Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

К концу года, в конце ноября, учеников собрали и отправили в военкомат, в государстве к тому времени начались большие финансовые проблемы, не хватало денег на содержание больниц, школ, детских домов и так далее. Поэтому можно представить, что там творилось. Представьте себе такую картину: открывается дверь, из нее несется табун коней, кто-то ржет, кто-то устроил перепалку, все в трусах, на них безостановочно кричат погонщики в погонах. По кабинетам сидят врачи в шубах, в зимних сапогах. Под столами у них уютно пристроились обогреватели. Но это не спасает – в окнах щели с палец толщиной. Они осматривают, этих самых коней, синего цвета, трясущихся от холода, щупают и заглядывают в самые непотребные места организма – о существовании этих мест не знали даже хозяева этих самых организмов. В коридоре слышен топот, по нему передвигается табун пока здоровых, скакунов. Они скачут от одного кабинета в другой, пытаясь согреться, прыгают на месте, растирают свои тела. Когда, наконец, этот кошмар закончился, будущие солдаты одеваются, пытаясь попасть в брючину, но синие ноги не хотят повиноваться, руки не сразу попадают в рукава. И все это, чтобы получить приписное свидетельство. Если театр начинается с вешалки, то армия с военкомата. Ергали было страшно представить, что же творилось в армии.

Из-за отсутствия финансирования начались, так называемые, веерные отключения электричества. Днем это было еще терпимо, но когда отключали после обеда, было тяжело на спецпредметах – нужно рисовать, а ничего не видно. Еще большинство детей были голодны. На одном таком уроке Татьяна, как и все, из-за отсутствия света, работала уткнувшись практически носом в рисунок, стала вспоминать:

– Девчонки, помните такие булочки, по три копейки. Вот бы таких штук десять, я бы их с маслицем съела и даже не подавилась.

И сразу же началась кулинарная дискуссия.

– Мне бы сейчас перчиков фаршированных, мама у меня их вкусно готовит. Такие горячие, внутри сочный, жирный фарш. Все это она заливает подливом с тушенной картошечкой, морковкой и травками.

– А я бы сейчас заварное пирожное съела. Только не с масляным, а с таким, знаете, нежным воздушным кремом. Не знаю, как он называется. Запила бы все это лимонадом… Нет, наверное, лучше чашечкой кофе.

– А я кофе люблю с сыром. Представьте, на столе стоит кофе, аромат на всю комнату, тут я сажусь за стол, отрезаю кусочек сыра… Кофе обязательно с сахаром и молоком. Опускаю сыр в чашку, потом, когда он начнет таять, откусываешь кусочек, а он тя-я-янется такими ниточками. Вку-у-усно так.

– А я бы большой кусок жареного, жирного мяса съел и ничего больше не надо, ну может еще бы кумысом запил.

– Вам мужикам лишь бы мясо жрать. Я, например, хочу пирог, яблочный. Его когда из духовки вытаскиваешь – над ним такой пар идет и вкусно пахнет печеными яблочками. Потом накрываешь полотенцем и ждешь, когда он остынет. Пока остывает, слюнки прям так и текут.

– Так, девочки и мальчики! Хватит! Рисуйте давайте! Скоро выставление, – Халида Рафаиловна встала и стала осматривать как продвигается работа у учеников.

– Халида Рафаиловна, мы же рисуем, просто вкусности вспоминаем.

– Вот именно – вкусности. Я сейчас слюной подавлюсь! Работайте, давайте!

Последствия работы в темноте не дали себя долго ждать – у Еркеши резко ухудшилось зрение от постоянного напряжения.

На время летних каникул школа отправила своих учеников на спортивную базу, которая находилась в ущелье «Бутаковка». Туда они поехали вместе со своими учителями. На второй день после приезда несколько парней пошли в горы, к водопаду. Там они вытащили несколько бутылок водки. У Ергали глаза полезли на лоб, для него это была дикость, он считал, что они еще не доросли до водки. Видя, как захмелели его товарищи, спрятал пару бутылок, но они нашли их, было ощущение, словно они ориентируются по запаху. Схватив их, Ергали побежал. Бегали недолго, не умел он бегать. Его догнали, отобрали ценную жидкость и продолжили бесчинство. Сауран подсел, выпил рюмку, поперхнулся и заявил: «я эту гадость больше никогда не возьму в рот!». Как и ожидал Ергали, все закончилось не очень хорошо. Куат, очень талантливый парень, просто уткнулся лицом в землю и не двигался, его стали откачивать, окунать головой в ручей, но он только мычал. Уже темнело, надо было вернуться до ужина, тогда его взяли с двух сторон. закинули себе на плечи его руки, и понесли в сторону базы. С грехом пополам дотащили. Пришлось отправлять вперед лазутчиков. Они доходили до какого-нибудь места, потом махали руками, показывая, что дорога свободна. Прямо настоящая спецоперация получилась. Занесли тело в комнату и бросили на кровать. К счастью, за ужином учителя его не хватились. Думая, что все в порядке, парни и девушки собрались в одной комнате, и стали играть в дурачка. Тут услышали бормотание. Что он говорил, они не поняли, долго пытались успокоить, но он стал кричать как резанный:

– Бумагу!!! Бумагу!!!

– Какую бумагу!?! Успокойся! Сейчас учителя услышат!

– Бумагу мне! – переходя на визг прокричал он.

– Дайте ему бумагу, иначе нам всем попадет! – раздались перепуганные голоса.

Наконец, ему дали бумагу, но он не успокоился и продолжил:

– Краски! Краски мне!!!

Ему дали и краски, и вдруг он выбежал на балкон, его пытались остановить, но не вышло. Там сел и стал рисовать. На этом и успокоился.

– Надо же, в тихом омуте… никогда бы не подумала, он всегда такой тихий и скромный, а тут такое устроил… больше не наливайте ему, – произнесла одна из одноклассниц.

Кстати, на выставлении²⁶, работу, написанную в пьяном угаре, признали лучшей! На следующий день приехала скорая, сначала никто ничего не понял. Она забрала одну из девушек. Потом выяснилось, что ее укусил клещ. Учителя срочно собрали всех и стали рассказывать, как уберечься от укуса насекомого. В этот день никого не выпускали с территории базы. Ребята вечером в комнате устроили бои на подушках. Так они, видимо, решили спустить пар. Кто начал игру, наверное, уже не узнать, но было очень весело. В темной комнате человек шесть парней, в трусах, размахивали подушками. Ерик вошел в раж и уже, казалось, начал побеждать. Почти все противники уже валялись на полу. Тут он увидел, как в замедленной съемке – ему прямо в глаз летит что-то белое и сверкающее, отвернул голову в сторону, и ему показалось, как его, будто кто погладил. И только после этого услышал звук разбившегося плафона. Почувствовал, как по носу потекла теплая жидкость. Спрыгнул на пол и присел, схватившись за лицо. Все замерли в ожидании развития событий. Ергали смотрел на Ерика и еще не понял, что же сейчас произошло. Неожиданно Ерик вскочил и побежал на улицу. Все ринулись за ним, но потеряли из виду. Нашелся он через полчаса. Оказывается, бегал на речку и пытался остановить кровь. Но это не удалось, пришлось снова вызвать скорую. Его встретили только на выставлении. И многие одноклассники посмеивались над его носом, из которого в разные стороны торчали нитки.

После отдыха и пленэра в горах, у Ергали восстановилось зрение. Видимо, глаза отдохнули, да и свежий воздух сделал свое дело. Когда Ергали приехал домой, то отправился вместе со своей семьей отдыхать на Алаколь. Через две недели приехали. А когда пошли гулять с собакой, то вместо сада увидели большой забор, за ним уже не было деревьев, и велась какая-то стройка.

Вроде все складывалось удачно, но заиметь кучу квартир еще полдела. Нужно было как-то их сохранить и получить со всего этого прибыль. А люди, воспитанные в советском союзе, понятия не имели, как «делать бизнес». Квартиру в «Жетысу» продали и купили дом в совхозе «Алатау», к нему прилагался пес Рябчик. Маленький, беспородный пес, всю жизнь просидевший на цепи. Отец хоть и не любил собак, но считал, что нельзя держать их на цепи. Поэтому Рябчика освободили, он почувствовал себя, членом семьи и был очень благодарен. Когда старые хозяева вернулись за вещами, то он их узнал и готов был разорвать на части, а бывший владелец, спрятавшись за забором, обозвал пса предателем. Его закрыли в помещении, но даже и оттуда он пытался вырваться, не успокаивался, пока «незваные гости» не удалились. Даже после их ухода он бегал вокруг участка, вдоль забора, и рычал. Старый хозяин не понял пса, он не был предателем. Просто песик понял, что его всю жизнь лишали свободы, теперь он мог спокойно передвигаться и познавать мир, который не заканчивался забором. Всюду, где можно было, сопровождал своих новых хозяев. Конечно, в город его не брали, но, когда они передвигались по поселку, он всегда был с ними рядом. В первый свой поход Рябчик потерял их из виду, они зашли в магазин. Увидев их сквозь стекло, побежал и ударился головой о большое окно. Не поняв, в чем дело, опять разогнался и так же сильно стукнулся. От удара аж присел и сидел несколько секунд. На обратном пути ему попалась огромная псина, раза в два выше и больше него, стала рычать, так этот песик не стушевался, и бросился на врага. Когда пыль улеглась, Зауре с сыном увидели улепетывающую собаку, а за ней бежал, кусая за задние ноги, Рябчик. Вскоре, этот маленький пес запугал всех соседних собак, некоторые лебезили перед ним, другие, заметив его издалека, старались спрятаться за своими заборами.

Скоро произошел неприятный конфликт между Ергали и двумя одноклассниками, о котором неприятно было бы вспоминать ни одной, ни другой стороне, поэтому мы не будем упоминать о нем. Скажем лишь, что вся эта история закончилась отчислением одного из них, после чего пропало и без того, не очень сильное, желание учиться. Ергали пошел к новому директору школы, и попросил отчислить его, но тот вместо отчисления вызвал родителей, и они вместе настояли на продолжении обучения, чем сильно разозлили подростка. Тогда он решил все взять в свои руки и просто перестал ходить на занятия. Школу, на тот момент она уже называлась новомодным словом – колледж, он не закончил. За прогулы его не допустили к экзаменам. В этом году появилась третья ступень и называлась академия, многие продолжили там обучение, в том числе и девушка, которая так нравилась нашему герою. Но он считал себя недостойным кандидатом, к тому же ему пришлось заканчивать другую школу. Летом он работал на шабашке со своим дядей. Решил, когда закончится шабашка, он купит кольцо и подойдет к Яне. Так и сделал, пришел в академию, нашел группу, но ее там не оказалось, холодным душем для него явилась новость о замужестве. Он продал кольцо, почему-то раза в два дешевле – продать дороже не получилось, и купил на эти деньги часики, хотел поздравить, но она все не появлялась. Решив, что смешно уже ходить к ней, он просто попросил передать их ее сокурсниц. Там же учился и Сауран, он стал ходить к нему тоже, заодно сдружился с его одногруппниками. Там впервые попробовал водку. Чем немало удивил своего друга, которого долго не было на занятиях. Ергали стал выпивать в его отсутствие. Когда же он соизволил появиться, то его товарищ, который был всегда таким правильным, вдруг стал пить спиртное.

– Вы что с ним сделали? Кто его испортил? – Возмущался он.

В доме было полно гостей, и именно в этот момент мать решила поговорить о дальнейшем образовании сына. Он ей сказал, что будет поступать в Ин. яз, либо в медицинский, мать стала настаивать на поступлении в Каз. ПИ на Худ. Граф. После изнурительной беседы Ергали сказал:

– Да я лучше в армию пойду! И то толку больше будет…

Неожиданно мать расплакалась. Конечно, она была пьяна, но Ергали испугался, стал ее успокаивать.

– Давай ты поступишь, а потом мы тебя переведем, куда захочешь!

Разумеется, слезы матери сделали свое дело, он согласился. Пришлось поступить. От запаха краски воротило, бумага раздражала, да к тому же настали тяжелые времена. Кто жил в девяностые, тот помнит, какой кошмар творился вокруг, люди стали забывать о совести, чести. Зауре закупила килограмм пятьдесят овса, для того, чтобы варить кашу для собак, но в итоге ели сами. Через полгода такой диеты Ергали где-то достал два килограмма картошки, и ее пришлось нести от остановки до дома, примерно около километра. Так он останавливался раз десять. Если в руках ничего не было, в теле чувствовалась легкость, можно было долго ходить, не чувствуя усталости. Но стоило взять небольшой груз, как силы покидали его. Перед тем, как пойти на уроки, нужно было растопить печь. Правда, сколько ни топи, в доме было холодно. Иногда, когда не было денег на дорогу, приходилось идти пешком. Еще в университет он пошел подготовленным лучше, чем многие, и от студентов часто слышал упреки:

– Ты хорошие оценки получил, потому что здесь твой отец работает! Иди, пусть тебе оценку ниже поставят!

Стоило же чуть расслабиться, как упреки сыпались от преподавателей:

– Как же так можно! Здесь же работает твой отец! Напрягись!

Сил что-то доказывать не было, и он терпел, поскольку был уговор с мамой. Полгода спустя, у него состоялся разговор с матерью:

– Мам, когда вы меня переведете?

– Ты же видишь, сейчас не получается, потерпи до конца года, а на летних каникулах переведешься.

– Хорошо, потерплю.

Родители не хотели понимать того, что он понял еще несколько лет назад – никакого художника из него не получится. Сколько бы он не пыжился, шедевр не получался. Максимум, кем он мог бы стать, обычным, даже не самым лучшим, исполнителем, помощником, но не художником.

Дядя Жомарт, муж младшей сестры отца, тети Айгуль, предложил:

– Еркеша, у меня есть киоск, пойдешь туда работать? График работы ночной, так что занятиям это не помешает. Там в месяц примерно от тысячи до полутора долларов будешь зарабатывать. Потом, может, свое дело откроешь.

– Конечно, пойду!!! Когда можно будет начать?

– Спроси у мамы, если разрешит, можешь приступать хоть завтра.

– Зачем спрашивать? Я уже достаточно взрослый!

– Ты же знаешь, как у нас заведено. Слово матери – закон. Не стоит нарушать традиций.

– Хорошо, спрошу, – расстроился он, поскольку знал ответ, скорее всего он получит отказ. Конечно, так и случилось – не пытаясь даже обсудить предложение, мать запретила. В то время устроиться на такую работу было все равно, что получить путевку в жизнь. Многие так начинали свой бизнес.

На новый год мать устроила шикарный праздник, отцу купила шикарный костюм, стол ломился от яств. Когда Еркеша узнал, во сколько это обошлось, волосы встали дыбом, но он промолчал. На эти деньги можно было купить полквартиры – три с половиной тысячи долларов довольно внушительная сумма по тем временам. Пока у матери хорошее настроение, сын хотел получить у нее разрешение на поездку в Китай, за товаром. Его знакомые ехали туда, и звали его с собой. Снова повторилась обычная история – ему отказали в просьбе. Летом завел разговор о переводе, ему ответили, что сейчас не получается, попросили подождать. Опять подождал, потом снова ждал. На последнем курсе мать сказала:

– Послушай, осталось то каких-то два семестра. Ты закончи, потом куда хочешь пойдешь.

У Ергали начались нарушения сна, он мог не спать двое-трое суток, потом отсыпаться по нескольку дней, появились жуткие мигрени, головная боль не отступала и не давала сосредоточиться ни на одном деле. С грехом пополам окончив университет, пошел в медицинский университет и там выяснил, что с этого года второе образование – платное. На тот момент это было восемьсот долларов в год. Учитывая, что семья жила впроголодь, сумма казалась космической и неподъемной. Как добропорядочный гражданин, пошел в военкомат. Там его встретили не очень доброжелательно, он попал к какому-то офицеру, тот сходу стал орать, погнал к себе в кабинет.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать один.

– Ты что, совсем охренел!?! Где тебя носило столько лет?

– В смысле? – не понял Ергали.

– В самом прямом! Скрывался?

– Да нет, учился.

– ??? – видно было, что военный растерялся, подобрел и уже, как нормальный человек, спросил, – где учился?

– В КазПИ. Я же справку приносил, она в деле должна быть.

– Хорошо, сейчас твое дело принесут, разберемся.

В кабинет забежала испуганная девушка, что-то прошептала на ухо офицеру, у него лицо изменилось, он взглядом указал на дверь. Девушка так же быстро как вбежала, покинула кабинет.

– Сейчас иди домой, вот тебе повестка, придешь через неделю, пройдешь медкомиссию.

– Хорошо.

Через неделю пришел проходить медкомиссию и взял папку в руки, там был всего один лист. Он все понял, старое дело, скорее всего, потеряли при пересылке из другого военкомата. Пока стоял у кабинета, видел, как один из призывников возмущался:

– Как годен? У меня же сколиоз!

– Сказали годен, значит годен!

Из другого кабинета раздался такой же возмущенный голос:

– Да вы издеваетесь? У меня минус восемь! Какая армия? – ему что-то отвечали, но что именно, слышно не было.

От окулиста вышел полненький парень, в очках у него были установлены линзы, через них глаза казались огромными, хозяин очков явно ничего без них не видел. Когда подошла очередь Ергали, он был уверен, что его признают годным к строевой службе. Зашел в кабинет, встал у порога, ожидая дальнейших указаний. Женщина врач разбиралась с одним из призывников, что-то говорила ему, бросила взгляд в сторону входа, и ее лицо резко изменилось.

– Ты что тут делаешь?!? – прокричала она парню, стоявшему у входа.

– Я на медкомиссию пришел

– Ты на себя в зеркало утром смотрел?

– Да смотрел, вроде все было в порядке, а что? – растерялся Еркеша и невольно сделал пару шагов к столу.

– Не подходи! Стой, где стоишь! – прокричала явно испуганная женщина, – вон за тобой зеркало, поглядись в него!

В зеркале на юношу уставилась красная рожа, вся в мелких пупырышках. Он повернулся к врачу, она уже поспокойней сказала:

– Так стой и не двигайся, не распространяй здесь свои бациллы, у тебя коревая краснуха – придешь через полгода! Давай быстро домой. Лечись!

Врачи прописали димедрол и кагор, сказали завешать окна шторами и не выходить на свет. Мы не знаем, насколько помог кагор, но заходившие проведать его люди принюхивались и говорили, что сами бы не прочь заболеть и так лечиться. Они не представляли себе, насколько тяжело было больному, он думал, что не выживет. От таблеток с кагором постоянно хотелось спать, но сон не приносил облегчения, постоянно снились кошмары. Позже глядя на детей, болевших краснухой, он не мог понять. Было такое ощущение, что они совсем не чувствуют болезни, могут бегать, играть.

Через полгода он снова пришел в военкомат, в полной уверенности, что его заберут в армию. Зашел к хирургу.

– Жалобы есть? – спросил мужчина небольшого роста, с коротко стрижеными волосами, даже не смотря в сторону призывника и продолжая что-то писать.

– Да особых жалоб нет, разве что плоскостопие.

Хирург подошел, посмотрел на ноги, потом снова сел за стол. Опять стал писать, через минуту протянул листок.

– Вот направление, пойдешь, сделаешь рентген и завтра с утра принесешь.

Ничего не поняв, Ергали пошел исполнять поручение. На следующее утро, придя в военкомат, и, ожидая очереди, увидел странную картину: врачи, практически не глядя, давали всем отсрочку. Многим говорили, что они не годны к службе, на любую жалобу реагировали с участием, чего не было в прошлом году. Врач просмотрел рентген и бумажки, потом писал, отдал документы и сказал:

– Вот возьми и иди в пятый кабинет, там отдашь.

В пятом кабинете сидела женщина, с волосами, окрашенными в медный цвет, в очках с толстой оправой. Внимательно просмотрела рентген, резко встала из-за стола, и направилась к двери.

– Так. Пошли.

И они снова попали к хирургу.

– Почему Вы решили, что он не годен? Тут третья степень получается с натяжкой. Почти на грани.

– Это сейчас. Через полгода он, маршируя в сапогах, растопчет ступни, его вернут и нам снова попадет.

Тут в кабинет зашли еще врачи и, услышав разговор, просмотрели снимки и присоединились к спору.

– Да тут заключение Шушылы, он хороший врач, сомневаться в его компетенции не приходится.

– Ну, вы посмотрите на снимок. Там почти на грани. Непонятно, это третья или вторая степень.

– А что будет через полгода, год? Его же вернут.

– Ну, не знаю, не знаю. Давайте сделаем так, пусть полгода погуляет, а потом будем решать.

Ергали потом еще несколько раз приходил в военкомат, каждый раз получал отсрочку на полгода и, наконец, получил военный билет, в нем была указана специальность: картограф. Почему картограф? Никогда в жизни он не чертил карты…

Пошел искать работу по специальности, но ее не было. Стал перебиваться случайными заработками. Особенно хорошо в этом плане помогла мамина подруга, тетя Айжан. Ее дочь, Жанара, дрессировала собак, и ей периодически нужен был человек, на которого можно травить собак. После одной из таких дрессировок, придя домой, Ергали увидел перед воротами дома старый москвич, имевший круглый корпус, и невероятно высокую посадку над землей. За рулем сидел его двоюродный брат, сын отцовской сестры, Максат. Он сел в этот смешной автомобиль.

– Привет. Это что?

– Что?

– Я про машину.

– Это Москвич. Четыреста десятый.

– Зачем ты его так поднял? Он не перевернется?

– Я не задирал. Он так выпускался.

– Выглядит неустойчиво

– Да, он не очень устойчивый, зато везде проедет, как джип.

– Откуда он у тебя? Что ты с ним будешь делать?

– Как что? Таксовать. Ты сам откуда так поздно идешь?

– Да я с дрессировки, – тут он увидел соседского парня, – о, вон смотри, наш сосед идет.

– А как его зовут?

– Не знаю. Никогда не общались.

– Как не общались? Вы тут уже сколько, года два-три живете? – Макс высунулся в окно и стал усилено махать рукой, – Привет! Садись к нам. Поболтаем.

Парень присмотрелся к пассажирам. Видимо, узнав одного из соседей, подсел к ним в машину.

– Ну, привет! Меня Валера зовут, а вас?

– Меня Максат или Макос, его Ергали или Еркеша или Кеша, он же Гоша, он же Гога. Это не я, это его сестра так говорит, – парни напряженно хохотнули. Все пока были напряжены, поскольку были не знакомы, и не знали, чего можно ожидать от нового знакомства. Тем более, Ергали, который вообще очень тяжело сходился с людьми. Настолько тяжело, что никогда и никого не назвал другом в глаза – словно боясь сглазить.

– Я его спрашиваю, как зовут твоего соседа, а он не знает, странно как-то. Вот и позвал тебя. Ты чем занимаешься? Я вот, например, таксовать собираюсь, а вот этот только что с дрессировки собак идет. Он вообще псих. Представляешь, на него собак травят, они его кусают, а он и рад.

Валерий как-то напрягся, потом сказал:

– Ну-ка, пошли со мной.

– Я не могу, мне ехать надо, – сказал Макос.

– Хорошо, пошли, а куда? – согласился Еркеша.

– Сейчас узнаешь.

Они зашли к нему домой, Валера увел своего ризеншнауцера, вытащил рукав и примерил новому знакомому.

– Валера, ты тоже дрессировщик?

– Ну, можно и так сказать. Завтра пойдешь мне помогать?

– Конечно, пойду, кому лишние деньги помешают. А куда пойдем?

– Собаку приведут на речку, так что недалеко идти придется. Ну как, удобно сидит?

– Да.

– Я за тобой часов в десять зайду.

Так и познакомились. Макс был прав, странно было – живут так, что через забор видно друг друга, а познакомиться даже не удосужились. Теперь и Валерий время от времени подкидывал работенку. Но этого было мало. Одна из первых работ была в кафе. Тетя Айгуль, мамина младшая сестренка, устроила на работу к мужу своей подруги. Он открывал кафе. Задумка была великолепной: предполагалось, что каждую пятницу и субботу там будет играть живая музыка. Называлось оно «Джаз-Рок кафе». Когда Ергали пришел, кафешка еще строилась, и его наняли непонятно кем. Фактически, он там жил, постель стелил вечером на сцене в окружении музыкальных инструментов. Вообще, ему там нравилось, потолки имели странную форму – оказывается, архитекторы разработали их в соответствии с законами акустики. Зарплату, естественно, не платили, нужно было дождаться открытия. Открытие прошло с помпой, было даже местное телевидение. Официантов не хватало, и Ергали пришлось немного им помочь. В тот вечер Еркеша впервые вживую услышал исполнение джазовых композиций, их исполняла Жанна Саттарова. Ему трудно было запоминать заказы, поскольку, в основном, заказывали спиртное, а кроме напитков водка, вино и шампанское, он не знал. Все время путал «Chivas Regal», Ballantine’s и Red Label. Кроме того, было очень много разновидностей других напитков. Хозяин кафе категорически не хотел давать рекламу и считал, что сарафанное радио гораздо лучше. В связи с чем, старался предоставить скидки, кормил своих друзей. Все это не шло на пользу делу. Со временем для Еркеши не осталось места, пришлось уйти, но без работы он не остался. Та же тетя Айгуль нашла для него вакансию, барменом в одном ночном клубе. Сначала был испытательный период две недели – за это время нужно было научиться делать коктейли и писать отчеты. На третий день, вернее, ночь, от громкой музыки у него свело правую сторону лица. Получилась дурацкая гримаса – половина лица улыбалась, а глаз был полуприкрыт, вторая половина осталась нормальной. Он стал растирать лицо, спустя некоторое время все пришло в норму. По окончании испытательного срока, его посадили за барную стойку, которая находилась у самого выхода, в маленькой комнатке, конечно, в сравнении с танцполом. По площади примерно около пятидесяти квадратных метра. Напротив нее располагалось два столика, с удобными диванами. Предполагалось, что люди, уставшие от танцев, будут выходить сюда и отдыхать. Но, как оказалось, это было не самое спокойное место в клубе. За баром находился вход в кухню. Между кухней и большим залом скрывался маленький проход, за которым находилась лестница, ведущая наверх, в бухгалтерию и комнату метрдотеля. Перед входом в основное помещение была вторая лестница, ведущая в нижний подвальный этаж. Там разместился бильярд, со своим баром. В основном зале в стены были вмонтированы аквариумы с рыбками. С правой стороны был ряд со столиками и креслами, над ними нависал второй этаж с парапетом, который образовывал своеобразную крышу для сидящих на первом этаже. Для того, чтобы попасть на второй этаж, нужно было пройти в конец помещения и подняться по лестнице с хромированными перилами. Там же, около лестницы, можно было найти основной бар. Оформление зала было выдержано в синих тонах. Вместо окон имитация с голубоватой подсветкой – создавалось впечатление, будто на улице вечер. И, если ты находился в зале, выйдя на улицу, неожиданно для себя обнаруживал, что сейчас не девять вечера, как ты думал, а три или четыре утра. Наконец, наш герой смог приступить к работе и в первый же день к нему подсела женщина лет тридцати. И обратилась к бармену:

– Вот, что вы на меня тут смотрите?

– Да я не смотрю.

– Вы думаете, я Вам тут что… глазки строю, что ли? – продолжала она. Тут ей в глаза попал дым от сигарет, и она слегка наклонила голову, заморгала, глядя на собеседника снизу-вверх. Выглядело это очень забавно, будто она на самом деле строит глазки, – я, между прочим, статью пишу об этом заведении. Вот, например, Вы мне налили сок, а тут явно недолив!

– Почему Вы так решили?

– Что значит, почему я так решила? Тут невооруженным глазом все видно! Дайте мне мерную посуду! – она вылила содержимое в мерную колбу, и с победоносным видом поднесла ее к глазам оппонента, – вот видите! Здесь всего сто пятьдесят, а должно быть?!?

Ергали достал меню, открыл и ткнул в то место, где указывался размер порции.

– Ну-у-у, допустим. Все равно, наверняка есть нарушения! Я … – она не договорила, ее позвали к столику друзья. Она неуверенной походкой пошла к ним.

В первый день время тянулось очень долго, и еще на нервы действовал холодильник для пива. От него, прямо в ноги и грудь, дул горячий воздух. Из-за этого по спине тек пот. Через несколько часов очень хотелось присесть, но правила запрещали сидеть в присутствии посетителей, и, как назло, никто не собирался покидать комнату. Официанты бегали без остановки, каждый хотел, чтобы ему приготовили напитки быстрее, чем остальным, периодически возникали ссоры. Наконец, после пяти утра, люди потихоньку стали покидать клуб. Ергали смог, наконец, покурить и принялся писать отчет. Тут к нему подошел уставший мэтр, он тоже приступил к работе всего несколько дней назад.

– Можешь налить мне немного пива?

Ему немедленно налили полную кружку прохладного напитка. Он пригубил его и внимательно посмотрел на нового сотрудника. Взял сигарету, бармен быстро поднес ему зажигалку, то же самое сделал официант, проходивший в это время мимо.

– Дайте мне спокойно посидеть. Я люблю попить пива и сидеть, с не зажжённой сигареткой.

Официант убежал, Ергали снова принялся писать отчет. Мэтр пил пиво и продолжал смотреть на своего работника.

– Спасибо за пиво. От других не дождешься, я в бильярдной попросил, так у него истерика приключилась, то же самое было и на танцполе. Я тут наблюдал за тобой, и хотел спросить, ты совсем не пьешь?

– Ну почему совсем? Воду пью, чай пью, иногда даже молоко.

– Умничаем? Ты же прекрасно понимаешь, о чем я… Остальные после работы берут себе вино, пиво или чего покрепче, а ты, кроме сока и воды, ничего…

– Просто, я не очень люблю это дело. Иногда, по праздникам, позволяю себе немного вина.

Ергали, действительно, к тому времени стал сдерживать свои аппетиты в отношении спиртного. Мэтр ушел, за ним приехала развозка. Ергали углубился в работу, стараясь, как можно быстрее закончить отчет. Тут официанты стали бегать, о чем-то шептаться. Как всегда, все выбежали к первой барной стойке и стали выяснять отношения. Забежал охранник и стал кричать:

– Где вы все ходите? Где кофе?!?

– Сейчас, Даурен отнесет! – ответили ему.

– Не понесу! Сами несите!

– Даур! Это твои клиенты все затеяли! Тебе и нести! – ответила официантка.

– Индира, ты такая умная! Иди и неси тогда, а я не выйду!

Ергали, наконец, закончил отчет и раздраженно обратился к спорящим:

– Что случилось? Что вы мешаете работать? Я еле закончил считаться!

– Там кофе надо вынести на улицу, а этот не хочет! Может, еще мне предложите его нести? Я вроде пока что охранник… и потом, я пошел туда разбираться. Кофе немедленно несите! – было видно, что он зол.

Ергали налил в стакан ароматной жидкости, взял чашку и пошел к выходу.

– Ты куда? – спросила Индира.

– Ну, кто-то же должен, наконец, это сделать.

– Ты знаешь, кто там? Это опасно, могут и покалечить! Там … – она назвала имя одного известного спортсмена, здесь мы не будем его называть. Все знали, что в прошлом он был чемпионом, а сейчас управляет одной из ОПГ.

Парень посмотрел на своих коллег и спокойно пошел на улицу. Там, кружком, стояло несколько человек и о чем-то говорили. Подойдя к ним, спросил: