Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

– Апа, подготовка к свадьбе тяжело дается? У Вас уставший вид, – Ергали посочувствовал хозяйке.

– Да устала, еще ушасток продать надо, у меня ушасток есть, только щас цены упали.

– Зачем? Я слышал, деньги вроде есть.

– Всего сем тыш долларов, это мало.

– Как мало? По-моему, вполне хватает.

– Это у вас в городе хватает, а здесь свадьбу надо богато проводить, иначе люди говорить будут…

– Сколько Вы хотите потратить?

– За участок питнацат тыш дают, плюс сем. Совсем впритык

– Не понимаю, пусть говорят, что хотят. Не они же женятся.

– Эх, городские…

Они так и не поняли друг друга. Бабуля зашла за угол, и увидела, как соседская собака принюхивалась к мясу, которое она собиралась вялить.

– Эй! Кыш! У-у-у – сумрай!

Ергали подбежал к ней, и увидел только хвост, скользнувший под забор. Прибежал сын с внуком и племянником. Стали громко переговариваться, обсуждая пса

– А, что значит сумрай? Моя бабушка тоже так ругалась.

Все отошли подальше и у них разгорелся горячий спор. Они размахивали руками, качали головами, иногда бросая странные взгляды на Еркешу. Наконец, бабушка, торжественно подошла к нему и вытянулась по струнке, ни дать ни взять офицер, докладывающий на параде. Остальные внимательно наблюдали за происходящим, словно ей угрожает опасность и в случае чего они бросятся на ее защиту, Ергали стало не по себе.

– Хытрый! – развернулась, и так же гордо пошла к своей семье.

У Ергали проблема с дорогой домой решилась сама собой. Данияр стал часто подвозить его. Как всегда, они развлекались. Иногда он возил их на Капчагай, где они купались, а на обратном пути обязательно покупали арбузы, выращенные на местных полях. Но нехватка денег сказывалась, и Ергали стал искать другую работу, да и Даник устал от того, что все друзья собирались у него в офисе, и уже подумывал о закрытии фирмы. Еркеша снова нашел работу, его позвала девушка, которая тоже училась на художественно графическом факультете. Только поступила на год позже. Работая в издательстве, он в совершенстве изучил фотошоп. Но зарплата снова была мизерной, говорить о карьерном росте не приходилось. И тогда Даник нашел для него работу, в должности дизайнера, в одной иностранной компании.

Миссис Чин Ёнг была женщиной деятельной, приехала в неизвестную страну, с нуля подняла компанию, потом прибыл ее муж и все разрушил. Он вел себя как хозяин, завел себе любовницу и спустил все деньги, заработанные женой, на нее. От Ергали он требовал выполнить какую-нибудь работу. Еркеша объяснял ему – так делать нельзя, но он никогда не слушал и настаивал на своем. Приходилось делать, как было приказано. В итоге, после того, как эскизы или чертежи показывали заказчику или всевозможным разрешающим органам, работу приходилось переделывать. И всегда был виноват дизайнер. Нет, Еркеша, конечно, был плохим дизайнером, но основы и техническую сторону он знал великолепно. И прекрасно понимал, что можно делать, а чего нельзя. Было видно – с таким руководством компания долго не протянет. Миссис Чин Ёнг, хоть и видела все это, но почему-то защищала мужа, и не собиралась противиться его решениям. Наконец, фирма распалась, заработанную плату за пару месяцев не выдали. Ергали выждал полгода, потом отправил им письмо с уведомлением, в котором сообщал о намерении подать на них в суд. Ему позвонили и пригласили прийти. У входа в подъезд стояла миссис Чин Ёнг, в домашнем халатике.

– Ерик, пожалуйста, не подавайте в суд. Я Вас очень прошу! А то мистер Ли меня побьет. Он меня уже бил, когда мы получили Ваше письмо, – ее стало трясти, она заплакала и завела его в подъезд, в доказательство стянула с себя халат, обнажив торс. И действительно, на спине, плечах, груди и руках, у нее красовались синяки, – смотрите, что он со мной сделал, я его боюсь. Он мне сказал: «– уладишь проблему, как хочешь». Мы обязательно Вам заплатим! Только подождите немного, пожалуйста. До тех пор, можем отдать Вам компьютер, он хороший.

Они называли его Ерик, потому что не могли выговорить полное имя. А тот компьютер, который она предлагала, он хорошо помнил. Если Ергали прекрасно осознавал, что он неважный дизайнер и признавал это, то мистер Ли считал себя гениальнейшим дизайнером и системщиком, чуть ли не хакером. Хотя на самом деле не имел понятия об элементарных вещах, не понимал ни в композиции, ни в технике. Так вот, он считал этот компьютер верхом совершенства, несмотря на то, что тот зависал от выполнения самых простых задач и никоим образом не подходил для художников. Его можно было использовать, максимум, для ведения бухгалтерии. Глядя на несчастную женщину, он не понимал, почему она живет с таким ничтожеством, ее стало жаль. Разумеется, он не стал ничего у них брать. Денежные проблемы стали нарастать, словно снежный ком. И Ергали пошел на собеседование в одно рекламное агентство.

– Здравствуйте. У Вас есть портфолио? – директор выглядел странно, он был очень худым, словно его только освободили из Освенцима.

– Да, конечно. Только работы слабоваты, – Ергали нужна была эта работа.

– Да… слабоваты, – ответил директор. Он явно понимал, о чем говорит, в отличие от предыдущего шефа, хорошо разбирался в своем деле. – но знаете, нам нужен печатник для работы на плоттере. Вас интересует эта работа? Если да, то с завтрашнего дня можете приступать.

– Дело в том, что я вообще ничего не знаю о печати.

– Это не страшно, мы Вас научим.

– Хорошо, я согласен.

На следующий день ему показали рабочее место. Вход был с улицы, соседняя дверь вела в кафе. Как оказалось, это кафе принадлежало агентству. Так вот, второй вход был из кафе, дверь располагалась в конце, в самом темном углу. Через оба входа вы попадали в одну комнату, там работали мастера по наружной рекламе, а рабочее место печатника было за стеклянной стенкой. По сути, это была одна комната, перегороженная на две части. В комнате печатника стоял огромный плоттер, занимавший место практически от стенки до стенки, и лежали рулоны с баннером. Вытяжка не справлялась, и от сольвента, основного составляющего краски для печати, к вечеру в груди сильно жгло. Для того, чтобы добраться до работы, Ергали выходил из такси, которое его привозило в город и шел порядка пяти-шести километров пешком, вечером история повторялась, только в обратном порядке.

Виктория нашла себе работу в магазине косметики, и была в приподнятом настроении.

– Еркеша, я так рада! Я там купаюсь в косметике и запахах. Я теперь знаю, где мое место! Мне нужно еще экзамены сдать. Там система такая: чтоб торговать определенным брендом, надо его изучить и тогда тебя допустят до его продаж.

– Давай помогу.

– Давай, – она протянула ему папку с бумагами.

– Ты это вообще выучишь? – он не верил, что она усвоит такое количество материала.

– Конечно! Я обожаю все, что можно на себя намазать или набрызгать, ты же знаешь.

Через неделю она прибежала домой очень довольная.

– Можешь меня поздравить, я сдала экзамены! И даже не ошиблась ни разу!

– Поздравляю, может отпразднуем?

– Нет, надо слоган придумать.

– Какой еще слоган?

– Ну, кто придумает слоган для магазина, тот получит приз.

– А что тут думать. Ты счастлива?

– Да.

– Ну вот тебе и слоган.

– Какой?

– Помнишь рассказ «Продавец счастья»? Его Грин написал.

– Какой Грин?

– Александр Степанович. Да это не важно, название книги красивое «Продавец Счастья». Ты вот продаешь счастье. Ведь многие, купившие косметику, духи или…, чем вы там торгуете? Ну в общем, они уходят счастливыми, правда?

– Конечно!

– Ну вот, раз ты продавец счастья, значит ты работаешь в магазине счастья. Понятно?

– Точно! Поняла! Завтра же скажу им.

Тем временем, хозяева объявили, что хотят повысить арендную плату, но платить больше семья не могла. Пришлось съехать в дом, который находился в самом конце колхоза. Там двор был очень большой. Здание было старое, глинобитное. Как раз, в это время, работу предложил муж тети Айгуль, не той Айгуль которая приходилась сестрой Кайыргали, а той, которая была сестрой Зауре. Бауыржан предложил зарплату в девяносто тысяч, это было на двадцать тысяч больше чем Ергали получал сейчас, но у него было условие, по которому Ергали должен был переехать в город.

– Зачем переезжать? Мы неплохо устроились в колхозе, доехать оттуда до сюда, не более двадцати минут, а снимать в городе квартиру слишком дорого.

– Мне нужен помощник, ты можешь потребоваться в любую минуту. Поэтому тебе нужно всегда находиться рядом. Я сниму тебе квартиру и оплачу.

Разумеется, он согласился. Предупредил о своем уходе работодателей. Они попросили его подождать. Через неделю состоялся еще один разговор.

– Ергали, мы не можем найти человека на твое место. Ты скажи, что тебе предложили?

– Зачем это Вам?

– Ну, если ты хочешь уйти, значит что-то лучшее предложили. Ты скажи, может, мы тоже сможем тебя обеспечить этим.

– Мне предложили девяносто тысяч и еще снимут квартиру.

– М-да. Такие условия мы не потянем, а зарплату поднять до девяноста тысяч можем, может согласишься?

– Не могу, меня там уже ждут.

– Ну, как знаешь.

С одной стороны, Вика была счастлива, что им оплатят жилье. С другой стороны, приходя домой, она стала закатывать скандалы по любому поводу. Еркеша не мог понять, в чем дело, но терпел. Поскольку считал, что семья – это главное, и надеялся, что она «перебесится» и успокоится. Когда переехали в квартиру, там находились какие-то люди. Как оказалось, это были рабочие Бауыржана, они должны были съехать на днях. Расположились они на кухне. Все были голодны, и Вика стала настаивать, чтобы они освободили кухню, пока она приготовит обед. Случился скандал. Виктория пригрозила вызвать полицию, примчался Бауыржан с тетей Айгуль. Стал отчитывать их. Вскоре приехал Даник на подмогу, но его помощь не потребовалась. Они перекусили всухомятку и легли спать. На следующий день рабочие переехали, а Ергали благополучно приступил к работе. Бауыржан отправил его в огород, где он работал месяц, как чернорабочий, потом заставил делать будку для собаки. Это была не будка, а целый дом. В общем, ее обшили вагонкой, установили пластиковое окно. Зачем нужны были такие траты, Ергали не мог понять – ведь на домик для собаки была потрачена почти тысяча долларов. Приходилось чистить двор, мыть машины. Он попросил денег, поскольку нужно было купить холодильник и еще Вика настаивала на покупке телевизора. Бауыржан согласился ссудить денег. Долг стал удерживать с зарплаты. Наконец, он купил грузовичок, старенький мерседес спринтер и заставил Ергали получать права грузовой категории. Ергали стал ездить по объектам, развозить продукты и стройматериалы. После того, как все развезет, он еще писал сметы, чертил схемы, чертежи, рисовал цветные проекты различных объектов.

Зауре продала дом и купила однокомнатную квартиру в центре, около кинотеатра «Целинный». Правда, там от кинотеатра, кроме фрески на наружной стене, двух очень маленьких залов для просмотра фильмов, и собственно, самих стен, не осталось ничего. А ведь когда-то здесь был самый большой экран в республике. Это уже получился развлекательный центр с пиццерией. Ергали пришел к ней в гости. Она напоила его чаем.

– Ты знаешь, что Айнура выходит замуж?

– Знаю, а что?

– У тебя есть костюм?

– Нет, зачем он мне?

– Не пойдешь же ты на свадьбу в трико, нужно купить костюм!

– Мам, мне больше делать нечего, что ли? Других проблем хватает.

О разговоре узнал Бауыржан и вынудил-таки купить костюм. И естественно, поскольку у Ергали не было денег, он снова ссудил ему энную сумму под зарплату. Мало того, он за аренду квартиры тоже удерживал с зарплаты. Ергали понял, что его просто напросто, как это стало модно говорить – развели. В итоге, на проживание оставалось чуть больше десяти тысяч. Но предпринимать ничего не стал, ведь Вика была счастлива, наконец, понежиться в ванной, а не купаться в тазике. Он думал, может, она наконец успокоится, но нет, ничего подобного не происходило. Скандалы случались почти каждый день и становились только сильнее. Сколько бы не просил ее успокоиться, сколько бы ни пытался поговорить, ничего не помогало.

Когда он возил кирпичи для заборов, то приходилось раскидывать их по кузову, для равномерного давления на раму и устойчивости автомобиля при движении, а это почти четыре тонны, и в день приходилось делать три-четыре рейса. Благо еще, на объектах рабочие разгружали автомобиль. Скоро непривычные нагрузки дали о себе знать, спина стала болеть невыносимо. Плюс рабочий день, который длился с восьми утра до десяти вечера минимум. Все это выводило его из себя. Правда, был один большой плюс, его кормили в обед, и даже допускали на кухню. Правда, запретили пользоваться домашним туалетом, и ему приходилось пользоваться уличным. Нет, это было не сложно, но унизительно. Однажды, на новом объекте, который находился на полпути в Талгар, в восьми километрах за родным колхозом имени Калинина, со второго этажа, плашмя на бетон упал рабочий. Поскольку все работающие на Бауыржана рабочие находились в республике полулегально, то обратиться в нормальную больницу они не могли. Ергали нашел выход, он повез его к отцу. Подъехали к воротам, Еркеша выгрузил парня и помог дойти до дома. Раушан осмотрела его.

– Вам в больницу надо, здесь я ничем не могу помочь – она была очень сосредоточена – ему срочно нужно УЗИ, еще не мешало бы рентген сделать. Еркеш, ты чего такой тощий и черный?

– Бросай нафиг эту работу. Этот Бауыржан не человек – так издеваться над людьми, – отец был разозлен, увидев сына, – пойдемте чай пить, у вас обоих вид голодных людей. Раушан, раненому можно есть?

– Вообще можно. Но желательно срочно сделать обследование.

Хозяева быстро накрыли на стол, поели мяса, попили чай. На обратном пути, в машине, рабочий сказал:

– Это папа и мама?

– Это папа и мачеха, а что?

– Хорошие люди, на моих школьных учителей похожи. Ко мне никто так хорошо не относился, с тех пор как я здесь. Вон, они даже гостинцы мне дали.

– Ты странный, это же нормально. Я, кстати, с Бауыржаном созванивался, он сказал, что покажет тебя врачу.

– Не покажет.

– Он обещал.

Через два дня Ергали заглянул в подвал, где жили рабочие, и с удивлением обнаружил там раненого.

– Ты что здесь делаешь? Ты же в больнице должен быть!

– Говорил же, он не покажет меня врачу. Я сейчас автобус жду, сегодня вечером будет рейс. Я поеду домой. Там лечиться буду.

Еркеша вышел во двор и не мог поверить в то, что услышал и увидел. Возле дома разговаривал со своей матерью брат Бауыржана. Они были чем-то раздражены, брат сел в свою машину и уехал.

– Ергали, помоги мне, там в доме надо стол переставить, – Ибадат повела его в свой дом.

– Что случилось? Вы так возбужденно разговаривали.

– Ты представляешь, Галим попросил своего друга устроить дочь. Тот принял ее на работу, а теперь она там допоздна задерживается. Приходит на работу в восемь и уходит не раньше восьми вечера! Вообще, совести у людей нет! Бауыржан тоже возмущается, как можно так поступать с людьми?!?

Еркеша глядел на нее и понимал – эти люди живут по двойным стандартам, и даже не замечают этого.

Наконец, спустя столько времени, Ергали вместе с Викой позвали к маленькой апашке. Они пошли туда. Сидели за столом, ели бешбармак. Нурбике нахваливала мясо, которое ей прислали с ее родины. Сауле все говорила о том, что мы Хасеновы, мы белая кость, и все мы благородных кровей. Вспоминала своего расстрелянного деда, и то, что их отец был генералом. Ергали смотрел на нее и думал: «настоящие «Будденброки». Вроде взрослые люди, а до сих пор не поняли: «важно не кто твои предки, а то, кем являешься ты сам». Виктория ковырялась на кухне, Ергали заметил, что она расстроена. По виду выходившей из комнаты тетки он понял, что это ее рук дело. Они быстро собрались, и, вежливо попрощавшись с родственниками, ушли. Уже на улице он стал пытать Викторию, но она упорно не говорила, что же произошло между ней и тетей Сауле. Чем дальше, тем сильнее были скандалы. Ергали не понимал, что происходит, изо всех сил старался сохранить семью, но уже было ясно – скорее всего, ничего не получится. Так в конце концов и получилось.

– Отстань, – Виктория, как-то очень резко, отреагировала на приставания мужа.

– Что произошло? – он напрягся, ожидая очередного скандала.

– Ничего, просто я решила, что больше никогда не буду с тобой спать.

– Понятно. Значит никогда не любила и аборт поэтому сделала? – он смотрел на жену и не понимал, что происходит.

– А то, что я аборт сделала, так это ты виноват!

– Причем здесь я? Я тебя просил оставить ребенка, ты же уперлась и сделала все по-своему, – странно, но он успокоился. Наверное, потому что понял – перед ним стояла уже не его женщина.

– Да потому! Надо было лучше просить! – кричала она, срываясь на крик.

Ергали уже привык, что во всем виноват он. В самый разгар скандала приехал Даник.

– Знаешь, я устал, я тебя просил, целый год просил сбавить обороты, но ты словно не слышала, что тебе говорят. Теперь это твое заявление. Да катись ты ко всем чертям! Я съезжаю, и подаю на развод.

– Сам катись! Только телевизор, холодильник и все остальное я оставлю себе!!! С утра можешь убираться на все четыре стороны!

– А вот не дождешься! Телевизор я заберу, он мой! И холодильник тоже я покупал! – конечно, он не собирался ничего забирать, просто его взбесило то, что он рвал жилы на работе, старался сгладить все углы, исполнял любые прихоти, и, тем не менее, потерял то, за что боролся последние одиннадцать лет.

Данияр сидел в зале, ему явно было неприятно слушать все это. Ергали вызвал его в кухню и там попросил:

– Слушай. Я, наверное, уйду. Можешь приглядеть за ней? Она мне все-таки не чужая, я переживаю за нее, меня слушать не станет и помощи не примет. Не знаю как, но я стал для нее врагом номер один. Когда она меня видит, становится невменяемой.

– Хорошо, пригляжу.

Утром, когда он собирал сумку, в кухню зашла Виктория.

– Наверное, так будет лучше. Женишься, родишь себе ребеночка, – резко развернулась и ушла.

Все его пожитки уместились в спортивную сумку. Он переехал к матери. Как раз в это время приехала Айжан и сообщила, что к ним едет ее парень, хочет со всеми познакомиться. Парень, приехал в черном длинном балахоне, расшитом золотыми нитками – он оказался высоким, атлетического сложения индусом. Мать накрыла дастархан, он представлял из себя брошенную на пол скатерть, подала на стол бешбармак, но было видно, что еда его не впечатлила. Возили его в Тургеньское ущелье, наняли автобус и погрузились в него всей толпой. С ними поехали подруги Айжан, там очень долго шли по горам, чтобы посмотреть на водопад. Водопад его тоже не впечатлил. Оно и не мудрено, ведь в Индии водопады намного больше и красивее, по сравнению с ними этот выглядел тощим и неприглядным. На обратном пути заехали на страусиную ферму и форелевое хозяйство. Больше всего его восхитило форелевое хозяйство, которое являло собой несколько больших, бетонных бассейнов, там ему позволили ловить рыбу на удочку. Стал ловить форель с таким азартом, что всем стало плохо, в традиции кочевников, нельзя убивать больше чем ты можешь съесть.

– Ты можешь попросить его остановиться? – Ергали шепотом спросил Айжан – А то это очень похоже на расстрел, как-то не спортивно.

– Я уже просила, но он не слушает.

Ергали оказался в трудной ситуации. С одной стороны, хотелось хорошенько поколотить жениха, а с другой, он был гостем, и делать этого было нельзя. Остановился он, только когда все хором стали его просить. Перед отлетом, Биджу собрал в холле гостиницы всех подруг своей девушки. И, естественно, Ергали тоже присоединился к ним. Там он заявил, что хотел бы вести бизнес с мистером Ериком. Он собирался поставлять одеяла. «Мистер Ерик» сказал, что это было бы ошибкой. Тогда настойчивый парень решил пригласить его в Эмираты, в надежде, что тот передумает.

– Дядя Бауыржан, я хотел с Вами поговорить.

– О чем? – Бауыржан наблюдал, как рабочие вяжут проволокой каркас для фундамента.

– Меня приглашают в Дубаи, мне надо уехать на неделю.

– Я тебя никуда не отпущу, работы много, – он продолжал контролировать рабочих и потому говорил, не поворачивая головы к собеседнику.

– Тогда я увольняюсь, – Еркешу уже ничего не держало на этой работе.

– Да ты что?!? Из-за каких-то Эмиратов все бросить решил? Да я всем скажу, что ты мне должен, я тебе так репутацию испорчу! Скажу, что ты не работал и зря получал зарплату! – наконец, дядька соизволил заметить племянника.

– Но это же неправда.

– Неважно, я тебя растопчу! Никто не захочет с тобой связываться! И вообще, освобождай квартиру! – «Шеф» покраснел от ярости, надо же, он облагодетельствовал его, а этот неблагодарный так отвечает ему!

– Мы уже освободили ее.

– А-а-а! Так ты заранее все спланировал! Вот, значит, какого ты обо мне мнения! Уходи, чтоб я тебя больше здесь не видел!

Ергали ушел, ему не надо было больше обеспечивать комфорт Виктории, не надо было работать «за похлебку». Когда он возвращался домой, то уловил до боли знакомый запах, запах Алма-атинского апорта. Пошел на него, и нашел мальчика с женщиной, видимо, мать с сыном. Он давно не видел такого большого и душистого апорта. Скорее всего, эти плоды были сорваны с одного из последних деревьев. Ергали купил весь ящик и решил отвезти все сестре.

В Дубай они полетели с подругой Айжан – Светланой. Девушка она была эффектная, очень красивая, блондинка. Не в смысле глупая, просто у нее волосы были светлые, и, в отличие от женщин из анекдотов, она была очень умна. Полет прошел без приключений. Единственно, при посадке у Ергали заболела голова, словно в висок воткнули раскаленную спицу. Но, когда приземлились, боли прошли. В аэропорту, в дьюти фри, купили пива. Об этом их просил Биджу. В этой стране то был единственный способ иметь спиртное дома. На выходе из аэропорта, в лицо ударил горячий воздух, такого никто не ожидал. Было такое впечатление, будто им под ноги бросили раскаленный асфальт или они попали в сауну, воздух был абсолютно без кислорода и так насыщен влагой, что дышать было практически невозможно. Сначала гостей повезли в гостиницу, а оттуда к себе домой. Когда они зашли в квартиру, то по ней разнесся сильный запах яблок. Яблоки благополучно перекочевали в холодильник. Айжан накрыла чай, пока пили его, она вдруг уставилась в одну точку и произнесла:

– Сейчас начнется, – ее голос прозвучал очень обреченно, так обреченно, что гости испугались.

– Что начнется? – испуганная Светлана спросила очень тихо, наклонившись к подруге.

– Оно. Сейчас. Вот, началось! – соскочила с места и убежала.

Раздался грохот. Подруга и брат бросились за ней. Их взору предстала странная картина: Айжан, всем весом налегла на стиральную машинку, а та, прыгала по всей ванне. Худенькое тело Айжан летало вместе с машинкой и не представляло особой опасности для разбушевавшейся техники. Когда все закончилось, девушка прошла в зал, и обессиленная упала на кресло.

– Не понимаю, машинка новая, а так себя ведет! Я говорю, давай мастера вызовем, а этот сопротивляется, видите ли у него нет времени, – она вытерла салфеткой пот с лица.

– Дай мне какие-нибудь инструменты, я, кажется, знаю, в чем дело, – сказал Ергали после осмотра техники.

– Ты сможешь ее починить? – обрадовалась сестра.

– А что тут чинить? Вы транспортировочные болты не открутили.

Айжан принесла несколько отверток и один гаечный ключ, но он был больше размером чем нужно, ничего другого не было. Тогда Еркеша между болтом и ключом проложил отвертки, и таким макаром откручивал болты. Работенка была не из легких, да еще и пришедший с работы Биджу пытался отговорить их от этой затеи. Это не очень облегчало задачу, но, в конце концов, проблема была устранена. Обрадованная сестра загрузила вторую партию, все с нетерпением ждали результата. В определенный момент Айжан соскочила и побежала в ванну, как голодный тигр кинулась на машинку. Биджу зажмурил глаза, видимо, ожидая худшего, но техника спокойно и без шума отжимала вещи.

Планировалось, что они проведут там три дня, но Биджу не хотел их отпускать. Водил их по ресторанам, клубам, базарам. Устав от такого «отдыха», Ергали пошел из гостиницы пешком, погулял по городу, потом пришел к Айжан. Биджу перепугался, он был удивлен и не понимал, что настоящий отдых для этих диких кочевников заключается не в прогулках по торговым центрам, а в гулянии по городу или на природе. Так можно понять, как живут люди, чем они дышат. От еды, которой их кормил хлебосольный хозяин, болел желудок, все было очень острым. Теперь Еркеша понимал, почему Биджу не понравилась их кухня – не острую пищу он просто не мог есть. Из всех угощений Ергали понравилась местная рыба и королевские креветки. В один из дней гостей повезли на сафари. Биджу всю дорогу стращал их, описывал какие жуткие там дороги и как будет страшно, особенно на переднем сиденье. Ергали, намереваясь хорошенько испугаться, сел на переднее сиденье, но был сильно разочарован. Его эти поездки по барханам никак не впечатлили. Гораздо страшнее ему было ездить в горах по крутым перевалам. На их фоне, эта поездка выглядела не страшнее, чем поездка в супермаркет. После сафари заехали на одну площадку, там были постелены ковры прямо на песок, вокруг стояли столики с напитками, на коврах лежали скатерти, заваленные всевозможными яствами. Началось представление. Больше всего понравилась танцовщица, которая ловко управлялась с саблями и горящими факелами. На следующий день они поехали в ночной клуб, там танцевали девушки, мужчины подходили к сцене и кидали в них пачки нарезанной бумаги.

– Что они делают? – Ергали спросил у Джасыма, это был коллега Биджу, тоже индус. Он был худенький, с очень интеллигентным лицом и тихим, скромным характером.

– Это такой обычай. Раньше они кидали в понравившуюся девушку деньги, потом правительство запретило кидать деньги, и они стали выкупать бумажки. Каждая бумажка – доллар. От количества денег каждая девушка получает процент.

После танца каждой девушки бумажки сметали и уносили со сцены. Еркеша смотрел на все и приходил в ужас от таких трат.

– Джасым, это же неправильно! Я тут прикинул, того количества денег, которое выкинули на последнюю девушку, можно построить небольшую школу! А сколько человек накормить можно?

– Иногда я тоже думаю, что это не правильно. Но такие у нас обычаи.

Утром Еркеша со Светой решили искупаться в заливе, а перед этим пешком пройтись до дома, в котором жила Айжан. Ергали в сандаль попал камень и пока он его вытряхивал, немного отстал. Догоняя Светлану, увидел, как в проезжающем мимо автобусе парни прильнули к окну, видимо, это были приезжие рабочие. Все пассажиры перебежали на одну сторону и очень внимательно смотрели на его спутницу. Транспорт наклонился и, по-видимому, еле удерживался от падения на бок. Было видно, как они оживленно говорили, обсуждая девушку неземной красоты. Ергали, с одной стороны, это насмешило, а с другой, такая беспардонность разозлила.

– Светка, видела, как на тебя глазели?

– Нет, кто?

– Да, парни чуть автобус не перевернули. Видимо, белых девушек никогда не видели, было очень смешно за ними наблюдать.

– Блин! Я почти ничего не вижу, очки солнечные забыла с собой взять.

Забрали Айжан, вызвали такси и поехали на пляж. Еркеша сходу прыгнул в воду и обжег себе глаза, он не ожидал, что соленая вода может так сильно жечь. Срочно выскочил и стал промывать глаза. После этого ему больше не приходило в голову открывать глаза в воде. Он нырял с закрытыми глазами, и тут на дне нащупал какой-то предмет. Когда всплыл, то обнаружил, что держит в руках женские солнечные очки. Выплыл на берег, подошел к лежащим девушкам и обратился к сестре:

– Ты знаешь, о чем сегодня мечтала твоя подруга?

Она пожала плечами.

– Ну и о чем я мечтала? – выглядывая из-под панамки, спросила Света.

– А ты подумай.

– Да не томи уже, что ты задумал?

– Ничего, просто нырял я тут, и вот… – он протянул перед собой очки.

Светлана аж вскочила.

– Вот видите! Мечтала и получила! Видимо, я очень хороший человек! – тараторила она, примеряя их.

На пляже провели весь день. Вечером Биджу устроил им поездку на корабле. Корабли выглядели очень красиво, они были подсвечены и со стороны выглядели как игрушечные. На борту было богатое угощенье, люди подходили к столу и брали то, что приглянулось. Эта поездка была самым запоминающимся событием, но она не изменила желания уехать домой. Длительная турпоездка утомила, очень хотелось домой. Жара, которую они плохо переносили, стала угнетать. Наконец, спустя десять дней, им удалось «бежать» домой. Ергали утвердился в своих мыслях о том, что этот человек хочет вести с ним «бизнес» исключительно для того, чтобы посильнее привязать к себе его сестру. Жутко устав от такого отдыха, в самолете он сделал то, чего не делал уже более десяти лет – выпил бокал красного вина. Прилетев домой, Ергали заперся там, и в течении года не выходил. Весь его день проходил по одному маршруту – кухня, спальня, туалет. Все это время он пытался понять, что же он сделал не так? Почему распалась семья? Пожалуй, самым сильным ударом для него стало известие о том, что теперь Виктория живет с Даником. Его «друг», видимо, по-своему понял, просьбу присмотреть за Викторией. И даже, несмотря на это, если бы Вика в тот момент поманила его пальцем, то он, скорее всего, побежал бы к ней, поджав хвост. Почти через год пришел к выводу – его главная ошибка в том, что он стучался в закрытую дверь. Ведь если вспомнить его ухаживания за Викторией, то получается почти три года он добивался ее. Не стоит больше так поступать.