Текст книги "Все беды из-за книг!"

– Ну что, герой, цел? – Катталин опустилась на корточки рядом с мужем.

Тот виновато кивнул, постепенно приходя в себя.

– Бедный мой, – она пригладила ему растрепавшиеся волосы. – Ну куда ты так понесся? У меня же амулет… Смотри! – молодая ведьма, потянув за цепочку, вытянула из-за ворота гневно пульсирующий красным кулон Драконьей крови. – Я тебе кричала…

Йон чувствовал себя полным идиотом, к тому же жена незамедлительно послала ему взбадривающе-ругательный и вместе с тем сочувствующе-утешительный эмпатический импульс, во всяком случае, он описал бы именно так принятую им гамму эмоций Катталин.

Он кряхтя сел, потирая отбитую грудь.

– А с этим что делать будем? – Йон кивнул на оглушенного монстра. – Он – того?

– Нет, не «того». Так просто даже такого небольшого черта не убьешь. Мы его в виварий сдадим!

– Куда? – неудачливый охотник на демонов удивленно посмотрел на жену.

– В виварий. Есть у нас такое тайное охраняемое место для содержания пойманных тварей – мы же не можем их обратно в Инферно отправлять. Оно обычно пустует: я, вообще, не помню, когда последний раз живого демона ловили. Да и, насколько я знаю, в неволе, без подпитки инфернальной энергией они постепенно чахнут и погибают, несмотря на то, что условия содержания и кормежка вполне приличные. Может даже удастся выведать у этого экземпляра, как он проник в наш мир, хотя сомневаюсь: особо разумным он не выглядит.

– Думаешь, где-то опять образовалась червоточина? – Йон поежился.

– Не знаю, но, по логике, вряд ли – этот демон уже довольно сильно истощен долгим пребыванием на нашей стороне, иначе я бы одним разрядом его так надолго не отключила. Был бы портал – он бы уже вернулся к себе, а на его место прибыли бы новые твари. Нет, я думаю, это всё отголоски старых бабушкиных экспериментов.

Катталин подала руку мужу, помогая подняться.

– Болит?

– Терпимо.

– Хорошо, – она повернулась к двери. – Агент Агирре! Подойдите к нам, пожалуйста!

Послышался хруст шагов по замусоренному полу коридора, и пожилой полицейский появился на пороге, настороженно осматриваясь.

– Так, – Верховная ведьма начала командовать: – Видите вон ту зверушку? Права была ваша Агурцанэ: демон и есть, самый настоящий! – Агирре нервно кивнул, облизав губы. – Мы его оглушили. Теперь, если вы не хотите, чтобы эта тварь очнулась и продолжила здесь на вашем участке безобразничать, – снова робкий кивок, – вы ее отвезете… У вас же складываются в машине сидения? Прекрасно! Я дам вам адрес, здесь не очень далеко…

– Да, но… Если мы погрузим эту зверюгу в машину, вам и велосипедам места уже не останется…

– А нам и не нужно! Мы с вами ехать не собираемся. Только надо нашу добычу связать – не хватало еще, чтобы она сбежала! Вот только чем…

– Скотчем? – не подумав, ляпнул молодой человек.

Ведьма скривилась от отвращения.

– Только не скотчем! Агент Агирре, у вас есть что-нибудь подходящее?

– Наручники и пластиковые стяжки. Еще есть буксировочный канат.

Полицейский выглядел неестественно бледным, но держался, понимая, что это единственный способ навсегда избавиться от чудовища.

– Стяжки? Это не очень-то гуманно. Но, боюсь, выбора у нас нет. Несите ваши стяжки… И наручники с канатом! Будем упаковывать!

Через полчаса, связанный по рукам и ногам демон, упакованный в очень кстати подвернувшееся под руку старое пропыленное покрывало, был при помощи трех пар рук и небольшого количества магии перенесен и загружен в полицейский микроавтобус, под ошарашенными взглядами Микеля и Полин.

Агент Агирре немного успокоился, видя, что монстр пока не подает признаков жизни, и уже не выглядел таким напуганным.

– Держите, вот адрес! – Катталин протянула полицейскому клочок бумаги. – Там вас встретят и заберут зверушку. И лучше вам на всякий случай поторопиться: часа два у вас точно есть, а вот дальше…

– Понял, понял, – агент сразу засобирался. – Спасибо вам огромное!

– Пожалуйста! Хорошо, что вы нас сначала известили: при обычной полицейской операции все могло бы кончиться весьма печально – пули на демонов действуют слабо…

Пожилой полицейский сдержанно кивнул, пожал всем руки, запрыгнул за руль и, включив сирену, резко стартовал с места, подняв клубы пыли.

Йон долго смотрел ему вслед, прикрыв глаза рукой, потом повернулся к жене.

– Вот бегаем мы за этими демонами, бегаем, а что Совет магический? Хоть бы премию выписали! – он потер ладонью ушибленную грудь. – Прям обидно даже!

– Не расстраивайся! Мне тут по большому секрету донесли, что Совет уже рассматривает возможность выплаты небольшого жалования практикующим ведьмам… Даже правительство Страны Басков подключили. После смерти магистра Фермина много что может еще поменяться, кто бы мог подумать, что он обладал таким мощным скрытым влиянием.

– Глядишь, и профсоюз создадут! – рассмеялся Йон.

– Это вряд ли… – ведьма повернулась к друзьям. – Поехали? Я проголодалась!

– Поехали! Тем более что, похоже, вам опять есть, что отметить! – Микель восхищено смотрел на сестру. – Охота на черта, по-видимому, удалась?

– Вполне, – Йон непроизвольно потер отшибленные ребра и потянулся за шлемом, висящим на руле.

– Тогда купим шампань! Догоняйте! – Полин первая вскочила в седло.

Скоро четверо пестро одетых велосипедистов уже мчались во весь опор по пустому шоссе, празднично-яркие в лучах осеннего солнца. Золотые и красные опавшие листья, поднятые созданным двухколесными машинами вихрем, тянулись длинным пестрым шлейфом, кружась и порхая за плечами, совершенно не собираясь опускаться обратно на согретый усталым осенним солнцем асфальт.

Глава 33

Все наконец наладилось. Авторитет Верховной ведьмы теперь никто даже не думал подвергать сомнению, а члены Совета, решив, что последнее время и так слишком часто заседали, решили уйти на длительные каникулы, так что Катталин с Йоном спокойно отдыхали от надоевшей магической рутины, с необычайным энтузиазмом отдавшись своей «гражданской» работе: молодая ведьма, благодаря хорошо написанным статьям, подняла посещаемость сайта велокоманды брата на недосягаемый раньше уровень, а Йон занялся целым циклом материалов для начинающих велосипедистов, описывая все то, через что сам прошел этим летом, начав планомерно тренироваться. Его статьи имели большой успех: писал он с юмором и без лишней воды, затрагивая все аспекты велоспорта для неофитов, даже те, о которых не очень принято распространяться, вроде бритья ног или борьбы с натертостями от седла. Главный редактор журнала был чрезвычайно доволен и даже выписал Йону вполне ощутимую премию, что было очень кстати, учитывая скорое приближение холодов и, соответственно, неизбежно растущие счета за отопление.

Микель с Полин и Мини совершенно оправились от октябрьских событий. Даже не совсем так: после драматических перипетий этой осени они все втроем почувствовали себя чем-то единым и неделимым. Наверное, такой и должна быть настоящая семья – каждый, включая маленькую Катталин, был личностью весьма неординарной, но при этом остро нуждавшейся в поддержке остальных, без которой все было не так и не то.

Между тем наступил ноябрь. Теплая погода, так удивлявшая старожилов последние полгода, уходить, похоже, пока не собиралась, хотя воздух постепенно наполнялся почти осязаемым предчувствием зимы. Небо выцвело, расстелившись от края до края застиранным линялым покрывалом, солнце утратило задор и силу, участившиеся обильные ливни, шумными волнами приходившие из-за горы Арала́р, с каждым следующим визитом проливали на головы людям все более прохладную воду. Природа понемногу готовилась к холодам, но так лениво и неохотно, словно впереди еще было полно времени, будто ледяной штормовой северо-западный ветер существовал только в сказках и не мог, внезапно налетев со стороны Гренландии, застать врасплох разнеженную долгим теплом землю, заставляя ее, содрогнувшись от холода, пытаться спрятаться под пестрым одеялом стремительно опадающей листвы. А старики в сельских тавернах продолжали ворчать, пророча катаклизмы, со стуком ставя на барную стойку опустевшие стаканы и звонко роясь в карманах утепленных жилетов в поисках нужной монеты. Хотя, казалось бы, что им жаловаться? Урожай, благодаря жаркому солнцу, был отменный: таких помидоров в Эрна́ни давно не видывали, а сидра и белого вина наделали столько, что и за пару лет всем миром не выпить. Но, видать, это и есть фермерский характер: во всем, особенно в хорошем, ждать подвоха, чтобы по легкомыслию или недосмотру не оказаться вдруг, после пары-тройки сытых легких лет, у разбитого корыта.

Но не таков был Оленцеро, он-то никогда не ворчал и не жаловался, и хозяйство его процветало. Он с истинным упоением трудился в саду или в поле, щедро отдавая земле, словно любимой сестре, тепло своей широкой души. И природа не забывала воздавать сторицей за его нелегкий вдохновенный труд. Однако добрый хозяин понимал толк не только в работе. Отдыхать он тоже любил и умел, как никто другой, двери его гостеприимного дома всегда были распахнуты для многочисленных родственников и друзей. И вот, теплым ясным вечером, он снова радушно встречал веселых, предвкушающих отменный праздник гостей, нагрянувших к нему на ферму. Повод для торжества придумала Катталин, а остальные, включая Мари Доминги, горячо поддержали это начинание: молодая ведьма предложила отметить день рождения дорогого дядюшки, выбрав для этого первое ноября – дату, когда работы на ферме уже заканчивались, а до рождественских хлопот еще было предостаточно времени. Оленцеро про день рождения ничего не сказали, решив по-настоящему удивить. И сюрприз удался на славу: когда на пороге возникла толпа разодетых родственников, распевающих поздравительную песню в честь дня рождения, Оленцеро сначала опешил, а потом растрогался до слез, насквозь промочив край своего клетчатого шарфа, вытирая затуманившиеся глаза. Тетушка Неканэ тут же вручила ему свой подарок – набор дорогих носовых платков с вышитой затейливой монограммой «О» на каждом. Йон с Катталин подарили дядюшке курительную трубку, инкрустированную серебром, а папа, мама и Полин с Микелем – новый теплый жилет и щегольской черный берет, как у французских художников.

От переполнивших его чувств Оленцеро опустился в кресло и просто молча улыбался, не в силах произнести ни слова. Решив дать добрейшему хозяину немного времени, чтобы прийти в себя, Йон, разбавляя затянувшуюся паузу, вышел вперед и сказал:

– Как вы помните, я в свое время отказался от написания стихов, чтобы случайно не навредить равновесию этого мира. Много воды утекло с тех пор, магический дар давно под контролем, и, пока дядюшка отдыхает, я решил прочитать вам свои новые стихи про дракона, тем более что эта тема с недавних пор оказалась нам довольно близка… Если вы не против, конечно.

– Любопытно! – тетушка Неканэ поправила очки. – Конечно не против, только надеюсь, поэма не слишком длинная, а то я уже проголодалась!

– О, как интересно! – поддержала мама пожилую целительницу. – Как приятно быть окруженной такими талантами!

Йон чуть покраснел от смущения и, откашлявшись, начал:

 
У дракона – зубы много,
Лап четыре недалёких,
И глазо́в смотри́вых оба.
Два крыла небесной сини,
А под ними в совершенстве
Уживаются чешуйки,
Несмотря на колебанья
Их трясущих сил природных.
А в злобни́вой пасти громкой
Средь клыков и зуб жующих,
Вечно смелый и печальный
Расцветает алый пламень.
Чуть потрескивая тихо,
Вырывается наружу
И кругом испепеляет
Все природные мешанья.
Той драконы непобедно
Воротиться только сможешь,
Даже будь ты хоть
Природный и достойный образцово,
Превосходно и немного
С грустью нежной человек.
Коль не дружишь ты с драконом,
То надевши шлем железный,
Не спасайся, лунной тени
Недостойно ускользая.
А старайся, превозмогши
Недостойный, суетливый,
Старый опыт устаревший
С той драконой ставши дружным
Прославлять себя надолго!
 

Он закончил и поклонился под аплодисменты благодарной публики.

– Хм… Какой оригинальный слог… – начал было папа.

Как вдруг раздался оглушительный хлопок, за окнами сверкнула молния, и пахнуло озоном. Подчинившись какому-то общему порыву, все выскочили на лужайку перед домом. Там, на коротко подстриженной траве, недоуменно мотая головой и держа в лапе здоровенную обглоданную кость, стоял ошарашенный господин Китти и удивленно смотрел на веселую компанию. Заходящее солнце яркими всполохами переливалось на его блестящей чешуе, отбрасывая тысячи ярких бликов. Надо сказать, что на часть семейства, еще не знакомую с драконом, его эффектная внешность произвела неизгладимое впечатление: Полин приоткрыла рот от удивления и восхищения, широко распахнув глаза; Мини, сидящая у нее на руках, воспроизвела на своем личике точно такое же выражение. Папа рассеянно улыбался, на всякий случай покрепче притянув маму к себе, а та, как человек в высшей степени творческий и, соответственно, напрочь лишенный инстинкта самосохранения, безо всякого испуга любовалась драконом, словно инкрустированной драгоценными камнями статуэткой, хотя и довольно внушительных размеров.

– Магический дар у нас, значит, давно под контролем. Ага… – Катталин приобняла мужа, – а это что?

– Не что, а кто – это дракон! Наш друг, между прочим. Мне просто очень захотелось, чтобы он тоже поздравил Оленцеро! – Йон из последних сил пытался изобразить, что ничего такого особенного не произошло, хотя скрыть от жены, что он обескуражен и даже несколько напуган, было делом абсолютно безнадежным.

– Понятно, видно, о-о-очень захотелось! – понимающе кивнула Катталин и повернулась к дракону: – Добрый вечер, господин Китти! Извините, что мы вас вот так без предупреждения…

– Признаться это было довольно бестактно! – Дракон выглядел не слишком довольным. – У вас же есть кольцо, чтобы давать мне знать… А вот так тащить силком…

– Простите великодушно! Просто у дядюшки Оленцеро сегодня день рождения, и мы… немного перестарались, от радости! Нам так не хотелось, чтобы вы пропустили этот чудесный праздник!

– О, это несколько меняет дело! Но все равно, я бы хоть привел себя в порядок! – господин Китти отложил кость и вытер лапу о траву.

– Ну что вы! Вы прекрасно выглядите, уважаемый Китт Эреншу́геа! Само великолепие! – тетушка Неканэ пришла на помощь Катталин, зная как драконы падки на лесть.

– Правда? – польщенный дракон, казалось, почти успокоился. – Но, вообще-то, вы правы! Вот только сегодня с утра я подумал о том же, когда разглядывал свое отражение в озерце около моей пещеры… А чем сегодня кормят? А тортик будет?

– Господин дракон! – мама, несмотря на то что, видела живого дракона впервые в жизни, решила не изменять себе и строго сказала: – Не забывайте, что день рождения сегодня у уважаемого Оленцеро, а не у вас!

– О, я это прекрасно запомнил! Вы разве не знаете, что у нас, драконов, самая лучшая на свете память? – ничуть не смутившись, ответил господин Китти. – Так что там с тортиком?

С чем-чем, а с этим все было в порядке. Посовещавшись с тетушкой Неканэ, Мари Доминги решила изменить протокол мероприятия и начать прямо с десерта. Под бурные аплодисменты, из бокового выхода кухни прямо на лужайку, женщины не без труда вывезли тележку, скрипящую под весом гигантского торта, на макушке этого кондитерского монстра одиноко теплилась красная витая свечка, символизирующая то количество лет, которое каждый сам мог дать имениннику. Все, включая дракона, пропели «Сорионак сури!», и Оленцеро, комично надувая щеки, затушил огонек. Папа с Микелем громко хлопнули пробками, открывая шампанское, и веселье началось!

Памятуя о том, что в гостиной уже накрыт полноценный ужин, для начала все взяли себе лишь по маленькому кусочку вкуснейшего, нежнейшего торта и бродили по лужайке с бокалами и тарелками в руках, весело переговариваясь и шутя. А вот для господина Китти на большой серебряный поднос положили сразу половину всего оставшегося праздничного десерта. Дракон не спеша слизывал крем длинным раздвоенным языком, жмурясь от удовольствия. Несмотря на все старания, он скоро так перемазался взбитыми сливками, что то и дело вызывал умильные взгляды даже у строгой мамы. Она попросила у Мари Доминги чистое полотенце и, смочив его теплой водой, помогла господину Китти отчиститься от налипшего крема, чем весьма угодила капризному дракону, так дорожившему своим безупречным внешним видом.

– Спасибо за приглашение! – важно сказал он, великодушно позабыв о том способе, которым его сюда вызвали. – За великолепное угощение тоже благодарю! Но мне пора. Лететь не близко, а я обещал наследнику обязательно заглянуть перед сном. Он уже подрастает, надо с ним общаться почаще, чтобы не одичал совсем в своем яйце.

– Что ж, и тебе спасибо, Китт Эреншугеа, порадовал! – Оленцеро слегка потрепал дракона за ухом.

Господин Китти отошел чуть в сторону, где было попросторней, часто-часто замахал своими небольшими лазоревыми крыльями и, с низким гулом, легко взлетел в потемневшее небо. Быстро набирая высоту, он сделал круг почета над усадьбой, дыхнув на прощанье ярко-оранжевым пламенем, и скоро скрылся из вида. Какое-то время гости еще смотрели ему вслед, а затем дружно вернулись в дом к теплу камина, вкусной еде и непринужденным разговорам.

Когда Йон с Катталин устали есть и пить и всласть со всеми наобщались, то пересели к камину, удобно разместившись втроем – не будем забывать про Одри – в одном из больших мягких кресел. Микель с Полин уже ушли спать – все-таки быть молодыми родителями, пусть даже такой спокойной девочки как Мини, не так уж и легко. Из-за высокой спинки кресла до молодых людей доносилось приглушенное бормотание старшего поколения, неспешно беседующего за бутылочкой сладкого десертного вина.

Йон какое-то время молча смотрел на вихрящееся над поленьями пламя, а затем повернулся к жене, тихо сказав:

– Я тут все думаю про одну странную штуку: мне кажется, Мари Доминги иногда знает наперед, что должно произойти. Помнишь, тогда они нас в гости ждали, а теперь – торт-то она неспроста такого размера сделала! Словно заранее догадалась, что я… Что дракон прибудет.

– Думаю, в чем-то ты прав, – Катталин задумчиво кивнула, соглашаясь, – она – как добрый гений этого места может предвидеть какие-то вещи касаемо окружающего их с Оленцеро мира. Но не стоит переоценивать ее силу: все это работает только здесь, в этой заповедной долине. Неспроста они с Оленцеро почти никогда не выходят за пределы своих земель. Бабушка рассказывала как-то, что они давным-давно сделали свой выбор – остались здесь приглядывать за этой древней землей, да бережно сохранять ее историю. Эх, мне бы порасспросить ее тогда, да все казалось, еще успею.

Молодая ведьма печально вздохнула.

– Тебе ее очень не хватает? – Йон ласково гладил руку жены.

– Иногда – очень, хотя я прекрасно понимаю, что бабушка из нее была не особо правильная. А то, во что она превратила себя сейчас – мне и вовсе просто чуждо. Может, когда-нибудь я пойму…

– Не расстраивайся! Иди, лучше, на ручки! – Йон крепко прижал ее к себе.

Скоро все разошлись по своим комнатам, а они все сидели, обнявшись, глядя на причудливую игру пламени в камине, и думали о чем-то общем: светлом и теплом.

Одри, уютно устроившаяся рядом на широком подлокотнике, приоткрыла глаза, отблескивающие в глубине красным, и, подсунув ушастую голову Катталин под руку, негромко замурлыкала.

Погода в Стране Басков привыкла удивлять. Теплый безмятежный вечер совершенно неожиданно, не предупредив никого, превратился в холодную промозглую ночь. Хотя ветра вовсе не было, по небу нескончаемым клубящимся потоком быстро бежали плотные тяжелые тучи, сеющиеся частым монотонным дождем. Около полуночи похолодало еще совсем чуть-чуть, и из низких облаков, совершенно отвесно, кружась и переворачиваясь, полетели тяжелые крупные слипшиеся хлопья. Некоторые начинали таять еще в воздухе, иные успевали осесть на мокрых ветвях деревьев, еще не сбросивших листья, ложились пропитанным влагой ковром на не успевшую еще пожухнуть траву. Повсюду наполнились лужи, и снег теперь собирался на их поверхности серой ноздреватой шугой.

Господин Китти приоткрыл один глаз, потянул ноздрями прохладный влажный воздух и свернулся поудобней в дальнем, хорошо защищенном от сквозняков, самом уютном закутке своей пещеры. Он прижимал к себе яйцо, согревая его своим дыханием. Наследник вдруг проснулся и беспокойно заскребся внутри скорлупы.

– Ну-ну, спи давай, тебе надо набираться сил, чтобы вылупиться в срок и вырасти большим и сильным…

Дракончик завозился еще интенсивней.

– Что? Сказку? Ну хорошо, только короткую, мне тоже выспаться как следует не помешает! Слушай…

Яйцо угомонилось.

– Давным-давно, а может и совсем недавно, в тридевятом царстве, тут неподалеку, в семье физика-ядерщика и учительницы музыки родилась девочка. Назвали ее Катталин, и была она веселая, шустрая и сообразительная. А когда она подросла, то стала искусной ведьмой, и не было ее краше на всем белом свете… – дракон печально вздохнул и пробормотал вполголоса: – Ах, как же жаль, что она не дракон! Какие славные у нас бы получились дракончики!

Он задумался, прикрыв глаза. Внутри скорлупы опять послышался шорох. Господин Китти встрепенулся.

– О чем это мы? Ах, да… И вот однажды, мрачной дождливой ночью, когда по всему Бискайскому берегу бушевал свирепый шторм, один довольно прекрасный рыцарь, ну так и быть, пусть это будет мастер Йон… – дракон снова вздохнул, – так вот, этот рыцарь заблудился и увидел, что на заколдованной поляне среди черного леса горит огонь, и над ним в чугунном котле кипит ведьминское зелье… А рядом, под дождем, в мокром белом платье танцевала Катталин, и была она так прекрасна, что он немедленно потерял голову, а потом…

А далеко-далеко от драконьей горы, в темной уютной спальне, самая настоящая и почти не сказочная, но от этого ничуть не менее прекрасная, Катталин тихонько сопела, уткнувшись носом в теплую шею мастера Йона и даже не подозревала, что уже стала полноправной героиней драконьего фольклора – ведь у драконов исключительная память, и когда-нибудь наследник господина Китти будет рассказывать сказки о ведьме Катталин уже своим детям, а те – своим, и это будет длиться и длиться, пока стоят старые баскские горы.