Читать книгу "Все – в одном. Книга основана на реальных событиях, но не имеет с ними ничего общего"

– Зачем тебе это? Она же на десять лет младше тебя! Да к тому же, по хозяйству ничего делать не может, всю жизнь только и делала, что по восемь – десять часов в день играла на фортепиано. Ей нужно беречь пальцы, она считается самой талантливой выпускницей консерватории.

– Да Вы не переживайте так, она молодая, я из нее сделаю хорошую жену. Она и стирать, и готовить научится.

Нурбике стало еще хуже. Этот человек хочет разрушить так хорошо начинавшуюся карьеру дочери! Когда сели пить чай, перед каждым человеком, как обычно, поставили маленькие стеклянные розетки для варенья. Жених посмотрел, как все из общей вазочки перекладывали варенье в розетки, и уже оттуда либо ели его, либо клали в чай.

– Я вообще не понимаю, зачем нужны эти штуки? Мне это на один зуб, не проще сразу из вазочки в чай или в рот варенье отправить? – родители сделали вид, что не услышали претендента на руку дочери. Их сильно раздражало мудрствование этого неприятного мужчины: он, по-видимому, забыл – не стоит ходить в чужой монастырь со своим уставом. Еще бесила его манера поднимать во время разговора указательный палец, согнуть его наполовину и говорить при этом откровенные глупости. Посовещавшись, родители решили отправить Айгуль в другой город, Талды-Курган, где жила сестра Кайыргали, и работала там стоматологом. Созвонились, узнали, есть ли там музыкальная школа. Потом сделали то, чего никогда еще не делали: задействовав все связи, которые только смогли, устроили ее учителем музыки. Айман поселила Айгуль у себя в квартире. Но Бауыржан дотянулся до нее и там. Что ему какие-то двести тридцать километров, когда в наличии имеется новенький «Жигуленок», подаренный отцом. Удаленность от родителей, наоборот, ускорила весь процесс. И они стали сближаться еще быстрее.

Осенью Ергали пошел в школу. Первая линейка проходила на одной из двух спортивных площадок школы. Это была поверхность, находящаяся на насыпи из земли, сверху она была заасфальтирована и расчерчена белой краской. Детям было достаточно тяжело забраться туда, и к тому же, народу было гораздо больше чем, она могла вместить. Какие-то тетеньки что-то говорили, потом по кругу прошелся большой дядька в школьной форме, на плече у него сидела маленькая девочка и звонила в колокольчик. В конце концов, уставших детей проводили в класс. Они познакомились со своей учительницей. Она что-то говорила. Там Ергали увидел мальчика, с которым познакомился прошлым летом, в соседнем дворе. Все уже сидели за партами, а он заходил в класс. Ергали прокричал: Ягдар, привет! На что тот только с важно кивнул головой и слегка махнул рукой. Фу, какой деловой! – подумал Ергали. Скоро прозвенел звонок и детей отпустили домой. Ничего сложного, подумал Ергали, так можно учиться. Как же он ошибался! Основной проблемой оказалось заучивание стихов и запоминание чисел, а также сидеть неподвижно. Ноги, привыкшие к постоянной нагрузке, никак не хотели спокойно сидеть в течение урока, из-за неподвижности их сводило, потом становилось очень щекотно. Со временем нашелся способ избавиться от этого, ученик под партой изо всех сил напрягал их, это помогало на несколько минут, но потом все снова начиналось. В начальных классах было даже весело учиться, ведь не зря говорят, что первый учитель должен быть добрым. Таким учителем и была Зарема Маратовна. Параллельно родители устроили сына на хоккей. Тренером был Айтжан Мажитович, муж тети Айжан. Там было хорошо, Еркеша спускал лишний пар, а поскольку попал к более старшим парням, то ощущал на себе их опеку. Давно ему не было так комфортно, но со временем его перевели к ровесникам, заниматься стало не так интересно, и он перестал ходить на тренировки.

Наконец, дом отремонтировали после пожара, Кайыргали и Зауре въехали в свою собственную квартиру. Но уже не в ту, которая находилась на втором этаже, а в другую, находящуюся на первом этаже. Старую, которая была больше, Нурбике и Сатыбай обещали своим соседям, у которых было трое детей. Фактически они обменялись. Эта квартира тоже была не маленькой. Начиналась с длинного темного коридора, слева была большая кладовая, переделанная в ванну и туалет, дальше большая кухня. По правую сторону комната, а дальше огромный зал, и еще одна большая комната. Зауре очень внимательно обследовала квартиру и нашла под залом земляной подвал, по площади такой же, как и комната над ним. Для того, чтобы попасть туда, надо было откинуть несколько подпиленных досок. В комнате около зала так же нашла подвал, но он был маленьким, примерно восемь квадратных метра. И в кухне еще один, совсем маленький, буквально по колено, и размером два на полтора метра. По всей видимости, раньше это была коммунальная квартира, люди, жившие там раньше, втихаря вырыли их для своих хозяйственных нужд. Семья, с которой обменялись, даже не подозревала о наличии подвалов, и тетя Гульнара была сильно расстроена, что столько лет не знала об этом, ведь сколько можно было всего засолить и хранить в этих подвалах. Семья была очень рада, еще бы – ведь это была первая, собственная квартира! Сразу принялись делать ремонт. Детей раскидали, дочку к родителям, сына в пионерский лагерь. Через двадцать дней, к окончанию сезона, поехали за сыном, забрали его домой. Пока доехали, наступила ночь. Шли по двору, вдоль сарайчиков, и увидели черные обугленные куски.

– Интересно, куски асфальта, что ли… – Зауре подняла один из кусков, – точно, на асфальт похоже, наверное, где-то рядом ремонтировали дорогу.

Зашли в подъезд, а там их взору предстала раскуроченная дверь.

– Кажется, нас ограбили!

Тут дверь открылась и за ней стоял их сосед, с семьей которых они обменялись.

– Жанбота?!? Что здесь произошло?

– Я это у Вас хотел спросить. Тут пожарники выломали дверь, потом из духовки вытащили горящий пирог. А я вот, сторожить квартиру остался.

– А-а-а! Я пирог пекла, забегалась и забыла духовку выключить! Спасибо, что присмотрели за квартирой.

– В следующий раз поаккуратней. Нам прошлого пожара хватило.

Пока взрослые разбирались, Еркеша осмотрел квартиру. Стенку передвинули, ванна стала меньше, но зато увеличился коридор, появилась хорошая квадратная прихожая, стенку в туалет закруглили, и получилось так, что прихожая плавно переходила в длинный коридор, который уже казался не таким длинным и темным. На стенах в зале были развешаны отцовские картины – прямо настоящий музей получился. Оставалось еще много работы. В кухне покрасили стены масляной краской. Кайыргали не понравилось, он взял мочалку, смочил ее в краске и прошелся поверх первого слоя, потом еще прошелся другим цветом, и получилась необычная расцветка. С большим трудом Зауре добыла обои, и всю квартиру обклеили ими, но предварительно дали детям разрисовать стены карандашами.

Соседские дети ходили на танцы, и Ергали пошел с ними туда. Его поставили танцевать с Айтошей – девочкой, которая жила в их старой квартире. Она очень нравилась ему. Вместе они были хорошей парой. Ее старший брат, Магжан, занимался во взрослой группе. Дети сдружились, давали концерты на праздники, однажды даже танцевальную группу пригласили на телевидение. Детей загнали в комнату, там не было стульев, только стены, там же все и переоделись. Валентина Васильевна, учитель танцев, красила детям губы помадой и щеки румянами, некоторые парни сопротивлялись, но их заставили. Поскольку все были в костюмах, их нельзя было помять. Всем пришлось стоять на ногах, прошло пять часов и только после этого их пригласили в студию. Съемки длились четыре часа, и к концу дня дети валились с ног. Каково же было разочарование, когда по телевизору их показали всего десять или пятнадцать секунд. Почему-то Валентина Васильевна решила разбить пару, Ергали с новой партнершей не смог станцеваться, пару месяцев промучился, стал танцевать все хуже и хуже, в итоге бросил это гиблое дело. Педагог еще полгода звонила домой, говорила с Зауре, пытаясь вернуть ученика, но он уперся и ни в какую не соглашался. Хорошие все-таки были учителя, видно было, что им не все равно.

Вскоре справили свадьбу младшей сестренки Зауре – Айгуль. Зауре готовилась к свадьбе, поскольку после ресторана все должны были прийти к ним домой и продолжить праздновать, ничего не успевала, а тут еще Пальма стала ходить по дому, вздыхать. Потом просилась на улицу, ей открывали дверь, через пять минут она скреблась в дверь, просилась домой. Так продолжалось несколько раз, наконец Зауре не выдержала.

– Пальма! Ты либо на улицу иди, либо дома сиди! Что ты ходишь туда-сюда?

Пальма посмотрела на нее, ткнулась носом в хозяйку, развернулась и пошла на улицу. Проведя день в заботах, Заря только поздно ночью заметила, что собаки до сих пор нет. Стали ее искать, дети еще долго бегали по городу, но это не принесло никаких результатов. Зупаха поняла: в тот день Пальма прощалась, скорее всего, она пошла умирать. Как и полагается хорошей собаке, умерла она вдали от хозяев… Но детям ничего не сказала, не хотела расстраивать.

Ергали сказали, что он слишком маленький и не взяли на свадьбу тети Айгуль. Отправили к свекрови Сауле. Там он сидел в зале, наконец, устав лег на стулья, предварительно поставив их в ряд и заснул. Проснувшись утром, обнаружил ухо, свернувшееся в трубочку и прилипшее к голове, сильно испугался, что оно так и останется кривым, но через пару часов все выпрямилось и приобрело нормальный вид. Как же он был зол, когда через месяц он увидел фотографии со свадьбы, там были его младшие сестры Айжан и Айша.

Что касается ремонта, то ближе к зиме его пришлось остановить, начались другие проблемы. В квартире было очень холодно, Зауре ходила в домоуправление, там сказали: ждите комиссию. Ждать пришлось долго, важные люди появились ближе к новому году. Зашли в квартиру, все очень гордые и недосягаемые, постояли в коридоре и сказали:

– У вас все в порядке. Температура нормальная.

– Нормальная?!? Вы пройдите сюда! – возмутилась Зауре и повела их в детскую. Там сидели дети, в зимних куртках и варежках, дочь играла с куклами, а сын делал уроки. Изо рта шел пар. – Вы посмотрите, пар изо рта идет! Пройдемте в следующую комнату, мы там сейчас мясо храним! Вы хоть шубы свои снимите!

Заставила-таки всех снять верхнюю одежду. Повела комиссию в следующую комнату. Там действительно, в тазике лежало мясо, покрытое льдом, на окнах стекла так же были все в ледяных узорах. Разозлившаяся женщина закрыла дверь в комнате на ключ.

– Ну вот, раз здесь тепло, посидим здесь часик, другой.

– Женщина! Что Вы себе позволяете!

– Ничего особенного, посидим поболтаем, может, вы все мне очень понравились, и я хочу познакомиться с вами поближе!

– Вы нам хоть одежду отдайте! – взмолилась высочайшая комиссия через полчаса.

– Ну что вы! Здесь же очень тепло, зачем вам одежда? Я сейчас еще мороженого и лимонада принесу, полакомимся.

– Хорошо, хорошо! Вы нас убедили.

Пришлось их отпустить, хотя было желание оставить их в той комнате еще на сутки. Как это водится, ничего не изменилось, большие люди упорно не хотели заниматься такой мелочью. Тогда ближе к весне, когда терпение совсем лопнуло, Заря написала в партком. Тут же полетели головы, сняли почти все начальство. Но проблема осталась. Надо было что-то делать. И тогда Кайыргали обратился к своему другу, у него брат работал сварщиком.

Саймасай зашел в квартиру, походил, осмотрел все трубы, прошелся по квартире еще раз.

– Ничего не понимаю. Либо строили идиоты, либо я ничего не понимаю.

– В смысле? Что не так? – спросил Кайрош.

– Понимаешь, Коля, здесь труба лишняя.

– Как такое может быть?

– Ладно, давай сейчас отрежем ее и посмотрим, что будет дальше.

Саймасай вырезал одну длинную трубу, проходившую по низу через три комнаты. В общем, получилось около двадцати метров лишнего железа, и работа заняла не более часа. Пока пили чай, батареи нагрелись, стали очень горячими. Трубы сварщик забрал себе и уехал. Через пару дней стены прогрелись и в квартире стало очень жарко, пришлось открывать окна, несмотря на трескучий мороз. Наконец семья отогрелась.

После второго класса Еркешу спешно отправили в колхоз. Там он провел около недели, бегал, игрался, ковырялся в огороде. Вот стоит он, поливает двор из шланга, вдруг ни с того ни сего, он все понял. Показалось, будто его за грудь схватила чья-то рука и стала ее сильно сжимать. Вбежал в дом и потребовал немедленно отвезти его в город, взрослые упирались, но он настоял на своем. Успел как раз к выносу гроба. Ужасно расстроился. Его любимый аташка, которого считал богатырем и не раз видел, как дедушка поднимал грузы, которые не могли поднять два – три человека, умер. В это было сложно поверить. Было много народу, некоторые плакали и рвали на себе волосы, потом отходили за угол, рассказывали друг другу анекдоты, болтали о том о сем, в общем, достаточно весело проводили время. Так, впервые он столкнулся с людским лицемерием, было большое желание взять палку и хорошенько обработать всех этих людей. Очень жалко было маленькую апашку, ее еле оторвали от покойника. Во двор въехал большой грузовик, на него погрузили гроб с венками, в кузове сидели музыканты, они стали играть похоронный марш, все расселись по автомобилям и автобусам. Процессия двинулась по городу, медленно подъехали к кладбищу, транспорт с трудом забирался на крутой горный склон, подъехали к свежевырытой могиле – она располагалась на вершине холма, место было солнечное и пустынное. Гроб установили рядом с ямой. Стали говорить люди со скорбными лицами, но Ергали видел их за углом, и ни капельки не верил в их искренность. Лицо деда было совсем чужим, нос заострился, стал похож на орлиный, щеки ввалились. Наконец заколотили крышку гроба и стали спускать его в страшную яму, трактор с крюком вместо ковша, накрыл гроб большой бетонной плитой, люди стали закидывать горсти земли, потом за дело взялись могильщики, они очень быстро закидали землю и соорудили небольшой холмик, его обложили венками, и он стал похож на искусственную клумбу. Когда Ергали увидел эту клумбу, стало совсем невыносимо, хотелось рыдать, воздуха не хватало, но он сдержался, аташка учил, что плакать нельзя. Когда вернулись в город, он подслушал разговор стариков. Один с большими усами, таких огромных, наверное, больше никто не носил, звали его Сабыр ата. Все, что о нем знал Ергали, так это то, что он был близким другом его деда. Так вот, он говорил другому, неизвестному старику:

– Знаешь, я не хотел расстраивать Нурбике, поэтому не стал ей говорить, у Саке голова качалась, когда его везли. Если у покойника шея такая слабая, это значит, что скоро он с собой заберет кого-нибудь.

Как вообще он может говорить такие вещи? Еще друг называется… Это были первые и самые тяжелые похороны, на которых присутствовал Ергали.

Через год Зауре отправила сына к сестре. Там посреди ночи, тетя Сауле вдруг ни с того ни с сего зарыдала в голос, стала собираться, одела детей и посреди ночи они помчались по городу. По дороге она сказала, что умер их дядя Арсен. К его похоронам отношение было другое. Мать, конечно, сильно горевала, ведь не зря же говорят родители не должны видеть смерти своих детей. Но остальные считали это большим облегчением для нее, ведь он был сильно пьющим, и умер от цирроза печени. Ергали опять услышал, как Сабыр ата говорил:

– Я же предупреждал, слабая была шея у Саке, вот и забрал Арсена, чтобы Нурбикеше легче было.

Арсена, самого избалованного ребенка в семье, похоронили рядом с отцом, на месте, которое оставила для себя Нурбике. Умер он в возрасте тридцати двух лет.

Первая учительница довела детей до третьего класса. В четвертом классе пришла новая классная руководительница. Она сразу невзлюбила Ергали, и с поводом или без повода, постоянно цеплялась к нему. Впрочем, это чувство было взаимным. Ергали бесил ее странный выговор. Он на всю жизнь запомнил одно из ее изречений: «когда вы поднимаетесь вверьхь по лестнице, держитесь правой стороны». Кроме того, когда ученик стал приносить двойки, мать решила проверить его тетради. Она была в шоке. Правильно написанные слова были перечеркнуты красной ручкой и исправлены на неправильные. То же самое было и со знаками препинания. Она в ярости понеслась в школу, устроила скандал. Учительница на все обвинения ответила:

– А что Вы хотите? Вы же понимаете, у меня в классе тридцать три ученика. И у всех нужно проверить задания. Просто глаз замылился.

Потеряв дар речи от такого ответа, она пошла к директрисе. Директор школы вместо того, чтобы разобраться, стала защищать учителя.

– Поймите, такое бывает, учителя тоже устают, ну ошиблась один раз. Исправится.

– Вы издеваетесь? Здесь в одном диктанте десять исправлений и все неправильные! На остальные упражнения посмотрите, там то же самое!

Никакие слова не могли ничего изменить. Ей обещали все исправить, но спустили это дело на тормозах. И все продолжилось в том же духе. Вечером Ергали слышал, как мама разговаривала с отцом:

– Знаешь, раньше директором был Байер. При нем такого безобразия не было. Жаль, его сейчас нет.

– Сейчас строится, первая в республике, художественная школа, может попробуем его туда устроить?

– А когда ее построят?

– Не знаю, подождем, увидим.

Через некоторое время ребенок усвоил еще один урок – его учительница не только глупое, но и подлое существо, которому нельзя верить ни при каких обстоятельствах. На большой перемене к нему стала приставать одна девчонка, ей почему-то показалось веселым подбегать и толкать его в спину. Он попросил больше не делать так. Она принялась, пробегая мимо, колотить его по голове. Наконец, толкнула так сильно, что он больно ударился локтем о батарею, не выдержав развернулся и когда она двинулась к нему, резко отпрыгнул в сторону и слегка толкнул обидчицу, та не удержалась, упала и заверещала. Алла Сергеевна подняла шум, завела всех в класс, и требовала Ергали извиниться за свое безобразное поведение. Он пытался все объяснить, но учитель грубо прерывала его, не давала сказать ни слова и стояла на своем. «Обвиняемый» отказывался извиняться.

– Хорошо, если не хочешь делать, о чем тебя просят, я позвоню твоим родителям, расскажу им все, и будет большой скандал.

Не желая впутывать в свои дела родителей, он попросил прощения перед всем классом. Но в тот же день в школу вызвали мать и представили все в очень неприглядном виде. Учительница алгебры и геометрии так же невзлюбила его, и с первого же занятия принялась унижать нерадивого ученика, она просто уничтожала его морально. В любой спорной ситуации был виноват Ергали, его никто даже не слушал. В итоге, ребенок так не хотел идти в школу, что его воротило до тошноты. Когда он шел в школу, колени тряслись, и он не знал, что его ждет в этой тюрьме сегодня. Родителям он ничего уже не говорил, так как знал – это ничего не изменит.

В начальных классах Ергали сдружился с одноклассником, но после травли, которую организовали на него учителя, они стали злейшими врагами. И к тому же, если один был нелюбим, то второй, наоборот, стал любимчиком. И вот тогда, на практике, Еркеша усвоил поговорку: «Самый страшный враг – бывший друг». Видимо, что-то случилось с психикой, раньше веселый и легкий на подъем ребенок, стал замкнутым. С людьми сходиться стал тяжело.

Ергали посмотрел фильм «Эскадрон гусар летучих». Там ему в память врезался диалог Давыдова, где он говорил на французском языке, этот божественный язык пленил его. Ничего красивее Еркеша не слышал, он хотел учить французский, но в школе был только английский и немецкий. Когда учителя иностранных языков пришли посмотреть на распределение учеников, Алла Сергеевна встала перед классом и сказала:

– Английская грамматика очень сложная, поэтому кто не уверен, записывайтесь на немецкий.

Когда очередь дошла до Ергали – она обратилась к нему:

– Ты глуп, поэтому пойдешь на немецкий.

Ученик не стал возражать. Раз за него все решили, значит так тому и быть. Тем более, что он и понятия не имел, чем отличаются эти языки. Неожиданно для себя, он открыл талант к изучению языка. Очень быстро мальчик выбился из общей массы и показывал хорошие результаты. Классная руководительница разделила учеников на любимчиков и не любимчиков. Так и жили, не любимчики просто старались провести время, надеясь, что когда-нибудь они покинут этот концлагерь. Глядя на учителей, Ергали не мог понять, как такое возможно: его отец тоже был педагогом, но всегда носил в университет краски, холсты, кисти и бумагу, раздавал все это своим студентам. Когда они выезжали на природу, порисовать, он проплачивал дорогу тем, кто не мог себе этого позволить. Иногда приводил по два—три абитуриента, они жили в семье, а он в свою очередь готовил их к поступлению. Как-то сын спросил у отца:

– А кто эти дяди?

– Это абитуриенты.

– Кто такие абитуриенты?

– Это те, кто хочет поступить в университет, а я помогаю им подготовиться.

– Пап, может Вам надо с них деньги брать? – зная о постоянной нехватке денег в семье, спросил Ергали.

– Да ты что? Как ты это себе представляешь! Я их привел в дом, потому что они хорошо рисуют! И к тому же, двое из них сироты! И потом, запомни: деньги в этой жизни не самое главное! – разозлился отец, он сильно разочаровался в своем сыне, – и чтобы я больше не слышал подобных разговоров!!!

Ребенок смотрел на своего отца и думал, что все учителя такие. Что ради своих учеников они готовы пожертвовать всем, но жизнь показала – это совсем не так. Благодаря своей классной руководительнице, он не прочитал ни одной книги, входившей в школьную программу, кроме «Мастера и Маргариты». И то, книга была прочтена, поскольку ученик третьего класса не знал о том, что ее будут изучать в школе. И не потому он не прочитал эти книги, что не любил читать, а потому, что они ассоциировались с, пожалуй самым мягко говоря, не любимым человеком и предметом. Если бы не мать, привившая любовь к чтению, никогда бы не читал. Вообще, он читал все подряд, Жюль Верна, Конан Дойла, Александра Дюма и особенно любил Джека Лондона и Рэйте Енё. Разумеется, со временем, уже окончив университет и начав работать, он наверстал школьную программу, в спокойной обстановке, в основном за чашкой чая или вечерком, перед сном. Однажды, отец даже проходя мимо «Зеленого базара» со своими сотрудниками, увидел, как разложившие свой товар прямо на земле люди продавали книжки, подошел к одной женщине, и скупил у нее все, что было, получилось около пятнадцати небольших экземпляров.

– Ай, Кайрош, тебе зачем столько книг? – Спросил удивленно, крепкого телосложения, непослушными рыжими волосами, и такими же рыжими усами, мужчина.

– Да, ты знаешь, Болат, у меня сын книги просто глотает, сделаю ему подарок.

Вечером, очень довольный, вручил добычу сыну, тот сделал радостный вид и принял подарок, а сам отнес все это в комнату, полистал, положил все в шкаф и забыл. Дело в том, что все эти книги оказались просто низкосортной фантастикой, которая к тому времени, появилась в большом количестве.

Летом восемьдесят шестого года, отцовский друг настоял на том, чтобы он отправил сына в степь:

– Я тебя сколько уговариваю, давай отправим сыновей к моему отцу. Он последний год работает, потом на пенсию уходит. Второго такого шанса не будет. Там он быстрее повзрослеет.

– Слушай, Старый. Мне что-то страшно, – ответил Кайрош.

– Ну, что страшного? Посмотрит, как жили наши предки. Там он будет под присмотром моего отца. Ты его хорошо знаешь.

Наконец, все-таки отправили сына в неизвестность. Ергали с Дауреном и Мауленом, сыновьями дяди Канагата, в сопровождении какого-то мужчины, покинули город. Приехали в «Винсовхоз», там переночевали, дети успели искупаться в речке с коричневой водой. Дальнейшая дорога запомнилась плохо, ехали на поезде, но там больше спали, вышли в городе Аягоз. Сильно хотелось есть, в столовой, на вокзале купили страшных, подгоревших пирожков, на вкус они были как сгоревшая резина. Долго ждали автобус, потом ехали около двух часов, приехали в какой-то поселок, переночевали, на утро уселись в грузовик и ехали полдня, наконец добрались. В степи, между холмов, стояло две серые юрты. Около них располагался загон, сооруженный из длинных деревянных палок, высотой он был не выше полутора метров. Метрах в сорока восточнее, стояло бетонное сооружение, внутри которого находился двигатель, качавший воду из скважины. По толстой, гофрированной трубе вода подавалась наружу, прямо в своеобразное, бетонное корыто. К нему подходили животные и пили оттуда воду. Люди пили ту же воду, но набирали ее из шланга во фляги. Кроме того, в этом здании хранилось зерно для коней, коров и баранов. Южнее находилось непонятное болото. Вышел хозяин дома, большой, крепкий мужчина, с окладистыми усами, в до блеска начищенных сапогах. Все подошли к нему и с почтением поздоровались. Когда пришла очередь Ергали он сказал:

– Здрасьте!

– А?!? – удивленно поднял брови старик.

В этом месте никто не говорил на русском языке. Даурен был его внуком и стал своего рода переводчиком. После обеда дед собрался и погнал стадо пастись. Оказывается, он специально пришел домой днем, поскольку знал, что приедут гости. Все было в новинку, удивляла буквально каждая мелочь, как когда-то, все удивляло его апашку²¹ – Нурбике. Когда дети отдыхали в юрте, туда забежала бабушка, было такое ощущение, что она от кого-то бежит, вылила в тазик сметану, очень быстро стала мешать белую субстанцию палкой, потом отбросив ее, стала месить руками, словно тесто, вдруг Еркеша заметил в тазике не сметана, а масло. Быстро отжала масло руками и стала его мыть в чистой воде. Как стремительно появилась, так же и убежала. Конечно, позже он понял, что она никуда не торопится, просто она была такой быстрой от природы, нужно все успеть сделать, это не город. Нужно подоить коров, чтобы доить лошадь, приходиться бегать за ней целый день, с одной дойки кобыла дает меньше одной чашки молока, пока насобираешь на кумыс, набегаешься так, что с ног валишься. Еще нужно заготовить курт, приготовить айран и сделать еще много чего. Находясь на жайлау²², Ергали выучил казахский язык. Правда слабо, на разговорном уровне. Да-да, он не знал родного языка, но в городе миллионнике было только одно заведение, в котором преподавание велось на казахском языке, и попасть туда было практически невозможно, а в школе, в которой он учился, постоянно не было преподавателя, и уроки велись иногда даже раз в четверть. На следующий день Даурен посадил его на лошадь. Ергали медленно катался на ней вокруг юрты. Тут раздался свист воздуха, разрезаемого плетью. Скакун встав на дыбы, постоял секунду, показавшуюся вечностью и поскакал галопом, наездник пытался удержаться в седле, отбил себе все, что можно было отбить. Пока справился с конем, удалился от стоянки очень далеко. Возвращаясь, с удивлением понял, что научился управлять конем. Подъезжая к юртам, увидел Даурена, тот, заметив приближающегося всадника, только расхохотался.

– Не сердись, но только так можно научиться ездить в твоем возрасте.

– Я это уже понял. Перепугался очень.

Живя в городе, думаешь, что ничего сложного нет в уходе за баранами, выгнал их в поле, они пасутся себе, а ты сидишь и ничего не делаешь. Ергали тоже так думал, но через некоторое время стал помогать хозяевам, и понял – не так все просто. Вставать нужно, когда еще солнца не видно, быстро попить чаю, потом отлавливаешь и внимательно осматриваешь каждого барана, не отложила ли муха свои личинки, нет ли каких ран, если есть личинки, нужно убрать их со шкуры, если они въелись, то надо выковырять их заточенной палочкой или пинцетом. Потом обработать ранку, дабы инфекция не проникла в организм. И все это, пока не встало солнце. Когда ловишь баранов, они пинаются и убегают, а ты еще не проснулся, у детей руки мерзнут и каждый пинок очень болезненный. Как только встало солнце, нужно выгонять стадо на пастбище. Когда солнце садится, скот только загоняют в стойло. Скоро его стали брать на пастбище, солнце пекло, скоро стало клонить в сон. К обеду уже ничего не хотелось. Тут дед, сидя верхом на лошади, бросил лопату. Она воткнулась в землю.

– Копай.

– Зачем?

– Скот пить хочет.

Дурак что ли? – подумал Еркеша, – откуда здесь вода? Земля сухая, потрескавшаяся…

Но прокопал всего ничего, как из земли засочилась вода. Еще пару раз копнул и из земли забил родник с чистой водой.

– Как Вы узнали, что здесь есть вода?

– Вон видишь ту траву, у нее цветок с красной головкой?

– Да, вижу.

– Вот, где она растет, там всегда есть вода.

К вечеру седло натерло все, что можно было натереть, ноги не держали, а впереди еще осмотр скота. В конце концов, еле дополз до стола, поел и там же заснул, дойти до юрты, которую использовали как спальню, сил не осталось. На следующее утро городского пожалели, не стали будить, устроили ему выходной. Вместе с Дауреном натаскали флягами воды. Потом резали обработанные шкуры на полоски, и Даурен стал учить плести плети. Когда все это надоело, Ергали пошел гулять по степи. Ему нравилась эта безграничная свобода, преодолел несколько холмов, взгляду открылась низина, она была вся покрыта глиной, такой он еще не видел, там была белая, красная и самая интересная, фиолетовая глина. Поковырялся в ней немного, слепил фигурки и пошел дальше. Залез на один из холмов, а там стоял огромный камень. С одной стороны, он был абсолютно ровный, словно какой-то великан отрезал кусок своим огромным ножом, и на этой ровной стороне были нанесены рисунки, изображавшие различные сцены из жизни, охота, война и просто обычная жизнь. Особенно заинтересовал рисунок, на котором было изображено животное, из спины которого торчали стрелы. Голова нарисована была в виде большого круга, лапы и туловище просто черточки, а черточка – хвост, заканчивалась маленьким кружком. В целом фигура напоминала льва. Неужели здесь когда-то водились львы? На обратном пути попалась поляна с росшим степным луком, его здесь называли джусай²³, но это был не тот джусай, который продавали на базаре – это была уменьшенная копия зеленого, перьевого лука. Ребенок собрал его и понес домой. Вечером, когда дедушка вернулся, мелко порезал его, посыпал красным и черным перцем, закинул соли, перемешал все это и стал есть, накладывая его на хлеб. Ергали попробовал и ему очень понравилось это простое, незатейливое лакомство. На следующее утро гостя опять отправили пасти овец.

– Ата, а почему мы не едем туда где были позавчера? Там же травы больше, и уже есть родник.

– Здесь трава другая, от нее у баранов больше жира будет, а на старом месте трава, от которой больше мяса. Если кормить по очереди, сначала той, потом этой, то у барана мясо будет как пирог – слой жира, слой мяса. Понятно?