Читать книгу "Записки о Галльской войне"

15. Галлы полагались на выгодные естественные условия своей позиции. Не собираясь уклоняться от сражения в случае, если римляне попытаются штурмовать холм, они не могли увести свои войска постепенно отряд за отрядом, поскольку опасались, что, рассредоточившись, растеряют боевой порядок. Поэтому они сохраняли боевую линию. Цезарь заметил их непреклонность и, приготовив к бою 20 когорт, приказал разбить лагерь и укрепить его. По окончании работ он выстроил легионы в боевой порядок перед валом и выдвинул вперед конницу с всадниками в готовности атаковать. Белловаки заметили, что римляне готовы к нападению, и, чувствуя, что не смогут остаться на месте всю ночь, придумали следующий план отхода. Они располагали в лагере большим количеством соломы и вязанок хвороста. Передавая все это из рук в руки там, где сидели (ведь, как указывалось в предыдущих книгах Цезаря, галлы обычно строили боевую линию сидя), они сложили кучи соломы и хвороста в линию перед собой, а в конце дня разом подожгли их по сигналу. Таким образом, сплошная завеса пламени внезапно скрыла их войска от римлян. После этого варвары бежали с необыкновенной быстротой.

16. Цезарь не мог видеть отступление неприятеля из-за завесы огня, однако, подозревая, что это уловка с целью прикрыть бегство, он двинул вперед легионы и послал отряды конницы преследовать врага. Сам он продвигался довольно медленно, опасаясь засады, – другими словами, он опасался, что противник мог оставаться на своей позиции и заманить наши войска в сражение в невыгодных условиях. Конница боялась вступать в полосу густого дыма и пламени. Даже если боевой пыл увлекал туда всадников, они едва ли могли различать там головы своих коней. Из-за боязни засады римляне предоставили белловакам возможность свободного отхода. Итак, они спаслись бегством без потерь благодаря военной хитрости и скорости (из-за страха). Пройдя не более 15 километров, они разбили лагерь в хорошо защищенном месте. Оттуда они нападали на римские отряды фуражиров, устраивая засады при помощи конницы и пехотинцев.

17. Эти нападения происходили довольно часто. Цезарь узнал от пленного, что предводитель белловаков Коррей отобрал в своих войсках 6 тысяч пехотинцев и тысячу всадников, чтобы устроить из них засаду в месте, куда придут, по его предположению, римляне, потому что там имелись запасы хлеба и фуража. Руководствуясь этой информацией, Цезарь послал к месту засады больше войска, чем обычно, а в авангард выдвинул конницу в соответствии с практикой сопровождения отрядов фуражиров[163]163
  См. § 11.


[Закрыть] и включил в ее состав легковооруженных наемников. Сам он двинулся к месту засады с легионами.

18. Противник поджидал римлян в засадах. Враги выбрали для нападения поле[164]164
  На южном берегу реки Аксона (Эна), в углу, образованном слиянием этой реки с рекой Изар (Уаза) (Райс Холмс).


[Закрыть], простиравшееся не больше чем на полтора километра во всех направлениях и огражденное лесами и быстрой рекой. Они окружили это поле сетью засад. Замысел противника был раскрыт, и наши солдаты, жаждавшие боя, поскольку с поддержкой легионов они не помышляли об уклонении от сражения, прибывали в это место отряд за отрядом. Их прибытие побудило Коррея предположить, что время атаки наступило. Появившись с несколькими воинами, он ринулся на ближайших римских конников. Наши солдаты мужественно встретили нападавших из засады галлов, не допуская скопления в одном месте. Когда оно происходит, как это часто случается в кавалерийском сражении из-за паники, сама многочисленность участников ведет к большим потерям и поражению.

19. Наши солдаты, таким образом, находились в разных местах. Когда разрозненные отряды стали вступать в бой один за другим, чтобы предотвратить обход своих товарищей, из леса ринулись другие силы белловаков на помощь сражавшемуся Коррею. На разных участках поля начались ожесточенные схватки, и, так как они могли затянуться на неопределенное время, из леса мало-помалу вышел отряд пехотинцев, который стал теснить нашу конницу. Но конницу тотчас поддержала римская легковооруженная пехота, которую, как я уже упоминал, послали впереди легионов. Пехотинцы, занявшие позиции среди наших всадников, сражались стойко. Некоторое время сражение проходило без перевеса какой-либо из сторон. Затем, как это с неизбежностью диктует природа боя, войска, выдержавшие первую атаку из засады, начали брать верх, просто потому, что они не понесли потерь от этой атаки из-за недооценки неприятелем ситуации[165]165
  То есть из-за того, что белловаки позволили себе сбиться в кучу. Ср. в этой книге § 18.


[Закрыть]. Между тем легионы подтягивались ближе, и к нам, как и к противнику, все чаще приходили вести о том, что с войсками двигался главнокомандующий, чтобы принять участие в сражении. Узнав об этом, наши люди, полагаясь на поддержку когорт, стали сражаться яростнее, поскольку опасались, что если промедлят, то о них подумают как о воинах, которые разделили славу победы с легионами. Враги упали духом и пытались спастись бегством разными путями. Напрасно. Ведь они сами попали в ловушку – невыгодные условия местности, опираясь на которые надеялись перебить римлян и которые становились гибельными для них самих. Разбитые и подавленные, охваченные ужасом в связи с гибелью почти половины своих соратников, галлы бежали частью в леса, частью переправляясь через реку. Но и этих беглецов догоняли и убивали наши солдаты. Между тем Коррея, ни в коей мере не сломленного поражением, нельзя было заставить ни выйти из боя, ни спасаться в лесу, ни согласиться на наши призывы сдаться. Нет. Отважно сражаясь и ранив многих римлян, он вынудил разъяренных победителей сосредоточиться на метании в него копий и стрел.

20. Следы недавнего сражения были еще отчетливо зримы, когда на поле боя появился Цезарь. Он предположил, что враги сломлены столь ужасным поражением, что после этого они бросят свой лагерь, который, как говорили, находился примерно в десяти километрах от места побоища. Цезарь видел, что дальнейшему походу мешает река, но тем не менее переправил войска через нее и продолжил наступление. Когда же у белловаков и других племен появилось некоторое количество беженцев и раненых воинов, которые избежали гибели, скрывшись в лесу, галлы признали свое поражение, поняв, что все повернулось против них, что Коррей убит, что всадники и наиболее отважные их воины погибли. Осознав, что римляне продолжают против них поход, они созвали по сигналу трубы племенной съезд и решили, что следует послать к Цезарю послов и заложников.

21. Когда все поддержали решение совета, атребат Коммий сбежал к германцам, у которых добился помощи в войне против римлян. Остальные участники совета немедленно послали к Цезарю послов и просили его удовлетвориться таким наказанием, от которого он при своем милосердии и доброте непременно отказался, если бы их силы не были еще ослаблены сражением. Мощь белловаков, говорили они, сокрушена в кавалерийском сражении, погибли многие тысячи отборных пехотинцев, не многие воины спаслись бегством, чтобы рассказать о бойне. Тем не менее, несмотря на масштаб катастрофы, белловаки извлекли из сражения ту выгоду, что был убит Коррей, который затеял войну и смутил народ. Ибо при его жизни совет никогда не располагал таким влиянием в делах племени, как невежественная чернь.

22. Цезарь заметил на петицию послов, что в предыдущий год белловаки и другие галльские племена также принимали участие в войне. Причем белловаки наиболее упорствовали в своих враждебных намерениях, их не образумила даже капитуляция других племен. Ему хорошо известно, как легко переложить вину на покойника. Но никто не стал бы настолько влиятельным, чтобы в условиях противодействия вождей, совета и добродетельных членов племени затеять и вести войну при помощи жалкой черни. Тем не менее он удовлетворится тем наказанием, которое белловаки сами на себя навлекли.

23. В следующую ночь послы передали ответ Цезаря совету племени. Определили количество заложников. Послы спешно встретились с представителями других племен, которые следили за тем, как накажут белловаков. Все они передали заложников и выполнили требования римлян, кроме Коммия, для которого личная безопасность была дороже чести. Дело в том, что в предыдущий год, пока Цезарь отправлял правосудие в Ближней Галлии, Тит Лабиен, обнаруживший, что Коммий плетет интриги среди племен и заговор против Цезаря, решил, что пресечение предательства отнюдь не является вероломством. И поскольку он не надеялся, что Коммий придет в римский лагерь по вызову, то не хотел настораживать его подобным образом. Поэтому Лабиен послал Гая Волусена Квадрата с поручением пригласить Коммия на переговоры и убить. Он отправил с ним группу центурионов, специально подобранных для этой цели. Когда переговоры начались и Волусен, как было условлено, схватил Коммия за руку, центурион, возможно из-за нехватки присутствия духа в связи с необычностью поручения или из-за противодействия охраны Коммия, не смог убить этого человека. Однако он нанес ему сильный удар по голове. Обе стороны обнажили мечи, но думали не столько о схватке, сколько о бегстве. При этом наши люди думали, что нанесли Коммию смертельную рану, галлы же поняли, что попали в засаду, и теперь опасались еще больших бед. После этого Коммий, как утверждают, решил больше не попадаться на глаза римлянам.

24. Итак, наиболее воинственные народы были покорены. Как только Цезарь увидел, что нет больше племен, способных поднять против него восстание, что лишь очень немногие люди бегут от властей (римских. – Ред.) из городов и деревень, он решил разделить войска на несколько контингентов. Квестора Марка Антония с XII легионом он оставил при себе. Легата Гая Фабия он послал во главе 25 когорт в отдаленную область Галлии, поскольку узнал, что некоторые общины там вооружились и двух легионов под командованием Гая Каниния Ребила в этой местности недостаточно. Тита Лабиена он вызвал к себе, послав, однако, XV легион, которым тот командовал на зимних квартирах, в Италийскую Галлию[166]166
  Буквально «на ношение тоги», то есть на получение гражданства. Циспаданская часть Цизальпинской Галлии получила римское гражданство во время междоусобной войны 90–80 гг. до н. э. Транспаданская часть – в 49 г. до н. э.


[Закрыть] для защиты поселений римских граждан и предотвращения разорения их в результате набегов варваров, подобных тому, что имел место предыдущим летом в отношении жителей Тергеста[167]167
  Ныне Триест.


[Закрыть], которых захватили врасплох и ограбили иллирийские разбойники. Сам Цезарь двинулся разорять и грабить край Амбиорига. Потеряв надежду захватить в плен напуганного беглеца, он счел за лучшее, ради сохранения собственного престижа, столь основательно истребить на этой территории людей, постройки и скот, чтобы те члены племени эбуронов, которым удастся выжить, возненавидели Амбиорига и не позволили ему вернуться в племя из-за того, что он навлек на него столь большие несчастья.

25. Цезарь послал легионы или вспомогательные силы во все стороны края Амбиорига, полностью разорив его огнем и мечом. Большое число эбуронов было убито или захвачено в плен. Затем он послал Лабиена с двумя легионами в пределы треверов. Их племя из-за соседства с Германией и участия в ежедневных стычках мало отличалось от германцев в варварских привычках и не подчинялось ничьим приказам, если не принуждалось к тому силой.

26. Между тем легат Гай Каниний из писем и донесений Дуратия узнал, что в краю пиктонов собралось большое количество враждебных сил. Дуратий оставался в дружеских отношениях с римлянами, хотя часть его племени отпала от него. Каниний двинулся с войсками к городу Лемону (современный Пуатье) и, когда приблизился к нему, получил от пленных более определенную информацию о том, что Дуратий осажден и атакован в Лемоне (Лимоне) тысячами воинов во главе с вождем андов Думнаком. Не решившись выступить против столь значительного войска скромными силами имеющихся легионов, римский военачальник разбил лагерь в защищенном месте. Когда Думнаку стало известно о подходе Каниния, он повернул против легионов все войска, осадил и приготовился штурмовать римский лагерь. После нескольких дней штурма, безуспешного и с потерей большого числа соратников при попытках прорваться на каком-нибудь участке укреплений лагеря, Думнак возобновил осаду Лемона.

27. Легат Гай Фабий занимался тем, что вновь принимал под римское покровительство некоторые племена при условии выдачи ими заложников, когда узнал из письма, посланного Гаем Канинием Ребилом, о событиях, происходивших в краю пиктонов. При этом известии он отправился на помощь к Дуратию. Но когда Думнаку стало известно о прибытии Фабия, он обеспокоился собственной безопасностью в такой обстановке, ибо был вынужден противостоять римлянам извне и одновременно ждать вылазки защитников города. Поэтому он отступил со всеми своими войсками от стен города, полагая, что не будет в полной безопасности, пока не переправится через реку Литер (Луара), которую из-за многоводности и ширины можно было перейти только по мосту. Фабий еще не подошел на дистанцию видимости противника и не соединился с силами Каниния, но тем не менее, узнав от знатоков характер местности, предположил, что противник, охваченный страхом, поспешит к месту, к которому двигались римляне. Поэтому он приказал своим войскам быстрее двигаться к мосту, а коннице – выдвинуться впереди колонны войск на такую дистанцию, которая позволила бы ей, не утомляя коней, вернуться в римский лагерь. Согласно его приказу, римская конница бросилась преследовать противника. Она напала на колонны Думнака, и так как атака пришлась на беглецов, охваченных страхом и следующих в походном порядке, то римляне перебили многих андов и захватили богатую добычу. Выполнив задание, всадники вернулись в лагерь.

28. На следующую ночь Фабий выслал вперед конницу с распоряжением завязывать бои и задерживать продвижение противника до тех пор, пока не подойдет он сам. Выполняя этот приказ, командующий конницей Квинт Атий Вар, отличавшийся мужеством и проницательностью, подбодрив солдат, догнал вражескую колонну и, расположив часть конницы в удобной позиции, с другой ее частью напал на противника. Конница противника ввязалась в бой с большей энергией, так как ее поддерживала подходившая пехота, замедляя движение походной колонны. Сражение приняло ожесточенный характер. Наша конница отнеслась с презрением к противнику, который был бит предыдущим днем. Зная о приближении легионов, она стыдилась отступить и стремилась закончить битву самостоятельно. Поэтому она смело сражалась с пехотинцами. Противник же, уверовав по сведениям предыдущего дня, что других войск у римлян нет, полагал, что ему удастся уничтожить нашу кавалерию.

29. В разгар боя, когда Думнак подтянул пехоту к своей коннице, чтобы оказать ей в нужный момент поддержку, в поле зрения противника вдруг попали наши легионы, идущие сомкнутыми рядами. Их появление парализовало конницу галлов, строй пехоты охватила паника. С криками ужаса варвары разбежались в разные стороны, приведя в смятение свою обозную колонну. Тогда наши всадники, только что отважно сражавшиеся с наседающим противником, с ликующими и победными возгласами бросились в погоню за беглецами и истребляли их до тех пор, пока их кони могли скакать, а руки – разить врагов. Более 12 тысяч вооруженных, а также, как я уже говорил, в панике побросавших оружие галлов были перебиты, весь их обоз был захвачен.

30. Вслед за поражением врагов выяснилось, что в Провинцию двинулся сенон Драппет с отрядом не более 2 тысяч человек, уцелевших после разгрома. В начале восстания в Галлии он собрал отовсюду отчаянный люд, призывая рабов к борьбе за свободу, привлекая изгнанников из разных племен и укрывая у себя разбойников. С этими силами Драппет грабил римские обозы и фуражиров. Стало известно также, что кадурк Луктерий, который (как мы знаем из предыдущей книги «Записок»[168]168
  См. книгу 7.


[Закрыть]) хотел в начале восстания галлов напасть на Провинцию, присоединился к нему. Поэтому легат Каниний поспешил с двумя легионами в погоню за ними, чтобы предотвратить большую трагедию, которая могла бы произойти в результате паники в Провинции из-за нашествия и бесчинств этих отчаянных головорезов.

31. Гай Фабий с остальными войсками выступил в поход в край карнутов и других племен, чьи дружины, как он выяснил, понесли потери от римлян во время битвы с Думнаком. Он не сомневался, что карнуты станут более смирными после недавнего поражения, но чувствовал в то же время, что их снова могут взбунтовать с подачи Думнака, если у того будет время и возможности. В отношении возвращения этих племен под власть Рима Фабию сопутствовали блестящие успехи и быстрые победы. Карнуты, часто подвергавшиеся карательным акциям, но не просившие мира, тем не менее передали заложников и сдались. И другие племена, населявшие отдаленные пограничные области Галлии на побережье океана, так называемые арморикские (современная Бретань) племена, по примеру карнутов сразу выполняли распоряжения Рима, когда прибывал Фабий с легионами. Думнак был изгнан из своего края и вынужден скитаться в одиночку, ища убежища в отдаленных областях Галлии.

32. Драппет же и его сообщник Луктерий, узнав, что Каниний с легионами рядом, поняли, что с римскими войсками, идущими по пятам, им не удастся перейти границы Провинции без серьезных потерь. Так как у них не было пространства для маневра и продолжения грабежей, они остановились в краю кадурков. В прежние времена, когда судьбе кадурков ничто не угрожало, Луктерий пользовался большим влиянием среди своих соплеменников. Смутьяны всегда имели большое влияние среди варваров. Располагая своим собственным отрядом и силами Драппета, он занял Укселлодун[169]169
  Пюи-д’Иссолю на реке Дордонь.


[Закрыть] – город, прежде пользовавшийся его покровительством и исключительно хорошо защищенный природой. К своим силам он добавил городское население.

33. Сюда и поспешил Гай Каниний. Он установил, что крепость со всех сторон защищена отвесными скалами, на которые даже без помех со стороны защитников лишь с трудом могли взобраться вооруженные воины. В то же время он заметил, что в городе имелся большой обоз, и попытка выбраться с ним тайком за стены крепости не могла быть успешной – обоз не смог бы уйти не только от нашей конницы, но даже от легионеров. В связи с этим Каниний разделил свои когорты на три колонны и приказал соорудить три лагеря на значительной возвышенности, с которой постепенно, сообразно с возможностями своих войск, стал обносить всю осажденную крепость валом.

34. Заметив это, жители города забеспокоились, помня о горькой судьбе Алезии и опасаясь, что осада крепости закончится тем же. Луктерий же, опасавшийся этого больше других, поскольку наблюдал трагедию непосредственно, убеждал жителей города позаботиться об обеспечении продовольствием. С общего согласия два предводителя решили оставить часть своих сил в крепости, а с другой частью легковооруженных воинов выйти из нее, чтобы добыть провиант. В следующую ночь Драппет и Луктерий, заручившись одобрением своего замысла, оставили в городе 2 тысячи вооруженных воинов, а остальных вывели из него. В течение двух дней их отряд собрал большое количество провианта в краю кадурков, часть которых желала помочь ему, в то время как другие соплеменники не могли сопротивляться этому. Несколько раз защитники крепости совершали ночные вылазки против наших укреплений. Поэтому Гай Каниний отложил обнесение города валом из опасения, что не сможет оборонять весь вал и будет вынужден на отдельных участках поместить слишком слабые караулы.

35. Собрав большое количество провианта, Драппет и Луктерий расположились в 15 километрах от города, рассчитывая доставлять оттуда продовольствие в крепость частями. Предводители разделили между собой обязанности. Драппет оставался с частью сил защищать лагерь, а Луктерий сопровождал в город караван обозных животных. Расставив вокруг обоза несколько отрядов, он приступил около десяти часов вечера к доставке провианта в крепость по узким тропам. Часовые римского лагеря услышали шум, и посланные разведчики доложили о том, что происходит. Тогда Каниний поспешил с когортами (стоявшими уже наготове) с ближайших укреплений и атаковал обоз до зари. Неожиданное нападение посеяло панику среди охранников обоза, они разбежались в страхе по своим отрядам. Увидев это, римляне с еще большим пылом набросились на вооруженных воинов и не дали никому возможности остаться в живых. Луктерий бежал с места схватки в сопровождении нескольких последователей и не вернулся в лагерь.

36. Одержав победу, Каниний узнал от пленных, что часть неприятельских сил осталась вместе с Драппетом в лагере, примерно в восемнадцати километрах. Его убедили в этом показания нескольких пленников. Полагая, что напуганные разгромом одного предводителя остальные галлы не смогут сопротивляться, он счел большой удачей то, что ни один из воинов Луктерия не избежал гибели и не получил возможности сообщить Драппету о понесенном поражении. Однако Каниний, хотя и не опасался противника, выслал вперед в направлении лагеря самые подвижные войска – всю конницу и германских пехотинцев – и, распределив легион по трем лагерям, сам отправился с легковооруженными силами против Драппета. Приблизившись к противнику, он узнал от посланных ранее разведчиков, что, по обыкновению галлов, они расположились лагерем не на возвышенности, а у берега реки. Германцы и конница застали их врасплох, когда неожиданно напали на них и завязали бой. Получив об этом весть, Каниний подтянул легион, находившийся во всеоружии и готовности к бою. По сигналу он захватил возвышенность. После этого германцы и римские всадники при виде штандартов боевой линии легиона стали биться еще яростнее. Когорты атаковали противника со всех сторон. Поскольку все галлы были либо убиты, либо захвачены в плен, римлянам досталась большая добыча. В этом бою был пленен и сам Драппет.

37. После этого блестящего успеха в сражении, стоившем римлянам незначительного числа раненых, Каниний вернулся к осаде крепости. Теперь, когда легат уничтожил врага, угрожавшего извне (когда из-за этой угрозы он вынужден был дробить свои силы[170]170
  См. § 34.


[Закрыть] и окружать город валом), он приказал продолжить осадные работы со всех сторон. На следующий день к нему присоединился Гай Фабий со своими войсками, также принявший участие в осаде.

38. Между тем Цезарь оставил квестора Марка Антония с 15 когортами в краю белловаков, чтобы отправиться в край белтов и лишить их возможности осуществить мятежные замыслы. Цезарь лично посетил другие племена, беря большое число заложников и в то же время находя для галлов слова ободрения. Когда он прибыл в племя карнутов, откуда началась война (о чем Цезарь рассказывал в предыдущей книге «Записок»[171]171
  См. книгу 7, § 3.


[Закрыть]), то заметил, что карнуты особенно встревожены из-за осознания своей вины. Чтобы поскорее успокоить племя, он потребовал наказания Гутруата, главного виновника преступления[172]172
  Убийств в Ценабе.


[Закрыть] и подстрекателя мятежа. И хотя этот человек не доверял даже соплеменникам, они сами быстро разыскали его и передали в римский лагерь. Вопреки собственному желанию, Цезарь был вынужден отдать Гутруата на казнь солдатам, которые собрались тесной толпой. Они приписывали Гутруату все превратности и потери в войне. Его забили бичами до смерти, а затем обезглавили.

39. В это время Цезарь узнал из участившихся донесений Каниния, что случилось с Драппетом и Луктерием и что жители крепости намерены стойко держаться. И хотя для римлян взятие крепости не представляло большого труда из-за малой численности защитников крепости, он считал тем не менее, что они заслуживают сурового наказания, ибо галлы в целом могут предположить, что для сопротивления римлянам им не хватает не силы, но решимости. Другие племена могли последовать их примеру и опереться на выгоды имеющихся естественных позиций ради своего освобождения. Цезарь знал об осведомленности галлов о том, что срок его полномочий включает еще один летний сезон[173]173
  Речь идет о лете 50 г. до н. э. Срок полномочий Цезаря должен был закончиться 1 марта 49 г. до н. э.


[Закрыть] и что если бы они могли продержаться до конца срока его наместничества, то больше нечего было опасаться. Поэтому, приказав легату Квинту Калену с легионами следовать за ним походным порядком[174]174
  То есть не ускоренным маршем.


[Закрыть], сам он со всей конницей поспешил как можно быстрее встретиться с Канинием.

40. Цезарь прибыл под Укселлодун, когда его не ждали. Он выяснил, что крепость окружена осадными укреплениями и что у противника не было возможности избегнуть штурма. От перебежчиков он узнал, что защитники города хорошо обеспечены провиантом, поэтому их можно было сломить только посредством перекрытия доступа к воде. По дну долины протекала река, почти полностью охватывая гору с обрывистыми склонами, на которой и располагалась крепость Укселлодун. Рельеф местности не позволял отвести воды реки, поскольку ее течение у подножия горы было таково, что нельзя было выкопать отводные каналы. Но жители города пробирались к реке по трудному и обрывистому спуску, так что наши солдаты могли, без риска для жизни, воспрепятствовать либо их подходу к реке, либо их возвращению в город по крутому подъему. Цезарь заметил это и, поместив вокруг лучников и пращников, а также катапульты и баллисты напротив мест легкого спуска, постарался отрезать защитников крепости от речной воды.

41. Постепенно все водоносы города стали собираться в одном месте, непосредственно у городской стены. Здесь бил мощный источник воды на том участке, где в окружности реки имелся проход по суше шириной примерно девяносто метров. Лишить доступа городских жителей к этому источнику желали все римляне, но только Цезарь знал, как это сделать. Как раз напротив этого места он приказал толкать мантелеты в сторону горы и сооружать вал, что потребовало много труда при продолжении перестрелки с противником. Ведь горожане сбегали вниз и вели перестрелку с дальней дистанции без всякого риска для себя, нанося раны многим римлянам во время их подъема наверх. Как бы то ни было, наши солдаты не побоялись толкать вперед мантелеты и преодолевать трудности реализацией инженерных замыслов. В то же время они вели подкопы от мантелетов к началу источника, а эта работа уже исключала риск и выполнялась незаметно для противника. Сооруженный вал имел высоту более восемнадцати метров. На нем построили десятиэтажную башню, которая, правда, не достигла высоты стен крепости, поскольку этого нельзя было добиться никакими осадными работами, но она возвышалась над источником. Когда метательные машины стали обстреливать с башни подходы к источнику, кося защитников крепости, горожане смогли теперь черпать воду с большим риском для себя, и гибель от жажды стала угрожать не только животным, но и людям.

42. Напуганные этим, горожане заполнили бочки салом, смолой и щепкой и стали катить их, зажигая, на римские укрепления. В то же время они яростно забрасывали римлян метательными снарядами, чтобы те не могли бороться с огнем. Мощное пламя огня вдруг взметнулось вверх посреди укреплений. Потому что все то, что скатывалось на наши укрепления, задерживалось мантелетами и валом, и в результате загорелась сама преграда огнедышащего потока. С другой стороны, наши солдаты, хотя и подвергались ожесточенному обстрелу и оказались в невыгодном положении, тем не менее мужественно преодолевали трудности. Весь этот бой происходил на значительной высоте и на виду других наших войск, с обеих сторон раздавались многоголосые крики. Каждый солдат в стремлении продемонстрировать свою отвагу как можно нагляднее и заслужить одобрение без страха встречал град метательных снарядов врага и пламя.

43. Заметив немало раненых среди своих солдат, Цезарь приказал когортам карабкаться по отвесным склонам горы, на которой стоял город, и поднять вокруг него шум, делая вид, что римляне намерены штурмовать стены крепости. Этот маневр напугал горожан. В неведении о том, что происходило на других участках обороны, они отозвали часть своих воинов с места атаки на римские укрепления и разместили их на стенах. Благодаря этому наши солдаты после прекращения перестрелки быстро погасили огонь или сбросили полыхающие пламенем части укреплений. Хотя горожане продолжали стойко сопротивляться и упорствовать в своей решимости защитить крепость даже после гибели от жажды многих людей, наконец посредством подкопов приток воды в источнике был перекрыт. Из-за этого источник пересох, а горожане настолько отчаялись обрести свободу, что подумали, будто причиной несчастья стали не люди, но Божья воля. По необходимости им пришлось сдаться.

44. Все знали о милосердии Цезаря, и это было известно ему самому. Поэтому он не боялся, что суровые кары с его стороны будут восприняты как следствие его прирожденной жестокости. В то же время он не мог рассчитывать на успех своего дела, если галлы в разных областях страны будут замышлять подобные мятежи. Вот почему он счел необходимым предостеречь других примером сурового наказания. Сохранив горожанам жизнь, он приказал отрубить руки всем, кто носил оружие, чтобы исполнителей злодеяний видели все. Драппет, который, как я упоминал, был захвачен в плен Канинием, был настолько удручен позором рабства или напуган возможностью еще более сурового наказания, что воздерживался от еды несколько дней и умер от голода. Между тем Луктерий, бежавший, как я рассказывал, с поля боя, попал в руки арверна Эпаснакта. Поскольку Луктерию было известно могущество его заклятого врага – Цезаря, из-за которого долго оставаться в одном месте было небезопасно, он часто менял убежища и доверял свою судьбу многим галлам. И вот арверн Эпаснакт, надежный друг Рима, заковал его в цепи и без колебаний выдал Цезарю.

45. Между тем в краю треверов Лабиен провел успешное конное сражение, перебив немало представителей этого племени и германцев, которые никогда не отказывались помочь любому племени в борьбе с римлянами. Он взял в плен вождей треверов, среди которых был эдуй Сур, отличавшийся храбростью и родовитостью. До этого времени только этот эдуй не сложил оружия.

46. Получив эти известия, Цезарь убедился, что обстановка в Галлии складывается благоприятно и что в ходе прошедших летних кампаний галлы побеждены и усмирены. Но, поскольку сам Цезарь никогда не был в Аквитании, которая была частично завоевана Публием Крассом, он направился в непокоренную часть Галлии с двумя легионами провести военную кампанию в свой последний летний срок наместничества[175]175
  Точнее, «в последнюю часть летнего сезона».


[Закрыть]. Он провел эту кампанию так же, как другие, быстро и успешно, поскольку все аквитанские племена прислали к нему послов для переговоров о мире и передали заложников. Покончив здесь с делами, Цезарь направился вместе с конницей в Нарбон, послав остальные войска на зимние квартиры под командованием легатов. Четыре легиона во главе с легатами Марком Антонием, Гаем Требонием и Публием Ватинием он оставил в краю белтов. Два легиона послал в край эдуев, влияние которых во всей Галлии, как он знал, было преобладающим. Два легиона поместил среди туронов, на границах с карнутами, чтобы держать в повиновении всю эту область на побережье океана. Остальные два легиона расположились в краю лемовиков, недалеко от арвернов, чтобы ни одна из частей территории Галлии не оставалась без войск. Сам он провел несколько дней в Провинции и, совершив объезд всех судебных округов, разобрал общественные споры и вознаградил достойных. Ведь у него была прекрасная возможность узнать настроения участников восстания в Галлии, которое он подавил благодаря верности и помощи Провинции. Урегулировав дела, он вернулся в место дислокации легионов в Белгике и провел зиму в Неметокенне (совр. Аррас).