Читать книгу "Записки о Галльской войне"

31. Когда же они увидели, что башня движется и приближается к стенам, то изумились этому необычному и поразительному зрелищу и послали к Цезарю гонцов вести переговоры о мире. По словам гонцов, они полагают, что римляне ведут войну с помощью свыше, раз они способны передвигать с большой скоростью огромную конструкцию такой высоты, а посему они подчинятся власти Рима. Они просят лишь одного, если Цезарь проявит в отношении них ту же милость и доброту, которые, как они слышали, он оказывал другим, и оставит их в живых, то пусть не лишает их оружия. Почти все их соседи враждуют с ними и завидуют их доблести. Они не смогут защититься, если сдадут все оружие. В этом случае для них будет лучше испытать все несчастья под властью Рима, чем пытки и гибель от людей, которых они привыкли держать в подчинении.

32. На это Цезарь ответил, что сохранит жизнь их племени скорее по своему обыкновению быть милосердным, чем из-за какой-то заслуги с их стороны, если они сдадутся до того, как таран коснется их стены. Но, кроме сдачи оружия, не может быть других условий мира. Он поступит с ними так же, говорил Цезарь, как в случае с нервиями, и прикажет соседям не чинить вреда людям, сдавшимся Риму. Гонцы от адуатуков сообщили об этом соплеменникам, и те согласились выполнить приказ Цезаря. Со стен крепости в ров перед ней было брошено большое количество оружия. Горы оружия почти достигали высоты стен крепости и вала. Несмотря на это, как выяснилось позже, треть этого количества было утаено в крепости. В конце концов адуатуки распахнули ворота и в этот день пользовались всеми благами мира.

33. Вечером Цезарь приказал закрыть ворота крепости и вывести из нее войска, чтобы ее жители не понесли от них ночью ущерба. В уверенности, что после капитуляции крепости наши войска покинут свои позиции или, по крайней мере, станут менее бдительными, ее обитатели, очевидно, решили осуществить составленный заранее план. Часть из них располагала припрятанным оружием, часть имела щиты, сделанные из обработанной коры дерева или сплетенных ивовых прутьев и наспех покрытых (в условиях дефицита времени) кожей. В третью четверть ночи они совершили всеми силами внезапную вылазку из крепости со стороны, где подъем к нашим полевым укреплениям можно было осуществить по менее крутому склону. Однако очень быстро, как предусмотрел заранее Цезарь, был подан световой сигнал, и к месту нападения прибыли подкрепления. Неприятель бился яростно, как и следовало ожидать от отважных воинов в отчаянном положении, когда надежду на спасение давала лишь одна доблесть. Его воины сражались в неблагоприятных условиях местности против солдат, которые метали в них разные снаряды с вала и башен. Погибли около 4 тысяч неприятельских воинов, остальные бежали снова в крепость. Утром ворота разбили, так как у них больше не было защитников, и наши войска вошли в крепость. Затем Цезарь продал разом все трофеи (в том числе людей), взятые в крепости. Купцы заплатили ему за 53 тысячи человек.

34. В тот же период времени Публий Красе, которого Цезарь послал во главе легиона против венетов, венеллов, осисмов, куриосолитов, эсубиев, аулерков и редонов, племена которых располагались на побережье океана, доложил, что все эти племена приведены в подчинение Римской державе.

35. Эти победы обеспечили мир всей Галлии. Вести о кампании произвели на ее коренных жителей такое большое впечатление, что к Цезарю прислали гонцов племена, обитавшие за Рейном, с предложениями передать своих заложников и выполнять его распоряжения. Так как Цезарь торопился в Италию и Иллирию, то он предложил этим гонцам снова навестить его в начале будущего лета. Как только легионы были отведены на зимние квартиры в области проживания карнутов, андов и туронов, а также племен, населявших земли близ театра недавних военных действий, сам он отбыл в Италию. В связи с этими победами римский сенат по получении депеш Цезаря постановил устроить пятнадцатидневные торжества благодарения. Такой чести раньше не удостаивался ни один человек.

Книга 3
(57 и 56 гг. до н. э.)

1. Отправляясь в Италию, Цезарь послал Сервия Гальбу во главе XII легиона и конного отряда в область натуатов, верагров и седунов, которая простирается от пределов аллоброгов, озера Леман (Женевского) и реки Родан (Роны) до вершин Альп. Цель экспедиции состояла в том, чтобы обезопасить торговый путь[38]38
  То есть через перевал Большой Сен-Бернар, 2469 м.


[Закрыть], которым привыкли следовать купцы, но ценой большого риска и выплаты высоких пошлин. Цезарь позволил Гальбе оставить в этой области на зимовку свой легион, если тот сочтет это необходимым. В ходе этой экспедиции состоялось несколько успешных сражений, было взято штурмом несколько укреплений горцев. Затем к Гальбе прислали от разных племен горцев гонцов, заложников, и был установлен мир. Поэтому он решил квартировать две когорты в области нантуатов, а с другими когортами легиона остаться зимовать в селении верагров под названием Октодур. Оно расположено в узкой долине и со всех сторон окружено высокими горами. Так как река делит селение надвое, Гальба одну часть селения предоставил местным галлам, а другую, из которой были выселены галлы, – своим когортам для зимовки. Он укрепил эту часть валом и рвом.

2. Через несколько дней пребывания в селении, когда Гальба приказал доставить для своих войск продовольствие и фураж из округи, разведчики доложили ему, что ночью в части селения, населенного галлами, не осталось ни души, а окружающие горы заняты массами седунов и верагров. Имелось несколько причин для внезапного решения галлов возобновить войну и разгромить легион. Во-первых, они отнеслись с пренебрежением к малочисленности легиона, из которого, при неполной укомплектованности, были взяты две когорты, и, кроме того, значительное число солдат было отправлено на поиски провианта небольшими группами. Во-вторых, галлы полагали, что из-за невыгодной позиции римлян те не выдержат даже первого натиска, поскольку сами галлы должны были совершать нападение с гор в долину и бросать сверху свои метательные снаряды. Кроме того, их обозлило взятие их детей в качестве заложников. Они были уверены в том, что римляне собираются захватить здешние альпийские земли и присоединить их к Провинции не только ради обеспечения безопасности торговых путей, но также ради полной колонизации.

3. Такова была суть информации, полученной Гальбой. Теперь он осознавал, что сооружение и укрепление военного лагеря на зимний период не закончены, что его войска не обеспечены в достаточной степени продовольствием и фуражом, поскольку решил, что после капитуляции горцев и передачи ими заложников не следовало ожидать военных действий. Поэтому Гальба быстро созвал военный совет и предложил его участникам высказать свое мнение. Возникшая угроза была столь же серьезной, сколько внезапной и неожиданной. В самом деле, почти все высоты занимали массы вооруженных людей, между тем прерванные линии коммуникаций не оставляли надежд на успех попыток доставить подкрепление и провиант. Поэтому на совете шансы на спасение почти исключались. Немало его участников высказались за то, чтобы бросить обоз, сделать вылазку и постараться спастись, пробиваясь по той же дороге, по которой римляне прибыли сюда. Тем не менее большинство решило приберечь этот вариант действий на случай крайней необходимости, а до этого дождаться нападения и защищать лагерь.

4. Через короткий промежуток времени – настолько короткий, что римляне едва успели занять позиции и провести мероприятия, о которых договорились на совете, – противник по сигналу бросился в атаку сверху со всех сторон. Он обрушил на вал массу камней и дротиков. Вначале римские воины отважно отражали атаки неприятеля, не теряя людей и не бросая понапрасну метательные снаряды со своих позиций на возвышенности[39]39
  То есть с верха вала.


[Закрыть]. Если неприятель занимал какую-то часть лагеря или в этом месте его напор оказывался особенно сильным, то защитникам в этой части оказывали помощь другие. Но римляне оказались в неблагоприятных условиях, поскольку их враги, утомленные долгой битвой, отходили, а их место занимали свежие силы, еще не понесшие потерь. Ничего подобного не могли совершить римляне из-за своей малочисленности. Не только утомившийся римский воин, но даже раненый не мог оставить свое место в битве, где был вынужден полагаться только на себя.

5. Сражение продолжалось более шести часов без перерыва, и римляне стали испытывать недостаток не только в людях, но и в метательных снарядах. С истощением наших сил противник напирал все сильнее и яростнее. Он начал разрушать вал и засыпать ров. В этот момент старший центурион Публий Секст Бакул (тот самый, о котором мы упоминали в эпизоде, когда он получил несколько серьезных ран в битве с нервиями[40]40
  Книга 2, § 25.


[Закрыть]) и вместе с ним военный трибун Гай Волусен, человек большой осмотрительности и одновременно отваги, поспешили к Гальбе. Они сказали ему, что единственной надеждой на спасение остается теперь вылазка против неприятеля. В связи с этим Гальба собрал центурионов и немедля приказал войскам сделать небольшую паузу и просто перехватывать пущенные в них копья, немного передохнуть, а затем по сигналу броситься из лагеря на врага и рассчитывать в спасении на собственную отвагу.

6. Солдаты сделали все так, как им велели. Внезапно из всех ворот лагеря началась вылазка, не позволившая противнику ни осознать, что происходит, ни собрать свои силы. Произошла полная перемена военной ситуации. Римляне окружили со всех сторон галлов и перебили множество из тех, кто пришел захватить лагерь. Из более чем тридцати тысяч галлов (количество неприятельских сил, штурмовавших лагерь, было известно) погибло более трети, остальные обратились в беспорядочное бегство и не смогли устоять даже на высотах. Таким образом, были разгромлены все неприятельские силы, и римляне, собрав оружие убитых, вернулись в свой укрепленный лагерь. Закончив сражение, Гальба не стал снова испытывать судьбу. Он понимал, что существует большая разница между пребыванием римских войск на зимних квартирах и той обстановкой, в которой они оказались. Его крайне беспокоила нехватка провианта. Поэтому на следующий день он приказал сжечь все постройки этого селения и срочно пуститься в обратный путь в Провинцию. Так как враг не мог ему помешать или задержать поход, Гальба благополучно вывел легион на территорию нантуатов, затем в пределы аллоброгов, где и перезимовал.

7. После этих событий Цезарь имел все основания полагать, что Галлия снова умиротворена. Ведь белги были разгромлены, германцы отброшены за Рейн, а седуны побеждены в Альпах. Поэтому с началом зимы он отправился в Иллирию, желая посетить тамошние племена и познакомиться со страной. Но в этот момент разразилась война в Галлии, причина которой состояла в следующем. Молодой Публий Красе зимовал вместе с VII легионом на побережье океана, в стране андов. Так как эти места не отличались обилием продовольствия, он отправил за провиантом несколько командиров и трибунов в соседние племена. Из них Тит Террасидий отправился к эсубиям, Марк Требий Галл – к куриосолитам, Квинт Веланий и Тит Силий – к венетам.

8. Венеты пользовались большим авторитетом во всех прибрежных областях, поскольку располагали большим количеством кораблей, на которых имели обыкновение ходить к берегам Британии. Они превосходили всех в теории и практике навигации. Так как море было бурным, а его берега имели лишь несколько бухт, которыми распоряжались венеты, то почти все, кто бороздил воды этого моря, являлись их данниками. Именно венеты сделали первый шаг к войне. Они задержали у себя Силия и Велания, полагая, что благодаря этому смогут вернуть своих заложников, переданных Крассу. Своим авторитетом они побудили соседей – поскольку галлы импульсивны и непредсказуемы в своих действиях – задержать Требия и Террасидия с той же целью. Они быстро разослали гонцов к галльским вождям, связали их клятвой не предпринимать ничего без общего согласия и разделить вместе одну судьбу. Более того, они поставили другие племена перед выбором – лучше обрести свободу, завещанную предками, чем сносить рабство у римлян. Население всего побережья быстро вняло их призыву. Они послали от всего сообщества гонцов к Публию Крассу, требуя от него вернуть заложников, если он хочет получить обратно своих военачальников.

9. Красе сообщил об этом Цезарю. Так как сам Цезарь находился далеко от места событий, он приказал построить военные корабли на реке Литер (Луара), которая впадает в океан, набрать в Провинции гребцов, а также собрать экипажи из матросов и рулевых. Эти приказы быстро выполнили, и, как только позволила погода, Цезарь поспешил сам присоединиться к армии. О его прибытии известили венетов, так же как и другие племена, в то время, когда они сознавали, что совершили тяжкое преступление – задержали и бросили в темницу римских гонцов, чей статус считался священным и неприкосновенным среди всех народов. Поэтому ввиду опасности возмездия они стали готовиться к войне в соответствующих масштабах и особенно приводили в боевую готовность свои морские силы, возлагая на них особые надежды в местных условиях. Венеты и их союзники знали, что сухопутные пути пересекаются здесь заливами и реками, что использование нами морских и речных судов затруднено отсутствием знаний о данной местности и малым количеством бухт. Они рассчитывали на то, что римские войска не смогут долго оставаться в их пределах из-за нехватки провианта. Более того, они считали, что, даже если все сложится вопреки их ожиданиям, они сохранят господство на море, поскольку римлянам неоткуда было взять корабли, а также они не имели сведений о мелях, бухтах или островах в данной местности, где собирались вести войну. Кроме того, они[41]41
  Венеты.


[Закрыть] понимали, что судоходство в замкнутом сушей море сильно отличается от мореплавания в океане, который простирается широко и далеко. Поэтому, решившись воевать, они укрепили свои крепости, свезли в них собранный урожай и собрали как можно больше кораблей в Венетии, где, по их сведениям, Цезарь начнет военные действия. В качестве союзников венеты привлекли осисмов, лексовиев, намнетов, амбилиатов, моринов, диаблинтов и менапиев. Они послали за дополнительными силами в Британию, которая располагалась напротив, за морем.

10. Как показано выше, ведение военной кампании было затруднительно, тем не менее многие соображения побуждали Цезаря начать ее. Речь шла о возмутительном захвате знатных всадников Рима, о возобновлении войны после капитуляции, о мятеже после передачи заложников, о заговоре многих племен и, прежде всего, о том опасении, что если не усмирить данную область, то другие народы решат прибегнуть к той же свободе действий. Цезарь достаточно хорошо понимал, что почти все галлы склонны к мятежу и могут подняться на войну отчаянно и импульсивно. Он понимал также, что стремление людей к свободе естественно, так же как их неприязнь к рабству. Вот почему он счел целесообразным разделить свои войска и расположить их на возможно большей территории, пока к заговору не присоединилось еще больше племен.

11. В связи с этим Цезарь послал легата Тита Лабиена с конницей на территорию треверов, примыкающую к реке Рен (Рейн). Он поручил ему патрулировать земли ремов и других белтов, держать их в повиновении и отгонять германцев, которых, по слухам, призвали на помощь белги, если те попытаются форсировать реку на лодках. Публию Крассу было приказано отправиться с 12 когортами от легионов и крупным конным отрядом в Аквитанию, чтобы предотвратить посылку подкреплений тамошними племенами галлам и объединение двух многочисленных народов. Легат Квинт Титурий Сабин отправился с тремя легионами в земли венеллов, куриосолитов и лексовиев с целью воспрепятствовать их связям с другими племенами. Молодой Децим Брут был назначен командовать римским флотом, а также кораблями галлов, которым надлежало в приказном порядке собраться в пределах пиктонов, сантонов и других умиротворенных племен и возможно быстрее направиться в область венетов, куда поспешил сам Цезарь с сухопутными войсками.

12. Крепости венетов располагались в общем одинаково. Их строили по оконечности косы или на участке территории, вдававшемся в море так, чтобы к ним нельзя было приблизиться с суши, когда приходил прилив – он начинался через каждые двенадцать часов. Подход на кораблях также исключался, потому что в случае отлива они могли застрять или получить повреждения на отмелях. Оба обстоятельства, следовательно, препятствовали штурму крепостей. В случае же, когда защитников крепостей ставили в безвыходное положение трудоемкими осадными работами, то есть когда море отводилось постройкой массивного мола вровень со стенами крепости, и они, таким образом, теряли надежду на удачный исход, эти защитники подводили близко к берегу большое количество кораблей, недостатка в которых не испытывали. Они забирали с собой все снаряжение и людей и перемещались на кораблях в ближайшие крепости, чтобы обороняться снова, обладая прежними преимуществами. Венеты следовали такой тактике преобладающую часть лета с тем большим успехом, что наши корабли были зависимы от штормовой погоды, вследствие чего было крайне затруднено судоходство в открытом море, в условиях сильных приливов и при наличии нескольких – нет, ничтожно малого количества – бухт.

13. Не таковы были корабли галлов, поскольку их строили и оснащали следующим образом. Днища их кораблей, в отличие от наших, были значительно более плоскими. Они могли легко передвигаться на отмелях и во время отлива. Их носовая часть отличалась высокими бортами, корма также была приспособлена соответствующим образом выдерживать силу волн и штормов. Материалом для строительства кораблей служил дуб, способный противостоять ударам и столкновениям. Шпангоуты корабля были связаны стрингерами толщиной в фут (тридцать с лишним сантиметров), все было скреплено железными гвоздями в палец толщиной. Якоря держались не на канатах, а на железных цепях. Вместо парусов использовались шкуры и прекрасно выделанные куски кожи, либо потому, что местные жители не имели льна или опыта его возделывания и применения, или, что более вероятно, они полагали, что лучше могут противостоять могучим океанским штормам и ураганам. Когда наш флот сталкивался с их кораблями, то он имел преимущество только в скорости и в искусстве гребли. Во всех других отношениях их корабли были более приспособлены к местным условиям и штормовой погоде. Ведь наши корабли не могли их таранить (в силу прочности конструкции кораблей венетов), из-за высоты же их бортов команды кораблей венетов нелегко было поражать дротиками и, по той же причине, цеплять крюками. Более того, когда усиливался ветер и их корабли шли по ветру, они переносили шторм легче и ходили по отмелям более безопасно. Они не боялись наскочить на скалы и рифы в случае отлива. Между тем наши суда не могли не опасаться всего этого.

14. После того как Цезарь захватил несколько крепостей, он понял, что все его усилия напрасны, поскольку было невозможно ни воспрепятствовать перемещению противника при захвате крепостей, ни нанести ему поражение. Поэтому Цезарь решил дождаться прибытия флота. Римский флот собрался в условленном месте, но, как только противник заметил его, около двухсот двадцати вражеских кораблей, полностью готовых к бою и оснащенных, вышли из бухты и расположились напротив наших кораблей. Ни командовавший нашим флотом Брут, ни его трибуны и центурионы, командовавшие отдельными кораблями, не знали, что делать, как вести морское сражение. Им было ясно, что противника нельзя одолеть при помощи таранов. Вместе с тем даже башни, установленные на наших кораблях, не превосходили высотой высокую корму кораблей противника, поэтому дротики, посылаемые снизу, не могли достичь целей. Между тем метательные снаряды галлов могли использоваться более эффективно. Очень помогло одно приспособление, придуманное нашими умельцами. Речь идет об острых серпах, прикрепленных к длинным шестам, по форме напоминающим багры для осады. Когда этими баграми-серпами цепляли канаты, которыми крепились реи к мачтам, а затем резко гребли, канаты перерезались. В результате реи неизбежно падали, а так как эффективность кораблей галлов целиком зависела от парусов и такелажа, то приведение их в негодность выводило из строя их корабли. В остальном морской бой зависел от отваги, в которой наши войска явно превосходили противника. Тем более что сражение происходило на виду у Цезаря и всей армии, так что ни один более смелый поступок в сравнении с поступками товарищей не мог остаться незамеченным. Фактически сухопутная армия занимала все холмы и возвышенности, с которых открывался прекрасный вид на море.

15. Когда реи срывались упомянутым образом и неприятельский корабль окружали два или три наших корабля, солдаты на их борту стремились изо всех сил взобраться на корабль врага. После того как несколько кораблей противника были взяты на абордаж, он увидел, что его ждет, и, не найдя средств что-либо противопоставить этому, спешил спастись бегством. Неприятельские суда брали курс по ветру, когда внезапно наступил полный штиль и они не смогли сдвинуться с места. Сложилась крайне благоприятная обстановка, чтобы решить исход сражения в нашу пользу, и наши корабли преследовали противника и брали на абордаж неприятельские суда одно за другим. В результате из всего неприятельского флота лишь немногие корабли сумели с наступлением ночи дотянуть до берега. В целом сражение продолжалось примерно с четырех часов до заката.

16. Этим боем завершилась война с венетами и всеми прибрежными племенами. Ведь, с одной стороны, они мобилизовали всех боеспособных мужчин, даже ветеранов, с другой стороны, собрали в одном месте все свои корабли. После таких потерь[42]42
  То есть в людях и кораблях.


[Закрыть] оставшимся у венетов войскам было негде укрыться и нечем защищать крепости. Поэтому они сдались сами и передали Цезарю все, что имели. Он решил, что наказание мятежникам в этот раз должно быть более суровым, чтобы коренные жители в будущем относились к посольским привилегиям более уважительно. Цезарь предал казни весь племенной совет, остальных же мужчин продал в рабство.

17. Когда происходили эти события в стране венетов, Квинт Титурий Сабин во главе войск, выделенных Цезарем, достиг пределов венеллов. Их вождь Виридовиг господствовал над всеми мятежными племенами, из которых собрал войско и, кроме того, большое число вспомогательных сил[43]43
  То есть ополчение.


[Закрыть]. В течение нескольких последующих дней аулерки, эбуровики и лексовии, после того как их племенной совет был казнен за отказ поддержать военную кампанию против римлян, закрыли ворота своих крепостей и присоединились к Виридовигу. Более того, со всех концов Галлии собралась огромная масса головорезов и разбойников, которых влекли вместо ежедневного сельскохозяйственного труда надежда на грабеж и жажда войны. Сабин укрылся в лагере, сооруженном в подходящей для обороны местности. Виридовиг расположился лагерем в трех километрах от него. Ежедневно он выводил свои войска, давая римскому полководцу шанс начать сражение. Так продолжалось до тех пор, пока Сабин не вызвал презрение не только со стороны противника, но даже отдельных римских солдат. Ведь легат, считали они, произвел своей трусостью столь сильное впечатление на противника, что тот уже приближался к самому валу римского лагеря. Сабин следовал такой тактике, поскольку счел нецелесообразным, пока не представилось удобного случая, вступать в сражение со столь многочисленными неприятельскими силами, особенно в отсутствие главнокомандующего.

18. После того как впечатление от робости легата еще более окрепло, он подыскал надежного хитрого галла во вспомогательных силах. За большое вознаграждение легат уговорил его сходить в стан противника и проинструктировал, что нужно делать. Когда мнимый «дезертир» пришел в неприятельский стан, он объяснил галлам причину робости римлян, рассказал, что сам Цезарь находится в затруднительном положении в стране венетов, и сообщил, что не позднее следующей ночи Сабин собирается вывести тайком свои войска из лагеря и идти на помощь Цезарю. Узнав об этом, они воскликнули в едином порыве, что нельзя упустить шанс победы над римлянами, что следует напасть на лагерь. В этом стремлении галлов воодушевляли многие соображения: нерешительность Сабина в прежние дни, заверения дезертира, нехватка провианта (к обеспечению которым галлы отнеслись слишком беззаботно), надежды, связанные с войной венетов, и общая склонность галлов принимать желаемое за действительное. Подогреваемые этими соображениями, они решили не отпускать Виридовига и других предводителей с совета, пока те не разрешат взяться за оружие и следовать к римскому лагерю. Радуясь полученному разрешению, словно победа над римлянами была обеспечена, они собрали связки хвороста и веток для заполнения рвов и отправились к римскому лагерю.

19. Лагерь римлян располагался на возвышенности, которая имела пологий склон протяженностью около полутора километра от основания. Именно сюда и спешили галлы, чтобы лишить римлян времени на боевой сбор. Они достигли этого места, окончательно запыхавшись. Сабин ободрил свои войска и дал им сигнал, которого они страстно желали. Так как противник был обременен тяжелой ношей, легат приказал произвести внезапную вылазку сразу из двух ворот. Приказ выполнялся в благоприятных условиях. Противник был неискушенным и усталым, римляне – отважными и закаленными в предыдущих боях. В результате галлы, не выдержав хотя бы одной нашей атаки, быстро повернули назад и обратились в бегство. Наши войска преследовали их со свежими силами и перебили большое количество. Других догоняла и брала в плен наша конница. Лишь немногие галлы спаслись после разгрома. Случилось так, что Сабин узнал об успехе морского сражения в тот самый час, когда Цезарю доложили о победе Сабина. Ему немедленно подчинились все местные племена. Ведь хотя галлы обладают живым характером и готовы бодро затеять войну, их воля слаба и неустойчива в несчастьях.

20. Примерно в то же время Публий Красе достиг Аквитании, области, которая, как уже упоминалось выше, занимает треть Галлии по протяженности территории и численности населения. Красе понимал, что должен был вести боевые действия в местности, где несколько лет назад был разбит и умерщвлен легат Луций Валерий Преконин и откуда бежал, потеряв обоз, проконсул Луций Маллий. Он осознавал, следовательно, что не может рассчитывать здесь на поддержку населения. В связи с этим он обеспечил войска провиантом, собрал вспомогательные силы и конницу, рекрутировал смелых людей из Толосы (Тулузы) и Нарбона, из галльских племен, соседних с этой областью. Затем с этим войском он двинулся к границам сотиатов. Узнав о его приближении, сотиаты собрали большие силы, включая конницу, составлявшую их основную мощь, и атаковали колонну наших войск на марше. Сначала они пустили в дело кавалерию, когда же ее атака была отбита, а наши войска начали преследование, сотиаты неожиданно бросили в бой свою пехоту, которая сидела в засаде в долине. Пехота атаковала наших разрозненных всадников, и сражение возобновилось.

21. Битва оказалась долгой и ожесточенной. Сотиаты, ободренные прежними победами, считали, что от их стойкости зависела безопасность всей Аквитании, римляне же стремились показать, на что они способны под командованием молодого полководца в отсутствие главнокомандующего и других легионов. В конце концов враги бежали с поля боя, понеся тяжелые потери. Много сотиатов было перебито. Затем Красе прямо с марша принялся штурмовать их крепость. Встретив упорное сопротивление с их стороны, он использовал мантелеты и башни[44]44
  См. чертежи на с. 237.


[Закрыть]. Одно время противник совершал вылазки, в другое – делал подкопы под наши башни и мантелеты – в этом деле аквитаны имели большой опыт, поскольку во многих районах их страны имеются медные рудники и каменоломни. Когда они убедились, что эти средства не дадут им никаких преимуществ в попытках ослабить эффективность действий наших войск, они прислали к Крассу послов с просьбой принять их капитуляцию.

22. Их просьба была удовлетворена, и они начали сдавать оружие в установленном порядке. Пока наши войска были заняты сбором оружия, Адиатунн, предводитель сотиатов, затеял бой в другой части крепости с шестью сотнями преданных людей, которых называют вассалами. Эти люди руководствуются тем принципом, что в обыденной жизни они пользуются всеми благами, что и их товарищи, дружбе с которыми они себя посвятили. Если же их товарищи подвергаются насилию, то они либо сносят его вместе с ними, либо жертвуют своей жизнью. И на людской памяти не нашлось человека из их числа, который отказался бы принять смерть, когда убивали его товарища. С такими людьми Адиатунн попытался совершить вылазку, но с этой стороны рва поднялся крик, наши войска бросились к оружию, и произошел ожесточенный бой. Адиатунна отбросили обратно в крепость, но, несмотря на это, он обратился с просьбой к Крассу и получил от него согласие сдаться на прежних условиях.

23. Получив оружие и заложников, Красе двинулся в пределы вокатов и тарусатов. В это время упомянутые племена, встревоженные сообщением, что крепость, неприступная благодаря природным условиям, была взята римским полководцем через несколько дней после прибытия, стали засылать гонцов во все стороны с целью сговориться друг с другом, обменяться заложниками и собрать силы. Они даже послали гонцов в те общины Ближней Испании, которые граничат с Аквитанией, призывая тамошние племена и их предводителей на помощь. По прибытии этой помощи они договорились провести военную кампанию с большим достоинством и значительным количеством воинов. И так как все их вожди были заодно, они выбрали людей, которые служили когда-то под водительством Квинта Сертория и приобрели большой военный опыт. Эти предводители организовали по римскому образцу приготовления с целью занятия выгодных позиций, укрепления лагеря и пресечения снабжения римских войск. Красе понял, что ввиду малочисленности своих сил он не мог дробить их безнаказанно, в то время как неприятель мог распоряжаться силами по своему усмотрению, блокировать дороги и в то же время держать в своем лагере достаточно многочисленный гарнизон. Красе понял, что по этой причине снабжение его войск осуществлялось в менее благоприятных условиях, между тем численность противника возрастала с каждым днем. Поэтому он решил, что нельзя медлить с решающим сражением. Он поставил этот вопрос на военном совете и с общего согласия назначил сражение на следующий день.