Читать книгу "Записки о Галльской войне"

51. Враги теснили наших солдат со всех сторон. Они выбили с занимаемых позиций наши войска, потерявшие 46 центурионов. Но стремительному преследованию галлами наших войск воспрепятствовал X легион, занимавший позицию на равнине. Этому легиону помогли, в свою очередь, когорты XIII легиона, которые вывел из малого лагеря легат Тит Секстий и расположил на возвышенности. Как только легионы вышли на равнину, они остановились и развернули свои штандарты лицом к врагу. Верцингеториг увел своих воинов, спустившихся до подножия высоты, снова наверх – за укрепления. В этот день мы потеряли почти семьсот римских солдат.

52. На следующий день Цезарь произвел смотр войскам и упрекнул их в безрассудстве и своеволии. Ведь они произвольно решали, куда наступать и как действовать. Они не откликнулись на сигнал отхода и не слушались команд трибунов и легатов. Цезарь объяснил роль неблагоприятных условий на примере своих действий у Аварика, когда он, настигнув врага, не имевшего вождя и конницы, отказался тем не менее от гарантированной победы, не желая нести хотя бы малые потери из-за неудобной позиции. Насколько высоко Цезарь ценил бесконечную отвагу солдат, которых не могли остановить ни лагерные укрепления, ни горные вершины, ни крепостные стены, настолько же глубоко осуждал их недисциплинированность и самомнение, заставляющее их полагать, что они обладают большей проницательностью в деле обеспечения победы и конечного результата сражения, чем их главнокомандующий. Цезарь сказал, что требует от солдат дисциплины и повиновения не меньше, чем доблести и отваги.

53. Закончив свою речь, Цезарь призвал солдат не унывать, не относить свою неудачу, понесенную из-за неблагоприятных условий боя, на счет храбрости врага, и, намереваясь, как прежде, увести свои войска, он вывел легионы из лагеря и выстроил их в боевой порядок на удобной позиции. После того как Верцингеториг, несмотря на все происшедшее, отказался спуститься на равнину, последовали удачные для римлян кавалерийские стычки. Затем Цезарь увел войска в лагерь. Повторив подобный маневр на следующий день и решив, что принял достаточные меры для того, чтобы охладить воинственный пыл галлов и поднять боевой дух своих войск, он направился в край эдуев. Даже тогда противник не осмелился преследовать римлян. На третий день Цезарь достиг реки Алье, восстановил мост и переправил войска на другой берег.

54. Там его встретили эдуи Виридомар и Эпоредориг, от которых он узнал, что Литавикк со всей конницей отправился подстрекать эдуев к мятежу, поэтому им нужно опередить его для сохранения племени под контролем. Цезарь уже располагал массой свидетельств предательства эдуев и полагал, что отъезд этих двух их соплеменников лишь ускорит мятеж племени, однако решил не задерживать их, чтобы не казалось, будто он желает нанести ущерб эдуям или опасается чего-то. Он напутствовал их тем, что перечислил свои заслуги перед эдуями. Цезарь напомнил об их унизительном положении, когда он принял их под свое покровительство, – об их оттеснении в крепости, изъятии у них посевных площадей, о грабеже их имущества, о навязанной им дани, о вымогании у них заложников в самой наглой форме. Он напомнил о том благосостоянии и почете, которых эдуи достигли благодаря его усилиям. В результате они не только вернули прежнее могущество, но превзошли во всех отношениях значение и влияние прежних веков. С этими словами Цезарь отпустил вождей эдуев.

55. Крепость эдуев Новиодун занимала выгодное положение у реки Литер (Луара). Здесь Цезарь сосредоточил всех галльских заложников, провиант, казну племени и большую часть своего имущества и армейского обоза. Он направил в крепость большое число лошадей, закупленных для войны в Италии и Испании. Когда Эпоредориг и Виридомар прибыли в крепость, то узнали, что произошло в племени. Эдуи приняли Литавикка в Бибракте, самой мощной крепости на их территории. Вождь племени Конвиктолитав и большая часть совета старейшин поехали к нему на встречу. Они открыто послали к Верцингеторигу послов для заключения соглашения о мире и дружбе. Молодые люди решили, что пренебрегать столь блестящей возможностью нельзя. Они перебили стражу Новиодуна и собравшихся там римских купцов, деньги и лошадей поделили между собой, а заложников от галльских племен велели отправить правителю Бибракте. Прикинув, что не смогут удержать Новиодун, они подожгли город, чтобы римлянам ничего не досталось. Провиант, который могли увезти сразу, они погрузили в лодки, остальную его часть они сожгли или сбросили в воду. Они принялись сами собирать войска в соседних областях, размещать гарнизоны и пикеты по берегам Литера (Луары), совершать повсюду кавалерийские набеги с целью запугать население. Они надеялись, что смогут лишить римлян продовольственного снабжения, сократить численность их войск из-за нехватки провианта и заставить вернуться в Провинцию. Они полагались на повышение уровня Луары из-за таяния снегов, из-за чего было бы невозможно переправиться через реку.

56. Узнав об этом, Цезарь решил, что должен поспешить, раз возникла необходимость закончить восстановление мостов, чтобы дать решающее сражение до того, как у реки соберутся более значительные силы противника. Что же касается отказа от своего плана и возвращения в Провинцию, то даже самые серьезные опасения не могли подвигнуть на это Цезаря. Препятствием служили бесславие и позор, которые повлекли бы за собой такое отступление, преграда в виде гор Севенн и непроходимость дорог, но более всего Цезарь беспокоился за Лабиена и легионы, которые он послал для выполнения особого задания. Поэтому Цезарь приказал войскам идти днем и ночью, он появился на берегу Литера (Луары) неожиданно. С помощью конницы был обнаружен подходящий брод, где могли пройти солдаты, погружаясь по плечи в воду и держа на вытянутых вверх руках оружие. Конницу расставили через определенные промежутки прямо в водах реки, чтобы ослабить силу течения реки и благополучно переправить войска, приведя в смятение противника, который внезапно их увидел. В этой местности Цезарь нашел запасы хлеба и много скота. Как только были удовлетворены ежедневные потребности войск, Цезарь решил двинуться в страну сенонов.

57. Пока происходили эти события, Лабиен оставил в Агединке прибывшие из Италии пополнения новобранцев охранять обоз и направился с четырьмя легионами в город паризиев Лютецию (Париж), расположенный на острове реки Секвана (Сена). Когда весть о его прибытии дошла до противника, в ближайших племенах собрали большие силы. Командование ими поручили аулерку Камулогену, которого выбрали, несмотря на его старость и дряхлость, за исключительные военные знания и опыт. Заметив протяженное болото, сообщавшееся с Секваной (Сеной) и сильно затруднявшее передвижение по данной местности, он разбил в нем лагерь и решил воспрепятствовать переправе наших войск.

58. Сначала Лабиен попытался воспользоваться передвижными защитными навесами. Он заваливал болото фашинами и землей, выстилал дорогу. Когда убедился, что задача слишком тяжела, он в третью четверть ночи незаметно выступил из лагеря и той же самой дорогой, по которой пришел, достиг Метиоседа. Этот город сенонов располагался на острове реки Секвана (Сена), как и Лютеция, о которой было сказано чуть раньше. Захватив около пятидесяти судов и связав их вместе, он немедленно провел по ним войска и внезапностью своего появления навел такой ужас на обитателей города, значительная часть которых была призвана на войну, что овладел этим городом без сопротивления. Восстановив мост, который противник разрушил в предыдущие дни, Лабиен переправил армию на другой берег и двинулся по течению реки к Лютеции. Беженцы из Метиоседа сообщили об этом командованию противника. Оно приказало сжечь Лютецию, разрушить ведущие к ней мосты, а войскам выдвинуться из болот на берег Сены, расположившись у Лютеции напротив лагеря Лабиена.

59. К этому времени стало известно, что Цезарь отступил из-под Герговии. Начали распространяться слухи о мятеже эдуев и растущем восстании в Галлии. В разговорах[125]125
  То есть в общении галльской конницы на службе у римлян с соотечественниками.


[Закрыть] галлы подтверждали, что поход Цезаря к Литеру (Луаре) заблокирован и что нехватка провианта заставила его быстро возвращаться в Провинцию. Белловаки, ненадежные еще до мятежа эдуев, услышав об этом, начали собирать силы и открыто готовиться к войне. В связи с изменением обстановки Лабиен полагал, что надо действовать отлично от ранее принятого плана. Теперь он начал рассматривать возможности, исключающие дальнейшее провоцирование противника на вооруженные столкновения, но способствующие благополучному возвращению римских войск в Агединк. Поскольку белловаки, выделявшиеся в Галлии своей храбростью, теснили Лабиена на одном берегу[126]126
  То есть угрожали ему с тыла.


[Закрыть], в то время как другой берег занимал Камулоген с хорошо вооруженным и организованным войском, римские легионы оказались отрезанными от обоза и сил резерва большой рекой. Неожиданно столкнувшись с проблемами такой чрезвычайной трудности, Лабиен понял, что следует полагаться только на смелое решение.

60. К вечеру он созвал военный совет. Призвав участников совета точно и энергично выполнять его распоряжения, он закрепил за римскими всадниками суда, которые пригнал из-под Метиоседа, и приказал им в конце первой четверти ночи пройти по реке 6 километров по течению и, остановившись после этого, поджидать его. Оставив для охраны лагеря пять наименее боеспособных когорт, Лабиен приказал оставшимся пяти когортам того же легиона двигаться с обозом вверх по течению реки, производя шум. Он также собрал лодки и послал их в том же направлении, велев грести веслами с наибольшим шумом. Через некоторое время Лабиен незаметно выступил сам с тремя легионами и отправился к тому месту, где приказал остановиться судам.

61. По прибытии Лабиена к пункту назначения вражеские наблюдатели, расставленные вдоль берега реки, были благодаря внезапно разразившейся буре захвачены врасплох и обезврежены нашими солдатами. Под прикрытием римских всадников легионы и конница быстро переправились на другой берег. Почти в то же время, как раз перед рассветом, вражескому командованию сообщили, что из римского лагеря доносится необычный шум и что большая колонна римских войск движется вверх по течению реки, что в том же направлении слышится шум весел, а немного вниз по течению войска переправляются через реку на судах. Из этих сообщений противник сделал вывод, что легионы переправляются в трех местах и что римляне готовятся к беспорядочному бегству из-за мятежа эдуев. Неприятель тоже разделил свои силы на три части. Некоторые силы были оставлены напротив лагеря. Небольшое количество войск послали к Метиоседу с распоряжением следовать параллельно движению римских лодок. Остальные войска были брошены против Лабиена.

62. На рассвете все наши войска переправились на другой берег, где показались враги, построившиеся в боевой порядок. Лабиен призвал солдат хорошо помнить о своей прежней доблести и блестящих победах в сражениях, думать о том, что сам Цезарь, под водительством которого они часто побеждали врага, наблюдает за ними. Затем он дал сигнал к бою. В первом же столкновении правое крыло римлян, где действовал VII легион, отбросило и смяло противника. На левом фланге, где сражался XII легион, противник оказал стойкое сопротивление, хотя его первые ряды пали, пораженные нашими копьями, но ни один галльский воин не дал повода заподозрить себя в желании обратиться в бегство. Вражеский вождь Камулоген лично присутствовал на поле боя, чтобы воодушевлять воинов. До окончательной победы было еще далеко, но, когда трибунам VII легиона сообщили о том, что происходит на левом фланге, они зашли всем легионом в тыл противнику и атаковали его. Даже тогда ни один галльский воин не оставил своей позиции. Всех их окружили и истребили. Камулогена постигла та же участь. Что касается воинов отряда, оставленных сторожить лагерь Лабиена, то, узнав о начале сражения, они двинулись на помощь своим товарищам и заняли холм. Однако они не смогли сдержать натиск наших победоносных войск. Таким образом, перемешавшись с бегущими товарищами, те из них, которые не смогли укрыться в лесу или на возвышенности, были перебиты нашей конницей. Завершив сражение, Лабиен вернулся в Агединк, где оставался обоз. Выступив оттуда со всем войском, он встретил на третий день Цезаря.

63. Когда мятеж эдуев получил огласку, размах войны стал еще большим. Вожди эдуев разослали во все края посольства. Они стремились взбунтовать другие племена посредством влияния, авторитета, предложением денег. Имея в своем распоряжении заложников, которых Цезарь им оставил, они угрожали казнить их, чтобы запугать тех, кто колеблется. Эдуи пригласили к себе Верцингеторига для согласования планов ведения войны. Когда он приехал, они настаивали на передаче им верховного командования. Поскольку требование вызвало споры, созвали съезд всех галлов в Бибракте. Там собрались представители галльских племен со всей страны. Вопрос поставили на голосование, и все до единого человека проголосовали за назначение главнокомандующим Верцингеторига. На съезде отсутствовали ремы, лингоны и треверы. Представители двух первых племен не принимали участия в нем из-за дружественных отношений с Римом, треверы же находились далеко от Бибракте и подвергались нападениям германцев. По этим причинам они не принимали участия в войне и не оказывали поддержки ни одной из сторон. Эдуев сильно покоробил отказ им в верховном командовании, они жаловались на то, что удача покинула их в результате утраты благорасположения Цезаря. Тем не менее, ввязавшись в войну, они не осмеливались отрываться от других. Эпоредориг и Виридомар нехотя подчинились Верцингеторигу, поскольку были молоды и честолюбивы.

64. Верцингеториг, со своей стороны, взял заложников от других племен и назначил день сбора всей их конницы численностью 15 тысяч всадников. Верцингеториг сказал, что той пехоты, что была при нем, будет достаточно, поскольку он не собирался испытывать судьбу, давая решающее сражение, но, имея многочисленную конницу, можно достаточно легко помешать обеспечению римлян провиантом и фуражом. Только галлы должны согласиться на уничтожение собственными руками своих запасов продовольствия и построек, сознавая, что с потерей собственного имущества они приобретают навсегда власть и свободу. Закончив эти мероприятия, он потребовал от эдуев и сегусиавов, соседствовавших с Провинцией, 10 тысяч пехотинцев. К ним он добавил 800 всадников. Верцингеториг назначил брата Эпоредорига командовать этими силами и приказал ему идти войной на аллоброгов. С другой стороны, он послал габалов и соседних с ними арвернов воевать против гельвиев, а рутенам и кадуркам велел разорять пределы вольков и арекомиков. В то же время Верцингеториг, посылая тайком посольства и гонцов с посланиями, стремился взбунтовать аллоброгов, надеясь, что их мятежные настроения еще не улеглись после недавней войны[127]127
  61 г. до н. э.


[Закрыть]. Он обещал их старейшинам деньги, а племени – господство над всей Провинцией.

65. Ответить на эти вызовы могли лишь 22 когорты войск, которые набрал во всей Провинции легат Луций Цезарь. Им надлежало теперь давать отпор неприятелю во всех пунктах. Гельвии по своей воле присоединились к общей борьбе с враждебными соседями, но были разбиты. Вождь их общины Гай Валерий Доннотаур, сын Кабура, и несколько других представителей знати были убиты. Гельвиев заперли в стенах их крепостей. Аллоброги выставили через определенные промежутки вдоль берега реки Родан (Рона) многочисленные отряды и защищали свои границы бдительно и умело. Цезарь знал, что противник превосходит римлян в коннице, а также то, что, поскольку все коммуникации были перерезаны, он не сможет получить подкрепления из Провинции и Италии. В связи с этим он послал гонцов за Рен (Рейн), в племена германцев, которых Цезарь принудил к миру в прежние годы, с повелением прислать всадников и легковооруженных пехотинцев, обученных воевать вместе с конницей. Когда они прибыли, Цезарь обнаружил непригодность их лошадей для военных действий, поэтому он распределил среди германцев лошадей, взятых у римских военных трибунов, всадников и ветеранов.

66. Между тем неприятельские войска, двинувшиеся из земель арвернов, и конница, мобилизованная во всех племенах Галлии, соединились. Пока Цезарь следовал в страну секванов через окраины земель лингонов, чтобы занять позиции, облегчающие оказание помощи Провинции, Верцингеториг, имея большое количество войск, расположился тремя лагерями примерно в пятнадцати километрах от римлян. Он созвал командиров конницы на военный совет и заявил, что пришел час победы. Римляне бегут в Провинцию и покидают Галлию. По его мнению, этого достаточно для временной победы, но слишком мало для обеспечения мира и спокойствия в будущем. Ведь римляне обязательно вернутся, когда соберут большие силы, и тогда продолжат войну. Поэтому галлам следует атаковать колонну римлян, пока она обременена на марше обозом. Затем, если легионеры повернут назад для оказания помощи товарищам, галлам не нужно их преследовать. Если же римляне, что, по мнению Верцингеторига, более вероятно, бросят обоз и будут обороняться, защищая только самих себя, то сразу лишатся обоза и репутации. Ведь в том, что касается конницы противника, они сами[128]128
  Речь идет о командирах галльской конницы. Верцингеториг говорит, что у них нет оснований сомневаться и он вдвойне гарантирует успех, организуя смотр войска.


[Закрыть], во всяком случае, не сомневаются, что ни один из римских всадников не посмеет выдвинуться из колонны. Далее же, чтобы побудить галльских командиров действовать более решительно, Верцингеториг выстроит все силы перед лагерем и будет нагонять страх на противника. Галльские всадники в один голос закричали, что их следует связать самой священной клятвой. Ни одному всаднику, не прорвавшемуся дважды сквозь вражескую колонну, не будет позволено вступить под крышу дома, подойти к детям, родителям или жене.

67. С этим все согласились и дали клятву. На следующий день галльскую конницу разделили на три отряда. Два из них в боевом порядке действовали с обеих сторон римской колонны, третий стал чинить препятствия ей спереди. Когда об этом доложили Цезарю, он тоже разделил свою кавалерию на три отряда и приказал ей напасть на противника. Сражение завязалось сразу на всех направлениях. Колонна остановила движение, обоз снова поместили под прикрытие легионов. На каждой позиции, где наши войска оказывались в затруднении или подвергались сильному давлению, Цезарь велел выстроиться в боевой порядок и атаковать противника. Это имело целью сдержать активность неприятеля в преследовании и ободрить наши войска надеждой на перехват инициативы. Наконец, германцы, действовавшие на правом фланге, достигли гребня возвышенности, выбили оттуда противника и погнали его в беспорядке до самой реки, где стоял со своей пехотой Верцингеториг. Немало врагов было перебито. Остальные галльские всадники, заметив это и опасаясь окружения, бросились спасаться бегством. Их всюду настигала смерть. Были захвачены в плен и доставлены к Цезарю три знатных эдуя. Это были командующий конницей Кот, соперник Конвиктолитава на недавних выборах вождя племени, Каварилл, командовавший пехотой после мятежа Литавикка, и Эпоредориг, под водительством которого эдуи вели войну с секванами до прибытия Цезаря.

68. Когда вся неприятельская конница обратилась в бегство, Верцингеториг отвел свои войска с позиции перед лагерем и сразу направился в город мандубиев Алезию (в 50 км к северо-западу от современного г. Дижон, ныне Ализ-Сен-Рен близ Семюр-ан-Осуа. – Ред.), приказав быстро вывести из лагеря обоз и следовать за ним. Цезарь отвел свой обоз за ближайший холм и, оставив два легиона для его прикрытия, преследовал галлов, насколько позволяло светлое время дня. Римляне истребили около 3 тысяч врагов, шедших в арьергарде. На следующий день он разбил лагерь неподалеку от Алезии. Цезарь произвел рекогносцировку местности вокруг города и, так как неприятеля напугал разгром его конницы, рода войск, на который галлы полагались больше всего, призвав солдат готовиться к трудностям, начал осаду крепости.

69. Крепость Алезия[129]129
  См. карту на с. 234.


[Закрыть] располагалась на вершине холма. Штурмовать ее без осадных работ было невозможно. Подножие холма омывалось с двух сторон реками. Перед городом расстилалась равнина протяженностью 4,5 километра. В других местах к городу близко подступали холмы равной высоты с тем, на котором возвышалась крепость. У ее стены с восточной стороны все пространство между холмами занимали силы галлов. Они выкопали спереди ров и соорудили вал высотой почти два метра. Осадные работы, которыми занялись римляне, проводились по периметру шестнадцать с лишним километров. В удобных местах разбивались лагеря, на контрвалационной линии построили 23 укрепления. Днем и ночью на этих укреплениях дежурили караулы и гарнизоны с целью предотвратить внезапные вылазки неприятеля.

70. В начале осадных работ произошло сражение конницы на равнине, которая располагалась, как мы упоминали, между холмами и имела протяженность 4,5 километра. Стороны отчаянно бились. Когда нашим солдатам пришлось трудно, Цезарь послал им на помощь германцев и выстроил перед лагерем легионы на случай внезапной атаки пехоты противника. Получив подкрепления, наши солдаты воспрянули духом. Противник был обращен в бегство. В тесноте вражеские воины мешали друг другу. Из-за того, что приоткрытые ворота вала оставляли узкий проход, они образовали скученную массу. Германцы их яростно преследовали до самых укреплений[130]130
  То есть до упомянутого рва и вала.


[Закрыть]. Последовала страшная резня. Некоторая часть врагов бросили коней и попытались преодолеть ров и взобраться на вал. Цезарь приказал легионам, стоявшим перед валом, выдвинуться вперед на короткую дистанцию. Галлов, занимавших укрепления, охватило такое же смятение, как и тех, что были на равнине. Полагая, что противник собирается их атаковать, они объявили боевую тревогу, некоторые же из них в панике побежали в крепость. Верцингеториг велел закрыть ворота, чтобы не сдавать лагерь. После кровавой резни и захвата множества лошадей германцы отступили.

71. Теперь Верцингеториг решил отослать свою конницу из крепости, и сделать это ночью, пока римляне не закончили свои осадные работы. Отдельно он дал указания каждому всаднику ехать в свое племя и мобилизовать на войну всех, кто способен носить оружие. Он потребовал от них позаботиться о его личной безопасности и не сдавать на пытки врагу того, кто сослужил верную службу делу общей свободы. Он убеждал их, что, если они проявят нерадивость, то 80 тысяч отборных воинов будут обречены на гибель вместе с ним. Верцингеториг подсчитал, что запасов провианта с учетом сокращения норм выдачи хватит на тридцать дней, но при их экономном расходовании можно продержаться дольше. Дав такие указания, он тайком послал во вторую часть ночи галльских всадников к тому месту, где имелся разрыв в нашей линии укреплений. Он велел снести все продовольствие в его резиденцию и ввел смертную казнь в качестве наказания за неисполнение его приказа. Многочисленный скот, пригнанный мандубиями, он распределил между отдельными воинами и устроил так, чтобы хлеб отмеряли экономно и постепенно. Верцингеториг вернул в крепость все войска, выставленные за ее стены. Посредством этих мер он приготовился выдерживать осаду в ожидании помощи галлов извне.

72. Цезарь узнал об этом от перебежчиков и пленных и решил возвести укрепления следующего вида[131]131
  См. схемы на с. 237.


[Закрыть]. Он приказал вырыть ров шириной 6 метров с отвесными стенками, причем таким образом, чтобы дно рва имело такую же ширину, что и пространство между краями поверхности. Он перенес другие осадные работы на 122 метра позади рва. Ведь поскольку он по необходимости использовал для таких работ слишком большую зону и ее нельзя было оградить цепью караулов, он хотел застраховаться от неожиданной ночной вылазки больших сил врага и не дать ему возможности забрасывать днем наших солдат, занятых осадными работами, своими метательными снарядами. Позади промежуточной зоны Цезарь приказал вырыть по окружности два рва шириной и глубиной 4,5 метра. Внутренний ров, который был одного уровня с равниной или ниже, заполнили водой, отведенной из реки. Позади рвов соорудили вал и частокол[132]132
  Вероятно, вал и на нем частокол.


[Закрыть] высотой 3 с половиной метра. К этому добавили бруствер и зубчатый забор с толстыми стойками[133]133
  То есть заостренными кольями.


[Закрыть], торчащими наружу с линии пересечения частокола с валом[134]134
  Деревянная ограда, создающая бруствер на гребне вала.


[Закрыть]. Это имело целью предотвратить нападение противника сверху. И во всей зоне работ он велел установить башни с интервалом 24,5 метра.

73. Так как возникла необходимость в одновременных поставках строительного леса и продовольствия, а также сооружения протяженных линий укреплений, то на все это у нас не хватало солдат, да и тем приходилось значительно удаляться от лагеря. Иногда галлы пытались сорвать осадные работы вылазками из нескольких ворот крепости. Поэтому Цезарь счел целесообразным вести эти работы так, чтобы линии укреплений можно было защитить малым числом солдат. В связи с этим заготавливались стволы деревьев или их ветки достаточной толщины, с них счищали кору, а концы заостряли. Были вырыты также протяженные окопы глубиной 1,5 метра. В их основание вбивали обрубки деревьев и крепили так, чтобы эти обрубки невозможно было вытащить. Их сучья торчали наружу. Таких обрубков вбивали рядами по пять единиц и переплетали друг с другом. Наступающие враги напарывались на их заостренные концы. Их называли cippus[135]135
  Это слово означает пограничный и могильный столб, в данном случае, возможно, оно употребляется как грубая шутка римских солдат.


[Закрыть]. Перед ними диагональными рядами, напоминающими пятеричный знак[136]136
  Крестообразно расположенные ряды в форме


[Закрыть], выкапывались волчьи ямы глубиной около метра, уходящие чуть по косой линии в глубину. В эти ямы вбивали колья толщиной в человеческую ногу, заостренные сверху и закаленные огнем, так чтобы они выходили на поверхность земли не более чем на толщину четырех пальцев. В то же время, чтобы обеспечить прочность конструкции, колья закапывались на 30 сантиметров и земля на дне утрамбовывалась. Остальное пространство ямы прикрывалось ветками и хворостом для маскировки западни. Вырыли восемь рядов таких ям с интервалом примерно в метр. Из-за сходства с цветком такое сооружение назвали «лилией». Перед ямами зарыли в землю вплотную деревянные колышки длиной 30 сантиметров с железными крюками на площади всего поля с короткими промежутками. Их называли «стимулами» (стрекало, рожон, остроконечная палка, которой погоняли животных. – лат.).

КАРТА СРАЖЕНИЯ У АЛЕЗИИ (версия полковника Штоффеля)

74. Когда были завершены все осадные работы первой очереди, Цезарь велел соорудить параллельную линию укреплений того же типа, обращенную в другую сторону, против противника, атакующего извне. При этом использовались наиболее благоприятные условия местности. Была создана внешняя циркумвалационная линия протяженностью в окружности 20 километров. Это делалось для того, чтобы исключить возможность окружения римских войск, занимавших укрепления, врагами, какой бы численности ни были их силы. А для того, чтобы избежать зависимости от опасных переходов из лагеря, Цезарь приказал солдатам запастись тридцатидневным запасом продовольствия и фуража.

75. Пока происходили эти события вокруг Алезии, галлы собрались на совет старейшин и решили не призывать (как предлагал Верцингеториг) на войну всех, кто способен носить оружие, но потребовать от каждого вождя племени определенное количество бойцов. Они опасались, что не смогут поддерживать дисциплину среди слишком большого числа воинов, различать контингенты войск и снабжать их продовольствием. С эдуев и их вассалов – сегусиавов, амбиваретов, аулерков-бранновиков и бланновиев – они потребовали 35 тысяч воинов. Такое же количество воинов было востребовано от арвернов, а также элеутетов, кадурков, габалов и веллавиев, которые находились под властью арвернов. Племена секванов, сенонов, битуригов, сантонов, рутенов и карнутов должны были предоставить по 12 тысяч воинов. Белловаки – 10 тысяч, столько же лемовики. По 8 тысяч – пиктоны, туроны, паризии и гельветы. По 5 тысяч – свессионы, амбианы, медиоматрики, петрокории, нервии, морины и нитиоброги. Столько же от аулерков-ценоманов. 4 тысячи – от атребатов. По 3 тысячи – от велиокассов, лексовиев и аулерков-эбуровиков. По 2 тысячи – от рауриков и бойев. 30 тысяч воинов должны были предоставить племена, населявшие побережье океана. Их обычно называют армориками, среди которых различаются куриосолиты, редоны, амбибарии, калеты, осисмы, венеты, лемовики и венеллы. Из этих племен не предоставили воинов по квоте белловаки, сославшись на то, что они будут воевать с римлянами по собственному разумению и способу, что они не подчиняются командам кого бы то ни было. Тем не менее, когда Коммий запросил подкреплений, они прислали ему, как и другие племена, 2 тысячи воинов, не обращая внимания на прежние отношения с ним.

76. Этот Коммий, как уже упоминалось[137]137
  См. книгу 4, § 21, 35; книгу 5, § 22.


[Закрыть], сослужил в прежние годы Цезарю верную и полезную службу во время его экспедиции в Британию. За эти добрые услуги Цезарь освободил его племя от налогов, восстановил его права и обычаи, а также сделал моринов его данниками. Однако солидарность в борьбе за свободу и обретение прежней боевой славы среди галлов была столь сильна, что ее не могли поколебать никакие благодеяния или прошлая дружба. Все они душой и телом отдавались войне. Когда галлы собрали 8 тысяч всадников и 250 тысяч пехотинцев, в краю эдуев был произведен смотр. Сделали соответствующие назначения, и командование этими силами поручили атребату Коммию, эдуям Виридомару и Эпоредоригу, а также арверну Веркассивеллауну, кузену Верцингеторига. Им придали военный совет из представителей племен, по рекомендациям которого должна была вестись война. Все они устремились к Алезии, заряженные боевым духом и уверенностью. Среди них не было человека, который бы не полагал, что одной многочисленности галльских войск невозможно было противостоять, особенно при сражении на два фронта, когда пришлось бы отражать вылазку со стороны крепости и подвергнуться атаке с другой стороны столь огромной армии всадников и пехотинцев.

РИМСКИЕ ОСАДНЫЕ ОРУДИЯ (Версия полковника Штоффеля)

Бруствер представляет собой сплетенную из прутьев зубчатую ограду с кольями позади

77. Однако, когда миновал день, в который ожидался подход подкреплений соплеменников, когда были исчерпаны все запасы продовольствия и не было никаких сведений о том, что происходит в краю эдуев, осажденные в Алезии галлы собрались на военный совет, чтобы обсудить свою дальнейшую судьбу. Высказывались различные мнения. Одна сторона голосовала за капитуляцию, другая – за вылазку, пока еще сохранились достаточные силы. Но полагаю, не следует проходить мимо речи Критогната, отличавшейся яркостью и чрезвычайной кровожадностью. Он происходил из знатного рода арвернов и пользовался, как считают, большим влиянием. «О мнении тех, – говорил он, – которые под предлогом капитуляции выступают за самое позорное рабство, я ничего не скажу. Считаю, что их нельзя признавать свободными галлами и приглашать на военный совет. Я с теми, кто выступает за вылазку. В их позиции, согласитесь, живет память о древней галльской доблести. Неспособность же их выдержать временные тяготы – малодушие, а не храбрость. Легче найти людей, которые бросятся на копье и погибнут, чем тех, которые будут терпеливо сносить тяготы. И все же я мог теперь поддержать мнение сторонников вылазки (так ценю я доблесть тех, кто того желает), если бы нечего было терять, кроме наших жизней, но при принятии решения нам следует брать во внимание всех галлов, которых мы призвали оказать помощь в борьбе. Каково будет, по вашему мнению, душевное состояние наших друзей и родственников, когда 80 тысяч человек[138]138
  См. § 71.


[Закрыть] будут перебиты в одном месте и они будут вынуждены воевать на наших трупах? Не лишайте поддержки людей, которые ради вашей свободы пренебрегли собственной безопасностью. Воздержитесь от падения ниц, обращения в вечное рабство всех галлов из-за вашей глупости, безрассудства и малодушия. Или вы сомневаетесь в их верности и решимости из-за того, что они не подошли в назначенный день? Ну и что? Неужели вы думаете, что римляне каждый день занимают внешние укрепления лишь для забавы? Если вашу решимость не могут укрепить ободряющие вести от ваших друзей, поскольку блокированы все подходы к крепости, поведение римлян свидетельствует о близкой помощи. И только в страхе перед ней римляне ведут осадные работы день и ночь. Каков в таком случае мой совет? Делать то, что делали наши предки во время войн с кимврами и тевтонами, войн далеко не столь значительных, как эта. Они укрывались в крепостях и в условиях голода сохраняли жизнь, питаясь телами тех, которые по возрасту были непригодны к войне, но не сдавались врагу. И если прецедента этого еще не было, то я счел бы самой большой честью создать его во имя свободы и передать потомству. Разве война подобная этой велась когда-либо еще? Кимвры разорили Галлию, они принесли нам большие несчастья, но в конце концов покинули наши пределы и устремились в другие страны, оставив нам наши права, обычаи, земли, свободу. Что еще хотели бы найти или пожелать римляне, кроме того, к чему влечет их зависть, кроме как поработить страны и племена людей, чьи благородство и воинственность они познали, и навязать им вечное рабство? Иначе они не ведут войны. И если вы не знаете, что случилось с народами, живущими в отдалении, то взгляните воочию на нынешнюю Галлию, которая низведена до провинции с искаженными правами и обычаями и которая низвергнута секирами[139]139
  Римских ликторов.


[Закрыть] в вечное рабство».