Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

– Кто заказывал кофе?

Мужчины повернулись к нему, Еркеша сразу узнал чемпиона. Но не подал виду. Спортсмен же внимательно оглядел его, молча забрал чашку. Ергали отошел на некоторое расстояние, стараясь не мешать разборкам. Видно было, что охранник как-то умудрился разрядить обстановку. Главарь повернул голову, нашел взглядом бармена и слегка поднял руку, давая понять, что напиток закончился. Парень в униформе подошел, взял опустевшую посуду и уже собрался уходить.

– Ты мне еще принеси, что-то в горле пересохло, и если можно, побыстрее, – внимательно оглядывая, его произнес «клиент».

– Хорошо.

Молодой человек зашел в малый зал, там стояла почти вся смена и смотрела на него, набрал напиток из кофе машины. На какой-то миг ему показалось, что его снимают на скрытую камеру, поскольку вся смена не сводила с него глаз. Снова подошел к ведущим «светскую» беседу, и, уже молча, протянул стакан. Когда напиток прикончили, он забрал посуду и пошел к себе, за барную стойку. Там вытащил бутерброд и стал с аппетитом есть, – за десять часов во рту не было ни крошки. К нему подсел Даурен.

– Ты понимаешь, я просто растерялся, думаю, в следующий раз это не повторится. Да, же?

– Угу, – больше ничего не хотелось говорить, аппетит испортился, расстройство от разочарования человеком сделало свое дело. Казалось бы, вроде несколько минут назад ты уважал и любил человека, а сейчас ничего, кроме отвращения, он не вызывает. Странная штука жизнь. Отложив свой обед, или ужин, или завтрак – наверное, никто не скажет, как можно назвать прием пищи в такое время, решил прилечь на диванчик, но дверь распахнулась, и в зал прошли люди, за ними шел охранник.

– Олжас, что происходит? – спросила его повариха.

– Тетя Оля, приготовьте, пожалуйста, покушать, – хотел еще что-то сказать, но передумал. Махнул рукой, и тяжелой походкой проследовал в большой зал. Было видно – человек перенервничал, и от того сильно устал.

Повариха кивнула своей помощнице, они вернулись на кухню. Молча и быстро переоделись в униформу, стали готовить. Через несколько минут Ергали взял поднос, на котором стояли тарелки с курицей и картофелем фри, а так же стейк с картофельным пюре, понес его незваным гостям. Пока сервировал стол, снова уловил на себе очень внимательный взгляд ОПГшника. Сказать если честно, стало немного неуютно.

Ергали приводил в порядок полки со спиртным, когда началась непонятная возня, часть людей скрылась на лестнице, ведущей в бухгалтерию, другая спустилась в бильярд. Посетители наконец-то соизволили покинуть заведение, последним шел охранник и с ним бывшая гордость страны. Человек в шикарном костюме говорил о своем величии и гениальности, а Олжас, делая довольный вид, слушал его.

– Ты кем здесь работаешь? – спросил ОПГшник бармена.

– Я, барменом.

– А почему меня обслуживал? Где тот официант, которого я видел сначала?

– У него смена закончилась. Он уехал домой.

– Понятно… – криво ухмыльнулся бандит, – струсил. А ты молодец, пойдешь ко мне работать?

– Спасибо за доверие, я подумаю, – с легким сарказмом ответил Еркеша.

– Не придешь? … Ну да ладно, вот моя визитка, звони, если надумаешь, мне нужны такие парни.

Ергали уже знал, что никуда не будет звонить. Он привык к постоянному вниманию к себе со стороны полулегальных, нелегальных организаций и милиции. Почему-то все очень хотели видеть его в своих рядах, но методы их работы и отношение к людям, совсем не привлекали парня. Эти структуры, начиная с подросткового возраста, усиленно агитировали вступить в их ряды. Примерно лет в двадцать пять – двадцать семь, они оставили его в покое.

В итоге, ночной клуб очистился от посторонних и люди смогли разъехаться по домам. Ергали шел по пустой улице и наслаждался тишиной. Зашел домой, свалился на кровать и заснул. Сквозь сон до его сознания донеслась жуткая и громкая какофония – играла группа «The Prodigy». Соскочил злой с кровати и попросил сестру убрать звук, она наотрез отказалась это делать. Началась перепалка, в итоге она убежала во двор со слезами. В комнату влетела мать:

– Что ты делаешь? Дай ей послушать музыку!

– Вы что, издеваетесь? Во– первых, это не музыка, а форменное безобразие! Во -вторых, я ее просил поставить потише, и унести этот центр в другую комнату.

– Пойми, она полгода работала, чтобы купить музыкальный центр, а ты ей не даешь им пользоваться.

– Я спать хочу, а на работе музыки наслушался во как, – и провел себе по горлу ребром ладони, – хочет слушать, пусть слушает тогда, когда меня нет дома.

После таких разговоров сон улетучился, удалось заснуть только после обеда, и поспал всего пару часов. Ближе к вечеру, собираясь на работу, хотел что-то спросить у Айжан, но та не стала с ним разговаривать, посчитав, что он ущемляет ее в правах. Придя на работу, стал приводить свое рабочее место в порядок: натер стойку и полки до блеска, расставил бутылки с напитками по местам, тут стали подходить официанты и работники кухни. Тетя Оля села за барную стойку, напротив Ергали.

– Ну, привет, что ли… Я насчет вчерашнего, тебе что, больше всех надо, что ли?

– В смысле?

– Ты же бармен, тебе нельзя покидать стойку. Я не спорю, было красиво, но глупо.

– А что было делать? Или стоило разозлить тех товарищей?

– Он просто не такой, как наши. Вы видели, как они общаются с девушками? – присоединилась к разговору вошедшая Индира, подошла со спины к одному из официантов, прижалась всем телом, расставила ноги пошире и стала тереться о его спину, – Вот так, вот так делают.

Происходящее вызвало смех у всех, кто был в комнате.

– А этот вежливый, и стульчик подвинет, и дорогу уступит. По – другому у него не получается, – продолжила она, после чего пошла по своим делам.

– Слушай, я давно хотела тебя спросить, вот ты вроде кореец, а имя у тебя казахское, как так? Ты казах или кореец? – перестав смеяться, спросила тетя Оля.

– Просто так получилось, у мамы тяжелые роды были, а врача, который принимал роды, звали Еркен, вот в честь него меня и назвали.

– Но тебя же не Еркен, а Ергали зовут.

– Правильно, у нас корейцев имена короткие, поэтому из его имени взяли две первые буквы – Ер.

– А Гали что, фамилия?

– Нет, Ер – имя, Га – отчество, а Ли – фамилия.

– Так мы тебя по имени, фамилии и отчеству зовем, что ли? Не много ли чести?

– Я не знаю, почему Вы меня так называете, просто так повелось.

– Тогда мы тебя будем по имени называть.

– Хорошо. Как прикажете.

– Так и прикажу, – улыбнулась она.

Почему-то он решил подшутить над поварихой, она ему нравилась, несмотря на то, что ее словарный запас на половину состоял из матерных слов, но из ее уст это звучало очень гармонично и красиво. Долго еще повариха думала, что его зовут Ер. Зато, когда она узнала правду, под громкий хохот коллег, гонялась за ним с тряпкой по клубу, матерясь, как сапожник, пока не выдохлась, спустив, наконец, пар, успокоилась и присоединилась к всеобщему веселью.

В этот вечер пришли хозяева клуба и сообщили, что завтра на сцене будет выступать одна местная звезда. Ергали очень испугался, поскольку слышал очень много гадостей про нее. В этот же вечер пришли какие-то люди с проверкой, провели контрольную закупку, сделали большой заказ, потом стали все замерять, на весах и мерной посудой. По бару, слава богу, все было нормально. Но вот по кухне был недовес. Мэтр спорил с ними, пытался что-то доказать. Затем они удалились к нему в кабинет, о чем там говорили, неизвестно. Но когда проверяющие ушли, спустился и на кухне разговаривал с поварами. Женщины очень расстроились, оказывается, мэтр дал мзду и потому их оставили в покое, а дабы возместить убыток, решил удержать из зарплаты работников кухни. На следующий день Еркеша пообщался с певицей, и был немало удивлен тому, что она оказалась не такой мегерой, как о ней говорили. Ей полагались бесплатные напитки, но когда она их брала, то просила так, будто ей стыдно. От артистки веяло чем-то мягким и теплым. Она оказалась гораздо более скромной и милой, чем люди, окружающие нас, и которые, в общем-то, ничего не добились в этой жизни. Так он понял – не стоит доверять всему, что говорят об известных людях. Посмотрев одним глазком на концерт, и увидев, как артистка раскачала зал, решил купить диск с ее песнями. Особенно понравилась композиция про «девочку, которая быть одна не хотела»²⁷. Через день были проверки, то налоговая, то пожарники, то СЭС. И все разбирались на первом баре. В конце недели раздали зарплату, Ергали получил почти семь тысяч, на тот момент это было больше ста долларов. Странно получалось, его отец учился пять лет в вузе, двадцать лет преподавал, а Еркеша после двухнедельных курсов зарабатывал за неделю в пять раз больше, чем он за месяц.

В какой-то момент, Ергали бежал по крутой лестнице в бильярд и тут ему скрутило желудок. Было ощущение, будто ему в живот воткнули нож, голова закружилась, он еле удержался, чтобы не свалиться. Если бы это произошло, то, скорее всего, он сломал бы себе шею. Так, согнувшись пополам, он простоял минут пять, не в силах пошевелиться. Пришлось утром идти к врачу, благо, недельная смена закончилась и на это было время. После всех обследований и анализов, врач спросил:

– Молодой человек, вы где работаете?

– Барменом, в ночном клубе.

– Вы хотите умереть от язвы?

– Нет, конечно, а в чем дело?

– Видите ли, Вам придется бросить свою работу, желательно сегодня же. Не подходит она Вашему психотипу. Есть люди, созданные для такой работы, а Вы нет. И, если не бросите все, то… ну сами понимаете.

Пришлось уволиться. Работа, хоть и была высокооплачиваемой, но потратить на себя он ничего не мог. Приходилось отдавать семейные долги. Все, что он смог себе позволить, так это купить кроссовки, майку и провести три дня с Айжан и Асель, дочерью дяди Казбека, на Алаколе. Если туда добрались с комфортом, то обратно ехали в душном, переполненном вагоне. Еще по дороге к ним подсели солдаты, возвращавшиеся домой, и получилось так, что люди спали на третьих полках, в коридоре и просто стояли в тамбуре.

Эльмира

Местный фельдшер зашла в дом и увидела Нурби, сидящую около печки. Выглядела она не очень. Волосы были растрепаны, ноги распухли и каждая из них похожа на бочку. Последняя беременность давалась ей очень тяжело. Увидев такое положение дел, медик подняла скандал и отвезла ее в роддом. Случилось это восьмого марта, и Нурби лежала в роддоме долгих семнадцать дней. И, наконец, двадцать пятого числа, около трех часов ночи, родилась девочка. Когда роженица прибыла домой, Роза – ее третий ребенок, впервые увидела новорожденную. Ее младшая сестра выглядела очень странно, у нее были длинные, до плеч, черные волосы. Потом она еще долго думала, что все дети рождаются именно такими. Вся семья собралась за столом и выбирала имя для нового члена семьи.

– Сауле! Сауле! – громче всех кричала Роза.

Она была очень избалована, отец считал, детей у него больше не будет и позволял ей очень много. Но потом родился еще сын Ержан и теперь вот, дочка. Боясь испортить дочери настроение, решили назвать ребенка Сауле. Но тут неожиданно приехала Амангайша, и настояла на другом имени:

– Мою дочь зовут Гульмира, а если мы назовем вашу дочку Эльмира, то это будет созвучно, представьте себе: Гульмира-Эльмира. Хорошо же?

Так и поступили, назвали Эльмира.

Поскольку молока в груди не было, Нурби помимо молочной смеси, смачивала печенье в молоке, заворачивала его в кусочек марли и давала дочери, пятому ребенку в семье. Затем, оставив ее на попеченье старших братьев и сестры, шла работать на огород. А старшие, тем временем, забирали лакомство у сестренки, съедали его и уже пустую марлю совали ей в рот. Нурби не могла понять, как же это дочь так быстро все съела. Однажды Ерлан копался в столе у старшего брата, который на тот момент был комсоргом и нашел печать. Когда Нурлан пришел после учебы, мама послала его посмотреть за младшенькой. Взяв ее на руки, он увидел на каждой ее ягодице по одной печати, которая гласила: Оплачено ВЛКСМ.

Эльмира была младшей, и разыгрывали ее чаще. Вообще, она была самым беспроблемным ребенком. Мать готовила ей питание из молока и манной каши, клала рядом с ней бутылочку с молоком. Когда надо было, она ее брала и пила. Вскоре Нурби устроилась в детский садик поваром, младшую дочь брала с собой, та тихо лежала в коляске и не мешала работе. Когда подросла, то по дороге на работу, она останавливалась напротив магазина и не делала ни одного шага, пока ей не покупали коржик. На обратном пути, вечером, история повторялась. Уже тогда было видно ее сильный характер – если она чего-то хотела, то добивалась своего. Ребенок есть ребенок и, конечно же, не обходилось без казусов. Как-то сидели все за столом, а она баловалась, сидя за скамейкой. Тут что-то произошло, Эля нырнула, помимо своей воли, головой вниз и в этот миг скамейка прижала ее к стенке. Получилась довольно забавная картина, между стенкой и скамейкой торчат ноги и попа в колготках. Естественно, раздался дружный смех, и из-под скамейки послышался обиженный голос:

– Тут человек умирает, а они смеются! Что за люди?!?

Разумеется, это вызвало еще больший хохот. Обиженная девочка вышла из-за стола, взяла чашку с густым айраном²⁸ и пошла на крыльцо, к ней подошел пес – Актабан. Она села и стала его есть ложечкой, одну съедала сама, а другую давала облизывать Актабану. К слову сказать, Актабан был довольно бесполезным и очень трусливым псом, далеко за пределы двора не уходил и всегда убегал при виде собак. Если не успевал убежать, то ему задавали хорошую трепку. Ерлан, второй сын в семье, принес щенка, то был волк, смешанный с немецком овчаркой. Прочитав роман Ауэзова, молодой хозяин назвал его Коксерек. Щенок рос, Актабан его опекал, как мог, и когда почувствовал, что время пришло, вывел его за забор. Здесь проявилась одна черта его подленького характера, которая довольно часто встречается и у людей: он стал водить его по дворам своих давних обидчиков и провоцировать драки. Сам стоял вдалеке и лаял, а отдувался за все еще не совсем окрепший щенок. Со временем эти двое запугали всех собак в округе. Наконец, старый пес вздохнул полной грудью и почувствовал себя свободным. Наслаждался он свободой недолго. Вскоре хозяева уехали очень далеко, в Красногоровку, и забрали с собой Коксерека, а его оставили с чужими людьми в старом доме. Главе семейства предложили построить и обслуживать инкубатор, поэтому и переехали. Пока семья Касабулатовых устраивалась на новом месте, кобеля, чтобы он не убежал, закрыли в новой будке. Когда же его выпустили, он внимательно, с большим интересом, обследовал и пометил каждый угол, потом выбежал за забор, побегал по улицам, но этого ему показалось мало. Побежал в степь, а там, о чудо! Паслось чужое стадо. Заприметил самого жирного барана, подкрался, резко бросился, впился клыками в шею своей жертве, закинул ее себе на спину и побежал домой. Пастух заметил его слишком поздно, все произошло в считанные секунды. Чабан вскочил на свою лошадь и поскакал за преступником, размахивая плетью. Во двор они ввалились практически одновременно.

– Это не собака! Это волк! – кричал возмущенный пастух.

– Простите, пожалуйста. Мы возместим ущерб, – оправдывались хозяева.

Пес хорошенько получил, он очень обиделся, ведь такую добычу принес, а его наказали. Зато теперь Коксерек знал – это не чужое стадо и надо его охранять. Шло время, пес познакомился со всеми, кто жил в колхозе и теперь, по ночам, гонял чужаков, будь то животные или люди. Но однажды случился казус. Коксерек гулял и тут ему на пути попался тот самый пастух на лошади, а сопровождал его черного цвета большой кобель. Ему бы спокойно пройти мимо, но он оскалил зубы и стал угрожать, завязалась драка, длилась она не долго, буквально секунд десять. Этого времени хватило для того, чтобы Коксерек сломал обе лапы и разорвал горло своему противнику. И снова погоня, опять пастух гнал его по улице. Также, как и в прошлый раз, ввалились во двор практически одновременно.

– Надоел ваш волк! Он мою собаку загрыз! Немедленно сажайте его на цепь! Или я его пристрелю!

Делать нечего, посадили его на цепь. Но, спустя неделю, пришел пастух и просил отпустить Коксерека. Дело оказалось в том, что за эти семь дней, украли трех баранов и еще двоих загрызли волки.

Когда семья перебралась из Берлика в Красногоровку, Эльмире исполнилось пять. А через год, лет в шесть, Эля решила помочь Ержану, одному из своих старших братьев, помыть отцовский мотоцикл «Урал», который стоял без люльки. Вдруг неожиданно он стал плавно крениться на бок, свалился и придавил Эльмиру, сложив ее пополам. Она услышала хруст в районе спины, с грехом пополам выбралась из-под мотоцикла при помощи своего брата. Ее срочно отвезли в больницу, все обошлось, серьезного ущерба здоровью это не нанесло. Здесь же, в Красногоровке, она пошла в школу.

Постепенно она выросла, и стала не по годам рассудительной. Старшая сестра была избалованной. Например, когда мать ездила за тридевять земель, чтобы купить ей платье, она, даже не взглянув на него, могла бросить его под ноги матери и с криком: «Я не буду носить это уродство!», уйти. Эльмира же, наоборот, делала всю работу по дому, таскала воду для полива огорода, пасла овец, доила коров. Правда, справедливости ради, стоит отметить, что коров она доила, когда ее мама уезжала по каким-либо причинам из дома. Буренки не очень любили, когда это случалось. Мать не разрешала ей лишний раз погулять. Один раз она задержалась после школы на сорок минут, так дома разразился скандал. Отец, наоборот, был не так строг, и всегда говорил ей: «ты мой феррум два о три!» – Мухамедсадык ее называл так за рыжий цвет волос. И вообще, он славился своими розыгрышами. Как-то он разговаривал около ворот с соседом, тут вышла Нурби и что-то ему сказала, он не расслышал и обратился к дочери:

– Что сказала твоя мать? Я же не понимаю китайского!

Дочь повторила, что ответила ее мама, и пошла по своим делам.

– У тебя жена китаянка, что ли? – спросил сосед.

– Конечно, ты что, не знал? Я же, когда на шахте работал, к нам китайская делегация прилетала, как ее увидел – влюбился. Украл и женился! А Эльмирка знает немного по-ихнему, и иногда переводит мне.

Сосед еще долго верил в эту сказку. Вообще, инженерное образование помогало хорошо зарабатывать, людям всегда было, что чинить. То холодильник сломается, то телевизор. Давали либо деньгами, либо продуктами. И еще, он всегда занимался с детьми, помогал с домашними заданиями. Никто из детей не помнил такого, чтоб их отец когда-нибудь кричал или выходил из себя.

Эльмира, тем временем, повзрослела и стала привлекать внимание парней, они слали ей любовные записки, но она не могла прочитать их, поскольку подобные каракули были абсолютно нечитабельны. Когда она закончила девятый класс, отец вышел на пенсию, и семья вновь перебралась в Берлик. Там, на последнем году обучения, один из парней предлагал ей выйти за него замуж. Она отказала, посчитав, что пока ей это не нужно. Много лет спустя, она узнает – другой парень вообще планировал ее украсть после выпускного вечера. Но его планам не суждено было сбыться – отговорили друзья и знакомые. Зная характер девицы, они считали, что это будет ему дорого стоить и к тому же, девушка уехала в Талды-Курган, где поступила в торговый техникум, который закончила с отличием. К моменту окончания техникума, Советский Союз почти распался. И ей пришлось возить товар из Жаркента в Жангизтобе. Расстояние межу ними было почти тысячу километров, поэтому ей приходилось с самого утра ехать в Жаркент, там закупаться товаром, после возвращаться домой и ночевать, а на следующее утро ехать в Жангизтобе. Там выкупала место на базаре и торговала. Так прошло около полугода. Решив упростить дело, сняла помещение в одном из зданий колхоза, сделала там ремонт, покрасила стены, заменила разбитые окна. Выкупила патент и стала торговать. Через восемь месяцев, двоюродная сестра, Гульмира, родила сына. Тетя Амангайша, мать Гульмиры, позвала Эльмиру и попросила помочь дочери с воспитанием внука. Пришлось закрыть магазинчик, срок патента подходил к концу, и остатки она продавала уже из дома. После того, как избавилась от товара, поехала в Талды-Курган. И прожила там четыре года. Старший брат Нурлан, к тому времени уже живший и работавший в Москве, стал звонить и настаивать на продолжении обучения.

– Эльмирка! Привет!

– Привет! Как дела? Что нового? – Эльмира обрадовалась звонку брата.

– У меня – то все хорошо. Я тут подумал, хватит тебе сидеть дома, по-моему, тебе надо в ВУЗ поступать, или так и будешь нянчиться с Асхатом?

– У нас мысли совпадают, я тоже об этом думала, но пока нет денег.

– Не проблема, я оплачу, приезжай ко мне, поступишь в МГУ.

– Это же далеко, может в Алма-Ате? Это даже дешевле будет.

– МГУ же престижнее.

– Ну не знаю, я подумаю.

Эльмира все-таки поступила в КазГАУ, в простонародье – Нархоз. Раз в месяц ездила домой, затаривалась продуктами. Нурлан оплачивал учебу и дополнительно высылал деньги на личные расходы. Когда она училась на первом курсе, семью постигло несчастье. В октябре Мухамедсадыка свалил инсульт, до конца января случилась серия приступов. Эльмира на зимних каникулах ухаживала за отцом, сидела около его кровати, и в какой-то момент увидела, как он запрокинул голову и выдохнул. Ей показалось, словно он этим выдохом отпустил свою душу, и в ту же секунду его лицо изменилось до неузнаваемости. Перед ней лежал совсем не ее отец, это был кто-то другой.

После похорон она вернулась в университет, постепенно все вернулось на круги своя. Принялась за учебу. Снова к ним ночью, в час или два, мог завалиться их сокурсник – Баха, и бесцеремонно попросить:

– Девчонки, жрать охота.

Девушки молча вставали и готовили ему еду. Ее это удивляло. Если бы он к ней обратился с подобной просьбой, да еще в такой поздний час, то она, скорее всего, выставила бы его за дверь. Время шло. Незаметно доучилась до выпускного курса.

Эльмира проснулась от того, что ее подруга ревела в голос, у нее была истерика.

– Куралай, что случилось?

– Я не могу! Завтра экзамен, а я ничего не могу запомнить! В голове пусто! Это последний экзамен, если завалю его, то не видать мне красного диплома! А-а-а…

Эля соскочила с кровати, надавала ей пощечин, щеки аж покраснели.

– Иди, умойся и успокойся!

Перепуганная девушка подчинилась, еще никто не позволял себе такого, по отношению к ней. Когда она успокоилась, Эльмира села напротив нее, и они занимались почти всю ночь.

– Так, теперь спать. Надо отдохнуть перед экзаменом.

Утром Куралай выскочила из аудитории.

– Ну, как экзамен? – спросила Эльмира.

– Ты представляешь, взяла билет и ничего не могу вспомнить, а как села за парту, в голове все прояснилось! Ответила так, как никогда еще не отвечала, наверняка, пятерка будет.

– Ну, вот видишь, а ты переживала.

После окончания института Эльмира работу по специальности найти не смогла. Целый год ходила на всевозможные собеседования, но результата не было. Пришлось устроиться риэлтором. Ее клиентом стал один очень известный певец, который, как оказалось, долго не мог продать свою квартиру. Она нашла ему покупателя. По условиям договора, в случае, если сделка состоится, покупатель и продавец должны были оплатить по сто долларов. Но продавец попросил не брать с покупателей денег, сказал, что сам заплатит за них. Видимо, боялся, что они откажутся от покупки. Но, когда сделка свершилась, то этот «честный» человек отказался от своих слов, и оплатил только свою часть. Когда ему напомнили про обещание, то он закатил скандал, и сказал, что не позволит себя обмануть, и вообще все они тут мошенники. Так, она работала не очень долго. Скоро Кульбан Кожахметовна, подруга маминой сестры, устроила ее на работу в одну очень уважаемую организацию, секретарем в приемную генерального директора. Вроде все наладилось, работала она там около десяти месяцев, а потом случилось странное… Ее вызвал в кабинет шефа его советник. Стоял около стола, шефа не было на месте, в комнате он был один.

– Это что такое! – он держал в руках грязную, мокрую тряпку. Весь вид говорил о сильном раздражении, – Как это понимать?!? Почему я захожу в кабинет шефа, а на столе у него лежат такие вещи?

– Я не знаю. Возможно, уборщицы оставили. Но я заходила, проверяла, здесь ничего не было.

– Что?!? Еще препираться будешь? Ты уволена! – он сорвался на крик, больше похожий на визг, – собирай свои вещи и вон отсюда!

Слава богу, не уволили, просто перевели в филиал, с понижением на место женщины, ушедшей в отпуск по беременности. Она проработала год, пришлось отдать должность вышедшей на работу раньше времени коллеге. Получила перевод в головной офис, на место другой декретницы. Там она встретила человека, который рассказал, что произошло год назад. Оказывается, должность требовалось для девочки, чьей-то знакомой, и советник придумал эту историю с тряпкой. Им просто нужен был повод. Эльмира не могла понять, зачем было оскорблять? Неужели нельзя было просто попросить перевестись? Через некоторое время ее попросили заменить секретаря нового советника генерального, ушедшего в отпуск. Замена так понравилась советнику, что через три дня попросил ее остаться на этой должности, на постоянной основе. Характер у него был не сахар, он мог орать, как ненормальный, но, в то же время, относился к сотрудникам как к людям. Если был неправ – извинялся, выписывал премии за хорошую работу, выбивал всевозможные поощрения. Никогда не было такого, чтобы он поступил с человеком подлым образом и строил против кого-нибудь из своих сотрудников интриги, не пытался «подкладывать тряпочки». Если у вас возникали какие-то проблемы, то можно было смело обращаться к нему, и вы обязательно получали помощь. Конечно, Эльмире иногда приходилось плакать, делала это тихо, вдали от всех глаз, где-нибудь в подсобке. Но была ему благодарна, за то, чему научилась, работая у него. Вскоре приноровилась составлять деловые письма, общаться по телефону, в голове держала телефоны всех сотрудников, а это более шестисот номеров. За счет компании ее отправили на курсы секретарей, в Москву. По приезде, оплатили обучение английскому языку. В общем, началась насыщенная жизнь. Через два года шеф порекомендовал ее в одну строительную компанию, намекнув ей о том, что лучше покинуть это заведение, поскольку начинаются определенные трудности. Сам он, после ее ухода, тоже уволился. Строительная компания на тот момент была очень крупной. Эльмира устроилась в отдел кадров. Работа была ей не очень знакома, вскоре ее перевели на новую должность, должность секретаря. Здесь ей было комфортнее и спокойнее.

– Меня на сорок дней в Берлик позвали, мой старый знакомый умер, надо съездить туда, – Нурби разговаривала с Эльмирой на кухне.

– Мама, там дорога ужасная, я в июне выйду в отпуск, сама Вас свожу, – у Эльмиры было плохое предчувствие. Обычно она не противилась поездкам матери, а тут была категорически против.

– Меня же там ждут.

– Нет, я сама Вас отвезу!

– Ну, хорошо, хорошо. Я подожду до июня, – Нурби решила не спорить, видя, как сильно переживает дочь.

Эльмира сидела как на иголках. Весь день ее не отпускало чувство, скорее предчувствие, чего-то страшного. Когда она приехала домой, матери не было. Она втиxapя собралась и поехала в Берлик.

Нурби, после сорока дней, повез в Алматы знакомый на своей машине. Опасения дочери оказались беспочвенными, все обошлось. Осталось только вернуться. В машине Нурби заснула. Проснулась от того, что машину резко качнуло. Водитель пошел на обгон. Узкий, извилистый участок дорожного полотна, с выбоинами и наплывами, не позволял трезво оценить ситуацию. Автомобиль быстро набирал скорость. Последнее, что она увидела, были стремительно приближающиеся огни. Очнулась она через двое суток. Около нее стояли какие-то люди, в белых халатах.

– Вы, голубушка, в рубашке родились. Выжить в такой аварии не каждому дано. Вы не только выжили, но и не получили ни одного перелома. Только сотрясение сильное – пожилой врач был действительно удивлен. При лобовом столкновении, да еще на такой скорости, не получить ни одной царапины – это чудо!

– Сейчас перевезем Вас в палату. Там уже ждут.

Нурби в палате ждала Роза, старшая из дочерей. Через пару недель ее перевели из Сарыозекской больницы в Талдыкорган. Эльмира организовала транспорт, ей помогла подруга Зульфия, отправившая к ним своего брата на «Делике». В задней части автомобиля они разложили сиденья, постелили перину – получилась достаточно удобная кровать. Дорога была ужасной, вся в рытвинах и ямах. Водитель старался не трясти машину, и всю дорогу ехал со скоростью сорок километров. В Талдыкоргане она пролежала полтора месяца, и все это время за ней ухаживала Роза. Потом ей снова пригнали ту же «Делику», и так же медленно везли в Алматы. Этот период Эльмире дался тяжело. Она по пятницам, вечером, выезжала из Алматы, ехала в Талдык, там ухаживала за матерью, а в воскресенье вечером ехала домой, чтобы собраться и в понедельник уже быть на работе. Наконец, матери стало легче, и Эля смогла вздохнуть свободно.

Тем солнечным декабрьским деньком она сидела на работе, выполнив все поручения руководства, решила в последний раз зайти на страничку знакомств, и после, навсегда удалить свой аккаунт с сайта. Просто ей уже наскучило, несерьезные или назойливые претенденты были ей не по душе. Раза три удалялась с сайта, но, спустя какое-то время, возвращалась. Если раньше, в параметрах выставляла возраст претендентов от тридцати пяти до сорока, напоследок она решила поискать от тридцати и старше. Где-то на третьей из выбранных анкет, она увидела широко улыбающегося парня, в костюме, он просил не беспокоить несерьезных. Подмигнула ему, но тут ее вызвал шеф. Выполнив несколько звонков и быстренько набросав письмо, которое попросил сделать шеф, она вновь вернулась к заинтересовавшей ее страничке, параллельно болтая по телефону со своей самой близкой подругой Ляйлей.

– Слушай, Ляйля, тут один парень мне пишет, предлагает встретиться. Как думаешь, пойти?

– Иди, конечно, опять будешь сидеть дома и пялиться на телевизор, что ли? Все равно ничего не теряешь. Но как представлю, что там будет… мне заранее скучно. Пойдешь, а там опять, как всегда, одно и тоже… Хочешь, я с тобой пойду, разбавлю вашу компанию, может веселее будет. На время стану твоим «кузнецом», – ответила Ляйля.

– Ну, давай сходим.

Встреча была запланирована на следующий вечер.