Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

На следующий день ему попались клиенты, молодые парни, которых он подобрал на вокзале. Видно было – они только с поезда.

– Здравствуйте! Отвезете нас на Саина? Потом в центр.

– Конечно, вы же платите.

– Только мы хотели попросить, чтобы вы нам девушек показали.

– В каком смысле?

– Ну, мы никогда проституток не видели, у нас в ауле их нет, хотим посмотреть на них.

– Я бы не советовал, заразу какую-нибудь подхватите.

– Да мы просто посмотрим, улица такая знаменитая, вся страна про нее знает, мы как на экскурсию туда съездим, даже из машины выходить не будем.

Они несколько раз проехались по улице вверх и вниз. Парни были в восторге, обсуждали девушек, какие-то им нравились, какие-то не очень. Ергали высадил их в центре, и снова было такое чувство, словно его облили грязью. Видимо, Султан был прав, дальше будет только хуже.

Виктория нашла себе работу на барахолке – нанялась продавцом. Соседи шумели все больше. В такой нервной обстановке ребенок не мог находиться, поэтому Машу отправили к бабушке, забирали только на выходные. В один из дней у Виктории начались жуткие боли. Терпела целый день, но вечером уже не в состоянии была двигаться. Вызвали скорую. Оказалось, что у нее внематочная беременность. Так Ергали потерял второго не родившегося ребенка. На следующий день он отправился в больницу, но там ее не оказалось. Вику перевезли к дяде. Он был в звании полковника и работал в военном госпитале. Она приехала через пару недель, в больнице лежала так долго из-за осложнений. Когда вошла в комнату, в глаза бросилась консервная банка, стоявшая на столе, внутри нее поверх толстого слоя плесени, лежал носок. Продукты, как стояли на столе, в день вызова скорой, так никто их и не трогал.

Заехав как-то раз за напарником, он застал у него девушку. Она ходила голышом по квартире и ее абсолютно не смущало присутствие постороннего мужчины. Это была девушка по вызову, Султан был в приподнятом настроении.

– Ты машину оставь, я сам ее в парк завезу, заодно и план закину, давай его сюда. Просто я хочу немного поваляться, видишь ли, я знакомую встретил. Она с меня даже денег не взяла, нравлюсь я ей. Завтра утром заеду за тобой.

Не заподозрив ничего плохого, Ергали отдал ему деньги, а сам отправился домой. Сменщик так и не приехал. Когда Ергали появился в таксопарке, добравшись своим ходом, то узнал: этот нехороший товарищ просто приехал, бросил машину и никакого плана не сдавал. Поскольку его должен был сдать Ергали, то и виноват оказался он. Его уволили из таксопарка. Найти Султана не представлялось возможным, тот сменил место жительства и пропал в неизвестном направлении. Так он снова остался без работы. Сказать если честно, наверное, так было лучше. Брат, устроивший его на работу в такси, рассказывал, как ездил к «девушкам». В холодное время года предоставлял им свой автомобиль. Пока ждали клиентов, они грелись сидя в машине, за что и платили ему, платы хватало для покрытия ежедневного плана. У него появилось ощущение нормальности происходящего. Иногда он брал за проезд, так сказать, «натурой». Ергали разговаривал с ним, объяснял – не стоит так делать. Но все было впустую. В итоге, Макс несколько раз попал в больницу, где лечил «срамные» болезни. Вообще, парень был помешан на автомобилях. Ему даже не столько работа нужна была, сколько обладание машиной. Соблюдение скоростного режима было для него неведомо.

Нездоровая обстановка дома нарастала. В конце концов, комнату продали, но через пару недель цены на квартиры подскочили до небес. Что было делать? Стали срочно искать жилье. Вика настаивала, что нужно искать его в совхозе «Алатау», поближе к бабушке и дяде. Еркеша не возражал, тем более, там жила и его мама. Она хоть и раздражала своим иррациональным поведением и попытками манипулировать, он ее все-таки любил. На том и порешили. Быстро найти нормальное жилье не получилось.

Их встретила женщина, лет тридцати, худая, очень подвижная и много говорящая, поток слов остановить не было никакой возможности. На фоне темной кожи поражали белые зубы, они словно светились. За три минуты она успела сообщить, что у нее есть дочь, есть муж, но их сейчас нет дома, а придут они ближе к вечеру, что они переехали сюда в прошлом году, что решили сдать полдома, поскольку нужны деньги и много еще чего. У Ергали от ее болтовни разболелась голова, он мечтал побыстрее закончить осмотр. Двор был не ухоженным, там росло много непонятных деревьев, которые давали хорошую тень. Это придавало определенный шарм, складывалось ощущение, что находишься в диком лесу. Наконец, хозяйка подвела их к отдельному входу, ведущему в прихожую с печкой, и за ней сразу начиналась комната. Полдома – было большим преувеличением. Все было очень жутко. Когда Еркеша вставал на цыпочки, упирался головой в потолок. Полы, имевшие немаленькие такие щели между досок, прогибаясь под тяжестью, издавали жутковатые стоны и скрипы, словно проклятые души из потустороннего мира пытались до вас докричаться. Трогая стены, можно было почувствовать как штукатурка, болтается отдельно от стены, и вот-вот отвалится. Время поджимало, и его совсем не осталось, на поиски более подходящего варианта. Супруги переглянулись и все поняли без слов: на время сойдет, а потом можно поискать альтернативу. Сразу отдали деньги за месяц вперед. Переехали быстро, весь скарб поместился в старенький Иж «Комби». Хозяйку звали Гуля. Так вот эта Гуля по вечерам постоянно приходила и болтала без умолку. В один из таких вечеров она обратилась к квартирантам:

– Я тут подумала, вам же машины угля на зиму будет много, зря только деньги на ветер выкинете, а покупать помаленьку дорого будет. Давайте, я куплю большую машину, а вы мне часть оплатите, и пользуйтесь на здоровье!

– Хорошо, так и сделаем, – ответил порядком уставший от ее болтовни Ергали, он был согласен на что угодно, лишь бы она оставила его в покое.

– Только вы мне сразу за три месяца заплатите, а то у меня сейчас столько денег нет.

– А куда торопиться? Еще около месяца или даже двух у нас есть, – Вика начинала злиться из-за непредвиденных расходов.

– Как куда? Сейчас же он дешевле! Потом дороже будет!

– Хорошо, завтра мы достанем деньги.

– Вот и отлично! Завтра увидимся, – согласилась Гуля и быстро покинула помещение.

Когда она уже не могла их слышать, Вика обратилась к Еркеше:

– Тебе не кажется весь этот разговор она затеяла только потому, что у нее нет денег на уголь, и она решила его купить таким образом?

– Я именно так и думаю. С другой стороны, она права, если купить сейчас, будет дешевле. Давай чаю попьем и спать, я сегодня устал.

Деньги хозяйка взяла, но покупать уголь не торопилась, каждый раз находя различные отговорки. Наконец, придя домой в один из дней, они застали каких-то людей, хозяйничающих во дворе.

– Здравствуйте! А вы кто?

– Мы хозяева дома, а вы кто?

– Как хозяева? Мы здесь снимаем полдома. Гуля что, продала дом?

Незнакомцы переглянулись.

– Вообще-то Гуля арендовала у нас его, заплатила только за два месяца, и жила полгода. Мы вот хотели с ней сегодня поговорить, но она, по всей видимости, съехала. Да еще прихватила кое-что из наших вещей. А много вы ей платили?

– За аренду порядочно отдавали, и еще за машину угля дали ей денег, – сказала пришедшая в себя Вика.

– Ну, после такого, больше ничего сдавать не будем. Как мы все понимаем, эта, так сказать женщина, оказалась мошенницей. Мы вам дадим на переезд две недели, согласны?

– Конечно, согласны, что нам еще остается?

Но как говорится: «нет худа без добра». Взяли в аренду домик. Дом был небольшой, с чистым двориком, а через улицу, прямо напротив, жила бабушка Виктории. Он состоял из трех небольших комнаток и кухни. На кухне стояла угольная печь. Такие дома строили колхозы для сотрудников. Удивительно было, что одного ведра угля хватало на сутки. И в таком простом, на первый взгляд, строении была великолепная система вентиляции. Кто топил углем знает, когда закидываешь уголь в печь – часто запах гари держится долго, а тут через минуту воздух был чист. Летом, в самую жару, было прохладно, а зимой тепло. Молодые были рады такой удаче.

– Икешенька, – так Вика называла Ергали, – у нас на «Яляне» есть семейная пара, которой принадлежит два контейнера. Им нужен продавец. Будешь торговать?

– А у меня есть выбор? Конечно, буду.

– После выходного, во вторник, поедем, поговорим. Может, сразу и приступишь к работе.

Хозяевами оказались люди приятные. Муж был невысокого роста, полненький с усами, а жена высокая, худенькая, с орлиным профилем, любила посмеяться.

– Смотри, твоя задача продавать рубашки. В день будем платить двести тенге, плюс за каждую проданную рубашку, сто тенге. Как вести учет, мы тебе покажем. Если устраивает, можешь приступать к работе. – Муртаз, по всей видимости был доволен тем, что у него появился работник.

– Хорошо, давайте попробуем.

– Попробуй, попробуй. Кстати, когда будут спрашивать, откуда рубашки, отвечай, что они польские. Сейчас торговля не очень, но скоро первое сентября. Люди станут готовить детей к школе, тогда и начнется торговля.

В соседнем бутике работала Виктория. Она продавала кожаные куртки, их брали достаточно хорошо. Это было самым главным бонусом. Было приятно находиться рядом с ней постоянно.

– Скажите, пожалуйста, эти рубашки чьего производства? – уставший покупатель, видимо, уже не первый час, ходил по барахолке.

– Эти китайские, а вот эти качеством получше, – Ергали показывал рубашки, упакованные в целлофан.

– Которые получше, чьего?

– Хозяева говорят, чешские.

– А на самом деле? – покупатель, явно заинтересованно, смотрел на продавца.

– На самом деле не знаю, но думаю, тоже китайские.

Покупатель заулыбался, за стенкой хохотнули Виктория со своей подругой. Мужчина вдруг стал громко смеяться, успокоившись, продолжил:

– Дайте мне две вот этих, чешских китайского производства, – вытирая слезы, потекшие от смеха из глаз.

Ергали сложил рубашки в пакет.

– Да-а-а… продавец Вы, конечно, не очень хороший, зато честный. Спасибо, я сегодня так устал, что мне было необходимо посмеяться. До свидания.

Виктория с подругой заглянули к нему в бутик.

– Ты почему так сказал? – спросила Гаухар.

– Икеша, кто так торгует? – Вика все не могла успокоиться.

– А что прикажете делать? Не врать же?

– Это торговля! Здесь надо немного приврать, иногда схитрить.

– Не буду, меня не так учили, – Еркеша разозлился, не хватало еще врать людям. Нет, людей он, конечно, не любил, но это не повод вести себя как свинья.

– Ну ничего, научишься еще. Ладно, я пошла за обедом, вам захватить чего-нибудь? – было видно, что Гаухар хорошо повеселилась.

– Нет, спасибо. Мы попозже поедим.

Ближе к вечеру, уже под конец рабочего дня, раздалась сирена. Только почему-то очень тихая.

– Интересно, что это за звук? – произнесла Вика.

– Похоже, пожар начался. Давай-ка быстрее собираться.

– Не будь идиотом. Какой еще пожар?

– Самый обычный, – Ергали стал закрываться.

– Я схожу, посмотрю, – Вика неспешно пошла в конец зала и зашла в соседний коридор, потом вдруг резко побежала назад, очень быстро закрылась. И проговорила обращаясь к Еркеше:

– Я тебя недооценила, прости, ты как всегда прав. Я так больше не буду!

– Как не будешь?

– Обзываться не буду!

Они довольно быстро покинули здание. Во дворе пахло гарью, из одного окна валил черный дым. Горел бутик с зажигалками. Как потом выяснилось, зажигалки стали взрываться от жары и подожгли мешки, в которых они были упакованы, а потом и сопутствующий товар. Вообще, на барахолке никто не думал о безопасности и здоровье. Зимой все мерзли, летом умирали от жары. Одна девушка в то время умерла в буквальном смысле, она сидела в железном контейнере и все думали, что продавщица заснула, один из покупателей попытался привлечь ее внимание, и толкнул в плечо, пытаясь разбудить, а тело медленно свалилось набок. Оказывается, к тому времени, она была мертва пару часов. Организм девушки не выдержал жары. Эта работа не была пределом мечтаний, но тем не менее, давала возможность перекантоваться, так сказать – переосмыслить жизнь. Из ежедневного заработка сто тенге уходило на дорогу, сто тенге на проживание, так что, экономить приходилось на всем, на обеде, на развлечениях и прочей мелочи. Основной доход семьи составляли заработки Виктории. Кожаные куртки и шубы, на фоне переноса столицы на север, в Астану, пользовались большим спросом, нежели рубашки. Пытаясь, наконец, решить вопрос с заработками, молодые решили на деньги от продажи квартиры, купить автомобиль и заняться частным извозом. Муртаз, прослышав об их решении, порекомендовал человека, продававшего свой автомобиль. Убеждал, что это самая лучшая машина, которую он только видел. Познакомил их, и молодая семья стала обладателем старенького, видавшего виды фордика. Знали бы они, с чем столкнутся… Этот автомобиль постоянно ломался, запчасти стоили очень дорого. Мало того, расход топлива был просто невероятным. Бензин приходилось заливать ведрами. Так, Ергали лишний раз убедился, что не стоит доверять людям, даже, казалось бы, хорошим знакомым. В конце концов, машину продали. Разумеется дешевле, чем купили. Деньги пока отложили, спрятали в шкафу, под бельем. Тем временем, к ним на постой попросился Максат. Не отказывать же брату, тем более, что он обещал помогать с оплатой за аренду, его поселили в одной из комнат. Вскоре он привел свою подругу, что очень не понравилось Вике. Она сильно поругалась со своим мужчиной, вообще скандалы происходили постоянно. Виктория была очень шустрой и деятельной, Ергали же любил более спокойную жизнь. В основном, конечно ругалась Вика, а Ергали считал – покричит и успокоится. Не в его характере было спорить или ругаться с женщинами, если есть возможность промолчать, он молчал. Ждал, пока буря утихнет, а потом уже, в спокойной обстановке, обсуждать проблемы. Но тут он сильно разозлился, и пошел в разнос. Вечером, укладываясь спать, Вика сказала:

– Ты меня напугал, я тебя никогда не видела в таком состоянии. Обычно ты всегда в хорошем настроении.

– Если я не кричу, это не значит, что у меня хорошее настроение. И потом, я сегодня сдерживался. Ты еще не видела меня в гневе, это скажу тебе, не самое лучшее зрелище.

– Ты хочешь сказать, что можешь быть еще страшнее? – недоверчиво спросила она.

– Могу. Возможно, я и не самый сильный мужчина, но несколько раз было такое состояние, не знаю, как описать. В общем, перед глазами появляется красный туман, и ты не помнишь, что делаешь. Потом тебе рассказывают, что происходило. Это похоже на белую горячку, длится недолго, и последствия могут быть самыми жуткими. Но для того, чтобы я дошел до такого состояния, требуется приложить много сил. Был у меня один сосед, здоровый такой спортсмен. Три года не успокаивался, постоянно прикапывался, не знаю почему, но я ему не нравился. Так вот, довел он меня один раз до ручки, и пожалел…

– Что случилось?

– Не важно. Важно то, что он оставил меня в покое, и до сих пор, как видит меня, так сразу убегает.

– Ну, тогда точно я не буду тебя доводить.

Спустя время Ергали понял – надо было послушать Викторию. Макс заснул в кровати с сигаретой и подпалил одеяло. Хорошо еще Еркеша вернулся домой пораньше и разбудил его. Потом его девушка утащила из заначки сто долларов. Обнаружили это случайно, просто решили проверить, как хранятся деньги. Когда Макос стал ее допрашивать, она придумала замечательную отговорку:

– Я там платье такое красивое увидела, хотела купить.

– И что? Купила? – спросил Макос.

– Нет, не успела.

– Ты что, дура?!?

– Ну мы же отдадим! Что ты так кричишь?

Не долго думая, семья удалила эту парочку из своей жизни. Через месяц, придя с работы, Виктория и Еркеша обнаружили, что дом взломали. Заначки не было на месте. Были, конечно, подозрения, что это сделала подруга их брата. Но, как говорится, подозрения к делу не пришьешь. Ночью пришла теща, отношения с ней были как в классическом анекдоте. Положение усиливало ее пристрастие к спиртному. Естественно, она была сильно «под газом». Несла какую-то ахинею, не давала спать. В итоге Ергали, и так злой от взлома, не выдержал, и нарушил свое правило не трогать женщин, стал прогонять ее, но она уперлась и орала, что имеет право на новый год немного «приложиться». Ее выталкивали в дверь, но она вцепилась в косяк. Тогда «зятек» схватил ее за шиворот и за пояс, поднес к забору, и перекинул через него. Тощее тело приземлилось прямо на сугроб. Когда повернулся, собираясь пойти спать, то увидел испуганное лицо жены. Молча прошел мимо нее и зашел в дом. Она тоже промолчала.

Весной Ергали вышел на улицу, и увидел воду, превратившую площадку перед крыльцом в небольшое озерцо. Все было просто, осенью соседи свалили дерево, и оставили его у забора. Видимо, под давлением снега оно сползло в арык и закупорило его. Попытался сдвинуть гору веток и бревен в сторону, но все было скованно льдом и представляло из себя одну большую глыбу. Пришлось снова бежать во двор, по колено в ледяной воде. В сарайчике взял ломик и лопату и с их помощью попытался расколоть лед. Когда все прочистил, вода все равно никуда не уходила – труба, являвшаяся продолжением арыка, тоже заледенела. Пришлось встать на колени и практически лежа в воде прочищать затор. Пальцы уже не слушались хозяина. Наконец, проковырялась маленькая дырочка и туда потекла тоненькая струйка воды. Еркеша решил продолжить после небольшого перекура. Пока курил, вода сама пробилась через преграду, очень быстро растопив ее. После своего «подвига» он лежал с сильной простудой, не мог поднять голову. И в таком состоянии ему пришлось говорить с хозяином дома, который попросил съехать, мотивируя это тем, что собирается делать ремонт, после которого, будет жить в доме сам. На следующий день, вечером пришла Виктория, поскольку она была очень активной, то с порога заявила:

– Мы идем смотреть дом! Мне про него соседка рассказала. Собирайтесь!

– Вичок, обязательно сейчас идти? Может, подождем до утра?

– Нет, мы пойдем сейчас. Если будем ждать до завтра, то нас могут опередить, там цена за аренду очень хорошая.

– Пойми, что дешево, то гнило…, пожалей меня и Машку, ну куда сейчас бежать, ночь скоро, да и возможно дождь начнется.

– Ничего не знаю, собирайтесь. Быстро!

Когда она была так возбуждена, спорить было бесполезно, и они потащились по ночи.

– Где хоть дом-то?

– Не знаю, сказали, где-то около речки, там еще школа находится.

– ??? В смысле? А адрес?

– Да есть, конечно, вот… э-э-э – она вытащила потертую бумажку, и пыталась прочитать адрес, в свете тусклого фонаря, – вот написано: Гробовая, девять.

Когда свернули на второстепенные улицы, спрашивали у редких прохожих, где находится улица Гробовая, они только пожимали плечами. Асфальт закончился, пошел противный, мелкий, моросящий дождь. Пришлось идти по коричневой жиже.

– Может, вернемся, мне очень не нравится происходящее, мы как в фильме ужасов, пробираемся через грязь в темноте, ни одного фонаря вокруг…

– Нет, будем искать дом.

– Адрес правильно записали?

– Конечно, правильно! Я что, по-твоему, совсем того?!?

– Дай мне, я посмотрю, может мы ошиблись, и не там ищем?

– На. Держи! – Виктория была раздражена, – вон фонарь нормальный, сам иди туда, я не хочу лишний раз мочить ноги.

Ергали, добравшись до фонаря, стал читать. После прочтения вернулся.

– Ну что? Убедился? Я же говорила, Гробовая, девять!

– Конечно, убедился, ты была права, нам нужно искать Грушевую, девять.

– Гробовую, девять!

– Да нет, Грушевую…

Виктория воспрянула духом, и с завидным упрямством повела свою семью на поиски жилья. Дом нашли около полуночи. Хозяева были рады увидеть возможных арендаторов и с удовольствием показали помещение. Оно было ужасным. Это была бетонная комната, с маленьким окошком, дотянуться до него можно было, только встав на стул. С потолка по стенам сползали серые пятна плесени, а воздух был такой влажности, что его можно было резать ножом. Вежливо распрощавшись с хозяевами, и пообещав перезвонить, ушли.

– Как можно сдавать такое помещение! Совести совсем нет, да за эту цену можно снять жилье гораздо лучше!

– А я предупреждал…

– Ладно, ты был прав. Доволен?!? – она была вне себя от негодования и, уже упокоившись, произнесла, – хорошо, признаю, я была не права. В следующий раз, когда я буду совершать подобную глупость, напомни мне, так и скажи: Грушевая, девять. И я тебя cразу пойму.

– Хорошо, как прикажешь, только боюсь, ты меня не послушаешь

– Послушаю. Честно!

Утром им поступило предложение переехать к бабушке Виктории, благо далеко переезжать не пришлось. Занесли свои вещи в ту самую комнату, в которой Еркеша ей впервые предлагал выйти за него. Она, как тогда, не соглашалась расписаться, так и сейчас, не готова была к этому шагу. Стали жить у бабушки. Судьба у нее была не очень легкая. В молодости, чтобы прокормить семью, ей со старшей сестрой пришлось пересечь границу с Советским Союзом, и устроиться на сбор кедровых орехов. Платили немного, но этого было достаточно, чтобы прокормить семью, живущую в Корее. Хотели уехать домой, но границу перекрыли и, как они ни старались, им не позволили этого сделать. Пришлось остаться. Потом, не по своей воле, она попала в Казахстан. Здесь она познакомилась со своим мужем, который оказался из потомственной военной семьи. Его отец был разведчиком, работал непосредственно под началом Блюхера, собирал для него информацию в Китае. По дороге домой, на территории Казахстана, его с семьей поймали солдаты красной армии, и, как «нежелательный» элемент, расстреляли, а жена и сын были вынуждены остаться в районе города Верный³¹. Ергали очень симпатизировал бабушке Виктории, ее звали Мария. К тому моменту, она уже стремительно теряла зрение, ходила плохо, при помощи палочки.

– Икеша, вставай.

– Дай поспать! Сегодня же выходной.

– Вставай, ты же обещал дров наколоть.

– Не обязательно же, ни свет, ни заря вскакивать, дай отдохнуть.

Женщина, понимая, что спорить бесполезно, резко стянула одеяло, брызнула водой из чашки и со смехом убежала. Еркеша соскочил с кровати и попытался ее схватить, но ничего не получилось. Не мог же он бегать за ней по дому, в нижнем белье. Сон как рукой сняло. Сели завтракать за стол, Еркеша подозвал Машку и хотел наложить ей в тарелку еды, но бабушка возмутилась.

– Так не пойдет! Сначала мужчине накладывать надо! У нас всегда было так, если еды только на одного человека, есть должен мужчина, а остальные потерпят до следующего раза. Так что, ешь сначала сам.

– Почему? У нас в семье все первыми получают дети, – Еркеша был удивлен ее взглядом на жизнь.

– Все просто. Раньше жизнь тяжелая была и если мужчина голодный, то не сможет хорошо работать и не принесет еды, поэтому такие обычаи. Ешь, не разговаривай!

Нарубленные дрова складывались в сарайчик, который стоял около забора. Внутри он был странной планировки – заходя в него, ты оказывался в первой комнатке, дальше дверь, за ней вторая комната. Было неудобно проходить в дальнюю комнату.

– Вика, а почему здесь дверь внутри сарая? Неудобно через нее проходить, – спросил Ергали, отдыхая после рубки дров, в тени старой яблони.

– Это же не всегда сарай был. Раньше в нем шесть человек жили.

– В смысле, шесть человек? Там и двоим-то не развернуться!

– Ну знаешь, когда бабушку с дедушкой сюда привезли, выдали землю, то до зимы оставалось три или четыре месяца, вот они и построили этот домик. Построили из того, что было. Из старых ящиков, палок, которые находили. Все это замазали глиной, вот и получилось, такое странное жилье. Потом еще несколько лет жили в нем, пока не построили тот дом, в котором мы сейчас живем.

В воротах показалась теща. Было видно, что она на «кочерге», правда, держалась достойно. Как всегда, шумно поздоровалась. Прошла в дом, переодевшись, через пару минут вышла и направилась в огород.

– Ты не злись, говорят, раньше она такой не была. В свое время за ней ухаживал парень. Они хотели пожениться, ухажер не понравился деду. И он запретил им общаться. Она убегала, он ее ловил. В общем, после этого мать стала баловаться пивком, потом вышла за моего отца. Как она говорила, лишь бы уйти из этого дома. Стала еще больше пить. Когда мне было четыре года, отец не выдержал и ушел от нас. Потом дедушка с бабушкой жалели, что не дали ей выйти за того парня замуж, но было поздно – дочь стала защищать свою мать, увидев, как Ергали зло посмотрел ей вслед.

На следующий день, у Ергали на пояснице высыпала сыпь, видимо подцепил что-то при рубке дров. Спина сильно чесалась, а под вечер, вообще стала болеть. Врач успокоил, сказав, что ничего страшного и выписал мазь. Через неделю от нее сыпи стало еще больше, кожа полопалась. Появились кровавые язвы. Бабушка, когда увидела все это, пошла на огород, собрала каких-то трав. Сделала отвар и заставила делать примочки. Жгло так, будто к телу приложили раскаленные угли, но к утру зуд прошел, и язвы покрылись коркой. Утром она дала отвар и сказала пить по одной чайной ложке каждое утро. Еркеша выпил одну, потом набрал вторую и уже поднес ее ко рту, как бабушка прыгнула как пантера и выбила ложку из рук. Он не ожидал от нее такой прыти, и удивленно смотрел.

– Ты что делаешь?!? Я же сказала одну, а не две!

– Что может случиться то?

– Вторая ложка тебя убьет! – видимо, потратив много сил, бабушка еле дошла до кровати и легла.

Через три дня кожа приобрела розовый, как у ребенка, цвет. Правда, была еще очень чувствительна, к любым раздражителям. Через неделю болезнь отступила полностью. Как, не умеющая читать и писать бабушка, могла его вылечить?

– Не знаю, может когда в Тайге работала, научилась… – отвечала на его вопросы Виктория.

Получается, дипломированный специалист с многолетним стажем только навредил, а неграмотная бабушка, не имевшая никакого образования, оказалась самым лучшим врачом.

Мать позвала Ергали, попросила заменить проводку, которая сгорела. Полностью вырвав старую, установил новую.

– Мам, принимайте работу. Я заштукатурить не смогу, не умею. Можете кого-нибудь попросить?

– Да, конечно, найду человека.

– Ну, хорошо. Тогда я пошел.

Через неделю пришел и был ошарашен – полов в доме не было!

– Мама! Что происходит?

– Как что? Ремонт.

– Какой ремонт? У Вас денег же нет! На какие шиши?

– Будут.

– Я Вам проводку заменил, нужно было только стены заштукатурить, зачем же было полы снимать?

– Ну, Бауыржан привел строителей, сказал надо полы менять. Он, наверное, больше чем я, знает.

– Вы издеваетесь?!? Пусть все оставляют как есть. Я постараюсь сам уложить полы на место. Мало ли, что он знает! У Вас денег нет! И у меня нет!

– Хорошо, – ответила она, по ее виду он понял, что мамаша на этом не успокоится.

Ушел он оттуда в таком жутком состоянии, что руки тряслись. Ергали сразу вспомнил два похожих случая. Первый – как она с тетей Айгуль, чтобы заставить делать ремонт у апашки, пробили дырку в стене, пришлось-таки делать ремонт. И наплевать им было, что для этого всем участвовавшим в этом процессе, пришлось залезать в долги. Фактически, они вынудили всех заниматься этим. Во втором случае – в ночь, перед днем рождения Айжан, мать стояла с загадочным видом, у стены и ковыряла ее пальцем. Вдруг, неожиданно для Еркеши, стала тянуть за обои и плавным движением оторвала огромный кусок. У него челюсть тогда отвисла.

– Вы что делаете?!?

– Да я тут увидела кусочек, он чуть отошел, я его потянула и обои отвалились…

– И что теперь? Айжан на завтра гостей позвала!

– Ну ничего страшного, у нас там краска есть, покрасим и все будет нормально

– Так просто? А то, что сейчас двенадцать часов ночи, и гости придут завтра в час дня? А некоторые из них, придут раньше, чтоб помогать накрыть на стол, тоже ничего страшного?

У Айжан приключилась истерика, она убежала в комнату и рыдала там в голос. В итоге, пока сорвали обои, пока покрасили, наступило утро. К слову сказать, краска была ярко желтого цвета, она резала глаз, а мать радовалась, как ребенок. Еркеша в этот раз тоже был в ярости, вечером ему надо было идти на работу, тогда он еще работал в баре. Днем пришли гости, поспать возможности не было и пришлось идти на работу в таком состоянии. Когда же он пришел с работы, то все кровати, полы и даже крыши были заняты спящими телами, благо было лето и стояла теплая погода. Пришлось спать на длинной, узкой скамейке. Зрелище было не для слабонервных. На скамье лежал мужчина, сложивший руки на груди. В торжественных черных штанах, лакированных туфлях и белоснежной рубашке с бабочкой на шее. Только он провалился в сон, как его разбудили вопли женщины, что она кричала, он не понял. Открыл глаза, попытался встать, но спина затекла. Под позвоночник, словно положили длинный нож. Наконец, еле-еле встав, пошел в комнату, где продолжала орать женщина. Только зайдя туда, он понял, в чем дело. Это была мать одной из подруг Айжан. Так она отреагировала на то, что ее дочь спала в одной кровати с парнями. Молодые люди не понимали, что в этом такого? Ведь места для сна не было и все спали, где придется, на этой кровати спали три девушки и четыре парня, ничем предосудительным не занимались. Наконец, мать забрала дочь. Молодежь поворчав немного, легла спать дальше.

Ергали был зол, вспоминал все это и с каждой минутой становился только злее. Он помнил, что эти случаи только веселили его мать. Как бы ни пытался объяснить ей, что не стоит так делать, она считала, что поступает правильно. Потом придумывала новые способы вывести его из себя. Когда, наконец, появилось свободное время, он решил заняться полами матери. Но этому было не суждено сбыться, поскольку мать снесла еще и стены дома. У Зауре был странный пунктик. Приступая к любому делу, из всех возможных планов руководствовалась только одним – главное, ввязаться в бой, а там будет видно. Сына трясло от бессильной злобы, он готов был придушить ее своими руками. Но, взяв себя в руки, решил не вмешиваться в ее дела и просто перестал обращать внимание на ее просьбы, на дом. Ему вдруг стало наплевать на все. У бабушки прожили около года. За это время Ергали нашел работу на киностудии. Правда, она была временной. Нужен был помощник декоратора на фильм, с опытом работы по металлу. Проект был совместный с американцами. Но знал бы он, в какой дурдом устроился! Во-первых, сказывался разный менталитет, во-вторых, языковой барьер. С художественным департаментом работал один иностранец, он курировал их. Надо понимать – к тому моменту на киностудии не проводились съемки крупных фильмов очень много лет. И, соответственно, там не было ничего, кроме стен. Один из бывших гаражей выделили «мастеру по металлу». Мастером его можно было назвать с натяжкой. Он устроился туда работать, в надежде приобрести определенный опыт. И потом, было приятно поучаствовать в возрождении национального кино. Приходилось все делать самим. Когда с парнями тащили стол, который им выделили, прибежал декоратор и стал что-то кричать. Подоспевшая переводчица стала переводить – нельзя самим таскать, надо попросить рабочих. Каких рабочих? Легче застрелиться, чем дождаться от них нормальной работы, они жили по принципу: «не подмажешь – не поедешь». Это осталось от советских времен, или их испортил «дикий» капитализм, сказать сложно. Следующий конфликт произошел, когда делали навес. Американская сторона настаивала на том, что нужно сделать навес, натянуть его надо было между гаражами, а для этого необходимо пригнать автовышку с люлькой, в простонародье – кобру. Наивные, они полагали, что за это заплатит администрация. И к тому же, поиски заняли бы не менее суток, а это значит – простой. Ребята моментально нашли выход. Взяли старую, деревянную, семиметровую лестницу, поставили ее вертикально, человек пять удерживали ее от падения, а Еркеша полез на нее и потащил наверх канаты. Увидевший все это куратор чуть рассудка не лишился, снова стал кричать. Сверху поступил приказ, в фильме все должно быть максимально приближено к реальности, никакой фантастики, а у приезжих был свой взгляд на ситуацию. Они хотели сделать огромный, резной, каменный трон хану, придумали запускать летающих змеев с бомбами и много еще чего, приходилось отстаивать каждую мелочь.