Текст книги "Очевидность окаянных дней. Ироническая проза"

«КАКТУС» и «МНОГОДЕЛ»

Только господин Коган собрался выйти из кабинета, как туда заглянул Беленький и сказал, вопросительно взглянув на Когана.

– Саид Иванович, Звонит Зеленский. Соединить?

– Да.

– Здравствуй, дорогой Саид Иванович, – голос Зеленского звучал бодро и весело.

– Привет, Марк Борисович, – ответил Коган.

– Вы меня совсем забыл. Заглянул бы как – нибудь на огонёк. Поболтали бы о жизни нашей суетной. Да и шахматная партия ждёт нас.

– Марк Борисович, ты же знаешь, что я не принадлежу себе. Была бы моя воля, играл бы с тобой в шахматы чуть ли не каждый день.

– Так в чем же дело?

– Занят я очень Марк. Кроме того, в Женеву надо отправляться к любимой супруге. Я уже и билеты заказал.

– Напрасно. Ты же знаешь Саид, что у меня свой самолёт и мне тоже нужно наведаться в Женеву. Так что, милости прошу, составь мне компанию. Завтра в одиннадцать часов жду тебя на аэродроме «Чкаловское». Добро?

– Ладно, уговорил.

– Тогда до скорой встречи, – Зеленский закончил телефонный разговор.

Марк Борисович Зеленский, начинал свою трудовую деятельность в должности плотника в жилищно-строительном кооперативе, а закончил в должности нефтяного магната.

Затем стал председателем правления коммерческого банка «МНОГОДЕЛ», на базе которого была создана компания «МНОГОДЕЛ – инвест».

Кто есть кто

С Моссоветом был связан Исаак Зеленский, член коллегии Народного комиссариата продовольствия РСФСР, который в 1918 -1920 работал в продовольственном отделе Моссовета, а затем в секретариате ЦК ВКП (б).

Марк Борисович Зеленский партийно-хозяйственных высот не достиг, но в правительственные круги вошёл, став заместителем министра топлива и энергетики Содружества Российских Регионов. Он крепко прикипел к российской нефтяной трубе, превращая богатства земли русской в свои собственные. Марк Борисович быстро сколотил капитал в восемь миллиардов долларов США за счет снабжения стран, входящих в НАТО, русскими нефтью и газом. В Европе с углеводородами было не густо, зато в СРР их было невпроворот. Выгодно ими распорядиться решил господин Зеленский, став председателем совета директоров ОАО Нефтяная компания «КАКТУС».

В застойные времена развитого социализма Советский Союз самостоятельно без назойливой помощи олигархов распоряжался своими природными богатствами. Государство на дух не подпускало частный капитал к нефтяным месторождениям. Когда советская империя под напором доморощенных либералов и их заокеанских покровителей рухнула, новые демократические власти за «барашка» в бумажке, официально именовавшейся взяткой, отдали нефтяные богатства бизнесменам. В результате к нефтяной трубе в СРР ринулись все кому не лень. Среди них был и господин Зеленский, который за «барашка» в бумажке, получил обильные нефтяные месторождения и стал их полноправным хозяином. Таких месторождений, так же как и нефтеперерабатывающих заводов, у Зеленского скопилось предостаточно. Видимо, его «барашки» были упитаннее, чем у других взяткодателей. Так возникла нефтяная империя Зеленского, приносившая ему баснословные барыши. Подкупом, шантажом, физическим устранением неугодных ему людей он пробрался к нефтяным богатствам СРР и завладел ими окончательно.

Подручные Марка Борисовича активно участвовали в слияниях и поглощениях бизнеса, которые, порою, оборачивались наглым захватом предприятий, приглянувшихся Зеленскому.

Премудрый пескарь, персонаж сказки русского писателя – сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина старался не попадаться на глаза щуке, которая поглощала рыбье сообщество, не взирая на лица. Поэтому пескарь без особой нужды не высовывался из норки.

Отсидеться в тихой заводи отечественного бизнеса не удалось предприятиям, за которыми охотились щуки слияний и поглощений, такие как Зеленский. В СРР ежегодно тысячи предприятий попадали под каток передела собственности. Их закрывали, навязывая принудительное банкротство. Из тех, кого хотели обанкротить, выкачивали активы в специально созданные дочерние фирмы, где также оседала вся прибыль будущих банкротов. При этом само предприятие, как правило, продолжало работать, но рассчитаться по долгам перед бюджетом и кредиторами было не в состоянии.

Так были сжиты со света известные в Москве и Санкт-Петербурге предприятия легкой промышленности. Одна мощная пивоваренная компания пыталась отбиться от воспылавшей к ней любовью иностранной корпорации, скупающей по дешевке акции пивоваров. Хотя пивоваренная компания была не из робкого десятка, являлась производителем большого количества пива в СРР, но и она была со всеми потрохами проглочена акулой слияний и поглощений.

Не отставали от нее «КАКТУС» и «МНОГОДЕЛ» Зеленского. Руководствуясь принципом «кто смел, тот и съел» эти компании, не мытьём, так катанием, выталкивали с сочных бизнес – лугов неугодных им священных коров нефтяного бизнеса. Так «МНОГОДЕЛ» получил контроль более чем над 90% акций сибирской нефтяной компании, потратив на приобретение её активов около 350 миллионов долларов. Были куплены контрольные пакеты акций двух нефтедобывающих и трёх нефтеперерабатывающих предприятий, фирм, занимающихся геологоразведкой, техническим обслуживанием и сбытом нефтепродуктов. Активы компании «КАКТУС» оценивались в 140 миллиардов долларов.

Удивительно, но факт, что в клиентах Саида Ивановича Зеленский не числился, об услугах его не просил, знакомствами и связями, налаженными господином Коганом в верхах, не пользовался. С Саидом Ивановичем Марк Борисович поддерживал приятельские отношения стех пор, как познакомился с ним в одном лондонском клубе, когда Коган в очередной раз посещал Туманный Альбион.

Марка Борисовича и Саида Ивановича сблизила страсть к шахматам. Недаром чемпион мира Анатолий Карпов отмечал: «Шахматы – просто опасная для психики вещь. Если не иметь внутренних сил к сопротивлению, то дело может кончиться дурдомом. Шахматы – это ловушка. Они сильнее человека».

В эту ловушку попались Саид Иванович и Марк Борисович. При встрече они, если это было возможно, садились за шахматный стол, чтобы сыграть одну, другую партию, а то и больше, если позволяло время. Поэтому предложение Марка Борисович отправиться в Женеву на его самолете Коган принял, не раздумывая, предвкушая увлекательные шахматные баталии.

Эндшпиль господина Зеленского

Аэродром «Чкаловское», бывший секретный объект военно-воздушных сил Советского Союза, с приходом рыночной экономики напоминал караван – сарай, где пересекались пути воздушных перевозчиков из российских регионов, дальнего и ближнего зарубежья.

Например, русские лётчики на военно-транспортных самолетах с аэродрома «Чкаловское» возили вологодскую клюкву в Арабские Эмираты. В СРР рыночной стала не только экономика, но и военная авиация вместе с летчиками. Чтобы заработать себе на жизнь, они занимались доставкой русской лесной ягоды бывшим диким, а ныне разбогатевшим от продажи нефти арабским бедуинам. Лучшие в мире боевые самолёты, созданные талантливыми советскими авиаконструкторами, дряхлели на аэродромах, редко поднимаясь в небо. Для них в родном Отечестве, богатом нефтью, не было горючего, зато его хватало самолетам НАТО, которые, разместившись в бывших прибалтийских республиках СССР, постоянно летали вдоль границ СРР и могли по приказу командования за час долететь до Кремля.

Господин Зеленский щедро снабжал авиацию НАТО русским керосином, который производили его нефтеперерабатывающие заводы. Кстати, авиационным генералам, так же кое-что перепадало от Зеленского. Он дружил с высшими авиационными начальниками и его «барашки» водились в их начальственных карманах. Эти «барашки» помогли Марку Борисовичу приватизировать несколько гектаров военного аэродрома «Чкаловское» и построить там ангар для своего личного авиалайнера. Это был огромный аэробус европейского производства, трёхпалубный самолет с барами, рестораном, казино, эстрадой, танцевальным залом, бассейном. Кроме того, на борту авиалайнера были спальни для хозяина летающего дворца и его гостей. Они, например, начав вечеринку в Нью-Йорке, продолжив её в воздухе, могли закончить веселье на Мон-Мартре в Париже.

Сейчас самолёт Зеленского готовился вылететь в славный город Женеву. В назначенный час «Мерседес» Когана и «Джип» его охраны подкатили к контрольно-пропускному пункту (КПК) аэродрома «Чкаловское». Тщедушный солдатик охраны прежде чем пропустить автомобили, позвонил своему начальству по дряхлому телефону, который был установлен в КПК лет тридцать назад, и, получив нужные указания, открыл шлагбаум. Автомобили въехали на аэродром и подкатили к готовому к старту аэробусу Зеленского. У трапа Саида Ивановича и его свиту встретили стюарды. Помогая снять пальто Когану, они проводили его в воздушный кабинет Марка Борисовича. Тот радушно принял своего гостя. Выйдя из-за стола и широко улыбаясь, пожал руку Когану, усаживая его в удобное кожаное кресло рядом со своим письменным столом.

– Когда же мы с тобой виделись в последний раз, дорогой Саид Иванович, Наверное, месяца два тому назад в твоей кремлёвской квартире, когда ты, используя защиту Филидора, обыграл меня вчистую. Теперь моя очередь выигрывать. Предлагаю матч-реванш.

– Ну что же не откажусь. Только насчёт твоего выигрыша не говори гоп, пока не перепрыгнул, – ответил Коган.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – сказал Марк Борисович.

Чеканя шаг, вошёл командир воздушного корабля.

– Воздушное судно к полету готово, – произнёс он, взяв под козырек.

– Тогда поехали, – ответил хозяин воздушного кабинета.

– Саид, – обратился он к Когану, – давай пересядем в кресла у иллюминаторов и пристегнём ремни. Такой у нас порядок. Они пересели в означенные кресла. Самолёт, медленно двигаясь по рулёжной дорожке, выехал на взлетную полосу. Минуту спустя он помчался по ней к облакам, навстречу респектабельному и экологически чистому швейцарскому городу Женева.

Личный аэробус Зеленского набирал высоту, поднимаясь к тусклому российскому солнцу, которое то – тут то – там закрывала сизая пелена смога, висевшего над Москвой и Московской областью. Лесные пожары, которые стали неотъемлемой частью летнего пейзажа Подмосковья, к осени оставляли после себя удушливый смог, состоящий из дыма тлеющих торфяников и выхлопных газов автомобилей, которых в Москве развелось видимо-невидимо.

Меткое народное слово воплотилось в частушке о подмосковных пожарах.

 
От пожаров в Подмосковье
Дым в Кремле стоит.
Под ногами либералов
Там земля горит.
 

Авиалайнер летел над русской равниной, куда пришла осенняя «унылая пора, очей очарования». В «багрец и золото одетые леса» бизнесмены пока ещё окончательно не извели. Казалось, сама российская природа сопротивляется их напору и натиску, стараясь пожарами и наводнениями отпугнуть олигархических домовладельцев, которые, как говорил народный селекционер Мичурин, «не ждали милости от природы», а душили её от души, преобразуя леса и поля в собственные дачные угодья.

После того как воздушный дворец Зеленского набрал высоту и можно было отстегнуть ремни безопасности, Марк Борисович пригласил Саида Ивановича в гостиную на ланч.

Когда стюард наливал чай в фарфоровые чашки времен китайской династии Цинн, Марк Борисович, хитро улыбаясь, сказал Саиду Ивановичу: «То, что я тебя сегодня обыграю так же очевидно, как то, что чай, который мы сейчас пьём, выращен на моих плантациях в Шри-Ланке.

– Может быть, чай, который мы пьём, именно тот, о котором ты говоришь, но насчет твоего выигрыша бабушка надвое сказала.

– А мы сейчас это проверим, – сказал Зеленский, приглашая Когана за столик, инкрустированный редчайшими породами дерева, где были расставлены шахматные фигуры из слоновой кости.

Первая партия у Саида Ивановича не заладилась. Марк Борисович, как в воду глядел, предрекая поражение своему партнеру по шахматам.

Сделав ход е2 – е4, он начал с дебюта полузакрытого типа, выбрав вариант новоиндийской защиты, где белым не так легко сыграть е2 – е4. Ограниченное поле для игры – всего 64 квадрата — помогает той стороне, которая ведет атаку, и, наоборот, затрудняет ведение защиты другой стороне. В борьбе за большее пространство важную роль играет скорость движения пешек в направлении центральных квадратов. Пешки, успевшие раньше захватить поля за линией экватора, получают возможность создать укрепленное пешечное заграждение, обеспечивая своим фигурам удобную перегруппировку для решающего наступления. Именно его предпринял Марк Борисович. Отлично разыграв дебют, он получил перевес и, проявив незаурядное мастерство в миттельшпиле, сумел форсированно перевести игру в выигранный эндшпиль, и его соперник признал себя побежденным.

Выдающийся шахматист Тегран Петросян отмечал: «В шахматах, хотя они и остаются игрой, нет ничего случайного. Нужно научиться вести партии не только позиционно, но и играть на атаку, хотя бы связанную с риском. Ибо, смелым принадлежит мир. Каждый шахматист, играя с противником, в то же время борется с самим собой. Каждая партия или матч – одновременно внутренняя борьба. Многое, слишком многое в шахматах зависит не только от умения играть, но и от характера».

В игре с Зеленским Саид Иванович характер не проявил. Проигрывать Коган не любил. У него сразу портилось настроение, он становился раздражительным и несдержанным. В тот день, когда от него отворачивалась шахматная фортуна, под его горячую руку лучше было не попадаться. Поэтому над шахматной доской в воздушной гостиной Марка Борисовича начали сгущаться тучи. Масло в огонь подлил проигрыш второй партии.

Саид Иванович провел её с тактическим преимуществом, используя Вариант Дракона самый популярный и острый вариант сицилианской защиты, но хитроумные ходы Марка Борисовича это преимущество свели к нулю, а ничья, которая вырисовывалась к концу партии, была перебита ладейным эндшпилем и обернулась поражением Когана. Ему сегодня явно не везло.

«Шахматы – это борьба», – утверждал чемпион мира Эммануил Ласкер. «Шахматы помогают человеку объективно оценивать свои слабости», – говороил гроссмейстер Александр Котов. Но Коган свои слабости оценить не сумел.

В третьей партии шахматные фигуры Зеленского стали наступать на всех фронтах. Отлично разыграв дебют Марк Борисович получил перевес и, проявив незаурядное мастерство в миттельшпиле, сумел форсированно перевести игру в выигранный эндшпиль.

– Проиграешь ты и следующую партию, – дорогой, Саид Иванович, – ухмыляясь, сказал Зеленский. – Тренироваться надо, изучать шахматную теорию. Например, классическую систему во французской защите, которую использовали известные гроссмейстеры, например Виктор Корчной, Евгений Бареев, Александр Чернин, Сергей Долматов.

– Не учи учёного, – ответил Коган.

– Иногда, Саид Иванович, полезно поучить.

– Только не тебе, парировал Коган. Без году неделя за шахматной доской, а строишь из себя гроссмейстера.

– Ну, ты тоже не Касабланка, – ответил Марк Борисович.

– Не унывай. Как поёт Герман в «Пиковой даме» « …сегодня ты, а завтра я». Подумаешь, три партии проиграл. Но проиграл их ты мне, а это почётно.

– Кому как, – бросив тяжёлый взгляд на своего соперника, ответил Коган.

– Помнишь, в фильме Бергмана герой фильма играет в шахматы со смертью и выигрывает, тем самым откладывая свою кончину. Со смертью играть опасно. В один прекрасный момент игра закончится в её пользу. Ладно, устал я что-то. Пойду в бар, выпью кофе.

– Его могут принести сюда, улыбаясь, сказал Зеленский.

– Не надо — ответил Коган.

– Прощай Марк Борисович, век не забуду твоего гостеприимства, спасибо за компанию.

«Мальчишка, фигляр, павлин», – думал Коган о Зеленском, выходя из его кабинета. Ты надолго запомнишь нашу встречу и свою дерзкую выходку, шахматист недоделанный. Я тебе устрою шахматный турнир в местах не столь отдаленных».

План уничтожения Марка Борисовича Зеленского как личности у Когана созрел моментально.

Месть господина Когана

С Зеленским в Женеве он расстался, не попрощавшись, по-английски, и из аэропорта направился на свою «дальнюю дачу» у женевского озера. По приезде на дачу Саид Иванович удивил домочадцев не свойственной ему угрюмостью и задумчивостью. Всегда приятное ему семейное окружение сейчас его раздражало, что заставило его милую супругу Софью Петровну поинтересоваться драгоценным здоровьем супруга.

– Здоров я, Соня, здоров, – отвечал на вопрос о здоровье Саид Иванович. – Работы много и надо срочно лететь в Москву.

– Третьего дня прибыл и вновь нас покидаешь. Неужели нельзя отложить вылет в Москву?

– Нельзя, Соня, нельзя. Там без меня не смогут решить важный государственный вопрос.

На следующий день Саид Иванович отбыл в столицу СРР, чтобы свою личную неприязнь к Марку Борисовичу перевести на государственные рельсы. Накануне он вызвал секретаря и дал указание подготовить подробное досье на Зеленского. Особо выделить ёго, мягко говоря, непростые отношения с налоговыми органами.

Когда-то при встрече в неформальной обстановке с одним из руководителей Департамента налоговых сборов Саид Иванович по ходу беседы понял, что налоговые начальники точат зуб на Зеленского. Он не обращает на них внимания, держится высокопарно, личными визитами не удостаивает. Хотя серьёзных претензий к нефтяному магнату нет, но если копнуть глубже, то наверняка можно обнаружить залежи доходов, скрытых от бдительного налогового ока. Но копать под Марка Борисовича налоговикам без команды сверху не с руки. Так просто его за жабры не возьмёшь, связи в верхах у него обширные, сдобренные материальной помощью правительственным чиновникам.

Этому разговору Коган не придал особого значения, но его блестящая память сохранила любопытную информацию о возможных налоговых неустойках Зеленского. Теперь эта информация пригодилась и могла сыграть роль детонатора в подрыве репутации Марка Борисовича. Надо подбросить компромат на Зеленского тем, кому он перешёл дорогу. А таких среди богатых бизнесменов и чиновников немало. Но лучше начать с налоговиков.

Коган вызвал секретаря и приказал соединить его по телефону с Олегом Константиновичем Каракозовым, заместителем руководителя Департамента налоговых сборов СРР.

Кто есть кто

Каракозов Дмитрий Владимирович учился сначала в Казанском, а затем в Московском университетах. В Москве он стал членом революционных центров «Организация» и «Ад». 4 апреля 1866 года Каракозов стрелял в императора Александра второго у ворот Летнего сада и был схвачен на месте преступления. Верховный уголовный суд приговорил его к смертной казни, приведённой в исполнение.

Олег Константинович Каракозов членом революционных центров не был, но мог показать козу жадным миллиардерам, скрывавшим от родного Отечества доходы, облагаемые налогами.

Беленький через пятнадцать минут передал Саиду Ивановичу телефонную трубку, и тот бодрым голосом приветствовал Каракозова.

– Рад слышать тебя, Олег Константинович. Все трудишься на благо Отечества? Похвально. Чтобы твои труды не пропали даром, приезжай ко мне в Кремль. Есть о чём поговорить. Думаю, этот разговор тебе придётся по душе. Жду тебя завтра вечером, после семи. Будь здоров, Олег Константинович. Привет драгоценной супруге, – Коган выключил телефон.

На следующий день Саид Иванович в своем кремлевском кабинете беседовал с Каракозовым.

Мягкий свет бра венецианского стекла падал на низкий антикварный столик, на бокалы с дорогим французским коньяком, на почти прозрачные чашки из китайского фарфоровые с недопитым кофе, на хрустальную вазочку с печеньем. За столиком в мягких кожаных креслах сидели и беседовали Олег Константинович Каракозов и Саид Иванович Коган. Судя по эмоциональному напряжению собеседников, разговор у них был непростой.

– Саид, ты понимаешь на кого бочку катишь? Не могу я подставить ножку Зеленскому, он меня сотрет в порошок. У него наверху везде свои люди.

– А ты представь, компрометирующие его материалы налоговых проверок.

– Плевал Зеленский на проверки. Он моих инспекторов на порог своих предприятий не пустит, зато раструбит во всех газетах о притеснении честного бизнесмена налоговыми службами. Начальство меня за это не похвалит.

– Не трусь, Олег, мы твоих молодцов – инспекторов поддержим, вдобавок подключим прокуратуру. Ты только дай распоряжение о проверках предприятий Зеленского, а остальное я беру на себя.

– Саид, на рожон я не полезу. Борьба с Зеленским равносильна самоубийству.

– А разве мало на него компромата? Ты же мне сам говорил, что собрал обширное досье на господина Зеленского, где отражены его действия по сокрытию доходов. Передай досье кому надо, и дело в шляпе.

– Мне начальство не только шляпу, голову оторвёт, если я без высочайшего согласия буду инспектировать предприятия Зеленского.

Без команды сверху об этом и думать не хочу. Ты, Саид, пенсионер, сам себе хозяин, а я человек подневольный, на государственной службе, с которой меня могут выгнать за предвзятое отношение к господину Зеленскому. Его свалить можно только по распоряжению Волкова. А его от главы нашего государства получить, сам понимаешь, не просто. Да и доступ к его высочайшему телу мне заказан.

– Значит, помочь ты мне не хочешь, – Коган вопросительно посмотрел на Каракозова.

– Тебе, Саид всегда готов помочь, но с Зеленским связываться не могу, себе дороже.

– В таком случае, – Коган гневно взглянул на Каракозова, – вспомни, кто тебя в люди вывел. Кто тебя в кресло начальника посадил? А кто от тюремной камеры спас, когда ты взятки брал? Кто тебе в Австрии домик помог оформить в собственность, купленный отнюдь не на трудовые доходы?

– Саид, помощь твою ценю. Но уволь меня от тяжбы с господином Зеленским. Руки у меня коротки. Вот если бы развязать их с помощью главы нашего государства, то тогда готов с тобой в огонь и в воду.

– Ну, как знаешь, Олег. Не пришлось бы тебе жалеть о том, что не поддержал меня в правом деле.

После разговора с Каракозовым Саид Иванович понял, что борьба с Зеленским будет сложнее, чем он предполагал. Для этой борьбы надо мобилизовать все имеющиеся резервы. А они ещё были у Саида Ивановича. Чиновники из окружения главы государства помнили бесценные услуги, которые оказал им господин Коган, и принимали его в своих кабинетах радушно. За дружеской беседой Саид Иванович как бы невзначай вспоминал об уважаемом бизнесмене Зеленском, его вкладе в развитие российского бизнеса и заслугах перед Отечеством. Но сейчас у Марка Борисовича случилось головокружение от успехов. Возомнил он себя владыкою российским и мечтает, чтобы глава государства Волков был у него на посылках. Поэтому Зеленский затевает гнусную интригу, чтобы опорочить Волкова в глазах мировой общественности, нашептывая западным щелкопёрам, что глава государства, ни рыба ни мясо. У господина Зеленского рыльце в пушку. Водятся за ним налоговые грешки, но на чистую воду Марка Борисовича вывести непросто. Он скользкий как линь, да и поддержка в верхах у него сильная. Надо бы укоротить Зеленского, сообщив общественности о его нетрудовых доходах и налоговой неустойке.

Усилия господина Когана не пропали даром. Информация о неблагодарном бизнесмене, мечтающем занять кресло главы государства, дошла до администрации Волкова, которая с большим удовольствием поделилась с ним этой информацией. Волков, как любой русский воевода, считал себя пупом земли и великодержавные амбиции господина Зеленского не разделял.

«Не бывать ему владыкою российским, – грозно произнес Глава СРР, – рылом Зеленский не вышел, тем более налоги не платит, утаивая их от доблестной налоговой службы. Надо срочно к Зеленскому направить ревизоров, чтобы они с пристрастием проверили бухгалтерию его предприятий».

Сказано – сделано. По распоряжению Волкова помчался в налоговое ведомство кремлевский гонец-фельдъегерь с письмом от главы государства, который требовал разобраться в налоговых делах Зеленского. Закрутилось, завертелось дело о недоимках Марка Борисовича. Финансовую отчетность его предприятий начали с пристрастием проверять неподкупные налоговые органы.

День спустя на «ближней даче» Когана, где он слушал вечерний звон храма, расположенного в депутатском заповеднике, раздался телефонный звонок. Звонил Каракозов.

– Ты уж извини меня, Саид Иванович, виноват, не поверил, что можно поднять бучу вокруг Зеленского, – оправдывался Олег Константинович

– Теперь Зеленский в наших руках. Начальство приказало проверить его предприятия на финансовую вшивость. Пока мои орлы будут трясти бухгалтерию Зеленского, я хочу показать тебе любопытные материалы о житье – бытье нашего подопечного.

Выслушав Каракозова, Коган выдержал паузу и ответил:

– Рад, что слышу слова не мальчика, а мужа. Жду тебя завтра после семи в Кремле. Покажешь что у тебя интересного. Авось, поможет нашему делу.

Компромат, подготовленный Каракозовым и отредактированный Коганом, был вовремя представлен Волкову и усилил его неприязнь к Зеленскому. Глава государства осерчал на него не на шутку, приказал прокуратуре возбудить уголовное дело против зарвавшегося олигарха.

Так из разряда уважаемы бизнесменов Марк Борисович превратился в уголовника. Ему бы нужно, грубо выражаясь, когти рвать из родного Отечества, прихватив с собой все, что можно было увезти. Но то ли жадность обуяла нефтяного магната и он не хотел делиться с властями нажитым добром, то ли возомнил себя неприкасаемым. Не двинулся Марк Борисович с земли русской в дальнее зарубежье. В итоге, строптивый миллиардер был взят под стражу и отправлен в кутузку, иными словами, в следственный изолятор.

План Когана по отправке некогда свободного как птица гражданина СРР Марка Борисовича Зеленского за решетку был блестяще завершён. Саид Иванович мог бы праздновать победу, если бы не одно но. Взбеленились, независимые от объективного освещения событий, СМИ, часть которых всё ещё принадлежала Зеленскому. Они подняли вой по поводу посадки своего босса и любимого народом олигарха. В прессе муссировались слухи о, томящемся в кремлёвских застенках, честном бизнесмене Зеленском ставшим жертвой политических репрессий. О том, что суд обвинил его в неуплате налогов на сумму в сто двадцать миллиардов рублей, свободные СМИ умалчивали.

К плачу борзописцев присоединилась стенания своры адвокатов, прикормленных Марком Борисовичем. Они не только направляли жалобы во все инстанции, в том числе европейские, давали налево и направо интервью в СМИ, но и заклеймили позором Карманный суд Москвы, где слушалось дело Зеленского. Адвокаты называли опального олигарха «честью и совестью российского бизнеса».

Марк Борисович, как и многие бизнесмены СРР, обладал рыночной совестью, чем и гордился, заявляя, что прибрать к рукам всё, что плохо лежит в СРР, не может только ленивый.

Правозащитники из СРР, услуги которых щедро оплачивал Зеленский, утверждали, что честнейший Марк Борисович воровал не больше других российских бизнесменов. Но главное, что он боролся с кремлёвскими чиновниками за правое олигархическое дело.

Чтобы это доказать, они вышли на митинг с плакатами «Свободу Марку Зеленскому!», «Волкова в отставку!», «Руки прочь от зеленских нефтепродуктов!». Зеленцы митинговали у здания суда, где шли слушания по делу Марка Борисовича. На митинге ораторы, сменяя один другого, говорили о страданиях честного олигарха в тоталитарных застенках, о том, что он положил личную свободу на алтарь российского бизнеса.

В пику зеленцам верные люди господина Когана организовали антизеленские пикеты у здания суда. Антизеленцы выступали под лозунгами: «Вор должен сидеть в тюрьме!» «Поддерживаем Волкова!», «Банду Зеленского под суд!».

Страсти зеленцев и антизеленцев разгорелись. Масло в огонь подливали независимые СМИ, усиленно финансируемые Марком Борисовичем.

Нанятые им за приличное жалование щелкопёры лезли из кожи вон, отмывая до бела, черного кобеля. Они неоднократно повторяли, что Зеленский не мог подложить налоговую свинью бесконечно любимому им Содружеству Российских Регионов и главе этого содружества.

В то время как адвокаты пытались вынуть Марка Борисовича из тюремных застенков, тот разразился серией газетных публикаций, где словами русского поэта «глаголом жёг сердца людей». Размышляя о времени и о себе, опальный олигарх указывал на то, как обустроить СРР. Кроме того, Марк Борисович, обращаясь к прогрессивному человечеству, отмечал скудоумие власть имущих в СРР, их профессиональную непригодность и то, что глава этого государства пирожок ни с чем. Эту информацию доброхоты моментально передавали Волкову, который в гневе приказал обескровить и уничтожить нефтяную империю Зеленского, а строптивого олигарха надолго заточить в острог.

По приказу главы СРР начались проверки с пристрастием предприятий господина Зеленского, полетели юридические головы соратников Марка Борисовича, а некоторые из них, так же как и их босс, угодили за решётку.

Зеленцы негодовали. Они призывали всех честных людей планеты, например российских олигархов и вместе с ними цвет творческой интеллигенции подписать воззвание в защиту узника совести.

Но почему-то олигархи на призыв не откликнулись. Они, придерживаясь принципа «своя рубашка ближе к телу», дистанцировались от Марка Борисовича, чтобы не оказаться в опале у главы государства господина Волкова.

Цвету творческой интеллигенции портить отношения с Волковым тоже не хотелось. Поэтому воззвание зеленцев пугливая творческая интеллигенция пропустила мимо ушей, считая, что якшаться с Зеленским себе дороже.

Тем не менее, не испугавшиеся кремлевских чиновников, правозащитники, услуги которых Зеленский оплачивал по двойному тарифу, выдвинули Марка Борисовича Зеленского кандидатом в депутаты Государственного Вече Содружества Российских Регионов по Карманному избирательному округу Москвы. Видимо, в этом округе был дефицит народных избранников, если его жителям подсовывали кандидата в депутаты, находившегося в тюремном изоляторе. Впрочем, тюремные университеты стали родными для отдельных депутатов Госвече, неоднократно привлекавшихся к уголовной ответственности. Среди них выделялись коммерческие депутаты, у которых было несколько ходок в зону. Депутаты сидели в остроге неоднократно и подолгу.

Несмотря на активность правозащитников, мечтам господина Зеленского о депутатском кресле не суждено было сбыться. Карманный суд Москвы, огласив приговор Марку Борисовичу, поставил точку в деле опального олигарха, лишив его, согласно закону, права баллотироваться в депутаты.

Суд да дело, отправился Марк Борисович на десять лет отбывать наказание в мордовский лагерь, что явно не устраивало зеленцев. Они желали видеть своего кумира в подмосковном исправительно-трудовом учреждении. Зеленцы дальше Подмосковья на свидание к «чести и совести российского бизнеса» ехать не очень-то и хотели, бороться за права «узника совести» в самобытной Мордовии было им не с руки.