Читать книгу "Записки о Галльской войне"

45. Чем более опасным и тяжелым становилось с каждым днем положение осажденных – главным образом из-за того, что раны выводили из строя все большее число солдат, а бремя обороны падало на все меньшее число защитников, – тем чаще направлялись к Цезарю гонцы с просьбами о помощи. Часть из них была перехвачена врагами и подверглась мучительной казни на глазах римских воинов. Но в лагере находился один нервий по имени Вертикон, выходец из благородного сословия, который в начале осады перебежал ради спасения к Цицерону и с тех пор доказал свою преданность ему. Он уговорил своего раба отнести послание Цезарю, обещая взамен освобождение от рабства и большое вознаграждение. Этот раб понес послание на копье[76]76
  Возможно, послание не привязывали к копью, но вставили в древко, сделанное полым специально для этой цели.


[Закрыть]. Как галл, он передвигался среди галлов, не вызывая подозрений, и так пробрался к Цезарю. Именно он принес вести об опасности, угрожавшей Цицерону и его легиону.

46. Получив депешу около одиннадцати дня, Цезарь немедленно послал гонца в край белловаков к квестору Марку Крассу, расположившемуся лагерем в 37 километрах. Он приказал, чтобы легион выступил в полночь и прибыл к нему форсированным маршем. Красе выступил по получении приказа. Другой гонец отправился к легату Гаю Фабию с повелением вести его легион к границам атребатов, через территорию которых Цезарь решил пройти сам. Он послал Лабиену письмо с предписанием двигаться со своим легионом к границам территории нервиев при условии, что это не осложнит обстановку в месте его пребывания. Цезарь не рассчитывал привлечь другие войска, поскольку они находились слишком далеко. Он лишь собрал около четырехсот всадников из ближайших кантонов.

47. Около трех часов дня дозорные отряды сообщили Цезарю о приближении Красса, который преодолел в тот день расстояние в 30 километров. Цезарь приказал Крассу расположиться с легионом в Самаробриве, поскольку намеревался оставить там обоз, заложников от племен, документы и все зерно, запасов которого должно было хватить на всю зиму. Фабий с легионом, не задерживаясь, встретил Цезаря, согласно приказу, на марше. Лабиен уже знал о гибели Сабина и когорт, но, так как против него ополчились все силы треверов, он опасался, что его выступление в поход будет воспринято как бегство и что он не сможет отразить нападение врагов, особенно после того, как их воодушевила недавняя победа. Поэтому он послал Цезарю ответное письмо, разъяснив, насколько могла возрасти опасность, если бы он вывел легион из зимнего лагеря. Он подробно описал обстановку в крае эбуронов и сообщил Цезарю, что вся конница и пехота треверов расположились в 4 километрах от его лагеря.

48. Цезарь согласился с мнением Лабиена, хотя в результате этого не оправдались его расчеты иметь при себе три легиона вместо двух. Тем не менее Цезарь полагался на быстроту действий как на единственное средство спасения ситуации. Он двинулся форсированным маршем к пределам края нервиев. Там он узнал от пленных то, какие события происходили вокруг лагеря Цицерона и насколько опасно было положение легата. Затем он уговорил одного из галльских наемников доставить за большое вознаграждение письмо Цицерону. Письмо было написано греческими буквами, чтобы в случае его перехвата враги не смогли узнать о замыслах римлян. Гонцу объяснили, чтобы в случае невозможности приблизиться к лагерю он бросил копье с письмом в расположение его защитников. В письме Цезарь сообщал, что движется с легионами на помощь и скоро прибудет в место назначения. Он просил Цицерона мобилизовать всю свою былую отвагу, чтобы удержать позиции. Ощущая опасность, гонец метнул копье в римский лагерь, как ему было указано. Копье случайно застряло в обшивке башни и в течение двух дней оставалось не замеченным римскими солдатами. На третий день его обнаружил один из римских воинов, подхватил и передал Цицерону. Тот просмотрел письмо сам и зачитал его перед строем солдат, вызвав всеобщую радость. Вскоре был замечен вдали дым от пожарищ[77]77
  То есть от горящих селений галлов.


[Закрыть], рассеявший все сомнения относительно прибытия легионов.

49. Галлы узнали о приближении римских войск от своих разведчиков. Они сняли осаду лагеря и бросили все силы против Цезаря. Их численность достигала почти 60 тысяч вооруженных воинов. В сложившейся благоприятной обстановке Цицерон снова попросил вышеупомянутого Вертикона доставить письмо Цезарю при помощи галла. Он предупредил галла о необходимости соблюдать осмотрительность и осторожность. Цицерон подробно сообщал в письме, что противник прекратил осаду и всей массой обратился против Цезаря. Письмо было доставлено около полуночи. Цезарь уведомил об этом своих воинов и воодушевил их на битву. На рассвете следующего дня он снялся с лагеря и, продвинувшись примерно на шесть километров, увидел множество врагов на противоположном краю долины, за рекой. Вступать в бой незначительными силами на невыгодных позициях было крайне опасно. Зная же о том, что с лагеря Цицерона снята осада, Цезарь не испытывал беспокойства и полагал, что может действовать без спешки. Поэтому он прекратил продвижение войск и занялся разбивкой лагеря в наиболее благоприятных местных условиях. И хотя лагерь был небольшим, едва вмещая семь тысяч воинов, да к тому же без обоза, Цезарь сделал его еще более компактным за счет возможно большего сужения улиц[78]78
  Внутренних проходов в лагере.


[Закрыть] с целью внушить противнику презрение к малому римскому войску. Между тем от разведчиков, разосланных во всех направлениях, Цезарь получил сведения о наиболее удобном маршруте перехода через долину.

50. В тот день происходили мелкие стычки конницы у реки, но обе армии оставались на своих позициях. Галлы ждали подкреплений, которые еще не подошли, Цезарь же хотел выяснить, сможет ли он, имитируя страх, выманить противника на свою сторону долины, чтобы сражаться перед римским лагерем, или, в противном случае, пересечь после разведки путей долину и реку возможно безопасным способом. В полдень конница противника приблизилась к лагерю и завязала бой с нашей кавалерией. Цезарь преднамеренно отдал приказ своим конникам отступить и вернуться в лагерь. В то же время он распорядился укрепить со всех сторон лагерь более высоким валом, забаррикадировать ворота и выполнять эти работы с возможно большей имитацией страха и сумятицы.

51. Все эти действия побудили противника пересечь долину и построиться в боевую линию в неблагоприятной местности. Затем, когда наши войска покинули даже вал, галлы подошли ближе и обрушили со всех сторон на лагерь метательные снаряды. Далее они разослали вокруг вала глашатаев, которым приказали оповестить, что если какой-нибудь галл или римлянин перейдет на их сторону до трех часов, то он сможет сделать это, не опасаясь за свою жизнь. По истечении этого срока у него не останется никаких шансов на спасение. Они и в самом деле пренебрегали нашими войсками настолько, что не считали необходимым прорываться в наш лагерь через ворота, заваленные для видимости лишь одним слоем дерна. Некоторые из них стали разрывать вал руками, другие принялись заполнять ров. Тогда Цезарь приказал сделать вылазку изо всех ворот сразу, а высланная вперед конница быстро обратила врагов в бегство, действуя так эффективно, что ни один галл не смог остановиться, чтобы оказать сопротивление. Римляне перебили большое число врагов и собрали их оружие.

52. Цезарь опасался преследовать противника на дальнее расстояние из-за лесной и болотистой местности. Поскольку он понимал, что пока не было возможности нанести дальнейший хотя бы небольшой урон противнику, то в тот же день соединился с Цицероном, дойдя до его лагеря, не понеся никаких потерь. Цезаря поразили сооруженные противником башни, «черепахи» и укрепления. Он сделал смотр легиону и обнаружил, что не раненых воинов осталось менее десятой части его численности. Исходя из этого, он мог судить, насколько велика была опасность и с каким мужеством велась оборона. Он горячо поблагодарил Цицерона и воздал должное заслугам легата и его легиона. Отдельно Цезарь обратился с речью к центурионам и трибунам, которые, по свидетельству Цицерона, проявили исключительную отвагу. Он получил более подробные сведения о трагедии, постигшей Сабина и Котту, особенно от пленных. На следующий день во время смотра войскам он дал оценку всему случившемуся, поприветствовал и ободрил солдат, убеждал их не принимать близко к сердцу потери, понесенные в результате ошибок и промахов покойного легата, тем более что благодаря милости бессмертных богов и их собственной доблести несчастье было компенсировано боевым успехом. Он не позволил врагу долго пребывать в радости, а римлянам – в долгом горе.

53. Между тем весть о победе Цезаря благодаря ремам дошла с невероятной быстротой до Лабиена. Фактически, хотя Лабиен располагался почти в девяноста километрах от лагеря Цицерона, а Цезарь пришел туда уже после девяти часов дня, еще до полуночи у ворот лагеря Лабиена раздались крики, возвещавшие победу и поздравления ремов римскому легату. Когда ту же весть узнали треверы, Индутиомар, намеревавшийся штурмовать лагерь Лабиена на следующий день, ночью снялся со своих позиций и отвел все свои силы в край треверов. Цезарь вернул Фабия с легионом в зимний лагерь, а сам решил зимовать с тремя легионами в отдельных трех лагерях вокруг Самаробривы. Ввиду больших волнений в Галлии он решил остаться на зиму с армией. Ведь когда стало известно о большой трагедии, случившейся с Сабином, почти все галльские племена начали помышлять о войне, слать гонцов и послов во все стороны для зондирования намерений других племен, для выяснения сроков начала войны и проведения ночных советов в тайных местах. Всю зиму Цезарь не провел ни минуты без тревожных вестей о намечавшихся восстаниях галлов. Среди них было донесение Луция Росция, назначенного командовать XIII легионом, о том, что большие силы галлов из племен в Арморике (современная Бретань. – Ред.) собрались атаковать войска Цезаря и расположились не далее двенадцати километров от него. Но, узнав о победе Цезаря, они так быстро ушли, что, казалось, обратились в бегство.

54. Тем не менее Цезарь вызвал в свою резиденцию предводителей племен и, предупредив одних, что знает об их заговорщицкой деятельности, и ободрив других, привел в повиновение большую часть Галлии. Однако сеноны, представлявшие собой могущественное и влиятельное племя среди галлов, сговорились убить Каварина, которого Цезарь поставил над ними вождем. Его брат Моритазг осуществлял верховную власть в племени во время прибытия Цезаря в Галлию, а его предки владели верховной властью еще раньше. Каварин, узнав о заговоре, бежал. Его преследовали до самой границы территории племени, лишили верховной власти и родины. Затем сеноны послали к Цезарю гонцов с целью оправдать свои действия. Но они не выполнили его приказ, предписывавший им явиться всем составом совета старейшин. На самом деле то, что уже произошло, когда нашлись предводители для войны против римлян, произвело на галлов сильное впечатление и совершило переворот в их настроениях. Теперь, помимо эдуев и ремов, которых Цезарь всегда отличал – первых за давнюю и неизменную преданность Риму, вторых за недавние услуги во время войны в Галлии, – едва ли нашлось здесь хотя бы одно племя, свободное от наших подозрений. И я склонен полагать, что это еще не самое важное из обстоятельств. Потому что галльские племена, некогда превосходившие все другие в боевой отваге, не могли смириться с утратой такого престижа из-за подчинения власти римского народа.

55. Так, треверы и Индутиомар в течение зимнего сезона беспрерывно посылали гонцов за Рейн, зовя к себе тамошние племена, обещая денежное вознаграждение и уверяя, что большая часть наших войск перебита и осталась лишь их малая часть. И все же им не удалось уговорить переправиться через Рейн ни одно германское племя. Германцы отвечали, что переправлялись дважды – во время нашествия Ариовиста и похода тенктеров – и больше не намерены испытывать судьбу. Индутиомар, хотя и разочаровался в своих надеждах, все же приступил к собиранию сил, их военной подготовке, приобретению у соседей лошадей и привлечению под свои знамена за большое вознаграждение изгнанников и осужденных со всей Галлии. Посредством этого он обеспечил себе в Галлии такой авторитет, что к нему отовсюду поспешили послы с предложениями услуг и дружбы от имени своих племен или себя самих.

56. Когда Индутиомар почувствовал, что галлы стекаются к нему добровольно, что сеноны и карнуты тяготятся своим униженным состоянием, а нервии и адуатуки готовятся к войне против римлян и что в случае его выхода за пределы своей территории недостатка в добровольцах не будет, он объявил военный сбор. По традициям, принятым у галлов, это означает начало войны. Все взрослые мужчины обязаны собраться во всеоружии, а тот, кто опоздает на сбор, подлежит мучительной казни на глазах вооруженного народа. Индутиомар объявил на сборе Кингеторига врагом и конфисковал его имущество. Кингеториг, о котором уже шла речь[79]79
  См. книгу 5, § 3.


[Закрыть], был его зятем, предводителем соперничающей группировки. Он искал покровительства Цезаря и не отступался от него. После этого Индутиомар объявил на сборе, что его позвали на помощь сеноны, карнуты и несколько других галльских племен. Он предложил двигаться к ним через владения ремов, опустошая их земли, а перед этим атаковать лагерь Лабиена. Индутиомар разъяснил, что следует делать.

57. Лабиен, находившийся в лагере, хорошо защищенном природой и укрепленном фортификационными работами, не опасался за себя и свой легион. Его задачей было не упустить ни малейшего шанса для проведения успешной вылазки. Поэтому, узнав от Кингеторига и его родни о содержании речи, произнесенной Индутиомаром на военном сборе, он послал гонцов в соседние племена и вызвал отовсюду конников, назначив им определенный день для явки. Между тем почти каждый день Индутиомар со своей конницей появлялся рядом с лагерем Лабиена, то для оценки обстановки, то для переговоров и запугивания. Как правило, галльские всадники бросали через вал различные метательные снаряды (то есть используя лук, пращу и дротики. – Ред.). Лабиен удерживал войска за укреплениями лагеря, всеми силами создавая впечатление, будто он боится штурма.

58. Индутиомар не переставал появляться у лагеря с нарастающим чувством презрения к римлянам. Но однажды ночью Лабиен впустил внутрь лагеря конных воинов из соседних племен, которых вызвал ранее. Он дал указание часовым не выпускать римских солдат из лагеря, чтобы треверы никоим образом не узнали о сосредоточении конницы. Между тем в соответствии с каждодневной практикой Индутиомар вновь появился у лагеря и проводил здесь большую часть этого дня. Его всадники бросали метательные снаряды и вызывающе требовали от наших солдат выйти на бой. С нашей стороны не отвечали. К вечеру же галлы без всякого беспокойства стали отходить, рассеявшись в беспорядке. Внезапно Лабиен выпустил из двух ворот всю свою конницу. Он строго-настрого приказал всадникам заняться преследованием одного Индутиомара, как только они напугают противника и заставят его спасаться бегством (в точности предвидя то, что случится и случилось на самом деле). Лабиен потребовал, чтобы его всадники не отвлекались на других галлов, пока не будет убит их предводитель, потому что он не хотел, чтобы мелкие стычки дали время Индутиомару спастись бегством. Он обещал большое вознаграждение тому, кто убьет этого галла, и послал несколько когорт поддержать конницу. Его план полностью осуществился. Так как все силы были брошены на преследование одного человека, Индутиомара перехватили на переправе через реку и убили. Его голову доставили в римский лагерь. На обратном пути конница занималась преследованием и истреблением возможно большего числа врагов. Узнав об этом, все войска эбуронов и нервиев, собравшиеся на штурм лагеря, удалились. Вследствие этого Цезарь счел, что обстановка в Галлии несколько успокоилась.

Книга 6
(53 г. до н. э.)

1. В силу многих причин Цезарь ожидал более серьезного восстания в Галлии. Поэтому он поручил легатам Марку Силану, Гаю Антистию Регину и Титу Секстию провести дополнительный набор войск. В то же время он попросил Гнея Помпея, ставшего проконсулом[80]80
  53 г. до н. э.


[Закрыть], чтобы тот приказал рекрутам из Цизальпинской Галлии, которых он, как консул, привел к присяге, собраться под знамена и двигаться к месту расположения войск Цезаря. Помпей оставался в окрестностях Рима на государственной службе, сохраняя высшую военную власть[81]81
  После своего консульства в 55 г. до н. э. Помпей был назначен проконсулом на пять лет в Испанию, но оставался «возле Рима» (в который не мог войти, как еще не наделенный верховной властью), чтобы выполнять функции главы чрезвычайной комиссии по поставкам хлеба.


[Закрыть]. Он считал крайне важным, как в будущем, так и теперь, создать в Галлии впечатление, что Италия располагает достаточными ресурсами, чтобы не только компенсировать в короткий срок ущерб, нанесенный этой территории войной, но даже укрепить свою власть. Помпей оказал Цезарю услугу во имя интересов государства и личной дружбы, и, когда Цезарь быстро осуществил набор войск при помощи своих легатов, до окончания зимы были сформированы три легиона, переправленные в галльские лагеря. Удвоив таким образом число когорт по сравнению с тем, что было утрачено Квинтом Титурием, Цезарь показал галлам благодаря быстрому вводу сильных подкреплений организационную и военную мощь, которой располагают римляне.

2. После гибели Индутиомара, о чем сказано выше, треверы передали верховное руководство его родне, которая продолжила зазывать соседних германцев и сулить им деньги. Не преуспев в переговорах с непосредственными соседями, они обратили внимание на более удаленные племена и, обнаружив среди них единомышленников, взяли с них клятву принять участие в войне с римлянами, а также заложников в обмен на деньги[82]82
  То есть субсидии.


[Закрыть]. Треверы заключили также союз с Амбиоригом. Цезарь получал сведения об этом и видел признаки приготовлений к войне повсюду. Нервии, адуатуки, менапии и вместе с ними германцы на галльской стороне Рейна были во всеоружии. Сеноны не выполняли его приказы, так как сговаривались выступить против него с карнутами и соседними племенами. Треверы старались привлечь к восстанию германцев, часто направляя к ним свои посольства. Цезарь считал поэтому, что должен заранее подготовиться к военной кампании в Галлии.

3. Поэтому еще до окончания зимнего сезона Цезарь собрал четыре легиона, располагавшиеся поблизости, и совершил внезапное и быстрое вторжение в земли нервиев. Еще до того, как нервии смогли сосредоточить силы или спастись бегством, он захватил большое количество скота и людей. Обеспечив такой добычей войска и опустошив поля нервиев, он принудил их явиться с предложениями капитуляции и заложников. Быстро завершив поход, он отвел свои легионы снова в зимние лагеря. В начале весны Цезарь, по своему обыкновению, созвал съезд галлов. Отсутствие на съезде сенонов, карнутов и треверов заставило его предположить начало вооруженного мятежа. И чтобы создать впечатление, будто он не придает этому факту большого значения, Цезарь перенес проведение съезда в Лютецию (современный Париж. Лютеция располагалась на о. Сите, где ныне, в частности, стоит собор Нотр-Дам-де-Пари. – Ред.), город паризиев. (Они были соседями сенонов и составляли поколением раньше единое с ними племя, но предполагалось, что сейчас они держались в стороне от заговора.) В тот же день данное решение было провозглашено с трибунала[83]83
  Подиум или платформа в лагере.


[Закрыть], и Цезарь двинулся с легионами против сенонов, прибыв на их территорию форсированными переходами.

4. Извещенный о приближении Цезаря, Аккон, стоявший во главе упомянутого заговора, приказал населению укрыться в крепостях. Они хотели так поступить, но, прежде чем им удалось это сделать, поступили вести о том, что римляне уже находятся в их пределах. Поневоле они отказались от своего намерения и послали к Цезарю послов с просьбой о милосердии, ведя с ним переговоры через посредничество эдуев, которые с давних времен оказывали покровительство их племени. Цезарь охотно простил сенонов и по настоянию эдуев удовлетворил их просьбу. Ведь он считал, что предстоявшее лето будет временем начала войны, а не судебных разбирательств. Он вытребовал от мятежников сотню заложников и передал их под надзор эдуям. Карнуты также прислали в лагерь Цезаря послов и заложников, полагаясь в ведении переговоров с ним на ремов, своих покровителей. Они получили от него аналогичный ответ. После этого Цезарь распустил съезд и реквизировал в племенах лошадей для конницы.

5. Итак, в этой части Галлии был установлен мир, и Цезарь целиком отдался войне с треверами и Амбиоригом. Он велел Каварину и коннице сенонов выступить вместе с ним, чтобы предотвратить волнения в племени из-за горячности Каварина или обиды на него его соплеменников. Затем, покончив с этими делами, он попытался предвосхитить дальнейшие действия Амбиорига, поскольку был уверен в том, что тот будет избегать решающего сражения. Близ земель эбуронов обитали менапии, защищенные полосой болот и лесов. Во всей Галлии только они одни никогда не посылали послов к Цезарю для переговоров о мире. Цезарь знал, что Амбиориг установил с ними дружественные отношения, а при посредничестве треверов подружился также с германцами. Он считал, что следует лишить Амбиорига их поддержки, прежде чем напасть на него. Иначе Амбиориг в условиях, когда не было бы надежды на спасение, мог укрыться среди менапиев или же бежать к племенам, обитавшим за Рейном. Приняв такое решение, Цезарь отослал весь армейский обоз к Лабиену, расположившемуся на территории треверов. Туда же он приказал следовать двум легионам. Сам же Цезарь с пятью легионами налегке выступил против менапиев. Те не оказали вооруженного сопротивления, но, полагаясь на природные условия, укрылись в лесах и болотах, прихватив свое имущество.

6. Цезарь передал часть своих сил легату Гаю Фабию и квестору Марку Крассу и после быстрого наведения гатей вторгся тремя колоннами в местность, где укрылись менапии, захватив большое количество скота и людей. Это заставило менапиев прислать к нему послов с предложением мира. Цезарь принял от менапиев заложников и предупредил, что будет считать их врагами, если они укроют в своих пределах Амбиорига или его послов. Окончательно урегулировав эти дела, он поручил атребату Коммию с конницей надзирать за менапиями, а сам выступил против треверов.

7. Пока Цезарь совершал поход против менапиев, треверы собрали большие силы пехоты и конницы с намерением атаковать Лабиена и его легион, расположившийся в зимнем лагере на их территории. И когда они приблизились к лагерю на расстояние двух дней перехода, то узнали о прибытии сюда еще двух легионов, посланных Цезарем. Поэтому они стали лагерем в 22 километрах от римлян и решили дождаться подкреплений со стороны германцев. Лабиен разузнал о планах врагов и, понадеявшись на то, что их опрометчивость позволит ему навязать им сражение, оставил пять когорт охранять обоз и выступил против них с 25 когортами и большим отрядом кавалерии. В полутора километрах от них он разбил свой лагерь. Лабиена и противника разделяла река с отвесными берегами[84]84
  Вероятно, река Мозель или ее приток Алзетта.


[Закрыть], трудная для переправы. У него не было намерения переправляться вброд самому, не намеревался это делать, по его предположениям, и противник. Надежда треверов на помощь германцев с каждым днем становилась все более реальной. На военном совете Лабиен заявил прямо, что в связи с приближением германцев он не станет рисковать собой и войсками и на рассвете снимется с лагеря на следующий день. Весть об этом быстро дошла до врагов, поскольку среди большого числа галльских всадников находились и те, которые сочувствовали общему галльскому делу. Ночью Лабиен созвал военных трибунов и старших центурионов, ознакомив их со своим планом. Чтобы укрепить во врагах веру в то, что он их опасается, Лабиен приказал сниматься с лагеря с возможно большей сумятицей и шумом, чем это принято у римлян. Таким образом, он создавал у противника впечатление своего бегства. Лагеря противников располагались так близко друг к другу, что вражеские разведчики доложили о «бегстве» римлян еще до рассвета.

8. Едва хвост колонны римлян покинул лагерь, как галлы стали убеждать друг друга в том, что нельзя упускать добычу, захватить которую они стремились. Нелепо, говорили они, ожидать помощи германцев, когда римляне напуганы до смерти. Полагая, что навсегда обесславят себя, если не атакуют большими силами ничтожное количество римских войск, особенно в момент их отступления и замешательства, галлы без колебаний стали переправляться через реку, чтобы завязать сражение на невыгодной для них территории. Лабиен предвидел такое развитие событий. Чтобы заманить всех галлов на противоположный берег реки, он делал вид, что намерен двигаться в прежнем направлении, и спокойно продвигался дальше. Чуть раньше он отправил обоз и расположил его на возвышенности. Затем Лабиен выступил с речью. «Солдаты, – говорил он, – вы обрели шанс, которого искали. Перед вами враги, оказавшиеся в условиях местности, которая ограничивает и стесняет их маневр. Проявите под нашим командованием ту же доблесть, которую вы продемонстрировали главнокомандующему. Сражайтесь так, словно он находится с нами и видит бой собственными глазами». В ту же минуту Лабиен приказал войскам повернуться лицом к врагу и построиться в боевой порядок. Оставив небольшую часть конницы охранять обоз, он поместил большую ее часть на флангах. Действуя быстро, наши войска издали боевой клич и стали бросать во врагов свои копья. Те же неожиданно увидели перед собой наступающие в боевых порядках войска, которые, по их убеждению, должны были отступать. Таллы, не ожидавшие от римлян никакого сопротивления, были разгромлены в первом же столкновении и бросились бежать в ближайшие леса. Конница Лабиена преследовала врагов, перебила большое их количество, многих пленила. Через несколько дней все племя выразило ему свою покорность. И неудивительно. Ведь германцы, шедшие к треверам на помощь, повернули назад, когда узнали об их разгроме. Родня Индутиомара, бывшая зачинщицей мятежа, последовала за ними, покинув свое племя. Верховную власть в племени передали Кингеторигу, который, как было указано выше, сохранял верность Риму с самого начала.

9. После прибытия с территории менапиев на земли треверов Цезарь решил переправиться через Рен (Рейн). Сделать это он решил по двум причинам. Во-первых, потому, что германские племена посылали треверам подкрепления для борьбы с римлянами. Во-вторых, для того, чтобы лишить Амбиорига возможности найти убежище у германцев. Приняв такое решение, Цезарь велел построить мост через реку, немного выше того места, где раньше осуществлял переправу своих войск. Тогда проект моста был опробован, поэтому теперь строительство быстро завершили в несколько дней благодаря большому усердию солдат. Цезарь оставил сильный военный контингент в землях треверов, чтобы предотвратить возможные волнения с их стороны, с остальными же войсками и конницей он переправился на другой берег Рейна. Ранее убии передали ему заложников и заявили о своей покорности, сейчас же, в целях доказательства отсутствия вины, послали к нему посольство, чтобы сообщить, что не посылали из своего племени никаких подкреплений треверам и что не нарушали своей клятвы верности. Они просили пощадить их и не допустить того, чтобы неприязнь к германцам стала причиной наказания невиновных вместо виновных. Если Цезарь желает от них больше заложников, они готовы их предоставить. Цезарь выслушал их и выяснил, что подкрепления треверам посылали свевы. Он принял оправдания убиев и стал справляться у них о путях прохода в страну свевов.

10. Через несколько дней убии сообщили ему, что свевы сконцентрировали свои силы в одном месте и потребовали от зависимых племен посылки конных и пеших подкреплений. Узнав об этом, Цезарь распорядился о заготовке продовольствия и выбрал подходящее место для сооружения лагеря. Он приказал убиям укрыть свой скот и урожай, собранный с полей, в крепостях в надежде на то, что нехватка продовольствия может повлиять на варваров таким образом, что вынудит их принять сражение в невыгодных условиях местности. Он велел убиям послать несколько разведывательных отрядов на территорию свевов, чтобы следить за их передвижениями. Убии выполнили его распоряжение и через несколько дней явились с докладом. Они рассказали, что свевы после уточнения численности вторгнувшихся римских войск отвели к дальним границам своей страны все свои силы вместе с союзниками. Убии дополнили рассказ сообщением, что там расположен огромный лес, который называют Бакенским. Он тянется на многие километры и служит для херусков естественной защитой от нападений и грабежей свевов, так же как и свевам от херусков. На подходе к этому лесу свевы и решили встретить римлян.

11. В этом месте, полагаю, будет нелишним рассказать о традициях галлов и германцев, а также различиях между ними. В Галлии не только общины, поселения и области, но даже семьи делятся на группировки (партии). Лидерами группировок являются люди, которые в представлении их соплеменников пользуются наивысшим авторитетом, люди, к которым следует обращаться при разрешении и обсуждении важнейших дел. И возможно, с давних времен по сей день существует обычай, когда простой человек вправе рассчитывать на помощь в споре с более могущественным соседом. Ведь человек не может допускать, чтобы угнетали и обманывали его соплеменников, иначе он потеряет среди них всякое уважение. Тот же принцип действует в отношении всей совокупности галлов, поскольку вся совокупность племен Галлии делится на две партии.

12. Когда Цезарь прибыл в Галлию, одну партию возглавляли эдуи, другую – секваны. Последние, уступая в силе – поскольку верховная власть с древних времен принадлежала эдуям, имевшим большое число подвластных племен, – установили дружеские отношения с Ариовистом и германцами. Посредством больших подношений и обещаний они привлекли их на свою сторону. Затем, после ряда успешных сражений и истребления знати эдуев, секваны настолько укрепили свое верховенство, что установили свою власть над значительной частью вассальных племен эдуев. Они взяли в заложники детей из знати этих племен, вынуждая племена поклясться в том, что они никогда не будут противиться секванам, оккупирующим часть их территории, захваченной силой. Секваны установили господство во всей Галлии. Это обстоятельство заставило Дивитиака предпринять поездку для посещения римского сената с просьбой о помощи. Он вернулся в свое племя, не достигнув цели. С прибытием Цезаря обстановка изменилась. Заложники были возвращены эдуям, усилиями Цезаря эдуи вернули себе зависимые племена и приобрели новых вассалов (так как те племена, которые установили с ними дружественные отношения, почувствовали, что стали жить в лучших условиях и при более справедливом правлении). Влияние и позиции эдуев укрепились во всех других отношениях. В результате секваны утратили свое господство. Их место заняли ремы. Так как они обрели равное с эдуями расположение Цезаря, племена, которые из-за давней вражды никак не могли присоединиться к эдуям, отдались под покровительство ремов. Со стороны ремов они получали внимательную заботу, и за счет этого ремы неожиданно вновь приобрели большое уважение. Положение вещей в то время сложилось таким образом, что эдуи считались наиболее могущественным племенем, в то время как ремы занимали второе место по значению.