Текст книги "Очевидность окаянных дней. Ироническая проза"

Солнечный Магадан для узника совести

Коган перелистал несколько страниц книги «Вновь окаянные дни» и задумался: «Какая – же сволочь прославила меня в Интернете, сделав летописцем окаянных дней. Кто же мне подложил свинью?»

Саид Иванович вышел из-за письменного стола и прошелся по кабинету. Постоял у окна, подошел к шахматному столику, инкрустированному пластинами жемчуга с шахматными фигурами из уральских самоцветов.

«Вместо того, чтобы изучить сенсационную партию претендентов на мировую шахматную корону, я должен отбиваться от ненужной мне славы сочинителя. Плюнуть на всё, уехать в Швейцарию, сыграть партию с хорошим партнером, например с Зеленским. Именно, с Зеленским. Да, забыл. Он сейчас в местах не столь отдаленных. Как там поживает Марк Борисович, бывший российский олигарх? Говорят, пишет, как Ленин, «Письма издалека», предрекая в СРР победу демократии и светлое рыночное будущее.

«Если меня выпустят из тюрьмы, – писал Зеленский в своей статье „Путь к демократии“ в газете „Бизнесмен“, – я готов вложить большую часть своих капиталов в развитие региональной экономики».

«Пишет, пишет… Вот он как раз и может написать пасквиль"Вновь окаянные дни!» Как я раньше не догадался? Именно Зеленский автор зловредной книги, вернее не автор, он заказчик, а книгу написали, его борзописцы. Их у него, как и адвокатов, целая свора. Эти щелкопёры за большие деньги, которые еще водятся у Зеленского, напишут все что угодно и тиснут написанное в Интернет».

Саид Иванович вспомнил, что на деньги Зеленского был подготовлен и тиражирован DVD диск «Узник совести», где Марк Борисович предстал перед народом как ум, честь и совесть российского бизнеса. Если зеленским спичрайтерам удалось подготовить DVD диск, посвященный Марку Борисовичу, написать пасквиль, порочащий Когана, им не составляло особого труда.

Часть этого пасквиля уже увидела свет. Наверняка готовится продолжение, которое подкинут в Интернет. Этого допустить нельзя. Надо срочно приструнить зеленских писателей, а самого Марка Борисовича отправить в магаданскую глушь, куда спичрайтерам дорога заказана.

Саид Иванович вынул из ящика стола пульт управления и нажал кнопку вызова секретаря. Когда вошел Беленький, Коган, не поднимая глаз, – сказал.

– Соедини меня с Меликовым.

Через некоторое время в кабинете появился Беленький и протянул Саиду Ивановичу телефонную трубку.

– На связи министр, – произнёс секретарь и удалился.

– Здравия желаю, Рустам Натанович, рад тебя слышать, – сказал Коган, поднося к уху телефонную трубку.

– Взаимно, – ответил Меликов.

– Надо бы нам встретиться.

– Так заезжай ко мне.

– Лучше ты ко мне на ближнюю. Разговор у нас будет приватный, требующий неофициальной обстановки.

– Вечно у тебя, Саид, приватные разговоры. Ну, ладно. Знаю, по пустякам ты беспокоить не будешь, так что жди меня завтра вечером.

– До встречи, – произнёс Меликов, и телефонная связь отключилась.

Рустам Натанович, который прибыл к Когану утром следующего дня, от завтрака отказался, сославшись на дефицит времени, и пожелал сразу приступить к делу. Удобно устроившись в кожаном кресле части уникального мебельного гарнитура, украшавшего кабинет Саида Ивановича, Меликов с улыбкой обратился к Когану.

– Саид что за срочность такая? Зачем я тебе понадобился?

– Как будто сам не догадываешься. Вся Москва только и делает, что обсуждает литературный опус «Вновь окаянные дни», который я якобы написал.

– А он не твой?

– И ты со всеми заодно. Неужели Рустам, за долгие годы нашей дружбы ты не понял, что литература меня не интересует и лавры писателя не прельщают.

– Зачем же ты взялся за перо?

– Опять, двадцать пять. Неужели ты думаешь, что этот опус моих рук дело.

– Хотел бы не думать об этом, но факты – упрямая вещь.

– Какие факты? Гнусный пасквиль, якобы вышедший из-под моего пера? Вопли СМИ по поводу моей причастности к написанию пасквиля? Кстати, мои адвокаты уже вплотную занялись этим делом и в ближайшее время подадут в суд на мерзавцев, порочащих моё имя.

– И кто же, среди этих мерзавцев?

– Зеленский.

– Но он почти год, по приговору суда, сидит в колонии.

– Сидит, но голос подает. Чего стоит диск «Узник совести», не говоря уже о его постоянных публикациях в прессе.

– Предположим, Зеленский подставил тебя. Но каким образом ты будешь с ним судиться, доказывая свою правоту? Ведь Зеленский уже осуждён. Чем я могу помочь в решении твоей проблемы?

– Отправить Зеленского туда, куда Макар телят гонял, предварительно возбудив против него еще одно уголовное дело. Сделать так, чтобы его опусы не публиковали в СМИ и в Интернете – сайтах.

– Но как я это сделаю? Мое ведомство контролем СМИ не занимается.

– Но у тебя приятели в Департаменте юстиции. Кроме того, Волков поддержит тебя, когда ты выступишь с инициативой о новом уголовном деле Зеленского и полной его изоляции от СМИ.

– А если не поддержит?

– Это маловероятно. Для него Зеленский как кость в горле, особенно статьи Марка Борисовича в СМИ. Если их не станет, глава государства только порадуется, а тебе Рустам есть и хвала как инициатору нового срока для Зеленского и отправки его куда подальше.

– Ладно, посмотрим. Обещать не могу. Не от меня зависит решение о переводе Зеленского в другой лагерь, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе, дорогой Саид. Видимо, Зеленский насолил тебе крепко.

Года не прошло со времени посадки Зеленского, а против него вновь было возбуждено новое уголовное дело. По решению судебных органов Марка Борисовича отправили в Магадан в колонию, которая на тысячу километров была удалена от любого населённого пункта. Туда борцам за свободу Михаила Борисовича, как и корреспондентам свободной прессы, добраться было нелегко, да и не очень-то и хотелось.

Постепенно шум в СМИ вокруг Зеленского стих. Скоро, падкие на скандалы либералы, которые ещё недавно устраивали пикеты в защиту Михаила Борисовича, о нем забыли.

По решению суда закрыли сайт Интернета, который опубликовал отрывки из книги « Вновь окаянные дни». Владельца сайта привлекли к уголовной ответственности за экстремизм и разжигание межнациональной розни. Несколько журналистов, взахлёб писавших о литературном творчестве Саида Ивановича, обвинили в клевете. Им грозил суд и в лучшем случае штраф в пользу, потерпевшего от экстремистов господина Когана.

Скандал вокруг отрывков из книги « Вновь окаянные дни» утих. Другие литературные произведения Когана нигде не печатались, хотя злые языки говорили о том, что Саид Иванович трудится над романом, посвящённом борьбе с коррупцией в СРР. Это был чистый вымысел. Коррупцию и воровство, процветающие в СРР, Коган осуждал и не жаловал расхитителей капиталистической собственности, но литературным творчеством заниматься не хотел и к писателям относился весьма настороженно.

Часть вторая

В России вновь окаянные дни
Свежо предание дней минувших

1 января (старого стиля) 1918 года, Москва. «Окаянные дни»

«Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто более ужасное. Даже, наверное, так».

Иван Бунин

7 января (нового стиля) 1998 год. Москва. «Вновь окаянные дни»

Выступая с приветствием по случаю Рождества, Патриарх всея Руси, заканчивая праздничную службу в Богоявленском кафедральном соборе, с тоской в глазах говорил, что Россия переживает тяжёлые времена.

Такое впечатление, что эти времена в Российской Федерации наступили сами по себе, и не было семилетнего правления доморощенных либералов, которые, развалив Советский Союз, превратив его в третьесортное убогое государство с разрушенной экономикой и нищим, вымирающим народом.

В России в 1999 году за чертой бедности оказались более 50 миллионов человек из ста с лишним миллионов трудоспособного населения. В стране зарегистрировано 4 миллиона детей-беспризорников. За девять месяцев 1997 года в России родилось 964800 новых граждан, а умерло 1521000.

Вымиранию русских способствовали либеральные экономические реформы, автором которых в 1993 году первый заместитель Председателя Совета Министров правительства РФ, исполнявший обязанности министра экономики. От исполнения им министерских обязанностей России не сможет опомниться еще сто лет. Десятки миллионы российских граждан, вклады которых в сберегательных кассах в ходе либеральной реформы девяностых годов обесценились в одночасье, стали нищими, сгинули в топке российской демократии, пришедшей на смену социализму.

«Беззащитный ужас, – пишет Солженицын, – потерянность, которые охватили нашу народную массу от гайдаровской реформы и зримого торжества резвых акул беспроизводственной коммерции можно сравнить только с тем, по Глебу Успенскому, „ударом рубля“, которого не выдержал пореформенный мужик – и с тех пор поползла Россия в катастрофу. Мы сейчас создаем жестокое, зверское, преступное общество много хуже тех образцов, которые пытаемся копировать с Запада».

«С января 1992 года, – писал Солженицын, – обрушили на страну кабинетный (Международного валютного фона) и гайдаровский проект, невежественный даже для простого дилетантского глаза: объявить «свободные цены» без наличия в стране конкурентной среды производителей. Автор реформы сперва выражал необдуманную надежду, что цены стабилизируются «вот через два месяца, «вот через полгода» – но не было причин, зачем им останавливаться…».

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» в октябре 1997 года реформатор-либерал, экономист-шокотерапевт утверждал, что только благодаря мудрой финансовой политике либеральных экономистов, к коим он себя и причисляет, рынок ценных бумаг в России стабилизировался. Ему не грозят последствия биржевого кризиса на Западе. Год спустя российские ценные бумаги окончательно обесценились, не спросив разрешения у экономиста-шокотерапевта, а десять лет спустя, в России разразился сильнейший экономический кризис, который лишил средств к существованию население целых городов, где остановились градообразующие промышленные предприятия.

4 ноября 1997 года, Москва. «Вновь окаянные дни»

Слова «в России вновь окаянные дни» прозвучали в программе Общественного Российского телевидения (ОРТ) в репортаже из Приморья на Дальнем Востоке. Там состоялись массовые забастовки энергетиков и угольщиков, которые много месяцев не получали причитающуюся им заработную плату. В репортаже было отмечено, что Бунин назвал окаянными днями приход в октябре 1917 года (ноябре по новому стилю) к власти большевиков. Через восемьдесят лет в ноябре 1997 в России вновь окаянные дни. На Дальнем Востоке введено чрезвычайное экономическое положение, нет тепла, электроэнергии, рабочим и служащим не выплачивают зарплату, им не на что купить хлеб и молоко для детей.

Доведенные до отчаянья русские люди были готовы лечь на рельсы, перекрыв транссибирскую магистраль. Но толку в этом лежании мало. В России уже начались необратимые процессы экономической разрухи, нищеты и махровой коррупции.

Философ-политолог, руководитель Центра геополитических экспертиз в статье «Сеть для России», писал: «Мы проиграли в холодной войне и были оккупированы. В лице команды первого президента, которая работала на них в то время (олигархи, реформаторы, „семья“, говорливые эксперты и политтехнологи, на сто ладов воспевавшие ценности „демократии“ и „свободы“), мы имели колониальную администрацию, осуществлявшую в стране внешнее управление как в Японии или в Германии после 45-го года. От краха СССР и последующей оккупации и разгрома девяностых до сих пор поднимается кровавый пар».

Он отмечает, что Россия была поставлена перед фактом, который, по сути, свершился уже давно и который мы никак не хотели признать: перестройка и реформы фундаментально нарушили структуру, именно благодаря этим чудовищным, преступным геополитическим шагам тогдашнего руководства и силам, разрушившим СССР, изменился и мировой баланс. И теперь США могут принимать решения в одностороннем порядке.

Французская газета «Монд дипломатик» отмечала:

«Из России уже „убежали“ 20 миллиардов долларов, из которых восемь миллиардов приходится на первые шесть месяцев деятельности кабинета Гайдара. Доказано, что крупные политические фигуры регулярно переводят деньги за границу».

В сентябре 1997 года в Госдуме прозвучали слова первого российского президента, гаранта Конституции о том, что состояние дел в российской экономике удовлетворительно. При этом из 93% приватизированных предприятий 80% не работали. Через год состояние дел в российской экономике, по словам либералов, должно быть еще лучше, но Россию поразил дефолт, а позже экономический кризис. Светлого демократического будущего, которое, по мнению либералов, должно было непременно наступить после либеральной экономической реформы, в ближайшие сто лет не предвиделось, наступили вновь окаянные дни.

«Процесс обнищания носит быстро нарастающий характер» – писали в своих материалах корреспонденты газеты «Московская правда». Газета «Известия» отмечала, что так жить, как живут большинство граждан России – нельзя.

По официальным данным доходы 4% самых богатых российских граждан России примерно в 300 раз превышают доход «низов», которыми в первопрезидентской России стали в том числе врачи, учителя, доценты и профессора высших учебных заведений.

Ежегодно семьсот тысяч российских граждан не от хорошей жизни уходят в мир иной. Призыв власть имущих к русским женщинам рожать по два, три ребенка, чтобы в будущем родное Отечество совсем не обезлюдило. Но женщины восприняли этот призыв без особого энтузиазма. Прокормить даже одного ребенка в демократической России родителям непросто, так как их совокупный доход, порою ниже официально установленного прожиточного минимума.

Результаты анализа питания большинства жителей российских регионов, проведенный в двадцать первом веке Институтом питания Российской академии медицинских наук (РАМН), показали, что уровень доходов трети населения России, ниже в 14—16 раз доходов, обеспечивающих полноценное питание. При этом треть денежных общих доходов жителей России оседает в карманах 10% самых богатых. А на долю бедняков приходится лишь 2% таких доходов. Российские бедняки, которых по официальной статистике в девяностых годах было 29 миллионов, потребляли овощей и фруктов менее 300 грамм в день на человека. Мясные блюда и птица весьма редкое кушанье в российской глубинке. Основу питания большинство ее жителей составляли блюда из хлеба, макарон, каши и сахар. Значительно реже в рационе наших бедных соотечественников встречаются молочные продукты, овощи, фрукты и рыба.

Существенно снизилось содержание жира в рационах питания всех возрастных групп жителей России. Среди детей и пенсионеров оно на 30% ниже суточной калорийности рациона. Признаки острого или хронического недоедания у детей – последствия либерально-экономической реформы.

Средняя продолжительность жизни граждан стала рекордно низкой за последние сорок лет.

Как жилось в России в 1998 году беднякам, поведала слушателям московского радио простая русская женщина из шахтёрского посёлка в Сибири. Она попросила посадить ее в тюрьму, потому что по ее словам «там кормят и место дают бесплатно…» Оказалось, что в поселке, где она живёт, уже целый год рабочим и служащим не выплачивали зарплату. Третий месяц не платят пенсию. Жители поселка, чтобы не умереть с голода, готовы переселиться в острог на тюремные харчи.

Как писала газета «Комсомольская правда» в начале декабря 1998 года в Ульяновске похоронили учителя Александра Моторина. Он умер после десятидневной голодовки, протестуя против того, что ему, так же как многим российским учителям, не выплачивают заработную плату. В начале декабря 1998 более пяти тысяч учителей России требовали у властей вернуть долги по зарплате, участвуя в массовых забастовках и голодовках. Лишившись средств существования, они, как и многие российские граждане, вынуждены устраивать голодные бунты.

Впрочем, по мнению либералов, российские граждане сами виноваты в том, что не попали в райские кущи рыночной экономики. Беда этих граждан в том, что они не научились спекулировать на фондовом рынке, обманывать вкладчиков банка, возводить финансовые пирамиды, торговать палёной водкой и ядовитыми импортными продуктами.

Освоил подобные приемы умножения доходов, например президент «Альфа-банка». Он гордился тем, что стал ударниками капиталистического труда.

«Богатство, – говорил президент «Альфа-банка» – отметина Бога. Богатые нравственнее бедных, хотя бы потому, что они могут позволить себе больше». Местные же «аборигены» исповедуют в лучшем случае православие и ещё помнят о христианских заповедях, в худшем – ислам, несущий на своих знамёнах всемирный «джихад» против Запада и его ценностей. Этот дикий, необузданный народ просто неспособен понять и принять «западные ценности», основанные на крайнем индивидуализме и протестантской этике».

24 апреля 1919 год, Одесса. «Окаянные дни»

«Вообще теперь самое страшное, самое ужасное и позорное даже не сами ужасы и позоры, а то, что надо разъяснять их. Спорить о том, хороши они или дурны».

Иван Бунин

24 апреля 1999 года, Москва. «Вновь окаянные дни»

Благодаря либерально-экономической реформе девяностых годов доля импорта продовольствия и промышленных товаров в Россию достигла почти 90%. Славным итогом реформаторской деятельности экономиста-шокотерапевта стал полный развал легкой промышленности.

За восемь-десять лет после окончания Великой Отечественной войны объем производства советской легкой промышленности вырос в 7 раз. В год выпускалось 740 миллионов пар обуви, в то время как в США – 131 миллион. В первый же год гайдаровских реформ выпуск товаров народного потребления сократился на 15– 20%.

Либералы старались уложить советскую экономическую систему в прокрустово ложе рыночной экономики, но она ощетинилась фактами, которые для либералов гайдаровского призыва как гвоздь для определенной части тела.

Например, за 7 лет после разрушительной для Советского Союза Великой Отечественной войны, когда многие русские города и села превратились в руины, была восстановлена советская пищевая промышленность. Она в начале пятидесятых годов выпускала тысячи наименований продуктов – от черной икры и «Советского шампанского» до калачей и дожившей до двадцать первого века «любительской» колбасы.

Как отмечено в книге «О вкусной и здоровой пище», увидевшей свет в 1955 году, производство основных продуктов пищевой промышленности значительно возросло в послевоенные годы. В 1950 году было произведено животного масла на 57% больше, чем до войны, растительного масла и других жиров больше на 10%, мяса – на 7% колбасных изделий – на 20%, консервов – на 48%, сахара – на 17%, кондитерских изделий – на 23%. Производство диетических продуктов увеличилось по сравнению с довоенным уровнем в 5 раз, детских продуктов почти в 6 раз, витаминов в 10 раз.

В девяностых годах производство отечественных продуктов зачахло, а их место на прилавках российских магазинов заняли ядовитая «кока-кола» и американские, напичканные химическими веществами, куриные «ножки Буша». Их дополнили французский зелёный горошек, турецкое пиво, немецкое поддельное вино, бельгийские «чипсы» и «сникерсы». О пользе для здоровья такой еды говорить не приходится. Ведь еще в1950 году Комитет британской медицинской ассоциации, характеризуя питание англичан, указывал: «В настоящее время дело не в недостаточной калорийности питания, а просто в невозможности проглотить отвратительные „яства“, в виде которых преподносятся эти калории».

Импортные низкокачественные продукты в девяностых годах прошлого века преобладали на прилавках российских магазинов, которые активно вытесняла так называемая мелкорозничная торговля, иными словами рынки, палатки, ларьки, лотки.

Сторонники либеральной экономической реформы уповали на то, что рыночная экономика, опираясь на честную конкуренцию, расставит торговые точки по своим местам. Приятные во всех отношениях супермаркеты в основном крупных зарубежных торговых сетей станут вытеснять лотки, палатки и торговцев с рук.

Но не тут-то было. Лоточная торговля вольготно себя чувствует на просторах родного Отечества. Больше всего палаток в первопрестольной. Ни в одном крупном городе нет такого количества палаток, ларьков, лотков как в Москве. По их числу столица впереди планеты всей.

Сколько раз в Москве пытались навести порядок в мелкорозничной торговле. Не счесть постановлений столичного правительства о мерах по упорядочению работы и размещению объектов мелкорозничной сети. Но почему-то после очередного решительного наступления московских властей на лотки и палатки их не становится меньше, как было задумано, а наоборот -палатки растут как грибы после дождя. Московские станции метро, вообще, не просматриваются из-за плотного кольца разнокалиберных ларьков, их окружающих. И, выходя из станций метро, москвичи сразу попадают на базар.

Не случайно площадь у метро «ВДНХ» в девяностые годы была превращена в торговый комплекс, вернее толкучку, разместившуюся в павильонах из нелепых металлических конструкций, заслоняющих собой прекрасный архитектурный ансамбль Всероссийского выставочного центра (ВВЦ). В так называемом торговом комплексе — грязь, бродяги, скопище контрафактных товаров, разгул криминала.

Но не только у метро, но и в пригородных электропоездах московской железной дороги сегодня с рук можно купить все что угодно, от шоколада до медицинской энциклопедии, а электрички превратились в базар на колесах.

7 февраля 1918 года, Москва. «Окаянные дни»

«Много дам, курсисток и офицеров стоят на углах улиц, продают что-то…»

Иван Бунин

7 февраля 1998 года, Москва. «Вновь окаянные дни»

Так как цены на товары в столице растут не по дням, а по часам, большинство москвичей вынуждены экономить каждый рубль, охотно покупая товары у уличных торговцев, которые продают товары дешевле, чем в магазинах. Кстати, покупателям на улицах могут подсунуть товары низкого качества, продукты второй свежести опасные для здоровья. Антисанитарную направленность торговли с рук не раз отмечали санитарные инспекторы в ходе проверки продуктов, которые продают в лотках и палатках. Проверки выявили немало нарушений, связанных с низким качеством предлагаемых покупателям продуктов, антисанитарным состоянием мест, где ведется самостийная торговля. Не говоря уже о том, что у некоторых продавцов квашеной капусты и творога не было не только медицинской книжки, которая необходима при торговле продуктами, но и вообще никаких документов.

Хотя санитарные инспекторы запрещали торговлю с лотков и строго указывали московским властям на то, что несанкционированную лоточную торговлю надо запретить, тем не менее она процветает. Даже если в одном месте лоточников разгоняют, они появляются в другом, как тараканы, которые, если их травить в одной квартире, дружно перебегают в другую.

Меняют насиженные места и уличные торговцы столицы, которых в Москве их пруд – пруди, перебегая с одной улицы на другую. Вот типичная картина середины девяностых годов На Мясницкой улице в Москве, напротив Главпочтамта на ящиках и газетках торговцы разложили свой нехитрый товар: мочалки, глиняные горшки, апельсины, водопроводные краны, тапочки. На ступеньках, в подземном переходе метро «Китай-город» устроились продавцы трикотажа, яблок, сигарет, CD -дисков и сушёных грибов.

В то время как, из-за отсутствия покупателей пустели торговые залы ранее известных всей стране московских универмагов ГУМ, ЦУМ, лоточная торговля на улицах набирала силу. Ее дополняли ларьки и палатки на многочисленных московских рынках, которых в столице в девяностые годы было больше 200. Среди них рынки продовольственные, вещевые, рынки, где продают строительные материалы и бытовую электронику. На московских рынках в девяностые годы работали 245 тысяч человек. Примерно 30% всего розничного торгового оборота столицы приходилось на рыночную торговлю

Не секрет, что на рынках бандитские «крыши» почти в открытую обирали торговцев и нескончаемым потоком, минуя таможню, текут на московские рынки контрабандные или просто ворованные товары. Почти 30 миллионов рублей, тысячи процентов прибыли в день получали от незаконной торговли на рынках теневики.

Когда закрывали «Птичий рынок», в народе именуемый «Птичкой», расположенный на Большой Калитниковской улице, в канцелярию столичного мэра пришел пакет с порошком, возможно ядовитым, и запиской о том, чтобы мэр «Птичку» не трогал, иначе ему не поздоровиться. Подпись на пакете: «таганская братва». Как оказалось, порошок был безобидным, но мэру стало обидно, что рыночная торговля в Москве подвластна не столичному правительству, а бандитам, и истинный хозяин в городе «таганская братва».

В то время как московский градоначальник утвердил очередное постановление «О дополнительных мерах по упорядочению рыночной торговли в Москве», бандитские группировки уже активно занималась таким «упорядочением», отстреливая неугодных им продавцов и устраивая беспорядки на рынках. Например, вьетнамские рыночные продавцы устроили дебош и публичную экзекуцию московских милиционеров на Измайловском рынке, на Черкизовском рынке взрывом были уничтожены десятки ларьков и палаток. Кстати, понадобилось одиннадцать лет, чтобы выдворить торговцев с этого рынка, который стал криминальной язвой столицы.

15 мая 1918 года, Москва. «Окаянные дни»

«Шёл через базар-вонь, грязь, нищета, хохлы и хохлушки…»

Иван Бунин

15 мая 1999 года, Москва. «Вновь окаянные дни»

Год за годом выходили постановления за постановлениями московского правительства, касающиеся рыночной торговли.

Бригады проверяющих, куда входили сотрудники милиции, в 1999 году инспектировали 171 столичный рынок и почти в каждом из них обнаружили нарушения. Их зафиксировано 60 тысяч, причем 52 тысячи нарушений выпадало на долю иностранцев или приезжих из других регионов России. На московских рынках в девяностых годах торговали 200 тысяч иностранцев, почти 80% которых проживали в столице нелегально.

Многие московские рынки отнюдь не украшали город. Там торговля велась в основном из неприспособленных для этого железнодорожных контейнеров. Никто в мире не додумался переоборудовать их в торговые точки, да еще и не платить налоги за аренду помещения и коммунальные услуги, как это делают магазины. Только наши умельцы превратили железный ящик в колбасный или молочный ларёк. При этом товарооборот на рынках в несколько раз был больше магазинного. Если магазины зажаты тисками налогового пресса, то рынки чувствуют себя вольготно и налогами не обременены. В итоге более 60% рыночных налогов не доходили до российской казны.

Как ни старались столичные власти сокращать число рынков, меньше их от этого не стало. Наоборот, базарная торговля расширяла свои границы. Например, рядом с вновь отстроенным рыночным комплексом, который по замыслу его создателей должен олицетворять цивилизованную московскую торговлю, куда ни глянь – всюду ларьки да шатры ушлых коробейников.

На московских рынках основную прибыль от торговли получали не русские аграрии, которые привозили в Москву лук или свеклу, а перекупщики. Они создают питательную среду для непомерного роста цен. Владельцы рынков по действующему в столице закону, выделяют 10% торговых мест для тех, кто своими руками вырастил урожай и готов продать его на столичных рынках. Но торговать по ценам ниже негласно установленных хозяевами рыков, в основном кавказцев, русские крестьяне не решаются. Здоровье дороже.

О своём бессилии в борьбе с перекупщиками признаются столичные власти. Например, выступая перед жителями района Чертаново Центральное, префект Южного административного округа Москвы, отвечал на вопрос о том, что машины с плодоовощной продукцией перекупщики не пускают в Москву, из-за чего цена на овощи и фрукты возрастает в 3—5 раз.

На вопрос, «какие действия предпринимает правительство столицы для наведения порядка при въезде в город»? префект ответил: «Я дал распоряжение всем главам управ не препятствовать торговле с машин. Если в управу обращаются жители соседних областей с просьбой дать разрешение на торговлю овощами, администрация должна организовать охрану и порядок возле торговой точки».

Из ответа следует, что аграрии из Подмосковья и российских регионов могут пробиться только на специально отведенные для них площадки и торговать с машин как в допотопные времена. В тоже время прекрасно оборудованные торговые комплексы, возникающие в столице на месте бывших колхозных рынков, даны на откуп кавказцам.

Отношение граждан России к рынкам в девяностые годы было двоякое. С одной стороны, они им нужны, потому что почти 60% весьма небогатых российских граждан делают там покупки, так как цены, например, на продовольственных рынках на 15—20% процентов ниже, чем в магазинах. С другой стороны, в мэрию и префектуры столицы идет поток жалоб москвичей о беспорядке, например, на рынках у станций метро. Именно на рынках происходит 90% нарушений правил торговли. Обман, обсчёт, обвес, сомнительное качество продуктов на столичных рынках не редкость. Не секрет, что, собираясь на рынок, москвичи уже внутренне готовы, что их обязательно обманут.

Тем не менее, в девяностые годы они вынуждены были идти на рынки, так как товары повседневного спроса там были дешевле, чем в магазинах.

23 марта 1918 года, Москва. «Окаянные дни»

«Теперь, несчастные, говорим еще о том, что рубль вот-вот совсем ничего стоить не будет, что мука дойдет до тысячи рублей за пуд…»

Иван Бунин

23 марта 1998 года, Москва. «Вновь окаянные дни»

По данным Мосгорстата – территориального органа Федеральной службы государственной статистики (ФСГС) по Москве стоимость продуктов в столице ежегодно растет на 10– 18%. Некоторые продукты в Москве стоят дороже, чем в Берлине, Париже, Лондоне, хотя доходы жителей европейских столиц в 20 раз больше доходов большинства москвичей.

Когда уроженец канадского города Торонто увидел, что цены на товары в Москве намного выше, чем в его родном городе, он, обращаясь к москвичам, воскликнул. «Несчастные, как вы здесь живёте!».

Московские власти неоднократно заявляли, что они будут укрощать распоясавшиеся цены, с помощью постановлений и распоряжений. Например, постановление правительства Москвы «О мерах по сдерживанию роста цен на товары и услуги в Москве» должно оказывать влияние на сдерживание необоснованного роста цен. Но пока этого влияния не чувствуется и ценовая лихорадка трясет жителей столицы. Тем более, что на них обрушился новый ценовой вал, связанный с экономическим кризисом 1998 года, который еще раз показал, что экономические реформы в России успешно провалились, породив непомерные цены на различные товары.