, как зафиксирована нога, и киваю парню. Он подаёт мне руку для опоры и ведёт за собой на лёд. Найти среди катающихся своих новых знакомых оказывается не так-то просто. Когда я уходила, девочки с сыном Таси были прямо у ёлки, а сейчас переместились гораздо дальше. Нам надо к ним. Я обещала Лизе надолго не исчезать. Не хочется, чтобы Ваня на неё нарычал, так что, отталкиваясь ногами от изрезанного лезвиями коньков льда, двигаюсь прямиком к ним.

Сводного совсем нигде не видно. Это и к лучшему. У моего настроения есть все шансы прожить чуточку дольше.

– Тебя потеряли, – говорит Лиза.

– Чёрт, – вздыхаю. – Орал?

– Ну-у-у, так, – неопределённо качает ладошкой в воздухе, – порычал малость. Не переживай. Ему даже полезно.

– А где он, кстати? – ещё раз оглядываюсь по сторонам.

– Подружку свою пошёл провожать. У нас с девочками предложение есть.

– Какое? – становится любопытно.

– Тут недалеко находится прикольный караоке-бар под названием «Истерика». В свете того, что наши мальчики недавно серьёзно проштрафились, мы особенно сильно хотим туда попасть. Ты, – Лиза показывает на меня пальчиком, – с нами. Обещаю, – почти шепчет она, запредельно довольно улыбаясь, – будет весело.

– Дам… – оглядываюсь, – … ир. Ваня! – вскрикиваю от неожиданности и страха, резко опалившего лёгкие.

Непонятно откуда взявшийся Коптель подъехал, схватил Дамира за капюшон и откатил за собой в сторону от нас.

– Не лезь, сами разберутся, – рядом со мной встаёт Лиза и показывает в сторону трибун, где вся их стая уже поднялась на ноги и внимательно смотрит на лёд. К нам подъезжают Уля с Аишей. Меня берут за руку и крепко сжимают пальцы. До слёз приятно ощутить такую поддержку.

За гулом голосов нам не слышно, о чём говорят парни. Улавливаются только общие интонации и взаимно напряжённые взгляды.

Только попробуй мне всё испортить, Ваня! Я же на твоих подружек не кидаюсь. Какого чёрта ты себе позволяешь? Это даже не квартира твоя!

Они с Дамиром подъезжают к нам. Коптель засовывает руки в карманы штанов и, склонив голову, что-то пытается мне предъявить своими лисьими глазами и мимикой, изображающей возмущение.

– Я поеду, чтобы не нагнетать, – едва коснувшись моей щеки холодными пальцами, тихо говорит Дамир. – Увидимся завтра на тренировке. Я постараюсь перенести её на восемь. Договорились?

– Напишешь?

– Обязательно. Хорошего вечера, – обращается ко всем и уезжает от нас, резко оттолкнувшись ногой от скользкой поверхности.

– Что ты ему сказал?! – подхожу и толкаю Ваню в плечи.

– Правду. Что ты дома обязана быть в десять и нехрен ему возле тебя тереться.

– Коптель, ты… ты… Да таких слов ещё не придумали! – топаю, забыв, что я в коньках. Ноги разъезжаются, и я стремительно лечу вниз.

Ванька ловит, резко дёргает вверх и прижимает к себе. Его пронзительные, полыхающие гневом глаза непривычно близко. Это очень сильно дезориентирует, как и запах его одеколона, дразнящий ноздри, и ощущение его напряжённого тела даже через слои одежды…

– Отпусти меня сейчас же, – требую, уперев ладони в его плечи.

– Никаких мужиков, Полина, – дышит мне в лицо ментолом и горьковатым сигаретным запахом. – Рано тебе ещё, – разжимает руки, но придерживает, чтобы я вновь не рухнула на лёд.

– Я уже взрослая, Вань, – напоминаю ему.

Но разве Коптель станет слушать? Есть два мнения – неправильное и его.

– Ой, дура-а-ак, – тянет Лиза, крутя пальчиком у виска. Ваня только глаза закатывает и отворачивается к друзьям.

Все вместе мы добираемся до проката, переобуваемся, сдаём коньки и распределяемся, кто с кем едет.

– А можно мне с вами? – прошу у Лизы.

Есть риск, что если я сяду к сводному, мы не доедем до караоке живыми.

– Садись, конечно, – не задавая лишних вопросов, легко соглашается Ванина подруга.

До этой минуты я думала, что к машинам за пару десятков миллионов относятся бережнее, но Коптель сильно меня удивил, зло пнув по колесу любимой игрушки, прежде чем сесть в салон. С дверью он тоже сильно не церемонился.

– Ай! Это так больно, – морщится Беркут. – Бедняжка Феррари. Девчонки, нельзя же быть такими жестокими, – косится на нас.

Я возмущённо открываю рот, но за меня отвечает Лиза:

– Мы только начали, – чмокает своего парня в нос и кивает мне на их синий Корвет.

Глава 18

Полина

В караоке я не была ни разу. Даже как-то не думала туда заглянуть. Это развлечение всегда казалось мне немного странным. Люди, которые не умеют петь, ходят просто поорать под музыку на глазах у других людей. А сейчас мне очень хочется пойти! Особенно после реакции Коптеля на эту затею.

Удобно устроившись за спиной у Лизы, с улыбкой смотрю, как собственническим жестом Беркут берёт её руку и тянет к себе на бедро, удерживая руль свободной ладонью. Отворачиваюсь, наблюдаю за разъезжающимися машинами. Ваня и татуированный монстр сразу вырываются вперёд.

– Что вы, что вы, – бормочу себе под нос, глупо улыбаясь.

Внутри всё дрожит от нашего столкновения на льду. Запах Ваниного парфюма всё ещё чувствуется на кончике языка. И это страшно раздражает, потому что чувства к сводному – изначально провальная затея. Я с этим уже сталкивалась и отлично помню, как сложно и больно выбираться из всего, что обрушивается на тебя вместе с ними. Его безразличие, дурацкие тычки, язвительные уколы. Не хочу я туда больше. Нет и ещё раз нет!

Поднимаю подбородок выше и старательно переключаю мысли на Дамира. Он точно не станет так со мной обращаться. Ведь правда?

Детские фобии и комплексы, которые с приездом сюда всё чаще норовят вылезти наружу, жёстко пинаю обратно. Коптелю опасно показывать свою слабость, он просто меня затопчет.

Мы подъезжаем к стильному зданию, вся лицевая часть которого состоит из тонированного стекла. К входу ведут широкие закруглённые ступеньки с металлическими перилами по бокам. Прямо на стекле вывеска с названием караоке-бара.

Выхожу из машины. Быстро оказываюсь подхвачена под руку Лизой и Ульяной. Высвободив ладошку из ладони Миши, нас догоняет Аиша, а Тася и Илья присоединятся к нам немного позже. Они повезли домой Савушку. Несколько часов за ним присмотрит няня.

Оставляем куртки на входе, проходим в просторный зал заведения. Оказывается, девочки уже успели забронировать нам отдельную просторную кабинку с длинным кожаным диваном во всю стену, столиком и установкой для караоке. Здесь точно все уместятся и не будет никаких посторонних.

На столе меню. Разнообразная кухня, винный бар, крафтовый бар. Интересно.

– Вот, – Лиза забирает себе карту вин, – это то, что нам нужно. А вы в сторону бара даже не смотрите, – заявляет парням. – В прошлый раз отрывались мальчики, сегодня очередь девочек.

– Зайка, хорош, – Беркут пытается задобрить свою девушку, обняв и очень интимно прижавшись к ней сзади. – Я уже много-много раз извинился за то, что мы тогда нажрались.

– Уля, – на свою девушку смотрит татуированный Грановский. Ничего не говорит больше. Его взгляд буквально кричит о том, что он категорически против нашей затеи.

– Что? – она делает вид, что не понимает.

– Ты не пьёшь, – заявляет Назар.

– Сегодня пью, – улыбается Ульяна.

– Уверена? – парень криво усмехается.

– Уверена она, Грановский. Уверена. Вырубай уже своего диктатора, – вклинивается Лиза.

– И ты? – тихо спрашивает Миша у своей жены.

– А я со всеми, – она смущённо кусает губы. Парень улыбается и целует её в лоб, видимо решив смириться с неизбежным.

Коптель демонстративно со мной не разговаривает. Он вообще делает вид, что меня тут нет.

Пф! Напугал! Мне же лучше!

Наша официантка накрывает на стол. У нас закуски, красивые бокалы под вино, а у парней безалкогольное пиво. Это всё, что им удалось себе выторговать на сегодняшний вечер. Сидят с кислыми лицами, зато девочкам весело.

Очень вкусное вино, сладкое, насыщенного рубинового цвета, отличная музыка и крутая атмосфера. Выбираем песню, которая станет первой в сегодняшней концертной программе.

– Нет! – рявкает Назар, увидев название на большом экране.

– Да! – довольно улыбается Лиза, включая трек «Ягода малинка» от Хабиба.

– Застрелите меня кто-нибудь на этот вечер, – тихо стонет Беркут.

Меня тянут за руку к микрофону. Упираюсь ногами в пол, пытаясь сопротивляться.

– Я не умею петь, – шепчу Лизе.

– Значит, надо выпить ещё вина, – смеётся она и всё же выдёргивает меня к девочкам как раз в момент, когда на экране появляются слова.

Боже! Это так стыдно и так весело! Уже через несколько строчек забываешься и входишь в кураж, чувствуя крутую, мощную разрядку где-то в центре живота.

Тася с Ильёй подъезжают. У девушки с собой гитара. Я чувствую, как мои глаза загораются. Очень хочется послушать. А пока она присоединяется к нам, и после нескольких глотков вина мы выбираем следующий трек.

«Малиновая лада» от Gayazovs Brothers.

– Да харош, изверги! – бесятся парни, кривясь от пива в своих бокалах.

Кому есть дело до их возмущений? Мы поём песенку, танцуем, смеёмся и снова пьём. Голова кружится от ярких эмоций и непривычного градуса. Я всё чаще ловлю на себе Ванькины взгляды. Никак не могу их считать.

– Забей, – Лиза шепчет мне на ухо.

Это сложно, когда тебя то игнорируют, то тут же прожигают насквозь. Закинув в рот пару крупных ягод винограда, смотрю, как Тася берёт в руки гитару. Девочки выключают музыку, и она начинает перебирать струны. До мурашек по всему телу.

В родном городе у меня был хороший друг, который научил водить байк и тоже любил гитару. Он разбился на своём мотоцикле в прошлом году. Его мама передала мне на память шлем, который я и привезла с собой, как частичку очень хорошего человека, которому было плевать, ношу я очки или брекеты. Мы были настоящими друзьями. Мне так кажется…

От этих воспоминаний под струны гитары по щекам текут горячие слёзы. Старательно вытираю их ладонями. Позор какой, плакать при всех. Но это болюче-добрые слёзы, не обидные. Я просто снова скучаю по тем временам.

Поднимаю взгляд, чтобы запить вином ком, образовавшийся в горле. И застываю. Ваня увидел… и взгляд у него опять тяжёлый, потемневший.

Он поднимается и забирает у меня бокал.

– Тебе хватит, – дышит в ухо. Горячо и чересчур интимно.

– Сама разберусь, – огрызаюсь в ответ. – Отдай, – развернувшись, смотрю на него. Лицо неприлично близко. Вино делает этого эгоистичного засранца ещё более привлекательным.

– Я сказал нет, – командует Коптель.

– Вань, отстань от девочки, – требует Лиза. – Это только начало программы. Что там у вас было ещё? – в её голосе появляется ревность. Оглядываюсь, она смотрит на своего Беркута, едва не убивая его взглядом. – Аукцион торсиков?

– Лиз, это просто прикол для канала, – говорит Миша.

– Мне тоже было неприятно, – отвечает его жена.

– А мы домой поедем, – решает Ваня.

– Поезжай, – пожимаю плечами. – Я хочу остаться.

– Поля!

– Ваня! – рявкаем друг на друга.

Все затихают. Ещё немного, и воздух вокруг нас начнёт взрываться. Он уже нагрелся, и вдохи стали даваться труднее. У Коптеля ноздри раздуваются, как у быка, а я упрямая и продолжаю смотреть ему в глаза, всем своим видом показывая, что мы остаёмся.

Скрипнув зубами, Ваня резко разворачивается и выходит из комнатки. За ним следом выходят парни. Мне становится неудобно о того, что очередное наше с ним столкновение случилось при всех.

Лиза включает ещё одну песню и, взяв меня за руку, тянет к микрофону, всовывая в ладонь бокал, наполненный вином. Настроение снова поднимается, мир вокруг становится ярче, звуки громче. Девочки что-то говорят про мужской стриптиз, смущаются, смеются, а я пьяная. По-настоящему! Кажется, впервые в жизни.

Ка-кой кош-мар…

Плюхнувшись на диван, жду, когда приземлятся вертолёты. Губы улыбаются сами по себе. Так здорово сегодня, если бы ещё Ваня не рычал.

– Я, блядь, сейчас вам такой стриптиз устрою! – жутко рычит Грановский, спаливший обсуждение девочек.

– Зайка, ты сильно рискуешь завтра всё делать стоя, – голос Беркута обволакивающе-опасный, и я не могу точно сказать, кто из этих двоих пугает меня больше. От них ото всех снова мурашки.

– Алкашка недоделанная, – раздаётся у меня над ухом, и я взлетаю с дивана. Приходится уцепиться за горячую шею сводного, чтобы была хоть какая-то точка опоры.

– Положи меня на место, – требую прямо ему в ухо. – Ты всё испортил. Ва-ня… – хнычу, дёргая ногами в воздухе.

Он прощается с парнями и выносит меня в основной зал, а оттуда на улицу.

– Холодно, – ёжусь, рефлекторно прижимаясь теснее к горячему телу.

– Терпи, – раздражённо огрызается Ваня то ли на меня, то ли даёт себе установку.

Ставит меня на обочину, открывает дверь красного пятна, которое при удачной фокусировке зрения превращается в Феррари.

– Чёрт, никогда столько не пила, – всхлипываю, пока сводный усаживает меня на сиденье и крепко пристёгивает.

– Сейчас вернусь, – захлопывает дверь и сваливает обратно в «Истерику».

Приносит нашу верхнюю одежду, укутывает меня моей же курткой и садится за руль.

– Не блевать! – заявляет, запуская двигатель.

– Я попробую… – улыбаюсь, – но ничего не обещаю.

Глаза предательски закрываются. Я только чувствую, как Ваня поправляет на мне сползающую куртку и мягко отъезжает с парковки.