Читать книгу "Когда все возможно"

Люси протянула руку и погладила сестру по колену. Но Питу этот жест показался несколько вынужденным, как если бы Вики была ребенком и ляпнула что-то недопустимое, а Люси, будучи женщиной взрослой, старается это замять.

– Как твоя работа? – спросила Люси у сестры.

– Работа как работа. Довольно вонючая.

– Вот как? Жаль это слышать.

Пит посмотрел на стену: там, где он провел пальцем, стирая слой пыли, остались длинные светлые дорожки и множество грязных отпечатков.

– Еще одна порция правдивых слов? – Вики слегка подвинулась назад и выпрямилась, садясь поудобней. – Хотя, знаешь, на днях у меня забавная штука вышла. У нас есть одна старая дама, ее зовут Анна-Мария, так она с тех пор, как я там работаю, ни разу с инвалидного кресла не вставала и за все эти годы ни одного словечка не произнесла, и естественно, все твердили: ах, Анна-Мария совсем из ума выжила, даже разговаривать разучилась, только и может, что на инвалидном кресле повсюду раскатывать да на людей налетать. А тут стою я возле сестринской и вдруг чувствую, меня кто-то за руку берет. Смотрю, а это Анна-Мария в своем кресле подкатила ко мне и говорит, улыбаясь во весь рот: «Привет, Вики!»

Питу рассказ сестры доставил огромное удовольствие. Он прямо-таки чувствовал, как внутри у него теплой жидкостью разливается счастье.

– Какая чудесная история, Вики! – сказала Люси.

– Да, это было очень мило и приятно, – признала Вики. – Хотя вообще-то там никогда ничего приятного не случается, можете мне поверить.

И тут Пит, словно вдруг что-то вспомнив, попросил:

– Вики, расскажи Люси о Лайле. Как она собирается поступать в колледж.

– Ах, это… – Вики снова принялась яростно расчесывать шею, и на коже уже появились красные полосы. Затем она осторожно глянула на собственные пальцы и сказала: – Да, моя младшенькая, Лайла, и впрямь, может, на будущий год в колледж поступит. – Она подняла глаза и посмотрела на Люси. – Оценки у нее очень хорошие, и школьный консультант считает, что у нее есть все основания поступить в колледж со стипендией. В точности как ты в свое время, Люси.

– Серьезно? – Люси чуть не свалилась, сдвинувшись на самый краешек дивана. – Вики, но ведь это же здорово!

– Да, наверное, – сказала Вики, задумчиво подергала себя за нижнюю губу, потом слегка ее прикусила.

– Ну конечно, здорово! – снова воскликнула Люси.

Вики убрала ото рта руку, вытерла пальцы о брюки и сказала:

– Ага, а потом она возьмет и навсегда отсюда уедет, как ты когда-то.

Пит заметил, как мгновенно изменилось лицо Люси – ей словно влепили пощечину, – и она тихо сказала:

– Нет, она не уедет.

– Это почему же? – Вики опять попыталась сесть поудобней и, поскольку Люси промолчала, решила сама ответить на свой вопрос и несколько жеманным тоном, явно изображая сестру, сказала: – Да потому, глупая Вики, что у нее совсем другая мать, чем у тебя! Ну, спасибо тебе, сестрица!

Люси на секунду устало прикрыла глаза и ничего не ответила.

А Вики, оглянувшись на Пита, сказала:

– Знаешь, кто у них школьный консультант? Пэтти Найсли. Младшая из выводка этих «хорошеньких девиц Найсли». Ты их помнишь?

– То есть это Пэтти помогает твоей девочке поступить в колледж? – спросила Люси.

– Угу. Ребятишки в школе ее Толстухой Пэтти прозвали. Хотя, может, теперь и перестали – она ведь сильно похудела.

– Неужели они Пэтти Найсли прозвали Толстухой Пэтти? – нахмурилась Люси.

– Ну да, а что тут такого? Это же дети. – И Вики, помолчав, добавила: – Между прочим, меня на работе прозвали «противная Вики».

– Не может быть! – возмутилась Люси.

– Да нет, как раз может.

– Ты мне никогда об этом прозвище не говорила, – произнес Пит. – Впрочем, что с них взять, они там все старые, и в головах у них давно уже полная труха вместо мозгов.

– Да меня не пациенты так называют, а сотрудники. Я сама дня два назад слышала, как одна… наша медсестра сказала: «Вон идет эта противная Вики». – Вики сняла очки, и по лицу ее покатились крупные слезы.

– Ой, ну что ты, Вики, милая! – И Люси, придвинувшись к сестре, принялась поглаживать ее по колену. – Как это отвратительно с их стороны! Ты же ни капельки не противная, Вики, наоборот, ты…

– Нет, я действительно противная! Ты только посмотри на меня, Люси! – Слезы у нее продолжали течь. Они стекали ей на губы и, смешавшись с помадой, текли дальше.

– А знаешь что? – сказала Люси. Она вдруг перестала поглаживать Вики по колену и мягко, но требовательно по нему постучала. – Ты выплачься как следует, милая. Один разок можно и все глаза выплакать, это даже полезно. Господи, ты помнишь, что нам вообще никогда не разрешалось плакать?

Пит наклонился к ним.

– Люси права. Давай-ка выплачься хорошенько. Теперь ведь никто не станет твою одежду на куски резать.

Вики повернулась к нему.

– Что ты сказал? – Она вытерла нос рукой, и Люси мгновенно вытащила из кармана жакета бумажный носовой платок и сунула ей.

– Я сказал, что на этот раз никто не станет твою одежду на куски резать, – повторил Пит. – Такого больше никогда не случится.

– О чем это ты? – спросила Вики.

– Разве ты не помнишь? – удивился Пит. – Не помнишь, как однажды ты плакала, а мама, вернувшись домой, увидела это и всю твою одежду на куски разрезала?

– Правда? Неужели она действительно?.. – Люси была потрясена.

– Неужели она действительно это сделала? – следом за сестрой повторила и Вики, промокая бумажными салфетками лицо, мокрое от слез. Потом заодно промокнула и губы и вдруг встрепенулась: – Ой, погодите! О господи, я вспомнила! Да, она именно так и поступила, просто я совсем об этом забыла. – Вики посмотрела на Люси, потом на Пита. Без очков ее лицо выглядело моложе, но было все же слишком жирным, расплывшимся. – Но почему она это сделала? – с искренним удивлением спросила Вики.

– Погоди, – попыталась разобраться Люси, – значит, мама правда порезала твою одежду?

– Ну да. – Вики медленно кивнула. – Я тогда очень долго плакала, не помню из-за чего. Наверняка из-за какого-нибудь гнусного происшествия в школе. В общем, я все плакала и никак не могла перестать – ты права, Люси, они ненавидели, когда мы плакали, но тогда дома никого из них не было, только Пит, и он видел, как я сижу и все плачу, плачу… Я так сильно плакала, что и не слышала, как она вошла. Да, теперь я и впрямь все вспомнила. – Вики взмахнула зажатой в руке салфеткой, покрытой страшноватыми красными пятнами от размазавшейся помады. – Она очень тихо отворила дверь, вошла и сказала: «Немедленно прекрати это вытье, Вики», но, понимаете, я никак не могла прекратить… никак… Тогда она еще раз сказала: «Немедленно прекрати выть», взяла в швейном закутке портновские ножницы и прошла в нашу комнату… я помню только, как громко щелкали эти ножницы, но именно ты, Пит, первым понял, – Вики слегка повернулась к нему и снова приложила к лицу салфетку, – что она делает, и ты пошел и встал в дверях, а потом и я подошла, и встала у тебя за спиной, и все кричала: «Мамочка, не надо, не надо, мамочка!», а она все кромсала и кромсала мою одежду, а отрезанные куски швыряла на пол или на кровать. А потом она вышла из нашей комнаты и поднялась на второй этаж. – Вики умолкла, сидя неподвижно и глядя в пол. – О господи, – вздохнула она чуть погодя, – до чего же все-таки… она… меня… ненавидела!

– Но ведь она же сама эти платья для тебя шила, – сказала Люси. – Зачем же, скажите на милость, ей было резать их на куски?

– Так она уже на следующий день снова их сшила, прямо из кусков. Взяла и все куски на машинке сострочила. – Вики вяло махнула рукой. – Но куски она составила как попало, так что выглядела я … ну, не знаю… наверное, даже хуже, чем какая-нибудь оборванка, что сбежала из психушки. – Это Вики сказала, глядя прямо перед собой.

Все трое долго молчали, потом Пит – он по-прежнему сидел в неудобной позе, сильно наклонившись вперед – сказал:

– Послушайте, ребята, я недавно много о ней думал, и вот что мне кажется: по-моему, с ней что-то было не так с самого начала.

Сестры ничего не ответили, и снова все трое долго молчали. Люси нарушила тишину первой:

– Ну что ж, может, и так. И ведь ей еще пришлось с нашим отцом уживаться. Впрочем, – прибавила Люси, – выдержки у нее хватало.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Вики.

– Что у нее был сильный характер. И выдержка. Она же все время сомневалась.

– В чем сомневалась? Ей же ничего другого не оставалось. Ей попросту некуда было пойти. – Сказав это, Вики в очередной раз предприняла тщетную попытку заправить блузку в брюки.

– Она вполне могла бы всех нас бросить и уйти. И зарабатывать на жизнь шитьем. На себя зарабатывать. Но она этого не сделала. – И Люси умолкла, крепко сжав губы.

– А знаете, что я больше всего ненавидела? – спросила Вики, глядя на брата и сестру. И почти безмятежным тоном сама же ответила: – Те звуки, которые они издавали, занимаясь сексом. Когда наш папаша не бродил поблизости, что-то гнусаво бормоча, они отправлялись туда, – она указала на потолок, – и там этим занимались… в любое время дня и ночи… Меня тошнило, когда я это слышала – жуткий скрип кровати и те звуки, которые он издавал. Никогда в жизни я не слышала, чтобы еще кто-то из мужчин, занимаясь сексом, издавал такие звуки! – Вики высморкалась. – Черт побери, попробуй после такого с кем-нибудь нормально трахаться! Когда столько лет купаешься в дерьме…

– А я никогда и не пробовал, – признался Пит. – Даже не пытался. – Он тут же страшно смутился, лицо у него так и запылало, но Вики ободряюще ему улыбнулась, и он прибавил: – Я ведь отлично понимаю, что ты имела в виду. Моя комната была через стенку от их спальни, и ей-богу… – Пит быстро-быстро затряс головой – казалось, его бьет крупная дрожь. – Ей-богу, это было все равно, как если бы я там вместе с ними был.

– Погоди, – сказала Вики. – А знаешь, только он издавал те ужасные звуки. Ее и слышно не было.

Питу явно никогда раньше подобная мысль в голову не приходила, и он воскликнул:

– Эге, а ведь ты права! Ну, точно: она никогда ни звука не издавала.

– О господи! – воскликнула Вики и вздохнула. – Ох, бедная…

– Стоп, – сказала Люси. – Давайте оставим эту тему. Подобные разговоры ни к чему хорошему не приведут.

– Но это же правда, – сказала Вики. – Чистая правда. И с кем же еще нам, по-твоему, говорить об этом? Слушай, Люси, а может, тебе стоит написать историю одной матери, которая режет на куски одежду собственной дочери? Тебе же нужны правдивые слова и темы? Я не шучу. Возьми и напиши об этом.

Люси не отвечала: она обувалась и была занята шнурками туфель. Потом все же сердито буркнула:

– Не хочу я об этом писать!

– Да и кто захочет читать такое? – поддержал сестру Пит.

– Я бы, например, захотела, – возразила Вики.

– А я по-прежнему люблю читать книжки о той семье, что жила в прериях, – сказал Пит. – Помните, мы эти книжки в детстве читали? У меня вся серия сохранилась там, наверху.

– Я не могу, – сказала Люси. – Просто не могу.

– Ну, так и не надо, не пиши, – пожав плечами, спокойно сказала Вики. – Я же просто так предложила… Ох, боже мой, я еще помню, как…

Люси вскочила.

– Хватит! – Высоко на скулах у нее алели два ярких пятна. – Хватит! – повторила она. – Оставьте эту тему. – Она посмотрела на Вики, затем на Пита. Потом сказала – довольно громко, но голос ее чуточку дрожал: – Все у нас было не так уж и плохо. – И она еще громче прибавила: – Нет, я и в самом деле так считаю!

Некоторое время в комнате царила тишина, потом Вики сказала очень спокойно:

– Да нет, Люси. Все было именно так плохо.

Люси возвела глаза к потолку, а потом вдруг начала быстро-быстро отряхивать руки, словно только что вымыла их, а рядом не оказалось полотенца.

– Это невыносимо, – бормотала она. – О, Господи, помоги! Это невыносимо, невыносимо, невыносимо…

И Пит понял, что сестре было невыносимо и находиться в этом доме, и приезжать в Эмгаш, и она боялась этого примерно так же, как он боялся идти в парикмахерскую, только ее страх был во много раз сильнее.

– Ладно, Люси, все хорошо, – сказал он. Потом встал и подошел к ней. – Постарайся успокоиться и просто немного расслабиться.

– Да, – сказала Люси. – Да. Нет. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю… – Похоже, она начинала задыхаться. – Послушайте, – она, часто моргая, беспомощно смотрела то на Пита, то на Вики, – я просто не знаю, что мне делать. Помогите мне… Господи боже мой… – Она все продолжала отряхивать руки, все сильней и сильней трясла ими в воздухе…

– Люси, – Вики с трудом оторвалась от дивана и подошла к сестре, – давай-ка возьми себя в руки и успокойся…

– Но я не могу, – сказала Люси. – Не могу. Просто не могу… Ох, помогите мне! – Она снова села. – Понимаете, дело в том… Нет, я просто не знаю… Боже мой… – Она посмотрела на брата. – Ох, милостивый Боже, пожалуйста, помоги мне! – Она снова вскочила и принялась яростно отряхивать руки. – Я не знаю, что мне делать, не знаю, что мне делать…

Вики и Пит переглянулись.

– У меня панический приступ, – вдруг сказала Люси. – У меня сто лет этих приступов не было, а тут вдруг случился, причем какой-то особенно сильный… О господи… Ах, ты боже мой… О’кей, все, все, все, а теперь послушайте меня, ребята. Послушай меня, Пит. Ты сможешь повести мою машину? А с тобой, Вики, мне можно будет поехать? Скажите, вы сможете это сделать? Ох, пожалуйста, скажите, вы сможете меня… Я должна… я просто должна…

– Куда ты хочешь со мной поехать? – спросила Вики.

– В Чикаго. В гостиницу «Дрейк». Я должна вернуться назад, я просто должна…

– В Чикаго? – переспросила Вики. – Ты хочешь, чтобы я отвезла тебя в Чикаго? Но туда же добрых два с половиной часа езды.

– Да. Скажи, ты можешь это сделать? О господи, мне так жаль, так жаль, так… но я не могу, не могу, не могу…

Вики посмотрела на наручные часы. Глубоко вздохнула, скорбно расширив глаза, потом повернулась, подхватила с пола свою красную сумочку и обратилась к Питу:

– Ладно, поехали в Чикаго.

– О господи, спасибо тебе, спасибо… – Люси уже открывала дверь.

Пит одними губами прошептал на ухо Вики: «Я же там никогда не был». И Вики точно так же прошептала в ответ: «Да, я знаю, но я там бывала». И ткнула пальцем себе в грудь.

* * *

Хотя солнце светило вовсю, день выдался нежарким. И воздух был так прозрачен, как это бывает лишь перед наступлением осени. Пит особенно остро это почувствовал, садясь в белый автомобиль, взятый Люси напрокат. Некоторое время ему пришлось подождать, пока Вики на своей машине развернется, объедет его и направится к шоссе. Автомобиль Люси арендовала почти новый, в салоне хорошо пахло и было очень чисто. Пит следом за сестрой вырулил на основное шоссе и все никак не мог поверить, что ему придется вести такую машину до самого Чикаго. У него даже мелькнула мысль: так ведь и умереть недолго. Сперва они ехали по хорошо ему знакомым местным узким дорогам, затем выехали на хайвэй, и он с ровной скоростью поехал следом за Вики. Солнце медленно ползло по небосклону, и ехали они уже больше часа. Впереди Пит неизменно видел широченные плечи Вики, которая то и дело поворачивалась и посматривала на Люси, скорчившуюся на пассажирском сиденье. Они все ехали и ехали – мимо дубов и кленов, мимо больших амбаров с нарисованными на стенах американскими флагами, мимо вывески «Продажа и регистрация огнестрельного оружия», мимо большой площадки, забитой грузовиками и тракторами фирмы «Джон Дир», мимо вывески «Зубные протезы за один день, $144», мимо старого торгового мола, которым так давно не пользовались, что на цементной парковке возле него проросла трава. У Пита, крепко сжимавшего руль, сильно вспотели руки, но он понимал, что ехать им еще очень долго.

Вдруг машина Вики замигала, замедлила ход и через разделительную полосу съехала на обочину. Питу пришлось спешно тормозить, но он все равно проехал чуть дальше и остановился прямо перед автомобилем сестры.

Когда он вылез из машины, его чуть не сбило с ног порывом ветра от грузовика, с невероятной скоростью пронесшегося мимо. Люси, открыв дверцу, выбралась наружу и подбежала к брату.

– Все, Пит, теперь я вполне пришла в себя, – сказала она, но ему показалось, что глаза у сестры отчего-то стали меньше. Она быстро обняла брата за шею, стукнувшись макушкой о его подбородок, и прошептала: – Я так тебе благодарна, от всего сердца! – Потом прибавила: – Вы возвращайтесь, отсюда я и сама доехать сумею.

– Ты уверена? – И сердце Пита вновь исполнилось смятения и ужаса, когда мимо них – да еще так близко! – с чудовищной скоростью пронесся еще один грузовик. – Смотри, Люси, будь осторожна.

– Я люблю тебя, Пит, – сказала Люси и сразу стала устраиваться за рулем своего белого, взятого напрокат автомобиля. Пит стоял рядом и ждал, пока она усядется как следует и переставит сиденье так, чтобы ей было удобно. Потом она высунулась в открытое окно, махнула им рукой и крикнула: – Поезжайте, поезжайте! – и прибавила еще что-то неразборчивое, так что Питу пришлось снова к ней подойти, и она повторила: – Ты передай Вики: пусть она всегда помнит насчет Анны-Марии. Ты обязательно ей это скажи, хорошо, Пит?

Он кивнул, помахал ей на прощание и вернулся к машине Вики. Пассажирское сиденье было еще чуточку теплым, ведь Люси сидела там всего пару минут назад. На полу валялись пустые жестянки из-под содовой, и Пит старался так ставить ноги, чтобы на них не наступать. Они доехали следом за Люси до ближайшего разворота, развернулись и поехали обратно. Но у Пита перед глазами все еще стоял белый автомобиль Люси, мчащийся по хайвэю в сторону большого города. Он чувствовал себя совершенно оглушенным событиями нескольких последних часов.

Вскоре они уже свернули с хайвэя направо и поехали по знакомой дороге к дому.

– Ну, хорошо, – начала Вики. – Теперь мне ясно, в чем дело. – И она, не отрываясь от руля, быстро глянула на Пита. – Люси-то наша совсем ку-ку.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно серьезно. Она совсем ку-ку. Всю дорогу плакала и повторяла: «Мне так жаль, мне так жаль, простите меня». Я наконец не выдержала и говорю: «Люси, перестань извиняться, все нормально». А она снова: «Нет, с моей стороны было ошибкой приезжать сюда, как было ошибкой и то, что я отсюда уехала, я вообще ошибок наделала, я все время вела себя неправильно…», и я сказала: «Люси, прекрати это немедленно! Ты сумела выбраться из ада, ты построила свою собственную жизнь, вот в ней и оставайся, а в ад больше не суйся, у тебя же все хорошо». Но она никак не унималась, все плакала, представляешь, Пит, меня это даже немного пугать стало, и я спросила: «Может, тебе мужу позвонить?» Но она сказала, что он то ли на репетиции, то ли где-то еще, и она потом с ним поговорит, а я тогда предложила: «Ладно, попробуй кому-то из дочек позвонить», но она не согласилась: ох, нет, нельзя, чтобы девочки по ее голосу догадались, что она в таком состоянии.

Слушая сестру, Пит неотрывно смотрел на крышку бардачка, на которой виднелись застарелые потеки, словно от пролитого кофе.

– Вот это да, даже не знаю, что и сказать-то.

– Да что тут скажешь. – Вики ловко обогнала машину и свернула на дорогу, ведущую к их дому. – В общем, она приняла какую-то таблетку и стала рассказывать, как часто у нее случаются эти панические приступы… Я, правда, и не помню толком, что она там говорила. Но вскоре она успокоилась и велела мне съехать на обочину, чтобы нам не нужно было везти ее до самого Чикаго. А все-таки, Пит, до чего это было печально. Она такая маленькая и такая… Смотришь на нее в Интернете и… – Вики не договорила. Она села совсем прямо и теперь вела машину одной рукой, а второй – держалась за подбородок, опершись о подлокотник. Так они ехали довольно долго, потом Вики вдруг сказала, глядя прямо перед собой: – Нет, Пит, и вовсе она не ку-ку. Просто ей оказалось не под силу возвращение сюда. Не смогла она с этим справиться.

Во время поездок на работу в бесплатную столовую Пит не раз замечал, с какой любовью супруги Гаптилл относятся друг к другу. Например, когда Томми вел машину, Ширли часто клала руку ему на плечо. А Пит все пытался понять, каково это – чувствовать себя таким свободным, чтобы в любую минуту позволить себе, когда захочется, коснуться близкого человека. Вот ему сейчас очень хотелось бы – пусть хотя бы мысленно – положить руку Вики на плечо. Да-да, вот этой самой Вики, которая ради встречи со своей знаменитой сестрой зачем-то намазала губы жирной помадой. Но ничего такого Пит, конечно, не сделал и продолжал смирно сидеть рядом.

А его сестра вскоре снова заговорила:

– Зря я вообще эти старые истории вспоминать стала.

– Ну что ты, Вики, откуда ты могла знать? Я тоже насчет твоих платьев не слишком удачно высказался.

На обратном пути солнце все время светило в бок машины. Они снова миновали амбары с нарисованными на стенах американскими флагами, только теперь эти амбары оказались на противоположной стороне дороги, а потом ту, уже знакомую Питу, огромную стоянку с желто-зелеными грузовиками и тракторами фирмы «Джон Дир». Сидя рядом с Вики, Пит чувствовал себя в полной безопасности, и ему все хотелось как-нибудь сказать сестре об этом. Наконец, не придумав ничего лучшего, он воскликнул:

– Слушай, Вики, ты просто классная!

Она фыркнула – чуть ли не с отвращением – и недоверчиво на него глянула, а он подтвердил:

– Нет, правда, классная. А Люси, кстати, просила напомнить тебе о той женщине, об Анне– Марии.

– Об Анне-Марии? – удивилась Вики. Потом, помолчав, спросила: – Интересно, что она имела в виду?

– Думаю, то же самое, что и я: ты классная. Так мне кажется. По-моему, она именно это хотела сказать. – Пит осторожно переставил ноги, стараясь на наступать на пустые жестянки, катавшиеся по полу.

Они еще довольно долго ехали в полном молчании, и Пит все время искоса поглядывал на сестру, думая: как же все-таки здорово она водит машину. Ему нравилось, что она такая большая, что она словно заполняет собой все пространство внутри салона, что она так уверенно держит руль. И ему очень хотелось с ней этими мыслями поделиться. Сказать, что она не просто классная, а… В общем, хотя ему много чего хотелось сообщить сестре, он в итоге сказал так:

– А знаешь, Вики, мы вроде бы не такими уж плохими людьми выросли.

Округлив от удивления глаза, Вики посмотрела на брата и сказала:

– Это точно. Во всяком случае, людей по темным закоулкам мы точно не убиваем, если ты это имеешь в виду. – И она коротко хохотнула, но это был искренний смех, исходивший, казалось, из самых сокровенных глубин ее души.

И Питу очень захотелось, чтобы эта их поездка никогда не кончалась. Вот так бы ехать и ехать, сидя рядом с сестрой.

Но вокруг уже была знакомая с детства местность – знакомая узкая дорога, знакомый клен, на верхушке которого начинали краснеть листья, знакомые поля вокруг амбаров, принадлежавших Педерсонам. Значит, наконец они вернулись домой. Вики въехала на подъездную дорожку, и прямо перед ними оказался их старый усталый домик, и жалюзи на окнах были подняты. Вики сразу же развернулась, готовясь уезжать, и Пит, минутку помедлив, вдруг спросил:

– Слушай, Вики, ты не хочешь забрать у меня этот ковер?

Вики пальцем поправила на носу сползающие очки.

– Почему бы и нет? Конечно, заберу. – Однако и не подумала вылезти из машины; и они еще долго сидели в молчании и смотрели на свой старый дом, где, как ни странно, жалюзи на окнах были подняты.