Читать книгу "Записки о Галльской войне"

23. Завершив эти приготовления, Цезарь дождался подходящей погоды для морского похода и поднял якорь около третьей четверти ночи. Он приказал коннице погрузиться на транспортные суда в другой гавани[51]51
  Вероятно, Амблетёз, севернее Булони.


[Закрыть] и следовать за ним. Их посадка на суда заняла несколько больше времени, чем требовалось. Сам Цезарь достиг берегов Британии в четвертом часу дня и увидел, что силы неприятеля занимали береговые скалы[52]52
  Около Дувра.


[Закрыть]. Местность была такого характера, а скалы, подступавшие к морю, были так отвесны, что было удобно бросать сверху метательные снаряды на берег. Полагая, что это место совершенно не годится для высадки, Цезарь решил не спешить сниматься с якоря, пока не соберется вся флотилия. Между тем он созвал легатов и трибунов, чтобы сообщить им о том, что узнал от Волусена, и о том, какие действия он от них ожидал. Цезарь предупредил их о необходимости соблюдения требований боевой тактики и особенно навигации – необходимости совершать быстрые маневры против обыкновения. Им следовало все делать вовремя, следуя его сигналам. Затем Цезарь отпустил их и, воспользовавшись одновременно благоприятным ветром и приливом, дал сигнал поднять якорь. Он отошел примерно на десять – одиннадцать километров от данного места и стал на якорь у пологого и открытого берега[53]53
  Видимо, между Уолмером и Дилом, к северу от Дувра.


[Закрыть].

24. Британцы, однако, поняли замысел римлян. Поэтому они выслали вперед свою конницу и боевые колесницы, которые они обычно используют во всех сражениях, и, следуя вдоль берега вместе с остальными силами, стремились помешать высадке наших войск. Эта высадка являлась чрезвычайно трудным предприятием по следующим причинам. Корабли из-за их больших размеров не могли подойти к берегу, разве что в глубоководной гавани. Нашим солдатам – притом что они, не зная глубины, были связаны необходимостью нести в руках тяжелое оружие – приходилось тем не менее в одно и то же время прыгать с судов в воду, бороться с волнами и сражаться с противником. С другой стороны, неприятель был налегке, прекрасно знал глубину моря у берега и, находясь на суше или продвинувшись на небольшую глубину в воду, мог смело метать свои снаряды или нападать на нас в воде на лошадях, которые были приучены к этому. Опасаясь всего этого и не имея никакого опыта сражений в таких условиях, наши солдаты не смогли бы осуществить натиск с такой яростью и силой, которые выказывали в боях на суше.

25. Уяснив все это, Цезарь приказал боевым кораблям (которые по своему внешнему виду были менее знакомы британцам и могли двигаться при необходимости в любом направлении) немного отделиться от транспортных судов, грести быстрее, подойти к незащищенному флангу противника и вытеснить его с берега метанием снарядов из пращи, стрельбой лучников и метательных машин. Этот маневр сослужил нашим войскам хорошую службу. Ибо британцы, напуганные видом кораблей, движением весел и необычным типом метательных машин, остановились и отступили. Но лишь на короткое время. Затем, пока наши солдаты все еще держались с опаской, главным образом из-за глубины моря, орлоносец X легиона, попросив у Небес благословить легион на бой, крикнул: «Прыгайте, солдаты, если не хотите предать своего орла врагу. Обо мне во всяком случае скажут, что я выполнил свой долг перед страной и командиром». Громко прокричав это, он бросился с корабля вниз и понес орла X легиона навстречу врагу. Тогда наши воины, ободряя друг друга в стремлении не опозориться перед врагом, прыгнули с корабля в едином порыве. Когда же солдаты с соседнего корабля увидели это, то последовали их примеру и двинулись навстречу неприятелю.

26. Обе стороны яростно сражались. Однако ряды наших солдат из-за невозможности сохранить строй, стоять на твердой почве и следовать за своими штандартами – ибо каждый спрыгнувший с корабля солдат следовал тому штандарту, который находился поблизости, – чрезвычайно расстроились. Враги же знали все мели, и, заметив с берега высадку одного за другим отрядов наших солдат, они пришпорили коней и атаковали римлян, находившихся в трудном положении. Множество неприятелей окружало несколько наших отрядов, в то время как другие бросали в них дротики с незащищенной стороны. Цезарь заметил это и приказал посадить солдат на шлюпки военных кораблей и разведывательные суда. Он послал их на помощь отрядам, оказавшимся в затруднительном положении. Как только наши солдаты стали ногами на твердую почву, они смело атаковали врага и, поддерживаемые боевыми товарищами, высаживавшимися с кораблей и напиравшими сзади, обратили неприятеля в бегство. Однако преследовать его на большое расстояние не представлялось возможным, поскольку суда, везшие конницу, сбились с пути и не смогли добраться до острова. Только это не позволило Цезарю добиться полного успеха.

27. Итак, враги были разбиты. Придя в себя после разгрома, они сразу послали Цезарю послов для переговоров о мире, обещая дать заложников и выполнить его требования. Вместе с послами прибыл атребат Коммий, которого, как было сказано выше, Цезарь отправил в Британию ранее. Когда Коммий высадился на острове и передал послания Цезаря британцам, те схватили его и заковали в цепи. Теперь же, после сражения, они вернули его римлянам. Выпрашивая мир, они приписывали недостойное поведение мнению толпы и просили прощения, учитывая невежество народных масс. Цезарь посетовал на то, что, хотя британцы по собственной инициативе послали послов на континент с предложением мира, они тем не менее затеяли на острове войну против него без всякого повода. Он согласился, однако, простить им их необдуманные действия и потребовал заложников. Часть заложников они передали сразу, других, как сказали, вызовут из дальних областей и передадут через несколько дней. Между тем их правители велели своим людям возвращаться в свои селения на полевые работы, а из разных областей острова начали прибывать вожди бриттов и отдавать себя и свои племена под покровительство Цезаря.

28. Таким образом был установлен мир. Через четыре дня после прибытия в Британию восемнадцать вышеупомянутых кораблей с конницей на борту снялись с якоря под дуновением легкого бриза у верхней гавани[54]54
  То есть севернее. См. § 23, примеч. 1.


[Закрыть]. Когда эти корабли приближались к берегу на виду всего военного лагеря римлян, внезапно разыгралась такая буря, что ни один корабль не мог следовать необходимому курсу. Некоторые из них вернулись в ту самую гавань, откуда вышли, других отнесло дальше, то есть к более западному побережью острова. Тем не менее они встали на якорь. Но когда на них обрушились волны и они были вынуждены бороться с морем ночью, при плохой погоде, они снова взяли курс на континент.

29. В ту самую ночь случилось полнолуние, день месяца, когда обычно прилив в океане достигает наивысшего подъема. Нашим людям это было неизвестно. Получилось так, что прилив затопил военные корабли, на которых Цезарь приказал переправить армию и которые, по его распоряжению, вытащили на берег. Одновременно буря разметала транспортные суда, стоявшие на якоре. У наших солдат не было возможности ни управлять ими, ни спасти их. Несколько судов разнесло в щепки, другие из-за потери снастей, якорей и такелажа полностью вышли из строя. Эта катастрофа, избежать которой было невозможно, повергла армию в уныние. Ибо больше не осталось кораблей, которые могли бы доставить солдат на континент, не хватало материала, необходимого для ремонта кораблей, и, так как предполагалось, что армия вернется на зимовку в Галлию, не было хлеба, чтобы перезимовать в этих краях.

30. Узнав об этом, вожди британских племен, собравшиеся в резиденции Цезаря после сражения, провели совещание. Им было известно, что римляне нуждались в коннице, кораблях и хлебе. О малочисленности римской армии они могли судить по ничтожным размерам военного лагеря римлян (он убавился еще больше оттого, что Цезарь переправил легионы без обоза). Они решили, что настало подходящее время, чтобы возобновить войну, лишить нас подвоза хлеба и других поставок и продолжить блокаду римлян зимой. Ибо они были уверены, что, если наличные силы римлян разгромить или лишить возможности вернуться в Галлию, не останется никого, кто осмелился бы переправиться оттуда в Британию. Поэтому они составили новый заговор и, покидая группами лагерь, стали потихоньку стягивать своих воинов-общинников, занятых полевыми работами.

31. Хотя Цезарь не ведал до поры об их замыслах, тем не менее повреждение кораблей бурей и тот факт, что вожди приостановили передачу заложников, заставили его подозревать, что дело обернется неблагоприятным образом. Поэтому он приготовился встретить чрезвычайную ситуацию как надо. Цезарь приказал ежедневно свозить в лагерь собранный на полях хлеб, а также использовать древесину и медное и бронзовое покрытие сильно поврежденных кораблей для ремонта менее поврежденных судов, а что можно – доставить с континента. Легионеры выполняли эту работу с большим энтузиазмом, и в результате, хотя было потеряно 12 кораблей, Цезарь смог сделать остальные корабли вполне мореходными.

32. Между тем VII легион был послан, как обычно, собирать у британцев хлеб, все еще не подозревая об их враждебных планах, поскольку часть из них продолжала полевые работы, а другие зачастили с посещениями римского лагеря. Затем дежурившие перед воротами лагеря дозоры доложили Цезарю, что со стороны, куда отправился легион, надвигается необычно большое облако пыли. Подозрения Цезаря оправдались – британцы затеяли новые козни. Он велел когортам, дежурившим в дозоре, сопровождать его в направлении, вызывавшем тревогу, двум другим когортам заменить их в дозорной службе, остальным легионерам вооружиться и следовать за ним немедленно. Когда он отошел на некоторое расстояние от лагеря, то обнаружил, что солдат VII легиона теснили враги, римляне едва удерживали позиции. Легион сбился в кучу, со всех сторон в легионеров летели метательные снаряды. Случилось так, что, когда было сжато все поле, кроме одного участка, британцы, полагая, что легионеры займутся и им, организовали ночью в лесу засаду. Затем, когда римляне рассеялись и отложили в сторону оружие, занявшись жатвой, британцы внезапно атаковали их. Они убили несколько легионеров, произведя среди других суматоху до того, как они смогли сформировать боевой строй, окружив римлян своей конницей и боевыми колесницами.

33. Тактика боя колесниц бриттов состояла в следующем. Сначала они нападают со всех сторон, мечут дротики и благодаря ужасу, который внушают противнику, а также грохоту колес, как правило, приводят в смятение, расстраивая его ряды. Когда колесницы врезаются в конную массу, воины соскакивают с них и сражаются пешими. В это время возчики колесниц выходят мало-помалу из боя и ставят колесницы таким образом, что воины, если их теснит противник числом, могут располагать готовыми средствами организованного отступления. Так бритты демонстрируют в действии мобильность конницы и стойкость пехоты. Благодаря ежедневной практике и опыту британцы достигли такого совершенства, что способны быстро спускаться по крутым склонам, не теряя самоконтроля и мгновенно поворачивая в разные стороны, вставая на дышло, вскакивая на ярмо и прыгая с него в колесницу.

34. Помощь Цезаря подоспела как раз в то время, когда наши воины на поле были приведены в смятение необычной манерой ведения боя противником. Появление Цезаря заставило неприятеля остановиться, а легионеров – преодолеть страх. Цезарь счел обстановку неблагоприятной для продолжения боя, поэтому оставался на своих позициях и после короткой передышки повел свои войска назад в лагерь. После этого наши войска занимались укреплением лагеря, а бритты прекратили полевые работы. Затем в течение нескольких дней бушевал ураган, достаточно мощный, чтобы удерживать римлян внутри лагеря, а неприятеля – от нападения на них. Между тем британцы разослали во все края гонцов, чтобы сообщить соплеменникам о малочисленности наших войск и о том, что появились немалые шансы для приобретения трофеев и окончательного обретения свободы посредством разгрома лагеря римлян. Благодаря этим доводам бритты, быстро собрав множество пеших и конных воинов, направились к лагерю.

35. Цезарь понимал, что результат будет тем же, что и прежде, – если неприятель будет отброшен, то воспользуется возможностью быстро уйти от преследования. Тем не менее он выстроил свои войска в боевую линию перед лагерем, имея при себе лишь около тридцати всадников, которых привел с собой вышеупомянутый атребат Коммий. Когда началась битва, противник, неспособный выдержать упорный натиск наших войск, обратился в бегство. Римляне преследовали его, насколько им позволяли быстрота ног и силы. Они перебили немало врагов. Затем, предав огню все постройки британцев в округе, римляне вернулись в лагерь.

36. В тот же день прибыли от неприятеля послы для ведения переговоров о мире. Цезарь потребовал от них удвоить число заложников в сравнении с тем числом, о котором договорились прежде, и велел доставить их на континент, так как приближалось осеннее равноденствие и он не считал целесообразным подвергать войска риску плавания в условиях зимних штормов. Сам же Цезарь, воспользовавшись коротким периодом благоприятной погоды, приказал чуть за полночь поднять якоря. Все корабли благополучно добрались до континента. Лишь два транспортных судна не смогли попасть в тот же порт, что и все. Их отнесло немного ниже вдоль береговой линии.

37. После высадки с этих судов около трехсот легионеров и их быстрого марша в лагерь морины, которых Цезарь пощадил перед отправкой в Британию, воодушевились надеждой захватить трофеи и окружили наши войска сначала небольшим количеством соплеменников, требуя от римлян сдачи оружия, если те хотят избежать гибели. Римляне, построившись в каре, защищались. На крики сбежалось около шести тысяч моринов, окруживших легионеров. Когда Цезарю доложили об этом, он послал из лагеря на помощь своим солдатам всю конницу. Тем временем наши солдаты отбивали нападение врага с большой отвагой в течение более четырех часов. Они имели в своих рядах лишь раненых, но перебили много врагов. В тот момент, когда появилась наша конница, неприятель побросал оружие и обратился в бегство. Было убито большое число моринов.

38. На следующий день Цезарь послал легата Тита Лабиена вместе с легионами, которые переправил из Британии, против моринов, возобновивших враждебные действия. Отступать неприятелю было некуда из-за того, что высохли болота, служившие им убежищем в предыдущем году. Поэтому почти все они сдались Лабиену. Что касается легатов Квинта Титурия и Луция Котты, которые повели легионы на территорию менапиев, то они вернулись к Цезарю лишь после того, как опустошили их поля, собрали урожай и сожгли постройки, поскольку менапии укрылись в дремучих лесах. Затем Цезарь велел обустроить зимние квартиры на территории белтов. Туда прислали заложников не более двух британских племен, остальные пренебрегли этим. За достигнутые победы римский сенат по получении депеш Цезаря постановил устроить двадцатидневные торжества общественного благодарения.

Книга 5
(54 г. до н. э.)

1. Еще продолжалось консульство Луция Домиция и Аппия Клавдия[55]55
  54 г. до н. э.


[Закрыть], когда Цезарь накануне отъезда из зимнего лагеря в Италию приказал в соответствии с ежегодной практикой легатам, командовавшим легионами, построить зимой как можно больше новых кораблей и отремонтировать старые суда. Он предложил чертежи и схему новых кораблей. Для ускорения погрузки и с целью облегчения вытаскивания на берег Цезарь предложил строить их более низкими, чем те, что мы привыкли видеть в нашем море[56]56
  То есть в Средиземном море.


[Закрыть]. Тем более что высота морских волн у побережья Галлии, как Цезарь выяснил, была, как правило, меньше из-за частой смены приливов и отливов. Для перевозки грузов и вьючных животных требовались, по его мнению, корабли более широкие, чем те, что используются римлянами в других морях. Все корабли Цезарь велел оснастить как веслами, так и парусами, чему способствовала их меньшая высота. Необходимый такелаж для строительства кораблей он приказал доставить из Испании. Закончив судебные разбирательства в Ближней Галлии[57]57
  См. примеч. 1, с. 54.


[Закрыть], Цезарь отправился в Иллирию, узнав, что пирусты разоряют своими рейдами пограничную территорию Провинции. После прибытия в Иллирию он обязал местные племена поставить солдат и приказал им собраться в определенном месте. Узнав об этом, пирусты прислали к нему гонцов, чтобы уведомить, что ни один из их налетов не был продиктован общим согласием, и подтвердить, что они готовы на все для возмещения ущерба. Приняв их оправдания, Цезарь потребовал у них заложников и приказал доставить их в назначенный день. Он пригрозил их племени войной в случае неисполнения приказа. Заложники были доставлены в названный день, и Цезарь назначил арбитров между племенами для оценки ущерба и определения взыскания.

2. Урегулировав эти вопросы и проведя судебные разбирательства, Цезарь вернулся в Ближнюю Галлию и оттуда отправился в армию. По прибытии туда он посетил зимний лагерь и выяснил, что благодаря старанию солдат в условиях крайнего дефицита необходимых материалов было построено около 600 судов упомянутой выше конструкции и 28 военных кораблей. Осталось завершить лишь небольшие работы, чтобы спустить их на воду в течение нескольких дней. Цезарь сердечно поблагодарил солдат и военачальников, руководивших работами. Он распорядился, чтобы все корабли собрались в гавани Итию[58]58
  Возможно, Булонь. См. книгу 4, § 22.


[Закрыть], откуда, как ему сообщили, пролегал наиболее удобный морской путь в Британию, которая отстояла здесь на дистанции всего около пятидесяти километров от континента. Он отрядил столько войск, сколько посчитал достаточным для переправки в Британию, а сам с четырьмя легионами налегке и 800 всадниками отправился на земли треверов, поскольку их представители не посещали общие советы, не выполняли его приказания и, согласно донесениям, подстрекали германцев из-за Рейна на нападение.

3. Племя треверов располагало самой многочисленной во всей Галлии конницей, а также значительными силами пехоты, и, как уже сказано, их земли примыкали к Рейну. За верховенство в племени боролись два человека, Индутиомар и Кингеториг. Последний из них, как только узнал о приближении Цезаря с легионами, немедленно прибыл к нему, подтвердив, что он и его сторонники сохранят верность и никогда не поступятся дружбой с Римом. Более того, он рассказал о том, что происходит в племени треверов. Индутиомар же стал собирать пехоту и конницу, готовиться к войне, укрывая в лесных массивах Арденн тех соплеменников, которые по возрасту не могли нести военную службу. Эти леса занимали большую площадь и тянулись через всю территорию треверов от Рена (Рейна) до земель ремов. Некоторые же из вождей треверов, движимые дружескими чувствами к Кингеторигу и встревоженные в то же время приближением римской армии, прибыли к Цезарю с просьбами поддержать их, поскольку не в их власти, говорили они, обеспечить общие интересы племени[59]59
  То есть заявить открыто на общем собрании о согласии принять условия Цезаря.


[Закрыть]. Затем и Индутиомар, опасаясь полной изоляции, прислал к Цезарю своих гонцов. Он уверял, что не оставлял свой народ, чтобы прибыть к Цезарю, из-за того, что хотел сохранять свое влияние в племени. Иначе, в случае его отсутствия вместе со знатью, простой народ по невежеству мог выйти из повиновения. В результате же его поведения, доказывал Индутиомар, племя остается под его властью и, с позволения Цезаря, он готов прибыть в его резиденцию и передать себя и племя треверов под покровительство Рима.

4. Цезарь хорошо понимал истинную цель этих оправданий и обстоятельства, которые заставили Индутиомара отказаться от задуманного плана, вместе с тем, не желая терять летнее время на пребывание среди треверов, когда все было готово к экспедиции на Британские острова, он велел Индутиомару явиться к нему с двумястами заложниками. Когда их доставили, в том числе сына Индутиомара и родственников, которых Цезарь вызвал по именному списку, он успокоил Индутиомара[60]60
  То есть заверил его, что ни ему самому, ни родственникам не причинят вреда.


[Закрыть] и посоветовал ему соблюдать лояльность. Тем не менее Цезарь собрал в своей резиденции вождей треверов и строго наказал им поддерживать Кингеторига. Он осознавал, что Кингеториг заслуживал этого, но, кроме того, считал весьма важным, чтобы возможно более прочной властью в племени обладал человек, который продемонстрировал к нему добрую волю. Индутиомар воспринял это с обидой, поскольку понимал, что его влияние среди племени треверов уменьшится. Хотя и прежде он не питал к нам дружеских чувств, теперь его злоба распалилась еще больше.

5. Урегулировав эти вопросы, Цезарь отправился с легионами в гавань Итию. Там ему сообщили, что 60 кораблей, построенных в краю мельдов (между Марной и Сеной. – Ред.), из-за шторма сбились с курса (выйдя в море из устья Сены) и поэтому вернулись туда, откуда вышли. Другие корабли он нашел готовыми к экспедиции и оснащенными во всех отношениях. Отряд галльской конницы численностью 4 тысячи человек собрался здесь же вместе с вождями племен. Нескольких из них, в лояльности которых Цезарь не сомневался, он решил оставить в Галлии, остальных же взял с собой в качестве заложников, поскольку опасался восстания галльских племен в свое отсутствие.

6. Среди прочих вождей здесь находился эдуй Думнориг, о котором уже шла речь[61]61
  Книга 1, § 18–20.


[Закрыть]. Цезарь решил держать их при себе, особенно Думнорига, поскольку знал его как человека, склонного к бунту и своеволию, человека большой дерзости и влияния среди галлов. Кроме того, на совете эдуев Думнориг заявил, что Цезарь собирался предложить ему стать верховным вождем племени, и, поскольку эдуи были сильно огорчены его словами, они не посылали к Цезарю послов ни с осуждением, ни с возражениями против его намерения. Цезарь узнал об этом от своих доброжелателей. Сначала Думнориг донимал слезными прошениями оставить его в Галлии, доказывая, что в экспедиции от него не будет никакой пользы, что он боится моря, и приводил религиозные причины[62]62
  Ср.: книга 1, § 50.


[Закрыть]. Затем, когда Думнориг осознал, что получил решительный отказ на просьбу остаться и надеяться на это невозможно, он стал агитировать галльских вождей, отводя их в сторону и уговаривая остаться на континенте. Он пытался внушить им страх, создавая впечатление, что есть основания опасаться истребления галльской знати, что Цезарь замыслил переправить вождей в Британию и там прикончить их, чего боялся сделать в Галлии. Думнориг обращался к другим вождям и требовал от них клятвы выполнить то, что они с общего согласия сочли полезным для Галлии. Об этом заговоре Цезарю донесли несколько человек.

7. Получив эти донесения, Цезарь был расположен думать, что в связи с большим значением, которое он придавал племени эдуев, Думнорига следовало наказать и обуздать всеми возможными средствами. В то же время он полагал, что Думнориг зашел слишком далеко в своей одержимости и надо принять меры предосторожности, чтобы этот эдуй не смог нанести вред ни ему самому, ни Римской державе. И так как Цезарь задержался здесь почти на двадцать пять дней, потому что северо-западный ветер (преобладающий в этих местах большую часть года) препятствовал выходу в море, он старался держать Думнорига в повиновении и тем не менее выведать все его замыслы. Наконец погода улучшилась, и Цезарь приказал пехоте и коннице грузиться на корабли. Но в это время Думнориг с некоторыми воинами-эдуями задумал бежать из лагеря и возвратиться домой. Цезарь не знал об этом, но, когда ему доложили о побеге, он отменил выход в море и отложил экспедицию. Затем он отрядил большой отряд конницы преследовать Думнорига, приказав притащить его обратно, если же он окажет сопротивление или откажется подчиниться, то предать его смерти. Ибо Цезарь считал, что от человека, который пренебрег его распоряжениями, данными во время личной встречи, не следует ждать ничего хорошего, когда он окажется вне контроля. И действительно, когда Думнорига звали вернуться, он пытался сопротивляться и защищаться силой. Он просил помощи своих сообщников и постоянно кричал, что является свободным человеком из свободного племени. Преследователи, как было приказано, окружили его и убили. Все же воины-эдуи вернулись к Цезарю.

8. После этого Лабиен был оставлен на континенте с тремя легионами и 2 тысячами кавалеристов с повелением охранять гавани, обеспечивать поставки хлеба, быть в курсе событий в Галлии и планировать свою деятельность в зависимости от событий и обстоятельств. Главнокомандующий же с пятью легионами и отрядом конницы, численность которой равнялась той, что оставили на континенте, перед закатом приказал поднять якоря и выйти в море при слабом юго-западном ветре. Около полуночи ветер стих, и Цезарь не мог ориентироваться: флот отнесло приливом слишком далеко, и с восходом солнца Цезарь увидел побережье Британии, отстоявшее далеко от гаваней. Затем он снова воспользовался приливом и постарался достичь на веслах той части побережья острова, которая (как он выяснил предыдущим летом) служила наилучшим местом для высадки. Здесь следует похвалить самоотверженность солдат, которые, находясь в тяжело нагруженных транспортных суднах, не отставали благодаря неустанной гребле от военных кораблей. К полудню весь флот достиг британского берега, но противника там не оказалось. На самом деле, как позже Цезарь узнал от пленников, бритты, сгруппированные в большие отряды, здесь были. Но, увидев разом множество римских кораблей, численность которых вместе с теми, что были в предыдущем году, и построенными недавно, составляла в целом свыше восьмисот единиц, бритты испугались и отошли от берега на высоты.

9. Высадка войск состоялась, и было выбрано удобное место для разбивки военного лагеря. Узнав от пленных, где расположились враги, Цезарь оставил 10 когорт и 300 кавалеристов на побережье охранять корабли, а сам в третью четверть ночи двинулся навстречу неприятелю, испытывая меньшее беспокойство за флот, поскольку оставил его на якорной стоянке у песчаного открытого берега. Командовать войсками, охранявшими корабли, он оставил Квинта Атрия. Сам же, продвинувшись на расстояние около восемнадцати километров, оказался в поле зрения противника. Бритты бросили сверху к реке[63]63
  Грейт-Стуар.


[Закрыть] свою конницу и колесницы, стремясь остановить наши войска и завязать бой. Наша конница отбросила их, и они укрылись в лесу, – там у них была выгодная позиция, укрепленная как природой, так и человеческим трудом. Видимо, ее оборудовали с давних пор для междоусобных войн. Все подходы к ней были прикрыты засеками из большого числа поваленных деревьев. Неприятель выходил из леса сражаться небольшими отрядами и старался помешать нашим войскам взять его укрепления штурмом. Но солдаты VII легиона образовали «черепаху»[64]64
  См. примеч. 2, с. 59.


[Закрыть] и создали из поваленных деревьев вал против неприятельских укреплений, захватив их таким образом и вытеснив противника из леса ценой всего лишь нескольких раненых. Цезарь запретил солдатам преследовать врагов на большое расстояние, потому что не знал характера местности и потому что день подходил к концу, а он хотел использовать оставшееся время для укрепления лагеря.

10. Утром следующего дня Цезарь разделил пехоту и конницу на три колонны и послал их преследовать беглецов. Когда они удалились на значительное расстояние от лагеря, оставаясь в пределах видимости, прибыли к Цезарю от Квинта Атрия солдаты с сообщением о том, что в предыдущую ночь разразился сильный шторм. Почти все корабли получили повреждения и были выброшены на берег. Державшие их канаты с якорями были сорваны, а матросы и рулевые не могли совладать с силой ветра. Столкновения судов привели к их серьезным повреждениям.

11. Узнав об этом, Цезарь приказал отозвать легионы и конницу. Он распорядился также выставить боевое охранение для защиты наших войск на марше от нападений неприятеля. Сам же возвратился к месту стоянки флота. Здесь он собственными глазами увидел именно то, что слышал от гонцов и читал в депешах: около сорока судов действительно были разбиты, но выяснилось, что остальные корабли могли быть отремонтированы при должном напряжении сил. Поэтому Цезарь собрал мастеров из легионов, других же приказал доставить с материка. Он написал Лабиену письмо с приказом построить при помощи оставленных ему легионов как можно больше кораблей. Для себя он решил, что, поскольку дело требовало много труда и усилий, было бы лучше вытащить все корабли на берег и связать это место с лагерем единым рвом. На это он потратил около десяти дней, не позволяя солдатам прекращать работы даже ночью. Когда вытащили корабли и достаточно укрепили лагерь, он оставил для охраны судов столько же сил, сколько было прежде, сам же отправился туда, откуда прибыл. Прибыв к месту прошлого боя, он обнаружил, что там собрались со всех краев острова еще более многочисленные силы бриттов. Они доверили, с общего согласия, верховное командование и ведение войны Кассивеллауну. Его земли были отделены от земель прибрежных племен рекой под названием Тамесис (Темза) на расстоянии примерно сто двадцать километров от моря. До этого между этим вождем и другими племенами происходили постоянные войны, но прибытие наших войск заставило бриттов сделать его командующим всей кампанией против нас.

12. Внутренняя территория Британии населена племенами, считающими себя по традиции коренными народностями острова. На побережье живут племена, мигрировавшие ранее в поисках добычи из страны белтов. Почти все они носят названия племен, от которых происходили, когда вторгались в Британию. После вторжения они здесь расселились и принялись за обработку полей. Население здесь очень густое, постройки отдельных хозяйств тесно примыкают друг к другу, очень напоминая галльские. Здесь много скота. Бритты используют медные или золотые монеты либо вместо монетарных денег железные бруски определенного веса. Во внутренних районах Британии производится олово, в прибрежных – железо, но в небольших количествах. Медь, которую они используют, ввозится. Как и в Галлии, здесь растут леса из разных пород дерева, кроме бука и сосны. Они считают неправильным каждодневное употребление в пищу зайчатины, дичи и гусей, это откладывается на потом или в качестве лакомства. Климат здесь более мягкий, чем в Галлии, холода зимой не так сильны.

13. Остров имеет форму треугольника, одна сторона которого находится напротив Галлии. В обращенном на восток углу этого треугольника располагается Кент (Кантий), куда причаливают все корабли из Галлии, нижний угол смотрит на юг. Сторона между этими углами простирается на 700 километров. Другая сторона треугольника обращена к Ибернии (Ирландия), которая, как полагают, вдвое меньше Британии. Морской проход между ними равен по протяженности проливу между Галлией и Британией. В этом внутреннем проливе имеется остров под названием Мона (Мэн). Кроме того, как полагают, близ побережья Британии расположен еще ряд мелких островов, относительно которых некоторые исследователи пишут, что зимняя ночь длится там целых тридцать дней (во время зимнего солнцеворота). Нам ничего не удалось узнать об этом путем расспросов, но посредством точных измерений водой[65]65
  Измерения водяными часами, клепсидрой.


[Закрыть] мы установили, что ночи здесь короче, чем на материке. Длина этой стороны треугольника, по словам коренных жителей (между 350 и 320 до н. э. в Британию и «страну Туле» (как сейчас установлено, Исландию) плавал грек из Массалии (совр. Марсель) Пифей. У Цезаря наверняка была информация об этом выдающемся путешествии. – Ред.), составляет более тысячи километров. Третья сторона треугольника направлена к северу и не имеет противолежащей территории. Однако угол этой стороны обращен в сторону Германии. Эта сторона тянется в длину, как полагают, на 1200 километров. В целом береговая линия острова тянется почти на 3 тысячи километров.