Текст книги "Все беды из-за книг!"

* * *

Катталин сидела прямо на пыльном полу пещеры, устало прикрыв глаза и прислонясь спиной к каменной стене, за которой скрылись Йон с Одри. Микель сначала немного постоял рядом в гнетущей вязкой тишине, а затем, не выдержав, бросился наружу, к солнцу и свежему ветру. Ведьма не обратила на это особого внимания, она пыталась не потерять ментальную связь с мужем, которая почти исчезла, как только проход за ним закрылся, и теперь пульсировала тонкой ниточкой где-то на грани сознания. Но даже по такому слабому каналу поступало достаточно информации о том, что происходит что-то не очень хорошее. Или очень нехорошее. Катталин сжала кулаки. Для себя она давно решила, что если почувствует критический уровень опасности, то невзирая на здравый смысл и четкие предостережения тетушки Неканэ, откроет портал и помчится к Йону, а там – будь, что будет. Сможет помочь – хорошо, а нет… так и пропадать лучше вместе!

Внезапно тоненький ручеек эмпатической связи затрепетал, словно пламя спички на сквозняке, и пропал. Паника пала темной завесой, оставляя в голове лишь пульсирующее:

«Скорее! Ему нужна помощь!»

И чуть тише и дальше:

«Одна я здесь не останусь!»

Катталин стремительно вскочила на ноги и потянулась к замочной скважине.

Ключа в стене не было.

* * *

Тропа изогнулась, заплетаясь в мертвую петлю, но человек и кошка продолжали нестись вперед, сосредоточенно глядя под ноги, Йону теперь казалось, что они бегут на месте, а пространство, пронизанное бледными полосами соседних троп, вращается вокруг них. Дети тьмы чуть отстали, повторяя маневр, а затем Йона снова настигли осмелевшие от отсутствия сопротивления твари. Посчитав его легкой добычей, сразу несколько теней из авангарда накинулись на беглеца, стараясь обхватить ледяными и какими-то мерзко-липкими руками. Застонав от боли, Йон стряхнул с себя отвратительные лапы и, остановившись и повернувшись лицом к Детям тьмы, выпустил подряд несколько молний. Все они попали в цель, ряды нападающих поредели, но через мгновение вновь сомкнулись. Ободрившись, Йон снова выстрелил.

– Что, не нравится? – азартно прокричал он. – Кто следующий?! Подходи!

Теперь твари нападать не торопились, они замерли колышущимся неровным строем чуть в отдалении, выжидая. За спиной хрипло мяукнула Одри, призывая продолжить путь. Йон выпустил еще пару зарядов в скопление теней и вдруг похолодел, с ужасом осознав, что, похоже, исчерпал весь запас магической энергии. Он сконцентрировался, пытаясь накопить в онемевших пальцах хотя бы еще один заряд, но тщетно. Теперь рассчитывать оставалось лишь на порядком уставшие ноги. Без раздумий Йон стремительно сорвался с места и побежал что было сил за кошкой, которая понеслась вперед длинными прыжками, словно маленький гепард. Поворот, еще один, и вот она – зеленоватая струящаяся завеса, совсем, совсем близко. Сердце бешено колотилось в груди Йона, он задыхался, во рту стоял металлический привкус, но он уже готовился к последнему спринту. Тени, видя, что молний больше нет, осмелели и снова приблизились почти вплотную. И тут, совершенно внезапно, беглеца накрыла волна нечеловеческой всепоглощающей усталости – бездумная трата магической энергии, изнуряющий бег и потеря уже значительной части жизненной силы сложились вместе. Йон преодолел по инерции еще несколько шагов и рухнул, как подкошенный, еле успев выставить вперед непослушные руки. Он попытался приподняться на отбитых локтях, но снова упал, чувствуя щекой гладкий холод светящейся дорожки, его вытянутая вперед рука дотягивалась пальцами до спасительной завесы. Теперь Дети тьмы уже точно не собирались отпускать свою добычу, издевательски медленно они плотным полукольцом окружили распластанную фигуру, их жадные руки то и дело касались Йона, причиняя ему невыносимые страдания. Он чувствовал, что еще немного – и он сдастся, провалится в холодное черное ничто, откуда нет возврата.

И тут вернулась память. Блок не выдержал, и воспоминания темным потоком заполнили меркнущее сознание. Если бы это случилось в другое время и в другом месте, Йон был бы в шоке, скорее всего, он впал бы в глубочайшую депрессию, пока мозг не переработал бы заново обретенную информацию. Но сейчас он лишь отстраненно вспоминал, как напрягая последние силы, отчаянно бежал, прижимая к груди все, что осталось от Катталин, как несся напролом, не разбирая дороги, перепрыгивая с одной светящейся тропы на другую, петляя, как загнанный заяц, а за ним по пятам, быстро и неотвратимо, двигалась целая армия Детей тьмы. Йон тогда был без тела, и каждое прикосновение жадных липких лап оставляло на обнаженной душе глубокие истекающие светом язвы… Тогда он справился. Непонятно как, невероятным чудом, но они спаслись. Да, тогда он справился. Но не теперь. Йон устало и почти безразлично закрыл глаза.

В этот момент Одри, до которой черным теням не было никакого дела, зубами стащила рюкзак с плеча почти потерявшего сознание Йона и поволокла по полу в сторону мерцающего света. Рюкзак был совсем легкий и у драко’кошки получалось двигаться исключительно быстро. Дети тьмы спохватились и попытались дотянуться до ускользающей добычи, но было поздно: в два прыжка Одри достигла завесы и выскочила наружу вместе с рюкзаком. Черные тени сразу же отступили, разочарованно шепчась, словно совещаясь о чем-то. Теперь, когда склянка с душой была вне досягаемости, они внезапно потеряли всякий интерес к неподвижно лежащему, почти мертвому, человеку. Покружив немного вокруг, Дети тьмы с тихим шелестом растворились во мраке.

* * *

В замешательстве Катталин погладила рукой холодный камень стены и вдруг, осененная внезапной догадкой, повернулась к выходу из пещеры. На пороге она остановилась, зажмурившись от яркого света. Медленно подняла голову. Ага, вот ты где! Микель проворно карабкался по почти отвесной стене «драконьего зуба», зажав блестящий ключ в зубах. Вот он добрался до неширокого карниза и беспомощно осмотрелся – дальше лезть было некуда.

– Эй, братец, не высоко ли забрался? Неужели ты думаешь, что я тебя там не достану? – ледяной голос ведьмы прокатился по склону, эхом отразившись от далеких холмов. – Слезай немедленно!

– Нет! Не двигайся, или я его выброшу! – он держал ключ над глубокой трещиной в скале. – Тетушка Неканэ мне четко приказала не пускать тебя туда! Ни при каких обстоятельствах! Пойми, ты ничем не сможешь помочь, а сама погибнешь… Или еще что похуже!

– Сморите-ка, да у нас тут сговор… – в нарочито спокойном голосе Катталин послышались зловещие нотки. – Верни ключ! Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

Она начала поднимать руку, медленно и неотвратимо, вокруг хитро сложенных пальцев возникло зеленоватое свечение. Резко побледневший Микель сжал зубы и зажмурился, готовясь к худшему.

Глава 22

Йон уже почти себя не осознавал, его рассудок еще пытался выплыть из жадной, голодной черноты, засасывающей его, как трясина, но сил для борьбы оставалось все меньше. В какой-то момент он наконец решил сдаться и просто упасть в темную глубину, не имевшую дна. Вдруг кто-то пребольно укусил его за руку, потом еще раз. Как ни странно, это помогло – это разбудило в гаснущем сознании Йона обычное человеческое любопытство: не тонуть же, так и не узнав, кто пытается тебя съесть! С усилием, он приподнял тяжелые веки и встретился с горящими глазами Одри, короткая шерсть ее была вздыблена на спине, длинный хвост яростно хлестал по бокам. Увидев, что Йон пришел в себя, драко’кошка зарычала, и молодой человек вдруг получил четкий мысленный приказ:

«Встань и иди! Немедленно!»

Он подчинился. Приказ – это было именно то, что нужно, ибо собственной воли у него уже не осталось ни капли. Со стоном Йон поднялся и на четвереньках пополз к завесе, Одри нетерпеливо тянула его за рукав зубами, то и дело обеспокоенно поглядывая куда-то над его плечом в туманную темноту. Измученной спиной он вдруг почувствовал, что сзади стремительно приближается что-то смертельно опасное и несказанно жуткое. Сжав зубы, Йон напряг последние силы и рывком выбросил непослушное, почти бесполезное тело за тусклый струящийся свет. И как раз вовремя – позади, прямо за завесой, что-то громко лязгнуло об пол, а затем раздался разочарованный, полный жгучей ненависти вой. Что это было, умертвие или еще какая-нибудь охочая до горячей крови нечисть, Йон предпочитал не думать. Его сотрясал сильный озноб, изо рта при каждом выдохе вырывалось облачко пара, израненную Детьми тьмы спину словно скребли железными крючьями, причем царивший вокруг холод вместо облегчения лишь усиливал страдания.

Оставаться в этом месте было для него совершенно невмоготу, пытаясь побороть иссушающую усталость, он шатаясь встал, механически подхватил за лямку лежавший на полу рюкзак и, ведя ладонью по холодной гладкой стене коридора, медленно побрел к выходу. Увидев, что Йон более-менее уверенно передвигается, Одри исчезла.

* * *

Катталин подняла руку, тщательно прицеливаясь. Паника прошла, оставив после себя пустоту и абсолютную уверенность в собственной правоте. Она очень не хотела причинять вред брату, но речь шла о спасении Йона, а Йон был частью ее самой, и она не могла позволить этой части отделиться от ее естества и сгинуть, исчезнуть навсегда. Следовательно, ей необходим был ключ. Точка. Ее рука чуть дрогнула, но сразу же вновь обрела твердость.

Вдруг с диким шипением из ниоткуда материализовалась Одри и, вцепившись когтями всех четырех лап, повисла на руке девушки, сбивая прицел. Раздался сухой треск разряда, но ослепительно-зеленая молния прошла сильно ниже, не задев Микеля, и отскочила от скалы горячим каменным крошевом. Из глубоких царапин на руке Катталин на траву закапала ярко-алая драгоценная ведьминская кровь. Одним резким движением, не глядя, ведьма стряхнула драко’кошку на землю и вновь выпрямилась, ища неумолимыми глазами цель.

– Стой! Стой!!! – закричал Микель. – Одри же вернулась!! Надо идти открывать!

– Что? – Катталин помотала головой, не сразу поняв смысл сказанного.

– Лови ключ!!!

Он бросил блестящий кусочек металла по широкой дуге. На мгновение ему показалось, что он не рассчитал бросок, и ключ упадет в одну из узких расщелин у основания скалы, но ведьма, словно очнувшись, вновь вскинула руку, от этого движения с ее локтя сорвалось несколько кровавых капель и, указав пальцем на кувыркающийся в воздухе желтый блик, остановила его падение, а затем, дав секунду повисеть в воздухе, притянула к себе в ладонь. Молча Катталин развернулась на месте и побежала назад в пещеру, сопровождаемая недовольно ворчащей кошкой.

– Хоть бы извинилась! – проворчал Микель, нащупывая ногой опору понадежней: еще не хватало сверзиться с этой верхотуры совершенно зазря.

Йон уже почти доковылял до конца коридора, когда послышался знакомый зловещий скрежет – звук, который сейчас показался ему небесной музыкой, и часть стены прямо перед ним опустилась. Он с трудом перешагнул через широкий порог, полумрак пещеры почти ослепил его, он пошатнулся, словно лишившись опоры. Но он уже был в надежных руках – Катталин вывела его на солнце, где к ней присоединился пропыленный с головы до пят Микель. Поддерживая с двух сторон, они усадили Йона на плоский камень у входа в пещеру. Должно быть, он ужасно выглядел, потому что Катталин не могла сдержать слез, она гладила его по плечам, целовала его лицо, ее прикосновения к поврежденной коже были очень болезненны, но Йон терпел, потому что не было на свете ничего приятнее. Почти сразу ведьма поняла, что на этот раз со спиной у него что-то по-настоящему не так, она осторожно заглянула под перепачканную футболку и закусила губу, чтобы не разрыдаться – кожа на плечах и спине была странного серовато-багрового цвета, местами она начала лопаться и свисала лохмотьями, сочась бесцветной жидкостью.

Вдруг Йон понял, что они не знают, удалось ли ему добыть душу Мини, а спрашивать, видя его состояние, пока не решаются.

– Там в рюкзаке… – прохрипел он пересохшими губами.

– Тебе удалось! – глаза Катталин засияли от гордости.

Он молча кивнул. Микель уже нетерпеливо потрошил рюкзак, вот он размотал свитер и достал сосуд с ярким, даже на солнце, огоньком внутри. По щекам его катились крупные слезы, но он не замечал этого. Секунду помешкав, он бережно передал склянку в протянутую окровавленную руку Катталин.

– Что теперь? Едем? Надо как-то скорее вернуть это на место!

– Подожди… – ведьма повертела сосуд в руках. – Хм, запаяно… Вот так будет лучше! – Катталин вдруг широко размахнулась и бросила склянку в каменную стену.

Микель в ужасе вскрикнул и сделал движение, будто пытаясь поймать сосуд, но тщетно: кувыркаясь, склянка врезалась в скалу и разлетелась на тысячи сверкающих осколков. Душа Мини, освободившись из заточения, зависла в воздухе, словно маленькая шаровая молния, чуть покачиваясь от легкого ветерка.

– Тебя ждут! – строго сказала ей ведьма. – Ты знаешь, где. Поторопись!

С ослепительной вспышкой душа растаяла в воздухе.

Микель посмотрел на сестру полными слез глазами.

– Что ты наделала!

– То, что было необходимо, так Мини гораздо быстрее доберется к себе! Неужели ты так и не научился доверять мне за все эти годы?

– Ага, – он поежился, вспомнив узкий карниз на вершине скалы и жестокий взгляд разноцветных глаз, – именно!

Зазвонил телефон. Одна трель звонка, другая… Трясущимися пальцами Микель никак не мог принять вызов, наконец, попал в кнопку, послушал немного. Было слышно, как женский голос что-то взволнованно кричит по-французски.

– Да, все получилось… Мы в порядке, скоро приедем. Я позвоню попозже… – по его лицу текли слезы, но теперь это были слезы радости. – Мини очнулась! Прости меня, сестренка! Я был просто в отчаянии…

– Ничего, я понимаю… – мягко ответила Катталин, обнимая брата, – все мы немного… погорячились. Теперь, когда с Мини все хорошо, давай поможем Йону, смотри, ему становится хуже.

– Да, конечно… – Микель выдохнул с облегчением – отчужденность, возникшая между ними после неприятного инцидента, лопнула как мыльный пузырь.

– Не беспокойтесь, мне гораздо лучше… – язык Йона заплетался. – М-милая, у тебя к-кровь? Ты п-порани… лась?

– Не обращай внимания, так, царапина…

Он лишь кивнул в ответ, и ему стало совсем плохо. Солнце приобрело какой-то сероватый оттенок, звуки казались чрезмерно громкими и назойливыми, все тело невыносимо болело. На его коленях сидела Одри, прижимаясь к нему всем телом и громко мурлыкала, казалось, только усилиями драко’кошки он еще пребывал в относительном сознании.

Вместе с Йоном, естественно, страдала и Катталин – эмпатическая связь, мгновенно восстановившаяся между ними, всегда работала в две стороны; ведьма плотно сжала губы, лицо ее покрылось бисеринками пота. Она взяла на себя часть боли мужа, стараясь все же не переусердствовать – от ее собственного самочувствия сейчас зависело слишком многое. Микель с тревогой наблюдал за быстро ухудшающейся ситуацией.

– Что будем делать? Понесем его?

– Нет, – Катталин выпрямилась, – я понесу его, а ты быстро беги к машине… Сообщи тетушке Неканэ, что у нее скоро опять будут пациенты, пусть готовится. Двигай!

Микель хотел что-то возразить, но в последний момент промолчал, махнул рукой, повернулся и быстро, почти бегом, зашагал вниз по склону к темневшему в отдалении лесу.

Они остались втроем.

– Милый, как же тебе досталось, – теперь молодая ведьма плакала, даже не пытаясь унять слезы, текущие по щекам. – Потерпи, ладно?

Йон чуть кивнул. Катталин на секунду задумалась, стоит ли попытаться поддержать мужа магией или сохранить побольше магической энергии для транспортировки. Чуть колеблясь, она выбрала второе. Ведьма оглянулась – брата уже не было видно за деревьями. Что ж, тем лучше, левитировать всегда было проще без свидетелей.

– Йон, милый, вставай… Вот так… – она помогла мужу подняться, теперь он стоял с закрытыми глазами, покачиваясь на нетвердых ногах и прижимая к груди Одри.

Ведьма крепко обняла их обоих, ее полуприкрытые глаза засветились зеленым. Йон вздрогнул от усилившейся боли, но промолчал. Девушка глубоко вздохнула, мысленно сосчитала до трех. Все вместе они приподнялись на метр от земли и бесшумно заскользили в сторону близкого леса. Здесь Катталин осторожно опустилась на землю, продолжая поддерживать Йона, ноги которого так и норовили подогнуться. Ведьма перевела дух, обдумывая следующий шаг: нужно было либо подниматься над деревьями, что было гораздо затратней с точки зрения магической энергии и более опасно, если что-то пошло бы не так, либо пытаться лететь низко над тропой, но в этом случае им пришлось бы постоянно маневрировать, уклоняясь от нависающих ветвей, повторять все повороты не самой прямой дороги. В результате, Катталин решила лететь над деревьями – это было гораздо быстрей, сил, как она надеялась, должно было хватить.

– Одри! Помогай ему! Я буду пока слишком занята…

Кошка дернула хвостом, соглашаясь.

Они плавно взмыли над лесом. В теле Катталин не осталось ни одной не напряженной мышцы, руки, ноги, спина, казались твердыми, словно выточенными из мрамора, одежда девушки промокла от пота, но лицо сохраняло выражение спокойной уверенности в своих силах. Страха не было, хотя дело усложнялось еще и тем, что ей нужно было внимательно всматриваться в проносящиеся под ногами деревья, тщательно контролируя направление, чтобы не приземлиться слишком далеко от машины. Иногда эмпатические сигналы бедствия от сознания Йона, которое уже ничего не могло само контролировать, чуть не лишали ведьму необходимой степени концентрации, один раз она резко потеряла так много высоты, что только чудом безвольно висящие ноги мужа не зацепились за верхушку высокого дерева.

Вдруг Катталин стало полегче – каким-то непостижимым образом Одри подключилась к их эмпатическому каналу и взяла часть боли на себя. Скоро внизу показалась узкая полоска дороги и стоявший на обочине ярко-желтый автомобиль Микеля. Он сам, к счастью, тоже уже был там. Сжав зубы в последнем опустошающем усилии, молодая ведьма довольно жестко приземлилась возле машины под ошарашенным взглядом брата – тот был наслышан о способности сестры летать, но видеть ему этого еще не доводилось. Вдвоем они усадили уже ни на что не реагирующего Йона на заднее сиденье, усталая Одри улеглась рядом, часто дыша открытым ртом. Катталин с посеревшим заострившимся лицом, с запавшими глазами, со спутанными, мокрыми от пота волосами, представляла собой весьма пугающее зрелище.

– Эй, сестренка, наконец-то ты выглядишь, как настоящая ведьма! – попытался неуклюже пошутить брат, чтобы сбавить напряжение.

Но Катталин не ответила, она мелко дрожала, вцепившись обеими руками в открытую дверь машины. Микель, поняв, что дело хуже, чем он мог себе представить, но стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, осторожно разжал ее побелевшие от усилия пальцы, поддерживая, усадил вперед и пристегнул ремнем. Девушка откинулась на спинку сиденья, устало прикрыв глаза.

Через секунду ярко-желтый автомобиль резко стартовал с места, выдавая все, на что был способен. Ехать было не близко – домой в Эрресиль, и Микель, не обращая внимания на скоростной режим, вел машину максимально быстро. Он очень переживал за Йона, да и Катталин выглядела – краше в гроб кладут. Они промчались через Сугаррамурди, проехали Истиларте, держа направление на Беру, как вдруг, далеко впереди на обочине замаячил припаркованный темно-зеленый джип Гражданской гвардии. Выругавшись сквозь зубы, Микель судорожно нажал на тормоза, но было поздно. Слишком быстрая езда уже привлекла внимание скучающего гвардейца, который вышел на край дороги и повелительно поднял жезл, требуя остановиться. Пришлось подчиниться – устраивать гонки с полицией было бы худшим, что только можно было придумать в данной ситуации.

К машине вальяжной походкой подошел рослый гвардеец в темных очках, перекатывая во рту зубочистку, и наклонился к опускающемуся стеклу.

– Та-а-к… Куда торопимся? Права, документы на…

– Мартин! – Микель с облегчением узнал старого знакомого.

Гвардеец осекся на середине фразы и, сняв очки, посмотрел на водителя менее профессиональным взглядом.

– Микель? Спелеолог?! То-то мне машина знакомой показалась! – на мгновение грубоватое лицо с квадратной челюстью озарила искренняя добродушная улыбка, но гвардеец тут же посерьезнел. – Ты что, сдурел, так носиться?!

– У нас крайние обстоятельства! Сам взгляни! – взволнованно сказал Микель и отодвинулся, давая Мартину заглянуть в салон.

– Господи Боже и Святая Мария! Друзья, что с вами?!

Серо-зеленая от усталости Катталин чуть приоткрыла глаза и сделала успокаивающий жест рукой. По лицу пребывающего в полузабытьи Йона вообще нельзя было понять, жив он или уже не очень.

– Понимаешь, – Микель начал объяснять, – исследовали одну пещеру, неподалеку от того места, ну, ты помнишь…

Гвардеец кивнул, по лицу его пробежала тень не самых приятных воспоминаний.

– Так вот, в пещере случился э… обвал. Выбраться мы смогли, но… несколько пострадали. Я-то у входа был, меня не зацепило, а они… – он махнул рукой.

– Так надо же в больницу скорее! Поехали! Здесь рядом есть одна! Я провожу!

– Спасибо, но нас уже ждут в нашей клинике около дома. Тут не так уж и далеко, но и не совсем рядом… Вот я и тороплюсь, как могу.

– Понял… – Мартин на секунду задумался. – Эх, жаль я на дежурстве… Вот что сделаем: до границы Наварры я вас буду сопровождать, а дальше передам своим по радио, чтобы вас не трогали. Окей? Только аккуратней… Ты сам точно в порядке?

– В полнейшем! – энергично закивал «спелеолог».

– Погнали тогда! Вот говорил я вам, бросайте эти свои пещеры, не доведет это до добра! И вот, пожалуйста!

Последнюю фразу гвардеец договаривал уже себе под нос, запрыгивая за руль. Микель видел, как Мартин что-то сказал напарнику, тот выслушал и, к счастью, не стал спорить. Взвыла полицейская сирена, с пробуксовкой, подняв облако пыли, джип вырулил на шоссе, распугивая немногочисленные машины. Желтый полуспортивный «Рено» Микеля пристроился вслед за стремительно набиравшим максимальную скорость автомобилем Гражданской гвардии.