Текст книги "Очевидность окаянных дней. Ироническая проза"

Эрмитажные несуны

Непримиримая борьба с расхитителями социалистической собственности, которую вели сотрудники ОБХСС в СССР, канула в лету. На расхитителей капиталистической собственности в СРР смотрели сквозь пальцы. Они стали героями телевизионных ток-шоу, примером для подражания юношей, обдумывающих житье и предметом обожания дам приятных во всех отношениях.

Завелись расхитители капиталистической собственности и в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Как-то раз представители Счётной палаты Госвече при проверке запасников Эрмитажа обнаружили пропажу бесценных экспонатов

Слух о хищении в Эрмитаже более 200 ювелирных изделий, которые эксперты оценили в 130 миллионов рублей, раздули свободные СМИ. Петербургские власти старались замять дело о музейных воришках – несунах, так как оно могло стать темным пятном в новейшей истории Эрмитажа.

В девяностые демократические годы охрана ценностей Эрмитажа удивляла своей беспечностью, и желающих виртуозно изымать из их запасников Эрмитажа все, что плохо лежит было предостаточно.

Как говорил Юрий Деточкин, герой популярного в Советском Союзе фильма «Берегись автомобиль», «воруют, много воруют».

С воровством, охватившим СРР, советские времена не сравнить. Любопытно, что в СРР богатые воровали больше чем бедные. Обычно нищие воровали, чтобы добыть себе кусок хлеба. Богатые воровали, чтобы стать элитой российского бизнеса, среди которой воровство, особенно государственной собственности, считалось хорошим тоном.

С расцветом российского либерализма воровство стало приметой времени, и Эрмитаж с завидным постоянством грабили не только несуны из рядов сотрудников музея, но и музейное руководство.

Что есть что

Эрмитаж, бывшая обитель российских императоров, в девяностые годы прошлого века занимал шесть величественных зданий, расположенных вдоль набережной Невы в самом центре Санкт-Петербурга. Среди них Зимний дворец, построенный по проекту архитектора Растрелли.

В Эрмитаже была собрана коллекция из трёх миллионов произведений искусства и памятников мировой культуры начиная с каменного века и до нашего времени. Галерея драгоценностей музея, получившее свое название при Екатерине Великой в XVIII веке, состоит из двух разделов.

«Золотая кладовая, где размещены полторы тысячи золотых изделий (VII век до нашей эры по XIX век) и «Бриллиантовая кладовая» с шедеврами ювелирного дела.

В Эрмитаже собрана богатейшая коллекция орденов. Среди наиболее ценных русских орденов в экспозиции можно выделить знаки ордена Андрея Первозванного с цепями, миниатюрную звезду того же ордена Великого князя Михаила Павловича. Есть отличный подбор шитых звёзд, ранние знаки ордена Александра Невского и святой Анны, знаки ордена святой Екатерины. К числу достоинств собрания относятся знаки орденов святого Георгия и святого Владимира с надписями о выслуге лет, знаки орденов святой Анны и святого Станислава. Широко представлены разновидности Знака отличия Военного ордена для солдат и унтер-офицеров (Георгиевский крест). Особый интерес представляют знаки ордена святого Иоанна Иерусалимского – знаменитого Мальтийского ордена, который в течение короткого времени был одной из наград России. Уникальный характер имеют комбинированные звезды ордена Андрея Первозванного и английского ордена Подвязки, принадлежавшие Александру первому ордена святого Владимира и Подвязки императора Николая первого, а также личная орденская колодка императора Николая второго. Почетное место в коллекции занимают ордена, учреждённые во время Великой Отечественной войны. Среди них орден Победы, выполненный ювелирами вручную. Этот орден подарен музею в 1985 году к сорокалетию Победы над Германией.

Одни российские власти сменяли другие. Ушли в прошлое развитый социализм, перестройка и ускорение, успешно провалившаяся либеральная экономическая реформа девяностых годов.

Прежними остались лишь музейные ценности, которые бережно собирали и хранили веками многие поколения русских людей. Их благодарные потомки, жившие в двадцать первом веке, эти ценности постепенно переправляли за рубеж с помощью чиновников и бизнесменов, которые положили глаз на несметные музейные богатства родного Отечества.

На словах чиновники были за образцовое хранение и приумножение музейных богатств. На деле, за упитанного зарубежного «барашка» в бумажке они тихой сапой старались переправить российские музейные сокровища в Европу и Америку. Например, как иголка в стоге сена потерялась в США выставка сокровищ Алмазного фонда России. По мнению экспертов, её экспонаты стоили не менее 120 миллиардов долларов.

Три месяца болтались по Европе шедевры живописи из российских музеев. В то время как договор на их демонстрацию в составе экспонатов был заключен на месяц. Через месяц кончалась страховка этих картин. Подлинники или их подделки возвратили в Россию – неясно. Но после такого вояжа у директора одного из ведущих российских музеев внезапно улучшилось материальное благосостояние, а затем, покинув стены родного музея и заодно любимую родину, он бежал в Лондон, где стал преуспевающим бизнесменом в сфере покупки и продажи живописи.

Саид Иванович с музейными несунами дружбу не водил, ворованные произведения искусства у антикваров не покупал, но разного рода старинные вещицы обожал безумно. На почве любви к антиквариату он познакомился с директором Эрмитажа Геннадием Ашеровичем Юровским.

Кто есть кто

Надо отметить, что к хранению ценностей был причастен Яков Михайлович Юровский, член партии большевиков с 1905 года, комендант дома особого назначения в городе Екатеринбурге, где в 1918 году сидел под арестом бывший русский император Николай II с семьёй. Юровский с 1921 года работал в Москве в Государственное хранилище ценностей РСФСР (Гохран). До этого он был одним из руководителей Чрезвычайной комиссии (ЧК) Екатеринбурга.

В своей записке в связи с приближающейся 10 годовщиной Октябрьской революции, Яков Михайлович считает необходимым передать музею Революции для хранения, находившиеся у него револьверы системы «кольт» и «маузер».

Из «кольта» им был наповал убит помазанник божий царь батюшка Николай II, а остальные патроны из обоймы «кольта», а также заряженного «маузера», ушли на достреливание дочерей Николая, которые, по утверждению Юровского, были забронированы. У них в лифчиках была сплошная масса крупных бриллиантов. Странную живучесть, по наблюдению Юровского, оказал наследник престола рухнувшей Российской империи, для убийства которого помощник Юровского израсходовал целую обойму патронов.

Геннадий Ашерович Юровский – добрейшей души человек, известный ученый – искусствовед, любимец высших чиновников департамента культуры СРР, воровал музейные экспонаты, но в разумных пределах. Он делал это виртуозно и за руку схвачен не был. А как говорят, «не пойман не вор».

Геннадия Ашерович Юровского считали светочем музейного дела, вспоминая пламенные речи директора Эрмитажа о бескорыстных, неподкупных и влюбленных в свое дело музейных работников

За Юровским водились и другие музейные грешки. Например, вопреки строгим музейным правилам, он продавал музейные экспонаты своим непосредственным начальникам в департаменте культуры и в администрации президента. Злые языки говорили, что он продал бывшему мэру Санкт-Петербурга, известному сибариту, отъявленному либералу полотно фламандского мастера восемнадцатого века и сервиз императрицы Екатерины плюс несколько пустяковых безделушек Карла Фаберже, цена каждой из которых превышала годовую зарплату петербургского мэра.

Кто есть кто

Ювелир, художник-дизайнер, реставратор и предприниматель Карл Фаберже превратил небольшую ювелирную мастерскую в Петербурге в самое крупное предприятие в Российской империи и одно из самых больших во всём мире. Фирма имела филиалы в Москве, Одессе, Киеве и Лондоне. В 1885 году Карл Фаберже становится Поставщиком Императорского двора, а в 1890 году получает другое высокое звание – Оценщика кабинета Его Императорского Величества.

Покупателями продукции с клеймом «К. Фаберже» становятся члены почти всех монархических династий Европы и даже короли далекого Сиама.

Известно, что шила в мешке не утаишь, и однажды имя Геннадия Ашеровича Юровского стало фигурировать в неприглядной истории, связанной с хищением музейных ценностей из Эрмитажа. Доброжелатели сообщили желтой прессе о том, что у похитителей ценностей были сообщники среди музейного руководства, намекая и на Юровского.

Дирекция Эрмитажа признала, что происшедшее хищение ценностей свидетельствует о серьезных моральных проблемах, о пренебрежении обязанностями и ответственностью, о глубоком несовершенстве системы хранения, построенной на презумпции невиновности музейщиков.

Геннадий Ашерович, отбросив в сторону презумпцию невиновности музейщиков, ссылался на то, что хранители музея положили глаз на сокровища в запасниках Эрмитажа. Хранители категорически отрицали свою причастность к краже, утверждая, что у самого Геннадия Ашеровича рыльце в пушку, и он воровал музейные ценности. Об этом трубили СМИ, ангажированные недоброжелателями Юровского.

Историей с хищением ценностей из Эрмитажа заинтересовались наверху, не забыв о том, что в свое время, Геннадий Ашерович надул одного из чиновников администрации главы государства, подсунув ему вместо авторского изделия Фаберже, явную подделку. Над директором Эрмитажа начали сгущаться тучи. Развеять их мог лишь хороший знакомый Юровского Саид Иванович Коган. Он иногда пользовался услугами директора Эрмитажа, покупая у него антикварные безделушки. Юровский надеялся на поддержку Саида Ивановича — мецената и покровителя искусств. И не ошибся. Тот его пригласил к себе на свою «ближнюю дачу» для доверительной беседы и принял как родного.

Прогуливаясь в зимнем саду, и заглянув дачную картинную галерею Когана, Геннадий Ашерович как бы невзначай произнёс:

– Ценю Ваше, Саид Иванович, бережное отношение к произведениям искусства. Ваша коллекция находится не только в прекрасном состоянии, но и надежно защищена от мошенников. Чего не скажешь об экспонатах нашего музея, особенно тех, что находятся в его запасниках. Вы, видимо, слышали о наших неприятностях, связанных с хищением музейных ценностей. Сколько раз я просил департамент культуры выделить средства для совершенствования системы охраны Эрмитажа. Все мои просьбы остались без внимания. В итоге злоумышленники совершили наглую кражу дорогих экспонатов музея.

– Согласен, история с похищением ценностей из Эрмитажа, для Вас, мой друг, мало приятная, – сказал Саид Иванович, с сочувствием посмотрев на Юровского.

– Однако не преувеличивайте негативных последствий этой истории. Тем более, что их можно избежать.

– Каким образом?

– Надо, чтобы об Эрмитаже сложилось позитивное общественное мнение, в том числе и на Западе, как о ведущем европейском музее, где гарантирована стопроцентная сохранность экспонатов.

– Но что для этого предпринять?

– Прежде всего, усовершенствовать систему охраны Эрмитажа, используя новейшие достижения техники. Далее, получить на хранение в Эрмитаж коллекцию ценных художественных произведений, возвращенных в Россию из-за рубежа. Тогда общественное мнение можно будет сформировать в пользу Эрмитажа. Если он пополнится возвращённой на родину коллекцией произведений искусств, надо громогласно заявить, что она попадёт в надёжные руки и нет повода для беспокойства о её сохранности. Тогда досадное недоразумение, связанное с хищением в Эрмитаже художественных ценностей, забудут, и музей вновь станет неприступной крепостью для злоумышленников.

– Кто построит эту крепость? Где я возьму деньги на модернизацию охранной системы Эрмитажа? Кроме того, где та коллекция, которую её владельцы захотят поместить в наш музей?

– Деньги вашему музею выделит департамент культуры по рекомендации главы государства, когда в СРР прибудет уникальная зарубежная коллекция.

Кстати, по моим сведениям на одном из европейских аукционов будет выставлена на продажу коллекция ценных художественных произведений, раннее принадлежащих известному музыканту, гражданину России, ныне покойному. Любопытно, что основу коллекции составляют шедевры живописи русских художников. Представьте себе, Геннадий Ашерович, какой положительный общественный резонанс вызовет сообщение о том, что эта коллекция пополнит сокровища Эрмитажа.

– Как она к нам попадет?

– Её принесут к вам, как говорил Остап Сулейман Берта Мария Бендер Бей, на тарелочке с голубой каёмочкой.

– Где же тот благодетель, кто тарелочку с ее содержимым нам подарит?

Постараюсь его найти. Есть у меня кое-кто на примете. А к Вам, уважаемый, Геннадий Ашерович, будет просьба узнать, когда и где выставят коллекцию вышеупомянутого покойного музыканта. У Вас немало знакомых коллекционеров, которые, наверняка знают на каком аукционе появление этой коллекции наиболее вероятно. Хорошо бы узнать, есть ли претенденты на приобретение коллекции целиком, или ее будут продавать по частям. Кроме того, надо уточнить, содержание этой коллекции. Действительно ли ее основу составляют работы русских мастеров. В общем, чем больше мы будем знать об этой коллекции, тем лучше. Успехов Вам, Геннадий Ашерович, – Коган радушно распрощался с Юровским.

Беленький проводил его из зимнего сада, до автомобиля, на котором Юровский приехал.

Саид Иванович ещё минут пятнадцать гулял в зимнем саду, а затем позвонил своему восточному приятелю Санджару Матвеевичу Рахиму. В настоящее время он находился у себя на родине, в Самарканде, где жил во дворце, который был не хуже чем у арабского эмира.

Кто есть кто

Сейд Мухамед-Рахим – хан Хивинского ханства, вошедшего в Российскую империю. Как отмечал журнал «Нива» №38, 1873 год, Хивинское ханство расположено к югу от Аральского моря и киргизских степей. Хивинское ханство было в старые времена, могущественным государством, но многочисленные правители (узбеки) своими постоянными междоусобными войнами ослабили его. Мухамед-Рахим, хивинский хан ничего не мог сделать для поддержания самостоятельности ханства. Торговлю свою хивинцы дальше Оренбурга и Астрахани ещё не производили, но теперь, с покорением они будут делиться с Европейской Россией своими произведениями – промышленный дух нашего времени найдет богатую жатву в новом крае.

Санджар Матвеевич Рахим, так же как и многие российские олигархи нашел богатую жатву на углеводородных полях СРР. Покинув суверенный Узбекистан, Санджар Матвеевич направил свои стопы поближе к несметным газовым богатствам Сибири, где зажил припеваючи, став генеральным директором «Газзахватхолдинга».

По мнению Когана, именно Санджар Матвеевич претендовал на роль благодетеля, спасающего российское художественное наследие от жадных до него участников европейских аукционов. Рахиму роль благодетеля была по плечу, так как он был одним из самых богатых людей планеты и его состояние превышало 20 миллиардов долларов.

Предки Санджара Матвеевич Рахима, обитавшие в Ташкенте – столице Узбекской Советской Социалистической Республики, активно строили развитый социализм, работая в Центральном Комитете Ленинского Коммунистического Союза Молодежи (ЛКСМ) Узбекистана.

Пришло время демократических перемен, и комсомольские вожаки с криминальными наклонностями, руководствуясь принципом: «рыба, ищет, где глубже, а комсомольский функционер, где лучше», оказались владельцами газовой трубы, направляющей русский газ в обезгаженную Европу.

Получив по наследству газовые месторождения Санджар Матвеевич хотел тихой сапой захватить и российскую металлургическую промышленность, организовав рейдерскую атаку на крупный уральский металлургический завод. Но атака была отбита, и Рахиму намекнули, что директор этого завода регулярно катается на горных лыжах вместе с Главой СРР. Рахим покаялся в том, что он не прав, и проявив незаурядную социальную ответственность, одобренную в Кремле, выкупил многосерийный фильм известного режиссера, произведение которого было арестовано в Голливуде. Социальная ответственность помогла ему избежать ответственности уголовной.

Впрочем, российский олигарх без воровства и мздоимства как птица без полета.

Например, Санджар Матвеевич, начиная бизнес-карьеру, организовал цех по производству пластиковых пакетов. К нему нагрянули инспекторы и обнаружили массу финансовых нарушений в организации работы цеха. Запахло жареным, дамоклов меч правосудия вновь навис над Рахимом, но он преподнес тучного долларового «барашка в бумажке» высокопоставленным чиновникам и отделался лёгким испугом.

Санджар Матвеевич Рахима пестовал финансовую компанию, учредителями которой стали отдельные темные личности, в основном, как писала пресса, бандиты из подмосковной преступной группировки. Завел знакомство Санджар Матвеевич и с криминальным авторитетом международного масштаба Аркадием Карасёвым по кличке «Карась», ограбившего не один десяток выходцев из разных стран, в том числе и подданных её величества королевы Великобритании.

За дружбу с грабителем британцев «Карасём» и за покупку Рахимом английского футбольного клуба, уже второго, попавшего в лапы российским миллиардерам, взъелся на Санджара Матвеевича посол Британии в солнечном Узбекистане. Он решил с помощью Интернета вывести Рахима на чистую воду, призвав мировую общественность приковать Санджара Израилевича к позорному столбу. Посол припомнил захватчику английского футбольного клуба грехи молодости: подкуп мошенничество, тёмные делишки, в которых были замешаны Рахим и дочь президента Таджикистана. Но откровения британского джентльмена мировой общественностью не были услышаны, и вскоре его пламенную речь странным образом изъяли из Интернета. Откровения посла там больше не появлялись.

Усилия экс-посла подмочить репутацию Рахима не увенчались успехом. Он в глазах западной общественности слыл рубахой парнем, меценатом, щедро одаривая бесплатным газом европейские учреждения культуры. При этом, помимо газового короля Санджар Рахим стал металлургическим бароном и народным просветителем. Он приобрел холдинг «Металложлоб», Издательский дом «Спекулянт», телевизионный канал «Дур-ТВ» и английский футбольный клуб, который обошёлся узбекскому поклоннику английского футбола в 300 миллионов евро.

Зависти английских аристократов не было предела. Они ждали случая, чтобы насолить богатому узбеку. И случай не заставил себя долго ждать.

В свое время, чтобы утереть нос своему заклятому другу Ивану Калмановичу, Санджар Рахим приобрёл месторождение алмазов в Архангельской области и основал алмазодобывающее предприятия «Архангельскразорение». Но с ним у Рахима возникли международные проблемы.

Как отмечала одна влиятельная британская газета, голландская алмазная компания подала иск в американский суд, требуя возместить убытки, нанесенные ей мошенником Санджаром Рахимом. Голландские бизнесмены, надеясь на его транспорентность, иными словами порядочность, приобрели контрольный пакет акций предприятия «Архангельскразорение». Но вскоре акции этого предприятия стал скупать Санджар Матвеевич. В итоге предприятие было им приватизировано, а голландцы, вместе со своими партнерами американцами, оказались за бортом архангельского алмазного бизнеса, потеряв более 30 миллионов долларов. Американцам стало обидно, и они раздули в международном масштабе судебное дело о мошенничестве российского гражданина Санджара Матвеевича Рахима. Он вынужден был оправдываться, ссылаясь на то, что его оклеветали. Скандал вокруг персоны Рахима разгорался. Слухи о его финансовой нечистоплотности докатились и до Главы СРР Волкова, который к нему благоволил и ставил в пример другим отечественным олигархам. Президент огорчился. Огорчился и Санджар Рахим, убравшись с глаз долой кремлёвских начальников в свой самаркандский дворец. Там его и застал Саид Иванович Коган.

– Санджар Матвеевич, – ты когда появишься в Москве? – После приветствия сказал Саид Иванович, с телефонной трубкой расхаживая по зимнему саду.

– Мне в Москве делать нечего, – ответил Рахим.

– Ты не прав, Санджар Матвеевич. По моему, пришло время тебе появиться в первопрестольной, чтобы вновь засиять на кремлёвском небосклоне.

– — Не уверен. Полагаю, что нынешние кремлёвские власти меня не жалуют.

– Это пока, но можно кардинально изменить ситуацию и ты снова будешь на коне.

– Каким образом?

– А вот об этом поговорим тет-а-тет. Садись в свой самолет и вылетай в Москву. Я жду тебя в своей кремлёвской квартире.

Вечером следующего дня окна кремлевского кабинета Когана были закрыты портьерами, имитирующими немецкий гобелен семнадцатого века, а мягкий свет хрустальной люстры венецианского стекла освещал антикварную мебель и панели из красного дерева, которыми были облицованы стены кабинета. Там, удобно устроившись в кожаных креслах«Чипидейл» за низким столиком в стиле «Ампир», вели неспешную беседу Саид Иванович Коган и Санджар Матвеевич Рахим.

– Так, вот, – сказал Саид Иванович, – пригубив черный «мокко» из миниатюрной фарфоровой чашки — аукционный дом «Фикус» в Амстердаме объявил, что на торги будет выставлена коллекция русской живописи и фарфора из собрания покойного музыканта мировой величины и, самое главное, гражданина России.

Среди шедевров живописи этой коллекции картины и рисунки Ильи Репина, Карла Брюллова, Алексея Венецианова, Валентина Серова и других выдающихся русских художников.

Важное место в коллекции занимает русский императорских фарфор, например отдельные предметы парадного Георгиевского сервиза, на которых сохранились инвентарные номера Зимнего дворца времен правления династии Романовых. Кроме картин и фарфора на аукцион будет выставлено собрание русских эмалей: шкатулки, чернильницы, настольные украшения. Стартовая цена этой коллекции — четыре миллиона фунтов стерлингов.

– А я здесь при чем? – спросил Санджар Матвеевич, положив гаванскую сигару на край хрустальной пепельницы.

– Ты должен купить эту коллекцию.

– С какой стати?

– Чтобы подарить её родному Отечеству. Ты же гражданин, не только Узбекистана Израиля, но и России?

– Предположим.

– В таком случае сделай ценный подарок своей российской родине.

– Но это не входит в мои планы.

– Придется их менять. Чтобы тебя снова радушно встречали в Кремле, в том числе и Глава СРР, надо купить коллекцию русской живописи и фарфора из собрания, покойного музыканта и передать ее Эрмитажу.

С его директором я уже беседовал. Он поможет тебе наладить плодотворные контакты с экспертами и организаторами аукциона в Амстердаме. Кроме того, Геннадий Ашерович Юровский, директор Эрмитажа, предоставит тебе информацию о том, станут ли на аукционе продавать коллекцию целиком, или по частям, кто реально претендует на ее приобретение и, конечно, кто и за какую сумму вознаграждения может повернуть ход торгов так, чтобы они закончились в твою пользу.

Честно говоря, покупка тобой коллекции и передача ее в родные пенаты выглядит как подарок богатого купца своему царю. Тем не менее, в кругах близких к президенту станут говорить о том, что Санджар Рахим, чувствуя социальную ответственность перед российскими гражданами, преподнёс им в подарок шедевры русского искусства, выкупив их из возможного западного плена.

Санджар, ты согласен стать меценатам государственного масштаба и уважаемым в Кремле бизнесменом?

– Конечно. Но где я возьму деньги на покупку коллекции?

– Не прибедняйся. Сорок — пятьдесят миллионов долларов, которые стоит, по оценкам экспертов коллекция, для тебя мелочь. Истратив её, ты приобретаешь почёт и уважение, плюс выгодные государственные заказы, в том числе и для твоих металлургических предприятий. Надеюсь, что скоро, в твоем лице, мир узнает нового российского мецената.

– Уговорил. Я куплю эту коллекцию.

– Правильное решение. Тогда будем готовить документы необходимые для этой покупки. Пусть твои юристы свяжутся с моими и совместными усилиями вместе с Юровским подготовят необходимые бумаги для участия в аукционе.

Не прошло и месяца с момента судьбоносной беседы в кремлёвской квартире Саида Ивановича с Санджаром Матвеевичем, а российские и зарубежные СМИ пестрели сообщениями о том, что российский бизнесмен-меценат Рахим, занимающийся благотворительной деятельностью, купил в Европе коллекцию русской живописи и фарфора и возвратил её в Россию.

Как отмечали некоторые дотошные журналисты, сталелитейный магнат Санджар Рахим выкупил коллекцию до того, как она была выставлена на аукционе в Амстердаме. Аукцион не состоялся. Почти 70 коллекционеров и посредников, представлявших на аукционе покупателей художественных произведений, собрались, чтобы участвовать в нем и купить хотя бы часть коллекции. Но это им не удалось. Заплатив за коллекцию 60 миллионов долларов, Санджар Рахим стал полноправным её владельцем.

«Это абсолютно уникальный случай», – сказал заместитель руководителя отделения аукциона «Фикус» в Амстердаме.

Санджар Матвеевич, в ходе пресс-конференции, где были озвучены итоги аукциона «Фикус», отметил, что домыслы о нарушении правил проведения аукциона не имеют под собой реальной основы, была честная аукционная сделка. Просто множество лотов заменили одним лотом, и был установлен верхний предел этого лота плюс премия. Он этот лот выкупил.

Отвечая на вопросы журналистов, Санджар Рахим сказал, что он принял окончательное решение о передаче купленной им коллекции русской живописи и фарфора петербургскому Эрмитажу. Это соответствует пожеланиям покойного музыканта и его вдовы, которой принадлежала коллекция, о том, что желательно поместить её в каком-нибудь из дворцов Петербурга. Коллекция застрахована и теперь дело за оформлением необходимой документации, в том числе лицензии на транспортировку из Амстердама произведений русского искусства, входящих в коллекцию. Если документы будут оформлены вовремя, то есть надежда, что коллекция пребудет в Санкт-Петербург уже в следующем месяце.

Саид Иванович сидел за письменным столом в кабинете ближней дачи», изучая биржевые котировки текущего дня. На часах было десять, когда дверь кабинета приоткрылась и в дверном проеме показался Беленький.

– Саид Иванович, – обратился он Когану, не входя в кабинет. – По первому каналу показывают Эрмитаж. Вы просили предупредить, когда этот сюжет будет в эфире.

– Спасибо, включаю телевизор, – Коган нажал несколько кнопок на пульте управления. Деревянная панель на противоположной столу стене сдвинулась, показался экран телевизора, где возникло изображение одного из залов Эрмитажа. Шла вечерняя программа новостей. Голос диктора за кадром вешал о том, что сегодня Государственному Эрмитажу в Санкт-Петербурге была передана коллекция русской живописи и фарфора, которую возвратил на родину известный меценат и преуспевающий российский бизнесмен Санджар Рахим. Его за щедрый подарок поблагодарил директор Эрмитажа Геннадий Юровский.

Саид Иванович, приглушив звук телевизионных динамиков, нажал кнопку на пульте. В кабинет вошел Беленький.

– Давид, соедини меня с Юровским, – сказал Коган, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

Через несколько минут Беленький протянул Саиду Ивановичу телефонную трубку со словами: «Юровский на связи».

– Рад Вас слышать, – сказал Саид Иванович, поднося к уху трубку.

– Поздравляю с пополнением коллекции Эрмитажа. Сейчас наблюдал на экране телевизора как Вы жали руку Санджару Матвеевичу.

– Спасибо, Саид Иванович за помощь, сердечное спасибо. В долгу не останусь. Есть у меня в закромах для Вас одна милая безделушка Фаберже. Кстати, как Вы предполагали в Эрмитаже модернизировали сигнализацию. Установлено новое электронное оборудование. Теперь и муха в Эрмитаж без пропуска не влетит и не вылетит.