Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

Знакомство

Зауре, скорее всего, достало такое положение дел, и она заставила сына открыть страничку в социальных сетях и знакомиться с девушками. Создавая аккаунт в социальных сетях, ему на память пришла народная сказка, в которой девушка просила бога дать ей такого мужчину, который был бы ей мужем, на этом свете и на том. Подумав, что это хорошая идея, попросил дать ему женщину, которая была бы ему женой и на этом свете и на том. Сначала он знакомился с девушками помоложе. Но на свиданиях ни слова не понимал, не понимал, чего они хотят, о чем думают. На одной такой встрече он познакомился с девушкой, у которой в анкете было указано, что ей двадцать лет, а по факту оказалось семнадцать. Он вежливо попрощался с ней, дав понять, что ничего у них не получится. Но она не оставляла его в покое, и стала настаивать на продолжении знакомства. Предлагала ему жениться на ней. На объяснение о разнице в возрасте и полном отсутствии денег, она только отвечала, что ей нравятся мужчины постарше. А что касается денег, то не стоит переживать – родители помогут, поскольку люди они обеспеченные, да и она сама неплохо зарабатывает. Еле-еле избавившись от навязчивой девушки, он пришел к выводу, что все молодые девицы немного не в себе. Задал в поиске ровесниц, но там ситуация была ненамного лучше. Попадалось много психованных особ. Он долго думал, потом пришел к мысли: «он уже был женат, может не стоит повторять ошибок, и отказаться от этой затеи?» Подумав, что ничем хорошим это не закончится, решил в последний раз зайти на свою страничку, и потом закрыть ее. Там было сообщение – Вам подмигнули, не хотите ли ответить? Попытка не пытка, решил ответить: «– Привет, как дела? Что делаете?». Пришел ответ: «– Скучаю, на работе». Подумав, он снова написал: «– Зачем сидеть на работе, может стоит прогуляться?». Девушка его чем-то зацепила – ожидая ответа, извелся весь. Наконец, ему ответили: «– Никто не зовет». Недолго думая, Ергали написал: «– Намек понял! Я Вас приглашаю!». Они сговорились встретиться на следующий день, около одной кафешки. Когда Еркеша туда приехал, его ждали две девушки, одна сразу же сказала:

– Это не я, это она. Я тут в качестве кузнеца, – указала на стоявшую рядом девушку и, сообразив, что ее не совсем поняли, продолжила, – ну, тот кузнец. Помните, из фильма «Формула любви», ну который на свидание девчонку привел.

– Здравствуйте, – Ергали психовал. По дороге он заметил, как на его куртке порвался рукав, и изо всех сил пытался незаметно прикрыть дырку, образовавшуюся на рукаве.

Место, которое раньше было кафешкой, оказалось рестораном. За какие-то пару лет хозяева все перестроили. Видимо, они были весьма предприимчивы, а Ергали из-за этого сильно нервничал, у него на руках было всего пять тысяч. Как расплачиваться, если денег не хватит? Несмотря на неуверенность, он внешне был спокоен. Слава богу, ему удалось сдать куртку в гардероб, и никто не заметил порванного рукава. Заказали по шашлыку и чайник чая. Все время, пока они сидели, разговор вели двое – Ергали и «Кузнец». Ляйля расхваливала свою подругу, какая она и умница, и рукодельница, и готовит хорошо… Пока Лялька расписывала подругу, Ергали краем глаза наблюдал за «невестой». Ему понравилось ее молчание. Болтливая и шумная жена у него уже была, сейчас хотелось покоя. Лишь изредка Эльмира вступала в разговор, и то, это были небольшие реплики. Говорила она приятным голосом и очень тихо, приходилось напрягать слух. В общем, о том, как прошел вечер в ресторане, остались весьма смутные воспоминания, поскольку он не вникал в разговор, а больше наблюдал. Хорошо запомнился только шашлык, такого отвратительного и соленого шашлыка он еще не пробовал. После посиделок посадили Ляйлю на такси. А сами решили немного прогуляться. Шли от Восьмого марта по Комсомольской, мимо университета, в котором учился Ергали, дошли до Сейфулина, свернули вниз и наконец добрались до проспекта Райымбека. Неплохой такой марш-бросок получился. Там поймали такси. Эльмира села на заднее сиденье.

– До свидания!

– Ну, вот еще! Я провожу! – Ергали ввалился в автомобиль, по ее виду он понял, что его поступок слегка насмешил ее, но она старается не подавать виду.

Девушка жила на первой Алмате. Район первой Алматы, на улице Сейфуллина, был очень криминальным, и репутация у него была такая же, как и у улицы Саина. Проводив ее до подъезда, он не успокоился и поднялся в квартиру. Там его угостили чаем и спровадили. Теперь он знал, где она живет. На следующий вечер он снова приперся к ней. Когда переступил порог, она встретила его в легком халатике. Он потерял дар речи, перед ним стояла Венера Милосская! Фигура была один в один! Его снова напоили чаем и указали на дверь. Уходя, он посмотрел на нее и произнес:

– Ну хорошо, уговорила! Если родишь мне четырех Маугли, женюсь.

– Вот еще! Разбежался.

Парень решил – она будет его женой. Спускался на лифте в приподнятом настроении. Двери лифта открылись, он шел к выходу и когда открывал дверь подъезда, на сотовый телефон пришло сообщение: «Хорошо!!! Я согласна!!!».

Проверяя свою почту, он заглянул в «Мой мир», там под своей фотографией в костюме, прочитал сообщение от девушки: «Какой парень!», а ниже был ответ от Эльмиры: «Это мой медвежонок!» с злой, красной мордочкой на конце. Ему показалось это забавным. А через месяц, он самым наглым образом переселился к ней.

– Знаешь, вчера у меня ночевала племянница, Алтынай. Она увидела твои тапочки и так зло сказала, сложив руки на бока: «Смотри-ка, еще тапки свои тут разбросал!». Представляешь, девице двадцать лет, а она ревнует, как маленькая.

– Ну надеюсь, она не будет на меня с ножом кидаться? – улыбнулся Еркеша.

– Ты что болтаешь? Не будет, конечно.

– Знаешь, у меня складной ножичек есть, можно я его тут оставлю? – спросил он, открывая задвижку со столовыми приборами.

– Конечно, оставляй, – у Эльмиры на лице появилась загадочная улыбка, было видно – она сильно обрадовалась такой незначительной просьбе.

– Ты чего такая довольная?

– Да ничего, просто если человек нашел свой дом и хочет там остаться – он оставляет там свой нож. Либо, когда находят место для юрты, тоже сначала втыкают в землю нож. Теперь я точно знаю, ты останешься со мной.

– Надо же, не знал. Просто почему-то очень сильно захотелось оставить его здесь. Я, кстати, никогда с ним не расставался.

Решив познакомить мать со своей избранницей, он позвал Эльмиру к матери домой. Девушка задерживалась где-то. Он выбежал на улицу и ждал ее там. Наконец, показался знакомый автомобиль. Ехал он очень неуверенно. Еркеша помахал рукой и указал на свободное место. Припарковавшись, Эля вышла и сразу начала жаловаться:

– Представляешь, я проехала вверх несколько кварталов, там спросила у людей адрес, а они отправили меня в другую сторону, потом ехала назад и снова мимо проехала. Еле-еле нашла, где этот дом находится.

– Ну тебе позволительно, ты же ЖЕНЩИНА! – он стал смеяться.

– Причем здесь это? Просто я в верхней части города никогда не была! Вот что ты смеешься?

– Ну, если я не буду над тобой смеяться, кто будет это делать? Кто-то же должен…

– Ай! – она слегка шлепнула его ладошкой по плечу – смотри у меня!

Он изобразил испуг на своем лице.

– О, простите меня! Будьте великодушны!

– Может, хватит уже? Нам куда идти?

– Прошу Вас следовать за мной, – важным тоном произнес он и с поклоном протянул руку, указывая направление.

Эльмира снова шлепнула его, теперь уже по спине. Зауре встретила свою будущую невестку прохладно, как всегда решила – ее сын достоин большего. Еркеша в принципе знал, как отреагирует его мама, знал он это и раньше, поэтому никогда не показывал своих девушек, ни родителям, ни братьям с сестрами, ни тем более родственникам. Когда Эльмира ушла, Еркеша задержался. Предвосхищая все разговоры, он сказал:

– Мам, Вику я по глупости не смог защитить, но если кто-то хоть слово скажет против Эльмиры, я этого не потерплю.

– А если Апашка…

– Никаких исключений.

– И что ты сделаешь?

– Ничего, просто не буду общаться, даже на похороны не пойду, не дай бог, случись такое.

Мать хотела что-то еще сказать, но, увидев взгляд сына, осеклась. Подумала немного и решилась:

– Ты и в самом деле решил жениться?

– Да, конечно.

– Ну, тогда свадьбу надо сыграть.

– Нам это не нужно.

– Как не нужно? Нужно!

– Ну, во-первых, у нас нет денег, во-вторых…

– Я продам квартиру, на эти деньги и сыграем.

Долго спорили и, наконец, Ергали сдался. Вечером, обсуждая встречу, Ергали рассказал о затее мамы.

– Может, не стоит? – Эльмира была против свадьбы, – просто распишемся и все, главное ольтырыс³³ сделать.

– Ты плохо знаешь мою мать, если она что-то вбила себе в голову, ее не переубедить.

Ергали связался с Викторией и потребовал развода, она с легкостью согласилась. Развели их быстро, поскольку не было совместных детей. И, к его удивлению, некоторое время спустя, она позвонила и спросила, не может ли он посидеть с Машей. Конечно, он мог. На выходные забрал ее к себе. В пятницу вечером привел домой, ребенок чувствовал себя очень неудобно в незнакомой обстановке.

– Привет, Маша! – поздоровалась Эльмира.

– Здрасьте, – тихо ответила Маша. Она чувствовала себя не очень уютно в незнакомой обстановке. Да и мало ли чего можно ожидать от незнакомой тети.

– Ну проходи, я как раз кекс пеку. Поможешь? – хозяйка пыталась расшевелить девочку.

– Помогу.

В тот вечер они пекли, вкусно ужинали, и, наконец, Мария стала общаться с Эльмирой, как с подругой. Ергали даже ревновать стал. Он, насмотревшись фильмов, где дети конфликтуют с новыми супругами своих родителей, боялся их встречи, но все обошлось. Видимо, кино есть кино и не имеет ничего общего с жизнью. Постелили постель на пол и вдруг Маша заявила:

– Я посерединке!

– Как так? Я всегда посерединке! – Еркеша напустил на себя суровый вид, – Это мое место!

– Нет! Я посерединке! И она прыгнула под одеяло, укуталась им, а руками схватилась за подушки.

Началась возня, Ергали щекотал ее, а она упорно не покидала захваченного места. В общем, родитель и ребенок, обычная история. Проснувшись ночью, он увидел, как Машка обнимает Эльмиру и храпит как сапожник, видимо, ее слегка продуло. Он остался доволен, что может быть лучше, чем наблюдать такую картину в своем доме? Смотрел и думал, почему он не может завести ребенка? Ведь он мечтал о том, что родит много детей, как так получилось? – Ему уже тридцать четыре года, а детей все нет. Сначала Виктория сделала аборт, потом никак не могла родить. Теперь они с Элей целый год живут, а результатов ноль. Наутро поехали в «Магнум», на Эльмиркином «гольфике». За рулем сидел Еркеша. Эльмира всегда ездила с ним в качестве пассажира, за руль садилась только тогда, когда ездила по своим делам одна. Ребенок встал на тележку, а Еркеша катил ее. Пока шли, незаметно для Ергали, Машка хватала пакеты с полок. Увидев непонятные вещи в корзине, Ергали стал выкладывать их на полки, потом поехали дальше, и он заметил, как детеныш резко схватил упаковку с полки.

– Зачем тебе это? – спросил он.

– Как зачем? Мне надо.

– Надо и все тут?

– Аха.

– Ну раз надо, тогда возьмем.

На обратном пути их обогнал свистящий и гремящий, спортивный мотоцикл, как модно стало говорить – байк.

– Ничего себе, как быстро, я испугалася! – Мария взглядом проводила лихача.

– Ну он… – начала было Эля.

– Знаю, знаю. На свои похороны торопится, да? – перебила свою «подружку» мелкая.

Эльмира и Ергали весело переглянулись.

– Ну, что сегодня будем готовить? – спросила Эльмира у Маши.

– Как что? Кекс!

– Ну, кекс так кекс, только я маргарин забыла взять. Кеша, сходишь?

– А у меня есть выбор? Меня все эксплуатируют в этом доме, я уже привык. – и, понурившись, пошел к выходу, у двери обернулся, – А может, не надо?

– Что ты устроил? Ребенок сейчас и в самом деле решит, что я тебя тут, как сидорову козу, гоняю!

– Не подумает! – Машка подбежала и стала толкать его к выходу – Ребенок знает папу, он всегда так делает!

Еркеша стал сопротивляться, а Машка пыхтя и кряхтя выталкивала его за дверь.

– Может, ты со мной пойдешь, доча?

– Нет, мы начнем готовить! – прокряхтела она.

Снова они ели кексы, и боролись за «постельную серединку». На следующий вечер отвез к своей бывшей теще. Заходить не стал, просто проследил, чтобы ничего не произошло, пока она не зайдет домой.

– А-а-а, Машенька! Как дела?

– Дела хорошо.

– Где была?

– У папиной новой женщины!

Роза Иннокентьевна только рассмеялась.

Зауре не торопилась с продажей квартиры. Ергали нервничал.

– Мам, может мы просто распишемся? Квартира все равно не продается. Не надо никакой свадьбы.

– Как не надо?!? Надо!

– Да нам она ни к чему! Сидеть потом выслушивать все эти тосты разных маразматиков, которые считают своим долгом дать наставления о том, как правильно жить. Хотя сами ничего из себя не представляют. И потом, наверняка больше половины я не знаю и никогда больше не увижу.

Ерлан о службе

– Еркеш, моя мама звонила, просит заехать. Говорит, пельмени готовить будет. Поедем?

– Конечно, поедем, я люблю пельмешки.

В первый раз он был на «Ипподроме», когда Эльмира знакомила со своей семьей. Старенький домик с тихим двориком ему понравился. Только поднявшись в квартиру на втором этаже, он удивился, как три человека помещались в одной, маленькой квартирке. Тогда они тоже готовили пельмени. Ергали ожидал какого-то пышного приема или запугивания со стороны братьев, но его приняли спокойно, усадили лепить пельмени. Словно, он жил здесь всегда, и каждый день готовил вместе со всеми.

Эльмира и Ергали поднялись по стертым от времени ступеням, позвонили. Им открыл Ержан. Еркеша зашел в комнату, там сидел Ерлан и, как обычно, просматривал документальные фильмы про Афганистан. В данный конкретный момент он смотрел про Кара майора ³⁴. Выглядел он печально. Видимо, сильно переживал из-за фильма. Пытаясь отвлечь его, Еркеша спросил:

– Я все хотел спросить, ты как туда попал?

– Знаешь, когда мы были в Таджикистане, и уже ехали домой, на наших офицеров на вокзале напала женщина – видно было, что тетка немного не в себе. Так вот, она кидалась на офицеров с кулаками и кричала: «– вы сволочи! Убийцы!» Потом начала кричать нам «– Не слушайте их! Они вас убить хотят! Они вас на войну отправят! Вы из-за них погибнете!».

Мы потом узнали, ее сын в Афгане погиб, поэтому она тронулась умом. Правда, она тогда, как в воду глядела… Нас после учебки в Ленинабаде отвезли в Капчагай, оттуда уже, действительно, повезли в Афганистан. Я мимо склада пробегал, меня и еще пару солдат, подозвал офицер. Спросил фамилии и повел куда-то. Там нам выдали по калашникову и четыре рожка на каждого. До этого я его в руках держал один раз на стрельбище, и сделал десять выстрелов по мишеням. Потом нас повезли на вокзал, где посадили в вагон, выдали большой ящик и сказали охранять, как зеницу ока. Две недели нас по вокзалу катали туда-сюда. Жара была страшная, а покидать купе можно было только для того, чтоб в туалет сходить, еду и воду привозили. Потом узнали, что в ящике лежал флаг нашей части. Его у нас забрали, пригнали солдат на перрон, погрузили всех и повезли. Ничего не сказали, мы сами догадались, когда прибыли в Кушку. Потом плохо помню, я от страха два дня не спал. Помню, как черную гору проезжали. Там у одного уазика колесо пробило, его на обочину столкнули, заминировали и сразу двинулись дальше. Когда отъехали на некоторое расстояние, позади раздался взрыв.

– Не понял, зачем взорвали? – спросил Ергали.

– Как зачем? Скалы там вертикальные, если кто начнет палить, то мы его не достанем и не увидим, а нас расстреляют как курей. Поэтому, там никогда не останавливались из-за таких мелочей. Лучше потерять что-то из техники, чем целую колонну. Нам сказали, что повезут в Кандагар, а сами возле Гиришка свернули направо и мы попали в район Лашкаргаха. При подъезде нас предупредили, что там будет зеленка, и быть настороже. Все смотрели, где же зеленка и не видели. Оказывается, мы глядели прямо на нее. Вся зеленка представляла из себя несколько стволов сгоревших деревьев, остальное было вспахано снарядами. На месте дали палатки. Стали их собирать. Хорошо, что нам помогли опытные бойцы, которые оказались там раньше нас. Потом погнали на кухню. Ну, как кухню, просто навес, там раздали еду, и тут началось… ву-у-у бам! Ву-у-у бам! Ву-у-у бам! И без остановки. Я побежал, прыгнул под БТР. Лежу между колес, глаза закрыл, в руках котелок. Ко мне кто-то подошел, трясет за плечо, и спрашивает:

– Ты че?

– Стреляют же!

– Дык, то ж наши, вылазь посмотри.

– Да ну вас, буду здесь лежать.

– Вылазь. Привыкай, здесь эдак каждый день.

Ну делать нечего, я вылез, смотрю на небо, а там красота такая, грады поливают. Снаряды с наших позиций летят, как огненные стрелы. После обстрела пошел в палатку и моментом заснул. Утром надо мной Сашка смеялся

– Ну ты и горазд спать. Разбудить тебя не смогли.

– А что случилось?

– Тревога была, мы все бегали, а ты спал.

– Правильно, я от страха два дня глаз не сомкнул!

Вот так я и попал туда. Жара невыносимая была, есть не охота, с водой проблемы были. Нам привозили цистерну, а там от жары она портилась, наливали во фляжку, и мы на такой жаре должны были растянуть ее на день. Помню, к нам солдатиков привезли, один из них полненький был. Так он резко похудел, а кожа как мешок повисла и висела. Очень много людей дизентерию подхватили, даже брюшной тиф, а еще два случая малярии было. Палатка с больными недалеко была. Помню, офицер нам говорил: «– к тем засранцам не ходите, какую-нибудь заразу подхватите». Когда дует ветер, у тебя рот вроде закрыт, а в носу полно песку, и на зубах песок скрипит. Тогда только я понял весь ужас мелкого песка и ветра. Если ветер сильный, то лицо будто наждачкой натирают, как бы ты не закрывался. Проблему с водой потом решили. Установили опреснители. Правда, был у нас один, Байназар, мы его Бахой звали, хулиган еще тот. С гауптвахты не выходил, там он был как у себя дома, за ним ухаживали как за падишахом, накидывали бушлаты для мягкого сна, кормили хорошо, а он просто отсыпался. Вечно косячил. Он долго вокруг опреснителей ходил, осматривал со всех сторон. С одной стороны, подойдет, с другой. Потом неделю пропадал где-то. А нас построили, и офицеры устроили нагоняй – пропал опреснитель. Смотрю, тихо так, незаметно, Баха пристроился в строй. Я его шепотом спрашиваю:

– Ты это сделал?

Он палец ко рту приставил, шикнул, озираясь по сторонам сказал:

– Тихо.

– Нафига ты это сделал?

– Да тихо ты! На точку отнес, я там земляков нашел. Ты бы видел, какой классный, самогонный аппарат получился!

Он еще маленький такой, но широкий. Борец. Дурно-о-ой был. По два три дня не появлялся. Офицеры привыкли к его выходкам и просто иногда спрашивали: «– Таскенбаева видели?» Им отвечали: «– видели только вчера», или: «– видели, вот только что». Один молодой лейтенантик приехал, совсем еще щегол. Видимо, только после училища, решил порядок навести. Стал на него наезжать, так Баха сделал злое лицо, прищурился, одни щелочки остались вместо глаз, и сказал:

– Вот в горы пойдем, я тебя первого пристрелю!

Лейтенант так перепугался, что до конца службы обходил наших пацанов стороной. Он на самом деле поверил в его слова. Убить бы он его не убил, но покалечить мог, я видел, как он двоих здоровых, под два метра ростом, качков избил, они еще долго в себя приходили. Еще раз он учудил, когда командиры нашли бочку с брагой. Снова построили нас и стали отчитывать, грозили проверкой и судом. После всего пошли в свою палатку, а там бочки не оказалось, с криками и воплями опять построили нас. Покричали, покричали и разошлись. А что они могут сделать? Доказательств не осталось.

В проем просунулась потная голова Байназара. Я у него спросил:

– Опять ты?

– А че добру пропадать? Пока вы тут на солнце парились, я по-быстрому, вломился в офицерскую палатку, схватил бочку и отнес ее в ружпарк.

– Как ты ее один поднял? И как тебя вообще, в ружпарк пустили?

– А че? Да если бы там вагон такой драгоценности был, я бы и его унес, – хохотнул разбойник – а в ружпарке молодой стоял, я ему по башке настучал один раз, он теперь как шелковый, делает все, о чем попрошу. Я еще видел там консервы привезли, пойдем посмотрим. У меня перловка и килька в печенках уже, глядеть на них не могу.

– Ну, пошли, посмотрим, – честно говоря, я тоже не мог смотреть на наш паек.

Уже темнело, мы прокрались к складу, осторожно отогнули край палатки, схватили пару железных банок, и дали деру к себе. Когда добрались, вскрыли добычу, а там такая красота, фруктовый суп, ананасы, апельсины и еще какие-то ягоды и фрукты. Мы с парнями набросились на лакомство, пару минут и ничего не осталось. Я такого ни до, ни после не пробовал. Вкуснотища неземная.

– Ерлан, это же преступление. Тебе так не кажется? – Ергали не очень верил своим ушам.

– Нет, не кажется. Баха умел уговаривать. Потом мы же видели, какая вокруг несправедливость творится.

– Например?

– Ну вот, первый орден за отвагу, у нас получил один, мы его официант называли. Вечно около командиров находился, и за все время службы за территорию ни разу не вышел, не говоря уже о боевых действиях. Только чай им подносил, накрывал на стол, бегал по мелким поручениям, особенно хорошо старался, когда большие чины приезжали. Вот такие официанты ушли на гражданку с грудью, увешанной орденами. А твой дядька Казбек, который столько лет воевал по-настоящему, заработал себе две контузии, кучу ранений, повредил позвоночник и участвовал во многих боевых операциях, имеет много орденов?

– Нет, только орден красной звезды.

– Вот видишь, а ты говоришь