Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

Ергали с маленькой апашкой вышли во двор, тут подъехал большой аташка, на большой машине.

– Еркеша, садись в машину, поедем к большой апашке, – усадила внука на заднее место, и они поехали. Ребенку нравился запах в автомобиле и большие, как диваны, сиденья. Сатыбай ворчал:

– Что ему там делать? Мы его в парк «Горького» можем сводить, в зоопарк или на ВДНХ, в крайнем случае, вон «Сосновый» парк рядом, а там что? Пыль, грязь. Он что, с коровами играть будет?

– Перестань, они тоже с внуком понянчиться хотят.

– Куда ты едешь? – спросил он у ребенка.

– Себе дамой, Калинина! – весело отвечал тот.

Сатыбай аж побагровел, ревность горячей волной пробежала по телу, лицо и уши покраснели.

– Ты это слышала? К себе домой он едет, а у нас значит не дом?!? Голову ему оторвать, что ли? – негодовал дед. Нурбике только улыбалась, ей было смешно – такой, казалось бы, взрослый, а ведет себя, как ребенок. Ергали смотрел в окно. За городом, по левой стороне от дороги, расстилались огромные поля, окруженные полосами высоких, стройных тополей, на которых росла пшеница, кукуруза, по правой стороне протекал канал, закованный в бетон. А за ним также расположились поля, но они были ярко красного цвета, от растущих маков, за ними начинались горы, тоже покрытые маками. Когда приехали в колхоз, маленький аташка взял внука на руки, понес к дому и приговаривал:

– Пошли посмотришь, как мы отстроили ТВОЙ дом.

– Это что? – спросил Ергали, указывая на большие черные кучи во дворе.

– Асфальт. Его надо уложить, пока не остыл. И у ТЕБЯ будет ровный двор, прямо как дорога. Ты пока посиди дома, а мы с большим аташкой положим асфальт, хорошо? – все это он говорил, краем глаза наблюдая за своим соперником, и потихоньку веселился, когда второй дед выходил из себя и старался не показывать своего возмущения.

– Хорошо.

Сатыбай наблюдал за конкурентом и старался сдержаться, чтобы не ляпнуть чего-нибудь. А Ахметкали, делая вид, что ничего не замечает, продолжал говорить ребенку о том, какой хороший огород они посадили специально для него. И все, что здесь есть, принадлежит ему. Ергали заснул, а когда проснулся, вышел на крыльцо и увидел, как его деды и Папа играются: на земле уже лежал асфальт, Папа и маленький аташка толкали какую-то железную штуку по нему, а большой аташка стоит на ней и пытается не упасть.

Дом маленького аташки находился на краю колхоза, за забором метров через пятьдесят начинался большой сад, в котором выращивали алматинский апорт, по периметру сада росли дикие груши, яблони сиверса. Самыми вкусными ребенку казались маленькие, не более пятикопеечной монетки, яблочки, с ярко красный мякотью. В этом саду молодежь часто проводила пикники. С другой стороны была большая трасса, ведущая в Алма-Ату. Но Ергали привлекал не сад, а загадочная ферма, на которой он никогда не был, и все время он стремился туда попасть. Утром в ту сторону шли стада коров и баранов, вечером возвращались оттуда, для ребенка это был большой спектакль, он внимательно наблюдал за происходящим, прильнув к штакетнику. Ему нравилось смотреть, как огромное стадо идет неспешным шагом, люди выгоняют свой скот из домов, и скотина растворяется в огромном стаде. А вечером животные, отделяясь от стада, шли в стойла, где хозяйки доили коров, подкармливали их комбикормом, потом прогоняли молоко через сепараторы, делали творог, курт, айран. На селе работа не заканчивается вечером, там всегда есть, что делать. Самая большая загадка для него была в том, что живность находила дорогу домой сама. Как она это делает?

Айгуль, младшая сестра Кайыргали, внимательно наблюдала, как ее племянник на цыпочках, очень осторожно, подкрадывается к забору, прижимая к себе погремушку в виде большой бабочки на колесиках и с длинной палкой. Вот прополз в калитку, именно прополз, поскольку она закрывалась посредством резинового кольца, которое набрасывали сверху на дверь и забор, дотянуться до него он был не в состоянии. А вот толкая дверцу, можно было отогнуть ее и выскользнуть на свободу. Потом, так же аккуратно, крадучись, двинулся в сторону дороги. Тетка, которой на тот момент стукнуло двенадцать лет, решив – пора! пошла догонять его. А тем временем, беглец перешел бетонный мостик, позволявший пересечь большой канал, в котором текла голубовато – серого цвета вода, обошел большой ржавый щит высотой метров восемь, на нем была изображена карта местности, добрался до трассы. И, решив, что опасность миновала, поставил погремушку на землю, и с победоносным воплем: «– а-а-а-а!!!» – весело побежал в сторону фермы, вдоль больших тополей, мимо лужиц с головастиками. Но радость длилась недолго, за спиной послышались быстрые шаги. Поняв, что его заметили и скрыться не получится, с тяжелым вздохом остановился, повернулся, и пошел сдаваться на милость приближающейся «тюремщицы». Когда же приедет мама? Без нее скучно. Обещала скоро приехать, а сама все не едет и не едет. Наконец приехала. Ребенку это показалось вечностью, но на самом деле прошло всего полторы недели. И приехала она не одна. Когда зашла во двор, она толкала перед собой какую-то тележку. Сына обняла, поцеловала непривычно быстро, и снова стала катить коляску. Ергали схватился за край коляски, подтянулся, поставил ноги на железную раму и внимательно смотрел на ребенка, лежащего внутри.

– Это кто такой? – спросил он мать.

– Не он – она. Это твоя сестренка, ее зовут Айжан.

– Айжан? Так не бывает. У нас уже есть тетя Айжан!

– Мы ее назвали в честь тети Айжан.

Что значит: «назвали в честь тети Айжан» – он не понял. Подумав, решил: наверное, потому что она честная и никого не обманывает. Скоро импровизированные каникулы закончились, молодое семейство стало собираться в город. Там Ергали не давали расслабиться, Нурбике заставляла сидеть за столом ровно, держать вилку в правой руке и ни в коем случае нельзя, доедая суп, наклонять тарелку не к себе, а только от себя. Нельзя громко говорить, громко ходить, руки и рот вытирать только салфеткой. Все, как в армии. В общем, жил как обычный ребенок, никакими талантами не выделялся. Но мать всегда считала, что он самый лучший – как, впрочем, и все матери. Она говорила: когда его принесли он – был такой красивый, не то что у моих соседок, их дети были страшные, сморщенные и похожи на старичков! По приезду в город, пытаясь перетянуть внука на свою сторону, Сатыбай подарил ему маленький, черный зонтик. Радости Ергали не было предела, и начиная с этого дня, он усилено стал ждать дождя. Но как назло, погода была очень сухой. Вообще, у малыша проблем с игрушками не было, поскольку он был первым внуком у Ахметкали и первым же его считал Сатыбай, поскольку наследника от брака Арсена ему не показывали и не давали с ним видеться. Кроме того, многочисленные дяди и тети задаривали всевозможными, интересными побрякушками: заводными цыплятами, различными погремушками и еще всякой всячиной.

После окончания института, Зауре и Кайрош получили направление в один из колхозов в пригороде Алма-Аты. Приехали туда, им должны были выделить жилье. Но на тот момент ничего не было в наличии и, стараясь избежать скандала, молодым дали открепление. Знакомые предложили Зауре взять мужа и ехать в Джамбул, обещали устроить преподавателями в ВУЗ. Узнав о том, что дети теперь свободны в выборе места работы, Ахметкали очень обрадовался, в школе не хватало специалистов, и решил устроить их к себе. Зауре сопротивлялась, но пришлось согласиться. Была небольшая ссора, Кайыргали не собирался перечить родителям, беспрекословное послушание старшим – это основа воспитания в любых восточных культурах. Зауре же воспитывалась более свободной, более городской, что ли. Скрипя сердце, ей все-таки пришлось согласиться. Они переехали в верхний дом, так теперь называла она дом свекра, потом так стали его называть и все остальные. Для нее нашлась работа учителем черчения и рисования, а Золушка устроился в КазПИ, преподавателем живописи. Ее раздражали постоянные семейные советы – чаще всего они устраивались по ночам, постоянная готовка, огромными казанами, для гостей. Еще ведь надо было работать, а на ребенка времени вообще не оставалось. Однажды Ахметкали собрал семейный совет часа в два ночи.

– Мы еще не достроили дом, нужно водопровод проводить, скоро подходит очередь на машину, а мы еще не всю сумму собрали, для автомобиля нужно построить гараж. В общем, я что хочу сказать: все деньги, которые вы зарабатываете, будьте добры, отдавать мне, а я займусь их распределением. Зауре, ты все время покупаешь игрушки, надо экономить. Нельзя так баловать ребенка.

Невестка, зная сколько зарабатывает ее муж, разозлилась неимоверно. Все деньги, что зарабатываются на халтурах, он и так отдает своим родителям, а теперь еще и зарплату отдавать?!? А игрушки, игрушки покупает не только она, скорее она даже меньше берет, чем ему дарят ее папа с мамой, братья и сестры. Вернувшись после собрания в комнату, она, задыхаясь от негодования и стараясь говорить как можно спокойнее, сказала своему ненаглядному:

– Знаешь, что? Я больше на эти собрания ни ногой. Хочешь, ходи сам. Свою зарплату отдавай, а мою не трогайте, ее я буду тратить по своему усмотрению!

Кайрош молча выслушал жену и так же молча пошел спать, на споры не было сил. С этой ночи она действительно ни разу не была на советах, а через два дня, получив зарплату, пошла в магазин и купила огромный игрушечный грузовик. В кузов игрушки мог поместиться ребенок, чем собственно и воспользовался Ергали. Найдя небольшую горку, садился на машинку и весело скатывался оттуда. Напряжение в семье постепенно нарастало, но проблема была решена спустя два года, когда колхоз выделил жилье молодым в общежитии, находящимся в нижней части колхоза, около школы, в которой они работали. Если раньше надо было пройти порядка двух километров, то сейчас достаточно было преодолеть два квартала. Жилище представляло из себя две комнаты, по восемь квадратных метра. На самом деле, раньше это были два помещения, просто между ними пробили проход, а одну из входных дверей забили гвоздями. Вход оставили тот, который выходил на улицу, во двор, а заколоченная дверь вела прямо в длинный, сырой, с запахом плесени, общий коридор, который, к тому же, был очень темным и по нему очень часто прогуливались местные лягушки. Кто впервые заходил туда, получал, в награду за храбрость, тяжелое гнетущее состояние и испорченное настроение на весь день. В первой комнате стояла печь, дымоход от которой составлял часть стены между комнатами и если ее топили, то прогревались обе комнаты. Увидев свое новое жилье, они прозвали его бараком. У барака было и второе название, поскольку он находился в нижней части колхоза его часто называли: нижний дом. Детям здесь очень понравилось – они почувствовали свободу. Возможно, им передалось настроение родителей, которые были рады, наконец, вырваться из-под опеки взрослых. Поскольку, когда родители уходили на работу, старших дома не оставалось и приходилось смотреть за сестрой, которой на тот момент еще не исполнилось и двух лет, Ергали пришлось повзрослеть. Хорошо, что мама уходила обычно на полдня. Потом, придя домой, она снимала часть ответственности с сына, но не всю. Это кажется, что у учителя работа заканчивается, как только он покидает стены класса. На самом деле, приходится писать поурочные планы, решать проблемы своих учеников, для этого постоянно встречаться с родителями вне школы, и еще много чего делать. Иногда детей отправляли в верхний дом. В один из таких дней, приехал большой аташка на своей машине со стальным, сверкающим оленем на капоте, привез шесть табуреток и холодильник, привязанный к железному багажнику. Табуретки показались всем верхом шика, верхняя часть была из прессованной стружки, края гладкие скругленные, ножки стальные. Сейчас, конечно, никто не обратил бы внимания на такое убожество, но для того времени это был предел мечтаний. После того, как все разместили в квартире, большая половина комнаты была заставлена. Сели пить чай, и Зауре поставила на стол так любимые ею креветки. Сатыбай Хасенович чуть не подавился чаем. Ему это очень не понравилось, но он постарался не обсуждать эту тему, вместо этого обратился к внуку:

– Там тебя маленький аташка ждет. Поедешь к нему?

– Поеду, если яблоки и клубника поспели…

– Не знаю, поспели или нет. Поехали, а там поглядим.

– Ну хорошо, поехали.

– Пап, зачем ему туда ехать? – спросила дочь отца.

– Не ему, а им. Они оба поедут, там их ждут. Понянчиться хотят, просили привезти, если вы разрешите.

– Ну хорошо, тогда мы их завтра заберем.

Посадили внуков в машину и двинулись в сторону верхнего дома. Разумеется, он все придумал на ходу, никто ни о чем не просил.

– Слушай, давай на базар заедем, – обратился он к жене.

– Зачем?

– Ты же видела, что они творят? По-моему, они голодают, каких-то страшных красных тараканов едят! Еще и моего внука этим кормят!

Если говорить честно, то Нурбике тоже так подумала. Поехали на базар, для этого пришлось ехать в сторону города. На его окраине, в народе, это место называли развилка, поскольку там было кольцо – от него в разные стороны расходились дороги и там же располагался рынок. Купили мяса, овощей, фруктов. И снова поехали в сторону колхоза. Проехали памятник Калинину, проехали дом и двинулись дальше.

– Ты куда? – спросила Нурбике, – Мы же проехали!

– Да я подумал, пока наши внуки с нами, возьмем им подарки. Тем более, что они спят.

– Похоже, ты просто покататься решил, – рассмеявшись ответила она.

– Не без этого, когда мы еще их увидим? Приезжают редко, скоро вообще забудут, как мы выглядим.

– Что ты болтаешь? На прошлой неделе же приезжали.

– Вот видишь, неделю внуков не видели, сейчас в Талгар смотаемся, там хороший магазинчик есть, в нем всегда есть то, чего нет у нас в городе.

– Через полгода они пойдут в детский сад и будут у нас жить постоянно. Так что, не драматизируй.

Приехав в супермагазин, купили для Айжан куклу, а Ергали красные сандалии. Боже, как радовались дети! Кукла была восхитительна, да и красные сандалии произвели неизгладимое впечатление – такой яркой обуви детки еще не видели. Погостив немного у своих сватов, оставили там внуков и уехали домой, по дороге заскочили к детям, выгрузили там продукты. На следующий день родители приехали за своими чадами, но старики уговорили оставить их еще на неделю. Так дети остались с бабушкой и дедушкой. Всю неделю Ергали ухаживал за своими любимыми сандалиями. Чуть они покрывались пылью, тут же протирал их. В какой-то момент его потеряли из виду, а он тем временем вышел за калитку и, важный, пошел прогуливаться по улице. В такой обувке он чувствовал себя королем. И надо же было такому случиться, не углядел и наступил на коровью лепешку…, что делать? Естественно, срочно мыть! Подошел к каналу, стал их полоскать, но один сандаль выскочил из рук и поплыл. Недолго думая, хозяин ринулся за своей собственностью прямо в бурные, холодные воды канала. Пытался схватиться за траву и выбраться на берег, но сильное течение не давало ему этого сделать. Еще и сандалии, которые он не собирался отпускать, мешали. Наконец течение победило, выкинуло его в центр водной массы, и понесло прямо в трубу. Неизвестно, чем бы все закончилось… Возможно, он бы больше никогда не увидел своих родителей и родных. Но тут, прямо перед самой трубой, его схватили за волосы и потащили из воды сухие женские руки. Это была соседка, чеченка, семью которой в свое время насильно депортировали в чужие суровые степи, ставшие ей второй родиной.

Первый поход в детский сад оказался не очень успешным. Мать собрала детей и утром они, все вместе, пошли в садик. По месту прописки был только один, который находился прямо напротив окон квартиры, через дорогу. Прошли улочку, завернули во двор. По левую сторону стоял высокий забор, за ним находились песочницы с деревянными козырьками, три большие беседки, так же из дерева. Ворота в заборе были расположены так, чтобы выйдя из них, преодолев небольшое расстояние – метра два, вы сразу попадали в здание. Само учреждение располагалось в жилом доме, просто первый этаж в подъезде выделили для детей. Дочку отдали в ясли – там она целый день проплакала, и воспитатели не знали, что же с ней делать, а сын пошел в старшую группу. Ему понравились шкафчики для вещей. На каждом был свой рисунок, он выбрал из доступных тот, на котором был изображен большой, ярко красный гриб, весело улыбающийся с дверцы. Ергали был в восторге, кормили там на убой, было полно разных игрушек, но дети показались очень жадными. Никто не хотел делиться, даже если игрушка была не нужна, они клали ее рядом с собой и никого не подпускали. После дневного сна всех вывели на улицу гулять. Ребенку сильно захотелось в туалет, спрашивал у всех: «где туалет?» Никто так и не ответил. Не выдержав, обмочил штаны. К концу дня сделал свои выводы: во-первых, он попал к каким-то жадным и озлобленным дикарям, во-вторых, никто и никогда тебе не поможет. На следующий день, гуляя во дворе детского сада, учуял божественный запах жареного теста. Пройдя в глубь двора, увидел, как в одной из построек жарятся большие, румяные баурсаки. Решив, что их подадут на обед, очень обрадовался, это же такая вкуснятина! Но на обед подали тушеную капусту, которую не только он, но и все остальные, терпеть не могли. Воспитательница ругала одного из детей и заставляла есть. Давясь и задыхаясь, мальчик проглотил все. Не прошло и минуты, как его вывернуло, воспитательница вместо помощи стала кричать еще больше. Дежурные убрали со столов, сдвинули их в один угол, остальные стали доставать свою постель из шкафа и раскладушки, готовясь ко сну. Уже укладываясь, Ергали посмотрел через окно и заметил, как женщина, жарившая баурсаки, несет их в большом тазике и занесла их в соседний подъезд. Потом вернулась, и оглядываясь по сторонам, понесла из каптерки авоську, в которой лежало мясо. Не желая ввязываться в ссоры и драки за игрушки, он стал приносить с собой одну из своих любимых игрушек – машинку. Она была вся из железа, чуть больше спичечного коробка, коричневого цвета, двери и капот открывались, если покрутить руль, то колеса поворачивались – все, как в настоящем автомобиле. Но некоторое время спустя кто-то, как говорила его мама, приделал ей ноги, попросту украл. Воришку не нашли, а может, не захотели найти. Постепенно садик разонравился, и ходил он туда уже не так охотно. Был период, где-то около двух месяцев, когда здание ремонтировали и детей временно перевели в другой детский сад. Вот там было хорошо – всегда очень вкусная еда, никакой тушеной капусты и вареной свеклы, иногда на полдник давали виноград, яблоки. Каждый день воспитатели, вместе со своими подопечными, делали поделки из бумаги, желудей, листьев, изучали алфавит. Детям нравилось, что туда надо идти пешком каждое утро, получалась хорошая прогулка. А еще приехал любимый дядя Казбек, который всегда баловал их, покупал разные вкусности и провожал в садик. Однажды он забрал Ергали в обед и потащил его в «Детский мир». По дороге хотел взять племяннику мороженое, но тот отказался, чем привел в замешательство своего дядю. В «Детском мире» ребенку было предложено выбрать себе любую игрушку. К тому времени он уже понимал, что деньги не даются так просто, перед глазами был пример родителей, которые работали даже ночью. Постеснявшись попросить настольный футбол, так понравившийся ему, он указал на дешевенькую машинку. Дядя наказал никуда не двигаться. Когда он вернулся, то что-то пряча за спиной, сказал:

– Закрой глаза.

Племянник закрыл глаза.

– Все! Открывай!

И весело протянул машинку, которую у него заказывали.

– Теперь снова закрой глаза, и вытяни руки.

Ергали снова выполнил просьбу. Ему в руки вложили большую, скользкую коробку.

– А теперь, не открывая глаз, догадайся, что это.

Детеныш щупал коробку, тряс, переворачивал, но ему ничего не шло в голову.

– Я сдаюсь! Не могу угадать.

– Ну хорошо, открывай глаза.

Взору маленького человечка предстала восхитительная картина – это был, так понравившийся ему, настольный футбол!

– Ух ты! Как Вы догадались! Спасибо! – больше слов не находилось, он задыхался от счастья.

– Ты разве не знал? Твой дядька телепат! – ответил дядя, который был еще более довольный чем, ребенок.

– Кто такой телепат?

– Это тот, кто умеет читать мысли!

Вечером Казбек выговаривал своей сестре:

– Зауре, вы зачем так запугали детей! Я ему хотел взять мороженое, а он говорит: «мне нельзя, я только что переболел». Предлагаю ему выбрать любую игрушку. А он показывает мне на самую дешевую, хотя я вижу, что ему понравился настольный футбол! Нельзя же так!

Зауре смотрела в окно, на своих детей, и ей почему-то стало их жаль. Ее сын, такой маленький, держал свою сестренку за руку, дети переходили заснеженную дорогу, вид у них был весьма печальный, выглядели почему-то одиноко, как щенки, которых выкинул жестокий хозяин. Дождавшись, когда они свернут во двор детского сада, мамаша стала собираться. Ей нужно было успеть доехать до школы и подготовиться к рабочей неделе. Еще неделю она не увидит своих малышей. Как всегда, выпив стакан воды с утра, понеслась на остановку. Благо, в час пик, все ехали на работу в город, а она в колхоз, и потому места в автобусе было полно. Нурбике и Сатыбай ожидали к вечеру гостей. Как всегда, застолье прошло весело, никто не ожидал того, что произошло ночью. Кое-кто из гостей остался ночевать, и Ергали спал на своей алюминиевой раскладушке. Вдруг его стали трясти за плечо, будили. Спросонья он ничего не понял, но, выглянув в окно и увидев там языки пламени, решил, что началась война. По квартире бегали и суетились люди. Быстро одевшись, выскочил на улицу.

Когда все уже вышли из квартиры, Айгуль спохватилась: она забыла свои новые, итальянские сапоги. Ринулась в подъезд. Пробираясь сквозь дым, нашла сапоги и уже направилась к выходу, как ее взгляд скользнул по детской кроватке, там спокойно спала ее племянница – Айжан. Она схватила ребенка и, не теряя времени, завернув ее в одеяло, побежала на улицу. Девочка проснулась, и от испуга не проронила ни слова. Уже спускались по лестнице, когда на них повалились горящие бревна. Но, видимо, ангелы хранители оказались рядом, им удалось проскочить опасный участок. Все закончилось благополучно. Удивительно, но в таком сильном пожаре никто не пострадал. Только одинокая женщина, из соседнего подъезда, которую разбудил кот, не смогла спуститься по горящей лестнице, со второго этажа. Она привязала веревку к батарее, и, подвязав к груди большим полотенцем кота, спустилась по ней, неудачно приземлилась и повредила себе спину. Все стояли во дворе и ждали пожарников, но они все не ехали. Наконец, через три часа во двор въехало три машины. Две из них постояли, развернулись и уехали – оказывается, прибыли тушить пожар, не заправившись водой. Почему так долго ехали, было непонятно, ведь «пожарка» находилась в двух кварталах. С грехом пополам потушили пожар. Дом стоял буквой Г, угол дома и половина, которая тянулась с севера на юг – сгорела, а вторая часть, пролегавшая с востока на запад, осталась нетронутой. Детей разобрали люди из соседних домов, взрослые занялись какими-то своими делами. Как потом выяснилось, сосед с первого этажа, напившись, забыл выключить какие-то электроприборы и старая проводка, не выдержав напряжения, замкнула. Айжан и Ергали забрала к себе мама подруги тети Айгуль, ее звали Умитжан апай. Там их поили вкусным чаем с молоком и печеньем. Ергали хоть чай и не любил, но из вежливости выпил одну чашку. Айжан же просто обожала пить чай, и ей нравилось, когда за столом собиралось много людей. Если кто-нибудь заходил в квартиру, она восторженно говорила: о, чай! И с важным видом садилась за стол.

До вечера всем погорельцам выделили квартиры, из так называемого «временного фонда». Это были многоэтажные дома, квартиры из которых выдавали пострадавшим от пожаров, наводнений или других происшествий. Потом, когда их жилье восстанавливали, пострадавшие возвращались к себе, если жилье не подлежало восстановлению, то квартиры переходили в их собственность. Семье Сатыбая и Нурбике выдали двухкомнатную квартиру, что было явно маловато для такой большой семьи. Но никто не жаловался. Поскольку места там было мало, Зауре забрала детей к себе. А к Сатыбаю, пару недель спустя, пришел в гости друг. Он увидел, как живет его товарищ и возмутился:

– Ты же заслуженный человек! Как они могли загнать тебя в такие условия?!?

– Ничего страшного, как дом отремонтируют, мы туда вернемся, и все будет хорошо.

– Нельзя же сидеть, как рохля, нужно добиваться того, что тебе положено! В конце концов, семья у вас большая, дети уже выросли, у некоторых даже свои семьи есть, а живете вы в одной квартире!

– Ну, так мы не жалуемся, нас все устраивает.

– И зря, завтра я за тобой зайду, сходим кое-куда.

– Куда?

– Вот завтра и узнаешь!

На следующий день он действительно пришел, забрал куда-то Сатыбай Хасеновича. После этого похода глава семьи всем заявил, что они будут жить в доме, который строился по соседству с «обменным фондом», прямо во дворе, и одним углом примыкал к нему. Там уже заканчивались отделочные работы, а старую квартиру отдадут Зауре. Все, конечно, решили, что он большой фантазер: никогда они еще не жили в новом доме. Это была скорее большая мечта, не имеющая ничего общего с реальностью. Но все ошибались, его пробивной друг действительно добился того, чтобы он получил квартиру. Квартиру же в обменном фонде отдали Кайыргали и Зауре. К тому времени Зауре получила работу в городе, она устроилась художником-оформителем в магазин. Ергали помогал по мере своих сил, таскал какие-то вещи. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он прошел в открытую дверь, за ней сразу начинался коридор, уходивший налево, вдоль него расположились двери. Заканчивался коридор тоже дверью. Прямо напротив входа была открыта дверь, ведущая, видимо, в одну из квартир, по правой стороне в стене были еще две двери. От количества дверей голова пошла кругом, он не мог понять, какая из них ведет в новую квартиру, тут к нему сзади подошла апашка и спросила:

– Ты что на проходе встал?

– Я не знаю, куда дальше нести.

– Если не знаешь, поставь здесь в углу, потом разберем их.

Ребенок растерялся, если вещи оставить в коридоре, их же могут украсть! Подумав немного, он решил посмотреть, что же это за коридор такой, какие люди здесь живут. Поставил вещи в углу, и пошел прямо – там он увидел кухню, она была просто огромной. Ничего не поняв, вернулся и заглянул за другие двери, вот ванная комната, вот туалет, свернул в длинный коридор, зашел в каждое помещение, и только после осмотра понял, что это одна большая квартира! В ней было три, невероятных размеров, балкона! Подобной роскоши он еще не видел, в такой квартире можно проводить спортивные соревнования! Любимица семьи Пальма, переезд восприняла не очень хорошо, она ходила по квартире, вздыхала, пыхтела, потом вдруг стала грызть линолеум. Возможно, нужно было присмотреться к собаке, но вместо этого, Сатыбай, не выдержав, схватил ее однажды за шкирку и ткнул носом в изуродованный пол. Никогда еще он не поступал с ней так грубо. Она посмотрела на него, развернулась, вышла на лестничную клетку, лапой изо всех сил толкнула дверь, которая закрылась с грохотом, и лайка убежала на улицу. Сатыбай не выдержал угрызений совести, стал искать ее на улице, но никак не мог найти. Пока искал, вспоминал, как она спасла ему жизнь на охоте. Тогда он стоял с ружьем в руках, но оно было не заряжено, а секач приближался невероятно быстро, еще чуть-чуть, и он разорвет человека на части. Тут выскочила Пальма, схватила кабана за мошонку и не откусила, а натянула и не давала тому двинуться – зверь остановился буквально в двух метрах от своего врага. Кабан пытался освободиться, но при каждом его движении ненормальная собака сжимала челюсти, и он снова замирал от дикой боли. Ему оставалось только громко визжать. А тем временем, охотник зарядил ружье и практически в упор выстрелил в животное. Еще почему-то вспомнилась первая совместная охота, ей тогда было четыре месяца, но она не испугалась выстрела, и сразу сообразила, что нужно делать, прыгнула в холодную реку и принесла утку. Видимо, это был инстинкт, переданный предками. От этих воспоминаний становилось только хуже. Поиски не принесли никакого результата. Расстроенный, он вернулся домой, надеясь на то, что она вернется сама. Вечером пришла Зупаха.

– Пап, что случилось? Я пришла домой, а под дверью лежала Пальма. Хотела ее привести сюда, но она упирается. Пришлось впустить ее домой, сейчас она у нас.

– Это она на меня обиделась. Пусть пока у тебя переночует, а завтра я за ней приду. Пошли, чаю попьем, мама яблочный пирог приготовила.

– Нет, я лучше пойду, у меня халтура, надо ее срочно доделать.

– Хорошо, тогда возьми пару кусочков, для Айжан и Еркеши, они их любят.

С утра пораньше он пошел к дочери, благо идти недалеко, только двор перейти. Постучался, ему открыл зять, за его спиной стояла собака, обрадованный хозяин позвал:

– Пальма, Па-а-а-льмочка! Привет! Пошли домой.

Па-а-а-льмочка демонстративно отвернулась, прошла несколько шагов, и села спиной к оскорбившему ее человеку. Так и сидела, пока он не ушел. Собака навсегда осталась у Зауре. Теперь она каждый день ходила в старую семью, лежала пару часов на кухне, пока там хозяйничала Нурбике. Потом уходила, несмотря на то, что ее пытались подкупить различными лакомствами. Несколько позже, оставшись на ночь у дедушки и бабушки, Ергали понял, почему собака не могла спокойно жить в этой квартире. Он зашел в зал и увидел свою бабушку. Она стояла в центре зала, внимательно смотрела на окна. Уперев свои руки в бока, Нурбике отвела правую руку в сторону, выпрямила ладонь и стала шевелить пальцами, словно стряхивая пыль, застрявшую между ними. Ергали понял – ретироваться поздно, обычно, когда она так делала, значит, задумала что-то не очень хорошее. Минимум, постирать шторы, а что еще хуже – генеральную уборку. Еркеша не ошибся, так и было. Апашка повернулась к нему и попросила снять шторы. Потом они перетаскивали стол, под которым лежал ковер, свернули его и выставили в коридор, собрали ковры из других комнат, и внука отправили во двор выбивать из них пыль. Далее по обычной схеме, мыли полы, окна, протирали мебель от пыли. На все про все ушел целый день. «Генералить» закончили поздно ночью. И впервые Ергали провел ночь в этой квартире. Вроде окна открыты и воздух был свежий, но дышать было нечем, кожа горела. Спать было практически невозможно. Возможно, дело было в высоковольтных проводах, расположившихся вдоль улицы, либо что-то было в строительных материалах, из которых был построен дом. Взрослые же спали, как ни в чем ни бывало, и не чувствовали никакого дискомфорта. У Сатыбая начались проблемы со здоровьем, врачи лечили, но ему становилось только хуже. Еще сильный удар по здоровью нанесла новость, что его любимица, младшая дочь, нашла себе жениха. Хуже было не то, что она нашла жениха, а то, что он из себя представлял. Когда он пришел к ним в дом и сел на стул, у Нурбике потемнело в глазах. Перед ней сидел какой-то мелкий, страшный человечек, ноги свисали со стула и даже не дотягивались до пола.