Автор книги: Еркегали
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Виктория и Ергали
Снова начались поиски работы по специальности. Поиски работы напоминали саму работу, приходилось покупать газету с вакансиями, и ходить по объявлениям на собеседования. В день посещал до десятка учреждений, но всегда и везде получал отказ. Однажды спросил напрямик у работодателя:
– Вот у Вас в объявлении написано, требуются мастера, с высшим образованием и опытом работы шесть-семь лет, до двадцати пяти лет. У меня есть такое образование, но как можно приобрести такой опыт, в этом возрасте? И вообще, как можно приобрести хоть какой-то опыт, если нигде не берут на работу!
Видимо, поняв, что человек, стоящий перед ним уже на грани, мастер махнул ему рукой, приглашая пойти за ним. Открыл дверь в мастерскую и показал на парня, примерно одного возраста с Ергали.
– Вон видишь, работает?
– Да.
– Он по образованию слесарь. Знаешь, почему он здесь работает?
– Понятия не имею.
– Потому что, он мой знакомый.
– Зачем же было давать объявление о приеме на работу?
– Закон обязывает давать объявления о вакансиях, мы даем объявление, а на эту должность уже есть наш человек. Понятно? Ты пойми, здесь драгоценные металлы и камни, со своими мне спокойнее, а человеку со стороны доверять тяжело.
Конечно, он все понял. Понял, что зря так настойчиво искал работу по объявлениям, зря стаптывал ноги, нужно искать работу через знакомых, но очень не хотелось. К мигреням добавились жуткие боли в желудке. Плюнув на все, молодой человек просто лег и лежал в ожидании непонятно чего. Днем проводил время перед телевизором, смотря всевозможные фильмы с гнусавыми переводчиками, по ночам смотрел «Байки из склепа». Во время одного из просмотров «Баек», часа в два ночи, услышал громкий звук, будто автомобиль на огромной скорости врезался в большой железный лист. Не придав значения произошедшему, продолжил просмотр. На следующий день Айжан разбудила его и сообщила, что Лена подорвалась на гранате, и нужно бы съездить к ней в больницу. Он сначала подумал, что это дурная шутка. Но когда они все же поехали, то понял – это серьезно. По дороге встретили девушку и Айжан обратилась к ней:
– Привет! Ты же Ленкина подружка?
– Да, – ответила она.
– Мы едем к ней в больницу, поедешь с нами?
– Я тоже туда еду.
– Значит, нам по пути. Меня Айжан зовут, его вот Ергали или Еркеша или Кеша, он же Гоша, он же Гога.
– Меня Вика.
Глядя на нее, Еркеша так и хотел рассмеяться. Девочка – кореяночка показалась ему невероятно смешной: маленькая, худенькая, с длинным хвостиком и круглым лицом. Она казалась погруженной в себя и было ощущение, что всего боится. Всю дорогу смотрел на нее и еле сдерживал смех. Когда нашли палату подруги, ее там не оказалось. Каталку с ней закатили через несколько минут: она лежала, прикрыв веки. Санитары переложили тело на кровать. Тут она открыла глаза, посмотрела на посетителей:
– О…, приперлись, блин! И охота вам таскаться в такую даль?
– Ну, значит все в порядке, жить будет! – рассмеялись друзья.
– Ты как вообще сюда попала? – спросил Ергали.
– А я знаю? Упал, очнулся, гипс.
– Просто, вот эти говорят, мол, на гранате подорвалась девка, а я им – не может быть! Откуда у Ленки граната. Но они настаивают на своем. Или ты какая-нибудь мафиоза?
– Да нет, конечно! Просто вчера пошла на день рождения, а там один придурок зашел в комнату, протянул имениннику гранату. Сказал: «-На, пользуйся на здоровье». Тот подумал, что это игрушка и вытянул какой-то провод, а первый сказал: «– щас бахнет!». И выбежал из комнаты. Кто-то из парней сообразил, что это не шутка, выхватил ее, прыгнул в угол и накрыл собой. Комната маленькая такая, и в ней человек пять или шесть было. Если бы не он, все бы погибли. Что было дальше, я не помню, очнулась уже здесь. Смотрю, на меня камера направлена, врач че-то говорит журналистам. И еще, паразит такой, поднимает простыню, показывает меня, а я чувствую, что на мне нет одежды, потянула ее на себя и стала материться. Так сюда и попала.
Еще поболтали о том, о сем и пошли по домам. По дороге обменялись телефонами. Елену скоро выписали, она еще долго ходила с аппаратом Илизарова29. Между тем, дома что-то произошло, отец разругался с матерью, с Айжан. Наутро собрал небольшую сумку и ушел, Зауре думала: «перебесится и вернется», но он не вернулся.
У Айжан начались экзамены, Ергали помогал ей писать курсовую на старом, двести восемьдесят шестом компьютере, который ему отдал дядя Казбек. Кто помнит первые компьютеры, поймет – это был небольшой монитор, стоящий на системном блоке, на боку были приемники для дисков. Один для трех с половиной дюймовых, или еще их называли флоппи диск, а второй, на пять двадцать пять дюйма, большой приемник имел большую пластиковую защелку, которая при закрытии и открытии издавала характерный, громкий щелчок. Для того чтобы написать ее, требовалось установить «Лексикон». Помочь с установкой программы вызвалась Виктория, она принесла десять флоппи дисков, и стала устанавливать. Вроде все установилось, но, когда она ушла, программу не смогли запустить. Пришлось писать в файл, который открыли через модную тогда программу Нортон Коммандер. Ергали писал до следующего утра, но надо было еще распечатать, и брат с сестрой пошли к однокласснице Айжан, жившей неподалеку. Там оказалось, что нужно все переделывать. Она взяла текст, перенесла на свой компьютер и стала редактировать его, подгоняя под размер листа, меняя переносы, и подбирая шрифты. Все это заняло пару часов, в это время Ергали спал. Когда все сделали, пошли домой. Дома Еркеша решил поспать, но раздался телефонный звонок, звонила Виктория.
– Привет! Извини, что беспокою. Просто ни к кому дозвониться не могу. Можешь меня с барахолки забрать?
– Привет! Могу. Что случилось?
– Забери меня, пожалуйста. Потом поговорим.
– Хорошо, сейчас приеду. Где именно ты стоишь? Я у главного входа в «Кулагер» буду ждать.
«Сейчас приеду» затянулось на полтора часа, да это и не мудрено, подъезды к барахолке были в пробках. Транспорт передвигался хаотично. Как кому взбредет в голову, тот так и ехал. Никто никого не пропускал, о каких-либо правилах можно было забыть. Ергали пытался найти девушку, но в этом хаосе задача была практически невыполнима. Кругом сновали люди, все толкались, что-то кричали. Вдруг откуда-то справа его окликнули, повернул голову на голос, но никого не увидел. Тут поднялась рука, только после этого он заметил фигуру, скрытую в толпе. Из-за маленького роста, всего полтора метра, было трудно разглядеть ее за спинами людей. Подошел к ней, и она его куда-то повела. Вдруг ни с того, ни с сего он почувствовал – это его женщина и они поженятся. Почему юноша так решил? Просто понял. Стал приглядываться к ней, такая хрупкая, и шустрая с заплаканным, круглым личиком. Они подошли к пункту милиции.
– Подожди меня здесь, я быстро, – обратилась она к товарищу и скрылась в здании. Через пять минут вышла.
– Может, все-таки объяснишь, что тут произошло?
– Что тут непонятного? У меня из сумочки украли документы и деньги. Я сейчас в милицию зашла узнать, нашли вора или нет…
Еле погрузились в переполненный автобус и направились в сторону дома. Пока ехали, Ергали подумал: «Ну вот, смеялся над ней, и незаметно для себя попался на крючок!»
На следующий день Вика пришла в гости.
– Здравствуйте! – поздоровалась она с мамой своих друзей.
– Ну, здравствуй. Проходи, сейчас чай пить будем, – ответила Зауре.
Ергали опять еле сдерживался, чтобы не засмеяться, теперь девушка почему-то выглядела виноватой.
– Я как раз приправу принесла.
Прошли в зал и стали пить чай. Гостья сидела напротив окна, ее белая, нежная кожа на свету будто просвечивалась. Девчонка напоминала маленькую фарфоровую куклу, парень не мог насмотреться на нее. Мать выложила приправу в вазочку, она имела странный, коричневый цвет.
– А что это за приправа? – спросил Еркеша
– Это корейская, тяй называется. Ее из сои делают.
– Вид у нее странный, я не отравлюсь?
– Нет, она очень полезная. Сырую можно в теплой воде разводить. От легкой простуды помогает.
– Это сырая?
– Нет, эта уже обжаренная, с чесноком, луком и перцем.
– Сильно острая?
– Нет, не сильно, я же знаю, вы острое не любите.
– Это как сказать, вон мама, все посыпает перцем. Я один раз попробовал, что она ест, так у меня чуть глаза из орбит не повылазили. А ей не вкусно, если без перца, горчицы или хрена. Как ее есть то?
– Можно на хлеб мазать, можно в готовые блюда добавлять, все от твоего вкуса зависит.
– М-м-м! Вкусно, – Ергали попробовал тяй, намазанный на хлеб.
Попили чаю, поболтали обо всем понемногу, обычный не запоминающийся разговор. Гостья не стала долго задерживаться и ушла после чашки чая.
– Странно, никогда не приходила в гости, а тут… – пробормотал Ергали.
– Что тут странного, пришла отблагодарить спасителя, – сказала незаметно подошедшая сзади мама.
– Ну, тогда я просто обязан на ней жениться.
– Женись, – с усмешкой ответила она.
«Спаситель» стал ходить к Вике домой, но никак не мог ее застать. Ему каждый раз говорили, что она сейчас живет в Орбите у мамы, а когда приедет – неизвестно. Наконец, обратился за помощью к Елене.
– Ленка, поможешь мне, я Вику найти не могу.
– Че ее искать? Она либо у бабушки, либо у матери.
– Отведи меня к ее матери, а то я хожу к ней, звоню, мне постоянно говорят, она у мамы, или на занятиях, а где ее мать живет, я не знаю. Прямо «Штирлиц» какой-то, а не девушка.
– Не стоит тебе к ней идти.
– Почему?
– Не важно. Не стоит.
– Я ее все равно найду.
– Ну, хорошо, пошли. Сначала к бабушке зайдем, если там не будет, пойдем в «Орбиту».
До дома бабушки было не больше полукилометра, они жили у конечной. Не доходя до остановки метров пятьдесят, свернули на улочку, прошли мимо косых, старых заборчиков, прошли еще метров пятьдесят и постучали в деревянные ворота зеленого цвета.
– Слушай, может не надо, – Елена заволновалась, словно случится что-то страшное.
– Да в чем дело? Говори уже, я все равно все узнаю.
– Дело в том, что она беременна, – замялась и сказала она, глядя куда-то в сторону.
Новость была не из приятных, но наш герой, после короткой паузы, ответил:
– Она что, замуж собралась?
– Да нет, был там один, снимал квартиру у соседей сверху, вот от него и залетела. А сейчас его нет. Уехал.
– Плевать. Она мне нравится.
Елена осмотрела Ергали с головы до ног, словно оценивая. Тут, к калитке подошел дядя Виктории.
– Здравствуйте, мы к Вике, она дома? – спросила она.
– К Вике? Ну, проходите, – открыл калитку, развернулся и быстро ушел, словно его раздражали не прошенные гости.
Еркеша окинул взглядом дом и участок. Ему было интересно, как живет его будущая жена. Слева стояла углярка, к ней вплотную пристроен небольшой сарайчик, метра два на три, за ним под навесом лежали дрова, справа огород и там был еще один, добротный кирпичный сарай. Прямо от входа стоял каркасно-камышитовый, одноэтажный домик, за ним, по диагонали, спрятался еще один, но его было не разглядеть, поскольку уже темнело. Прошли в дом, дверь открыл «Штирлиц» в розовой пижаме.
– Че приперлись?
– А че, нельзя? – передразнивая ее, спросила Елена.
– Можно. Проходите, – словно расстроившись, вздохнула и повела их к себе в комнату.
Сначала попали в помещение, которое представляло из себя кухню, столовую и кочегарку. Обеденный стол стоял прямо в центре, слева была комната с закрытой дверью, на противоположной стене в правом углу находился вход в комнату Виктории. Пройдя за хозяйкой, оказались в маленькой комнате. Там стояла двухъярусная кровать, столик с книгами и тетрадями, на полу лежал старый, но чистый коврик и такой же старый, темного коричневого цвета шкаф расположился у окна. Во всем доме пахло свежей известкой – видимо, недавно ею покрывали стены и потолки. «Невеста» уселась на нижнем ярусе кровати, скрестив и сложив ноги по-восточному, под себя. По ней было видно, что она не очень рада гостям, опустила глаза вниз и все теребила в руках какой-то, то ли брелок, то ли кулон. После короткой неловкой паузы, Елена начала разговор:
– Еркеша просил найти тебя. Говорит, что не может поймать тебя за хвост. Ты что, прячешься?
– Вот еще! Много чести, прятаться от него. Зачем искал?
– Ни зачем, ты мне нравишься, хотел вот замуж позвать.
– Деловой! Некогда мне такими глупостями заниматься, я может, учиться должна…
– Я все знаю, но мне если честно все равно, – чувствовалась враждебность в поведении девушки, раньше он за ней такого не замечал.
– Ты что, ему все рассказала, что ли? – побагровев, спросила она подругу.
– А что было делать? Он как с цепи сорвался, все ищет тебя.
– Пройдет время, и ты будешь меня попрекать ребенком, а что люди скажут? Лучше уходите.
– Скажете, что это ваш совместный ребенок. Будете жить себе спокойно.
Вика демонстративно встала около двери. Делать нечего, друзья удалились восвояси. Шли молча. На полпути Лена, наконец, прервала молчание:
– Я же говорила, не надо к ней идти.
– Мне все равно, нравится она мне.
– Ты ей тоже нравишься.
– Кто сказал? Видела, как она меня встретила?
– Сама сказала, а встретила так, потому что чувствует себя виноватой.
– Ну может, тогда поговоришь с ней?
– Я попробую. Но сомневаюсь, что из этого что-то стоящее выйдет.
Снова воцарилась тишина. Расстались около дома, Елена пошла к себе, Еркеша к себе. Долго еще Виктория мучала и не подпускала к себе парня. В конце концов, он уже стал думать: может, действительно, она не заинтересована в нем. Когда отчаяние совсем овладело им, к нему пришла Лена и, вызвав на улицу, с заговорщицким видом сообщила:
– Знаешь, у Вики завтра день рождения…
– И? Я тут причем?
– Как причем? Пойдешь?
– Меня не приглашали.
– Я тебя приглашаю. В смысле, Вичка просила тебя позвать. Придешь?
– Конечно. Во сколько?
– Вроде, она всех на шесть позвала. Я к тебе часов в пять зайду. Вместе пойдем…
Двухкомнатная квартира находилась в панельном доме. Ничего необычного, маленькая, с хорошей слышимостью. Можно было слышать, как по лестнице спускаются люди, о чем говорят соседи. В общем, обычная советская квартира. День рождения справили довольно весело, ближе к десяти вечера все стали расходиться. Наконец, остались только Елена, Ергали и Вика. Ергали стал собираться домой, но Виктория поймала его у входа:
– Останься.
– Не могу, надо идти.
– Пожалуйста, останься, что тебе по ночи таскаться.
– Мне еще Ленку домой отвести надо. Ночь уже, мало ли, что может случиться. Валера мне голову оторвет, случись что.
– Оставайся. Я в нашу квартиру пойду, она в соседнем подъезде. Как мама умерла, мы с Валеркой там периодически остаемся, – вмешалась Ленка, стала быстро собираться и выскользнула за дверь.
То, что случилось после, мы описывать не будем. Кто постарше – поймет, а кто помладше – поймет, когда подрастет. Утром, за столом, Ергали спросил:
– Ты же Ленке сказала, что тебе не нужен такой нищий, как я? Чего вдруг поменяла свое мнение?
– А, что было делать? Все вокруг твердили: «не порть парню жизнь». Вот я и решила так сказать, чтобы ты отстал, а ты уперся. В последнее время мне стало очень одиноко, вот я тебя и позвала.
– Не уперся, а «проявил настойчивость», – улыбнулся Кеша.
– Надо было раньше «проявлять настойчивость», – на словах «проявлять настойчивость» сделала противный скрипящий голос, – Тогда, когда я принесла вам с Айжан программку. Все ждала, что ты начнешь приставать, а когда к Ленке в больницу ездили, ты мне даже руки не подал при выходе из автобуса!
– Так я тебя, как ребенка воспринимал, только на барахолке заметил, что ты девушка.
– Кто ребенок? Я ребенок? Да мне тогда почти девятнадцать было!
– Вот, и я о том же!
Она бросила на собеседника возмущенный взгляд и стала заниматься домашними делами. Виктория ходила в светлом, салатового цвета халатике, который был ей маловат и заканчивался чуть выше бедра. Когда она проходила мимо, в животе у парня приятно щекотало, как будто он на большой скорости мчался на автомобиле, и тот неожиданно, резко, начинал катить под гору. Девушка все не сидела на месте, быстро передвигалась по квартире, словно не могла остановиться, и постоянно находила для себя работу. Раздался резкий звонок. Вика подняла трубку, поговорила и обратилась к гостю:
– Ленка звонила, зайдем к ней?
– Хорошо, зайдем.
Зашли в гости к подружке, в квартире вовсю шел ремонт.
– Ленчик, вы тут ремонт затеяли?
– Не мы, а Валерка. Решил обновить хатку, мне бы и так сошло.
Еркеша пошел помыть руки. Когда вышел из ванной, услышал, как подруги шептались:
– Ну колись, было что?
– Тебе зачем?
– Интересно же! Ну так было, или не было? Я же знаю – было! Вон светишься вся!
– Ну, было. Что спрашивать то, если знаешь.
– Ну ты мать, даешь! Развратница! А как же разговоры о том, что не будешь ему жизнь ломать?
– Все так говорили, даже мать. А я подумала – какого черта, вот и решилась.
– Чай пить будете? – уже в полный голос, спросила Елена, заметив парня.
– Будем, – ответил он.
– Блин! Нет бы отказаться. Небось, только что пили, – Елена театрально возмущалась, ставя чайник на плиту.
Так он и стал периодически заскакивать к ней в «гости». Уговаривал ее расписаться, предлагал усыновить или удочерить будущего ребенка, но пассия не поддавалась на «провокации» и стойко отказывала, когда заходил разговор об этом. Закончилось все большой ссорой, Вика прогнала его, и долго не давала о себе знать, не отвечала на звонки.
К Айжан в гости пришли друзья, архитекторы, потом зашел Валерий с Леной. Ергали был в расстроенных чувствах, из-за Виктории, и выпил восемь бутылок домашнего вина. Помнил, что вроде сидели весело, в какой-то момент разум покинул тело, и дальше была темнота. Утром мимо него пробегала Айжан, толкнула в бок, и крикнула:
– Иди шторы вешай!
– Какие шторы? Ты с ума сошла? Я сейчас кони двину30! Как я их вешать буду?!? – он много бы отдал, чтоб она не так громко говорила. После вчерашнего мутило, желудок и кожа горели. Голова от каждого звука разрывалась на части, а от разговоров во рту появился запах, словно там кто-то сдох.
– Вот, как сорвал, так и вешай! Сейчас родители придут!
Он сорвал шторы? Как такое возможно, хулиганом вроде никогда не был… Еле передвигая ноги, покинул зал и войдя в комнату, увидел шторы, сорванные вместе с карнизом! Никогда он не замечал за собой таких наклонностей. Выпил воды, и по всей видимости зря, поскольку сразу же побежал к унитазу, там его вывернуло.
– Айжан, что вчера произошло? Я чет ничего не помню. Видимо, с вином что-то не то.
– Да все нормально было. Когда все ушли, ты встал над ванной, в ней стоял тазик с бельем, и стал рыгать.
– Я что, прямо на белье?
– Да нет. Мне показалось, ты совсем не соображаешь, а оказалось, еще можешь думать. Тазик прямо перед твоим лицом стоял, а тебя как рвать начинает, ты в сторону это делаешь. Главное, нет бы чуть правее или левее сдвинуться, изгибаешься как балерина, на это же больше сил надо… я в комнату зашла, а там вещи раскиданы, шторы сорваны.
– Вроде нет вещей, там только карниз со шторами.
– Конечно, нет. Я убралась, а остальное тебе оставила. Я гвозди забивать не умею.
Делать нечего, кряхтя-пыхтя поправил все то безобразие, которое натворил вчера. Сел в кухне, налил себе чаю с сахаром, и тут пришел Валера.
– Валерий, ты помнишь, что было вчера?
– Такое забудешь! Конечно, помню. А что?
– Да, я тут небольшой погром устроил. Может расскажешь, что произошло? Я никого не убил? Кстати, ты не мог меня уложить? Видел же, в каком я был состоянии.
– Ну ты даешь! Погром я, конечно, не застал, не могу ничего сказать, а вот укладывал я тебя три раза. Главное, увожу его в комнату, укладываю спать, через полчаса прихожу, а он стоит в центре комнаты. Я тебя снова укладываю, через полчаса опять в центре комнаты стоишь. Главное, даже свет не включаешь, словно вампир. Ну, я спросил: «– может пойдем, прогуляемся?» – ты согласился. Иду заговариваю тебе зубы, «Ваше Высочество» немного отстало. Оборачиваюсь, проверить все ли в порядке? И что я вижу?
– Что ты видишь?
– Ты босиком, прямо по снегу прешься! Короче, кое-как уложил. Когда убедился, что спишь, ушел домой. На момент, когда уходил, все было в порядке. Наверное, ты позже проснулся.
С Ергали такого еще не случалось. Он не любил терять контроль, поэтому дал себе слово – больше ни капли.
Узнав о рождении ребенка, Еркеша сходил в роддом. Ему из окна второго этажа показали сверток.
– Ты как себя чувствуешь?
– Да, чуть не умерла. Крови море потеряла.
– Тебе чего-нибудь принести? Когда выписка?
– Незачем тебе это! Иди домой! – закрыла окно.
И снова начались «военные действия». Долго мужчина пытался пробиться к любимой, и ему это удалось, примерно через год. Мать была категорически против их отношений, и так же, настроила всех родственников. Парня даже вызывал к себе очень уважаемый им, дядя Казбек. Чтобы юноша не сорвался с крючка, все представили так, будто ему нужно помочь с ремонтом шкафа, он отправился к отставнику. Дядька отчитывал племянника, требовал отказаться от этой глупой затеи. Правда, разговор был недолгим, и никак не повлиял на принятое решение. Тогда, в ход пошла тяжелая артиллерия – бабушка. Но и это не помогло. В этот раз, положение, занимаемое Нурбике в семье, не помогло. Чем сильнее на него давили, тем упорнее он сопротивлялся. Всю жизнь беспрекословно слушал старших – теток, дядек, бабушек, дедушек, как того требовали обычаи. Но здесь он считал их претензии перебором. Еще будучи юношей, решил, что жену выберет себе сам. Даже, когда родители пытались устроить фиктивный брак, для того, чтобы оформить квартиру, встал в позу, у них ничего не получилось. Что же говорить о попытках матери устроить ему смотрины? Они приводили его в ярость, он считал себя человеком, а не псом, которого ведут на случку.
Вика забеременела и решила делать аборт. Ергали уговаривал ее оставить ребенка.
– Не делай аборт! Воспитаем его как-нибудь.
– Нет, я решила. Твои меня не принимают, неизвестно чем все закончится, пока срок маленький найди, пожалуйста, знакомых. Не хочу у чужих делать это.
– Прошу тебя. Оставь ребенка.
– Я же сказала – я все решила. Мое тело – мое решение.
Споры ни чему не привели. В итоге, она сделала-таки аборт, найдя знакомых через Айжан. Они поссорились, разбежались, но потом снова сошлись. В итоге, пара съехалась. Не обошлось и без скандала, когда они переезжали, мать стала кричать:
– Ты понимаешь, что она убила уже сформировавшегося ребенка! Врачи сказали, что это был пятимесячный плод!
– Какой еще пятимесячный? Вы о чем вообще? Она на пятой неделе была.
– Ты знаешь, что она про тебя говорила? Она говорила, что ей не нужен нищий! А теперь передумала?
Ергали хотел ей ответить, но уже устал от манипуляций матери, и, зная о полной бесполезности спора с ней, промолчал.
Стали жить вместе. К тому времени дочери Виктории уже исполнилось два года. Вика, видя мрачный вид своего мужчины, спросила, чем он так расстроен. Еркеша рассказал о разговоре с матерью. Женщина потеряла дар речи. Стала срочно собираться и пошла к телефонной будке. Остановить ее было невозможно. Пришлось идти с ней. Он слышал только то, что говорит Вика. Разговор проходил примерно так:
– Алло, привет! Слушай. Вы что там говорили о пяти месяцах? С чего вы это решили, будто я сделала аборт на пятом месяце? – после небольшой паузы продолжила, – ты что меня материшь? Я тебе что сделала плохого?
Далее разговор продолжился в таком тоне и в таких выражениях, что описывать их, думаю, не стоит. В расстроенных чувствах Вика, придя домой, бросилась на кровать и стала плакать. Плакала долго, так долго, что Айжан с матерью успели приехать к ним. С порога они стали нападать на молодых, не стесняясь в выражениях. У Ергали сорвало крышу, он ответил им тем же. Потом выпроводил их за порог. Он так сильно разозлился, что несколько лет просто не общался с матерью и сестрой.
Тут надо сделать небольшое отступление. Переехали они в комнату, находящуюся в коммуналке, состоящую из четырех комнат. В свое время, Зауре хотела расселить ее и договорилась с хозяевами, что за каждую комнату, даст по однокомнатной квартире. Ергали очень не понравились живущие там люди. Он очень уговаривал маму отказаться от этой затеи. Но к тому моменту, она считала себя великим бизнесменом, и никого не слушала, а своего сына тем более. Когда, наконец, обменялись с одной из жительниц, завершили сделку и оформили все документы, остальные жильцы вдруг стали требовать по две квартиры за комнату. В принципе, чего-то такого Ергали и ожидал. В итоге, Зауре потеряла все квартиры. Но произошло это не потому, что она пошла навстречу требованиям людей. Семья просто напросто «проела» их. «Бизнесменша» даже не поняла, как это произошло. Вот в эту квартиру и переехали молодые. Соседи оказались не самые лучшие. Глава семейства был человеком изрядно пьющим. Его жена была похожа на классную руководительницу Ергали, которую он терпеть не мог, только сильно увеличенную вширь и ввысь, с такой же дурацкой прической. Таких объемных женщин ему еще не приходилось встречать. К тому же, она была страшной склочницей. В соседних, двух смежных комнатах, жил старичок, который женился на старости лет и прожил с новой женой около года, после чего благополучно скончался. Он еще жаловался, что его жена была такой ласковой, пока не расписались, а теперь пилит его по любому поводу и за каждую мелочь. Покойный оказался дядей Витька, того самого, пьющего. После его смерти, комната по наследству отошла племяннику. В итоге, большая часть квартиры стала принадлежать алкоголику. С завидным постоянством он приходил домой «на автопилоте», а его мощная жена давала ему подзатыльников и швыряла по дому, будто это не человек, а легкая, как пушинка, тряпочка. Ергали впервые увидел, как эта дородная баба схватила сопротивляющееся и пытающееся дать сдачи существо, за шиворот и пояс. Затем резким отработанным движением оторвала его от пола и в порыве гнева швырнула его в противоположную от входной двери стену. Тело преодолело около пяти метров, пролетело через весь коридор, и с глухим стуком ударилось о преграду. Сказать, что Еркеша был в шоке, значит, ничего не сказать. Ергали срочно закрыл дверь в комнату, не очень – то ему и хотелось участвовать в соседских разборках. В голове не укладывалось, зачем жить вместе, если так сильно ненавидите друг друга. Татьяна решила, что пришлым нечего делать в ее квартире, и стала потихоньку их выживать, устраивала скандалы по любому поводу, говорила: «Я здесь сделала ремонт! Я тут обои наклеила! Я туалет отремонтировала, постелила кафель! Будете оплачивать половину!». Если честно, то ремонта не было видно. Нет, ремонт конечно, был: обои жуткого, мрачного, бордового цвета, висевшие в темном длинном коридоре, видимо, были куплены с большой скидкой. Откуда растут руки у клеившего их человека, было непонятно. Между полосами, в иных местах, зазоры доходили до двух-трех миллиметров. Кафель же, был так сказать б/у, имел очень неприглядный, коричневый цвет, с кусками старого цемента и человек, укладывавший его, был, мягко говоря, не очень трезв. Унитаз имел страшный вид, словно его обмазали чем то темным, а запах… Виктория, привыкшая практически к стерильной чистоте, отдраила туалетную комнату, унитаз засверкал, словно отполированный и приобрел нормальный белый цвет, запах пропал, стены посветлели. К телефону не подпускали, утащив его в свою комнату.
Макос устроил Ергали в таксопарк, водителем такси. Максат убеждал брата, что это самая лучшая работа в мире. В таксопарке он познакомился с парнем, который стал напарником, они отремонтировали убитый автомобиль, марки «Tofas». В первый же выезд Ергали услышал переговоры по рации. Один из коллег спрашивал:
– Парни, у кого есть запаска? Срочно нужна.
– У меня есть. Ты где находишься? – отозвался Еркеша.
Ему назвали адрес.
– Буду минут через двадцать – двадцать пять, клиента завезу только, и сразу к тебе.
– Хорошо, жду.
Когда подъехал на место, к нему подошел парень, и спросил:
– Где запаска?
– Как где? В багажнике! Сейчас достану.
Молодой человек сначала оторопел, потом побагровел и стал смеяться.
– Ты чего ржешь? Что случилось?
Смех стал только громче.
– Ты… ты мне колесо привез, что ли? – задыхался от смеха собеседник – я же… мне же… ты на самом деле не врубаешься?
– Ты о чем вообще? Я не понимаю. Тебе запаска нужна или нет?
– Запаска то нужна, да не та! На нашем языке запаска – это проститутка. Если клиенту нужна девушка, в эфире мы их называем – запаска. Не будем же мы говорить: «мне нужна шлюха». Если нужно колесо, мы так и говорим: «нужно запасное колесо». Иди, учи таксовый сленг!
Из-за этого случая над ним смеялись. И обязательно находился кто-нибудь, кто спрашивал: «мне запаска нужна, не одолжишь?» – это, почти всегда, вызывало безудержный смех среди таксистов. Вечером заехал за сменщиком.
– Ергали, давай сначала на Саина съездим, потом в таксопарк. Мне там одно дело провернуть надо.
– Хорошо, съездим.
Приехали на Саина, к ним на заднее сиденье подсела женщина. Она была высокая, можно даже сказать привлекательная, худенькая, с хорошей осанкой и осиной талией, правда, шумная очень.
– Султанчик, а это кто такой симпатичный? Твой друг?
– Напарник, а что?
– Вид у него неиспорченный. На тебя не похож, – она наклонилась к водительскому креслу, положила руку на плечо водителя и томно продолжила, – не хочешь зайти ко мне? Я здесь рядом живу, вон в том доме.
– Нет, спасибо.
– Да ты не стесняйся, для друзей Султана скидка – палка штука.
– Не приставай к человеку, давай лучше о делах поговорим. Еркеша, оставь нас, пожалуйста.
Ергали вышел из машины. Минут через пять его позвали.
– Кеша, поехали в парк – Султан был доволен. Видимо, задуманное им дело получилось.
Ергали сел за руль, Женщина выходя из машины, снова обратилась к нему:
– Может, передумаешь? Заходи просто так…
– Не доставай его, он женат.
– Ну и что? Я же его не замуж зову, переспим да разбежимся. Ну может, несколько раз переспим. Ладно, не хочешь – не надо. Заставлять не буду.
Впервые он общался с проституткой, ощущение было не из приятных. После этой встречи хотелось помыться. Было такое ощущение, будто его облили помоями, раньше Ергали не замечал за собой такой брезгливости. Когда немного отъехали, Султан заговорил:
– Что, не понравилось?
– Да нет, все нормально.
– Я же вижу, не понравилось. Только ты ее не суди строго. Ей жрать нечего было, пришлось заняться этим делом. Сейчас она заработала на квартиру, в этом году заканчивает университет, у нее есть два контейнера на барахолке. Скоро магазинчик выкупит. Говорит, как выкупит его, сразу завяжет. Я верю, она очень волевая. А ты ей понравился, обычно она не предлагает пройти к ней. Зря отказался. Нет, я понимаю, ты женат и все такое, но ты же мужик. И к тому же, работаешь в такси, здесь столько грязи, что скоро ты ее за святую почитать будешь.
