Текст книги "Все беды из-за книг!"
Автор книги: Ив Соколофф
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 10
Йон сосредоточенно, стараясь не закапать все вокруг машинным маслом, смазывал цепь велосипеда Катталин. Девушка, которая искренне любила свой угольно-черный карбоновый байк, техобслуживанием сама старалась не заниматься – все понимали, что так велосипед прослужит гораздо дольше. Несмотря на большой опыт в велоспорте, ведьма на «ты» с техникой так и не перешла.
Однако, девочки, удобно устроившись в кресле, не отлынивали, а помогали, как могли: Одри – внимательно следя глазами за манипуляциями домашнего веломеханика, а Катталин – развлекая мужа рассказами о всяких пустяках.
– А не навестить ли нам Оленцеро? – терпеливо дождавшись небольшой паузы в этой импровизированной радиопередаче, предложил Йон. – Помнишь, он в поздравительном письме нас звал в гости? Еще раз твой день рождения отметим!
– Хорошая идея! Мы так давно у них с Мари не были… Она наверняка тортик нам испечет! – Катталин мечтательно прикрыла глаза. – А давай прямо сегодня и поедем? Все равно, кататься собирались!
– На велосипедах? А не далековато получится?
– Да нет, километров семьдесят в одну сторону… ну восемьдесят, как максимум. А вернемся завтра с утра… Одри, – ведьма просительно посмотрела на кошку, – останешься одна на ночь? А мы тебе лимончик дадим!
Драко’кошка спрыгнула с колен девушки на пол, потянулась, села, обернув задние лапы хвостом и пристально посмотрев на Катталин скрипуче мяукнула.
– Что? Два лимона? Му-у-уж! Наш кот – торгаш!
– Не торгаш, а бизнесвумен! – рассмеялся Йон, насухо протирая смазанную цепь тряпкой. – Правильно делает – грех не воспользоваться такой ситуацией!
– Ладно, договорились! – Катталин наклонилась и почесала Одри под подбородком. – Только вести себя прилично: огонь не разводить, по мебели не скакать, туалетную бумагу не разматывать!
Кошка покорно вздохнула, мол, уговор есть уговор, подошла к своей любимой когтеточке – небольшой гранитной плите – обычный кошачий реквизит ей не подходил, когти-то у нее были алмазные и, подергивая вертикально поставленным хвостом, отвела душу, с упоением высекая искры.
– Кстати, – Йон уже занялся своим велосипедом, – ты закончила перевод статьи для сайта? Ты говорила, это срочно…
– Вот ведь! Точно! Как я могла забыть! Микель меня убьет! Ничего, я – мигом!
Девушка вскочила и стремительно переместилась за стол, раскрыв ноутбук и с энтузиазмом начав стучать по клавишам. «Мигом», правда, растянулось на пару часов, но время позволяло, да и ехать было не так уж и далеко.
Они отправились налегке – у Оленцеро всегда было во что переодеться, и это избавляло от необходимости тащить с собой рюкзак со сменной одеждой, чтобы не сидеть потом за общим столом в пропотевшей за время интенсивной езды лайкре. Было тепло и практически безветренно, небо постепенно заволакивали плотные облака, что наводило на мысли о ночном дожде, но пока это не слишком пугало.
Йон, включив карту на велокомпьютере, чтобы не намотать случайно лишних километров в поисках замаскированного съезда в долину Оленцеро, уже привычно встегнулся в педали и сразу же взял хороший темп. Катталин, пользуясь аэродинамическим преимуществом езды «вторым колесом» спокойно поддерживала высокую скорость. Теперь, когда муж набрался велосипедного опыта, ей больше нравилось ездить за ним – на дороге Йон был спокоен и предсказуем, не делал резких маневров и всегда старался предупреждать о препятствиях на дороге. Да и эстетическую составляющую нельзя было сбрасывать со счетов – смотреть на стройные, мускулистые и крепкие ноги мужа, равномерно вращавшие педали, было одно удовольствие.
Намеченные семьдесят километров до тайного поворота пролетели за два с небольшим часа. Молодые люди затормозили на небольшой площадке на краю узкого пустынного шоссе, окруженного густым лесом, и Катталин, не без помощи магии, теперь высматривала надежно скрытый от обывателей просвет между деревьями, указывавший на широкую хорошо утрамбованную тропу, идущую да самой усадьбы.
– По-моему, нам туда! – она всмотрелась повнимательней. – Точно! Едем?
– Слушай, я только сейчас об этом подумал… – Йон чуть приподнял за руль свой байк. – А шоссейные велосипеды выдержат? Они же пластиковые, а тут грунтовая дорога будет еще несколько километров…
– Конечно, выдержат! Нас в детстве на тренировках специально заставляли на «шоссерах» по грейдерам ездить – очень полезно, чтобы научиться как следует управлять велосипедом. Могу тебя заверить, страдает только велосипедист – от жуткой тряски, а байку – хоть бы что!
– Хорошо, теперь главное – не заблудиться! Смотри: спутниковая карта уже не работает!
И действительно, как только они тронулись по секретной тропе, велокомпьютер, жалобно пискнув на прощание, отключился.
– Не заблудимся! Да ты и сам должен хорошо эту дорогу помнить – сколько раз мы по ней в тележке с Оленцеро ездили.
Широкая тропа была хорошо утоптана, камней попадалось совсем немного, так что особого дискомфорта не ощущалось, а вот скорость снизилась значительно – упасть, влетев в какую-нибудь неожиданную колдобину на незнакомой дороге, особого желания не было. Но несмотря на это, уже довольно скоро лес остался позади, и грунтовка теперь петляла между пологих холмов, поднимающихся к близким горам зелеными террасами, заросшими светлыми лиственными рощами. Наконец вдоль дороги потянулись обработанные поля, окруженные легкими оградами из тонких некрашеных жердей, затем – ухоженные фруктовые сады. Еще один поворот, и невдалеке, на противоположной стороне отлогого луга, показался добротный, приземистый дом, одноэтажный, с толстыми побеленными стенами, спасающими и от жары, и от холода. Нарядная черепичная крыша живописно подсвечивалась красноватыми лучами вечернего солнца, выглядывавшего из-под мохнатой шапки оставшихся далеко позади туч.
– Эгей! Куда так разогнались, ребятки?
Знакомый веселый голос заставил резко нажать на тормоза.
– Дядюшка! Ты что, нас встречаешь? – Катталин ловко спрыгнула с седла. – Откуда ты узнал, что мы к тебе едем?
– Да просто Мари мне еще вчера сказала, мол, завтра к вечеру дорогих гостей ждем, вот я и вышел вам навстречу!
«Вчера?» – удивился про себя Йон. Это было совершенно удивительно – вчера он сам, вообще-то, еще никуда не собирался.
Статный, может, слегка полноватый мужчина средних лет вышел на дорогу из густой тени сада, радушно улыбаясь. Из аккуратно подстриженной, ухоженной темной бороды торчала изогнутая трубка, курившаяся ароматным табаком, на голове Оленцеро носил чуть сдвинутый набок черный берет, шея была повязана щегольским клетчатым бело-голубым баскским платком. Костюм его состоял из свободных белых штанов и рубахи, расстегнутой на крепкой шее по случаю теплой погоды, плотный коричневый жилет, правда, Оленцеро снимать не собирался. Рядом с его коленом в радостном волнении подпрыгивал, виляя хвостом и прядая чуткими острыми ушами, Пинчо – рыжеватый, средних размеров пес. Только исключительная воспитанность не давала ему стремглав кинуться на гостей, пытаясь лизнуть в нос.
– Ну и одежка у вас! – добрые внимательные глаза критически осмотрели велосипедистов. – Одно название! Йон, не боишься свою красотку вот так, почитай без всего, на люди выпускать? А ну, как украдут?
– Не боюсь! Посмотрел бы я на того, кто нашу ведьму украсть сможет. Не завидую этому воришке! А потом, это ж только для спорта…
– Ну, вам видней… – не стал спорить Оленцеро. – Кстати, вода для помывки уже согрета, и одежду вашу тутошнюю Мари Доминги тоже приготовила. А помыться вам нужно бы, у тебя, племяшка, лицо все от пыли прям серое… Я даже сначала подумал, ты свою татуировку свела!
– Да, освежиться нам точно не помешает, – согласно кивнула девушка, снимая шлем и вешая на руль, – ехали мы быстро и немного вспотели и запылились.
Она машинально потерла ладонью татуированную щеку, через серые разводы смутно проступили знакомые звезды и спирали.
– Так идемте, что мы тут стоим! – дядюшка принял у Катталин велосипед и покатил рядом с собой. – Ого! Как пушинка! – подивился он неожиданной легкости байка. – Из чего ж это ваши машины сделаны?
– Из углепластика, – Йон решил сильно не вдаваться в технические подробности, – он очень прочный и легкий.
– Вот это да! И каски эти ваши – дельно придумано! Столько дырок… И не жарко, и защита какая-то. Я, пожалуй, себе такую из прутьев ивовых сплету – как яблоки собираю, так бывает, на голову парочка нет-нет, да упадет… Ерунда, конечно, но неприятно.
Между тем, они уже подошли к дому, где Оленцеро повел оба велосипеда так осторожно, словно они были стеклянными, на ночлег в сарай, а молодые люди бодро процокали велотуфлями по каменным ступеням крыльца.
Массивная дубовая дверь открывалась прямо в обширную гостиную, где налево у стены высился монументальный камин, в котором несмотря на теплую погоду яркое пламя трепетало на больших поленьях. Перед огнем, прикрытом узорчатой решеткой, на мягком ковре полукругом стояло несколько уютных кресел. Всю середину помещения занимал длинный стол со множеством стульев с высокими спинками по сторонам, а у противоположной стены, из-за размеров комнаты на почтительном удалении, был устроен кухонный уголок с большой дровяной плитой и удобной стойкой, над которой на крючках висела всевозможная утварь: отполированные до блеска сковороды и кастрюли, дуршлаги и половники, целая выставка ножей всевозможных форм и назначения. Вообще-то в доме была еще отдельная кухня – большая и светлая, полностью экипированная, но ей пользовались редко, лишь во время подготовки больших празднеств. Катталин рассказывала Йону, что Мари Доминги специально попросила Оленцеро обустроить ей место для готовки в гостиной, чтобы не проводить много времени одной в кухне – ведь готовить она очень любила.
На плите, как обычно, булькало что-то ароматное, и неутомимая и жизнерадостная хозяйка дома в высоком остроконечном чепце, с энтузиазмом помахала гостям свободной рукой, не переставая помешивать очередной кулинарный шедевр.
– Добрый вечер, Мари! – Катталин помахала в ответ, Йон присоединился к этому обмену приветствиями. – М-м-м! Как вкусно пахнет! Наверняка сегодня будет что-то особенное!
Хозяйка заулыбалась, чуть смущенно, но вместе с тем было видно, что комплимент она считает вполне заслуженным.
– Дядюшка сказал, мы можем пойти помыться…
Мари ухитрилась сделать жест сразу извиняющийся – мол, готовящуюся еду нельзя оставить без присмотра, и вместе с тем приглашающий чувствовать себя как дома, безо всяких церемоний.
С этим не было никаких проблем – Йон с Катталин часто здесь бывали, и им очень нравился этот гостеприимный старинный дом. Они пересекли каминную залу и, пройдя по полутемному, такому знакомому коридору и толкнув скрипучую неприметную дверь, оказались в светлом квадратном помещении с выложенным каменными плитами полом. Из проема пахнуло банным теплом, воздух был насыщен пряным, настоянным на горных травах паром и ароматом цветочного мыла. Посередине ванной комнаты, на некотором удалении друг от друга, располагались две широкие деревянные бочки, наполненные до верха горячей водой, вокруг – несколько лавок с шайками, ковшиками и мочалками, в дальнем углу на полках высокого стеллажа были аккуратно сложены приготовленная для гостей одежда и большие мягкие полотенца.
Йон замер на пороге, обнимая жену за упругую талию. Воспоминания нахлынули на него с необычайной силой, казалось, только вчера он впервые появился на пороге дома Оленцеро, растерянный и смущенный, не знавший, во что верить и что вообще с ним будет дальше.
Он нежно поцеловал ведьму в пыльную щеку.
– Помнишь? – спросил он больше для проформы. Благодаря эмпатии он чувствовал, что жена полностью разделяет его эмоции.
– Конечно помню! И коронную дядюшкину фразу: «Мальчики – налево, девочки – направо!» Надеюсь, сегодня он не будет пытаться соблюдать приличия!
Катталин тихонько засмеялась и уткнулась лбом в плечо мужа, но тут же сморщив свой аккуратный носик, резко отпрянула.
– В здоровом теле – здоровый дух, это понятно, но лучше омовение все-таки не откладывать! – она мягко высвободилась и подошла к правой бочке.
– Кое-кто после восьмидесяти километров хорошей гонки тоже не фиалками пахнет! – не остался в долгу Йон, следуя за ней.
– Ты ничего не понимаешь! Это спортивные… феромоны!
– Да? Может быть, но не фиалки – точно!
– Ну от кого еще услышишь столько «приятного», как не от любимого мужа! Помоги, лучше, мне снять эту штуку!
Катталин уже скинула облегающую лайкровую веломайку и стояла, подняв руки вверх, ожидая, чтобы Йон снял с нее тугой черный топ, призванный фиксировать все, что имеет обыкновение у девушек во время тренировок подпрыгивать и трепыхаться, доставляя определенные неудобства.
– С удовольствием! – молодой человек не спеша освободил жену от тесного спортивного белья.
– Так! Дальше – я сама! – Катталин заметила, что муж потянулся к поясу ее велошорт. – А ты – лезь в свою бочку, а то вода остынет!
– Я же только помочь…
– Вот и спасибочки… Не хватало еще нам у Оленцеро в ванной оргию устраивать! Потерпи!
– Ладно… Зачем из меня, прям, маньяка какого-то делать… – проворчал Йон, прекрасно понимавший, что с этим делом действительно лучше слегка повременить, но на всякий случай принимая слегка обиженный вид.
– Вот и молодец! – ведьма ласково и вполне многообещающе поцеловала мужа и, избавившись от остатков одежды, с громким плеском нырнула в свою купель. – Как же хорошо!
Йону ничего не оставалось, как последовать ее примеру. С удовольствием потягиваясь в горячей ароматной воде, он почувствовал, как накопленная за день усталость постепенно растворяется, наполняя гудящие мышцы силой и энергией. Настроение тоже мгновенно подскочило до отметки «отлично». Он макнулся с головой, вынырнул и вдруг неожиданно для себя негромко запел:
– И что это мы поем? – подозрительно откликнулась из своей бочки молодая ведьма.
– А разве это не грустная народная песня о любви к девушке по имени Катталин?
– В каком-то смысле… А что там дальше, не напомнишь?
– Честно говоря, понятия не имею! А что? – Йон почувствовал неладное.
– Если коротко, то героиня песни, по досадному недоразумению, моя тезка, пошла на пруд прогулять свою ручную уточку, и неожиданно утонула. И теперь лежит на кладбище, удобряя цветочки.
– Ой!
– Вот тебе и «ой»! Меня в детстве братец этой песней просто достал… Был у него период особенной вредности в подростковом возрасте.
– Не сердись, я же не знал…
– А я не сержусь… Пока. Только ты, лучше, эту песню больше не пой.
Вдруг взгляд Йона упал на классического резинового утенка, украшавшего полку с полотенцами. Легкое движение руки, и игрушечная утка спрыгнула со своего насеста и горделиво закачалась на поверхности воды прямо перед носом Катталин.
– Я только хотел уточнить, про уток тоже нельзя петь? – невинно поинтересовался он.
– Ах так, дразнишься, значит?! – Катталин возмущенно выпрямилась, зачерпнула пригоршню воды и, помяв ее в ладонях, словно лепя снежок, метко запустила водяной ком в довольную физиономию мужа. – Вот тебе!
Отфыркиваясь и протирая забрызганные глаза, Йон ошарашенно проговорил:
– Ну ничего себе! Ты умеешь… лепить воду?!
– А, ерунда! Потом научу, – удовлетворившись своей маленькой местью, девушка снова расслабилась в горячей воде, резиновый утенок продолжал плавать рядом, но, по-видимому, теперь ничуть ее не смущал.
Освеженные и отдохнувшие, они облачились в традиционную местную одежду – для Катталин было приготовлено простое белое приталенное платье, Йон же натянул светлые прямые брюки и неширокую рубаху. Девушка с небрежным изяществом повязала блестящие, еще влажные темные волосы алой лентой, а мужской костюм дополнял широкий красный, свободно повязанный пояс.
Они были уже почти готовы, когда в дверь ванной кто-то осторожно поскребся. Йон распахнул дверь и улыбнулся: на пороге стоял Пинчо, виляя хвостом. Пес дал себя немного погладить и, коротко гавкнув, побежал по коридору в сторону каминной залы, то и дело призывно оборачиваясь.
– По-моему, нас зовут за стол! – молодой человек оглянулся на жену. – Ты готова?
– Ох, дядюшка на этот раз – образец деликатности! Не стал сам к нам стучаться, а прислал Пинчо… – ведьма игриво приобняла мужа. – Мало ли что…
– Эх, надо было все-таки устроить небольшую оргию!
– Еще успеется, а пока я голосую за оргию исключительно гастрономическую! Идем!
В честь прошедшего дня рождения Катталин, Мари Доминги расстаралась на славу: помимо основного блюда дня – большой запеченной целиком утки в медово-винном соусе, горделиво возлежавшей на круглом старинном блюде в самом центре, на столе было и несколько видов салатов, и копченая рыба, и пахучий сыр, и вяленый окорок хорошей выдержки. Оленцеро достал бутыль своего особого старого вина, ароматного, густого и необычайно легко пьющегося.
За этим столом никто даже и не пытался подсчитывать калории – гости нагуляли волчий аппетит, проведя несколько часов в седле, а хозяевам было где сбросить лишнее, учитывая размер фермерских угодий, постоянно требующих внимания и заботы.
Непринужденная беседа, не прерываясь, перетекала с темы на тему, а когда закончились новости, как из мира внешнего, так и местные, разговоры как-то сами собой переключились на недавнее прошлое. Много чего произошло в этих стенах, что заставляло чувствовать эту маленькую компанию настоящей сплоченной семьей.
– Вот почаще бы вы так приезжали! – Оленцеро с доброй улыбкой смотрел на гостей. – Веселые и здоровые, а не как раньше, вконец замученные, а то и вовсе пораненные… – он поднял кружку. – Племяшка, давай, расти большая и умная и никому больше не позволяй дырявить ножом тебе бока!
– Спасибо, дядюшка, постараюсь… Чин-чин!
– Осасу́на!1010
Osasuna! – Здоровье! (баск.) – основной тост в Стране Басков.
[Закрыть]
Кружки встретились над порядком опустевшим столом.
Увидев, что гости перестали наполнять тарелки, Мари Доминги поднялась со своего места и заговорщицки подмигнула мужу, направляясь к выходу из гостиной, хозяин кивнул ей в ответ и щелкнул пальцами. Все огни в комнате, кроме ярко пылавшего камина, враз погасли, и, пока удивленные молодые люди хлопали глазами, привыкая к темноте, хозяйка торжественно ввезла в каминную залу небольшую поскрипывающую тележку, на которой высился гигантский многоярусный торт, утыканный множеством ярко горящих свечей.
Оленцеро, в глазах которого заискрилось отражение этих огоньков, затянул хорошо поставленным баритоном:
Сориóнак сури́,
Сорио́нак сури́,
Сорио́нак, сорио́нак,
Сорио́нак бети́!1111
Zorionak zuri, zorionak beti – поздравляем тебя, поздравляем всегда (баск.) – аналог песенки Happy Birthday To You, поется на ту же мелодию.
[Закрыть]
Закончив петь, он захлопал в ладоши, к нему с неподдельным воодушевлением присоединились Йон и Мари.
– С днем рождения, племяшка! Ну что, загадала желание?
– Загадала, дядюшка!
– Тогда туши свечки!!
Молодая ведьма сосредоточенно оглядела все двадцать семь высоких свечей, потянула воздух носом, слегка раздувая изящно очерченные ноздри и коротко выдохнула. Все огни мгновенно погасли, от дымка, курившегося над еще тлеющими фитилями, у Йона защипало глаза, ему подумалось, что без магии тут точно не обошлось – даже Оленцеро не под силу было бы так запросто задуть этот костер.
– Вот и умница! – расхохотался хозяин.
Щелкнув пальцами чтобы вновь зажечь свет, он принял из рук жены нож и лопатку, примеряясь, с какой стороны лучше начать расправу над кондитерским шедевром. Оказалось, что каждый ярус торта – самостоятельное произведение поварского искусства: нижняя часть была сделана из воздушного безе и крема, похожего на каталонский, в середине скрывался нежнейший бисквит с коньяком, грецкими орехами и вареной сгущенкой, а вершина состояла из чего-то среднего между суфле и чизкейком с черничной начинкой. Йон никогда не был сладкоежкой, но здесь просто не мог остановиться, не отдав должного каждому этажу сладкой башни. На время затихли все разговоры, если не считать комплиментов хозяйке, которые та принимала с видимым удовольствием, не забывая отщипывать тонкой серебряной ложечкой от своей порции черничного суфле.
После торта хозяйка подала ароматный кофе, а затем все перебрались в кресла поближе к камину, по маленьким рюмкам был разлит ароматный выдержанный сладкий херес, и Оленцеро, попыхивая трубкой, принялся рассказывать увлекательные истории о старых удивительных временах, когда горы были моложе, людей в долинах встречалось гораздо меньше, а волшебные существа не прятались по укромным уголкам и чувствовали себя настоящими хозяевами на этой земле. Постепенно веки Йона отяжелели, он уже не отличал рассказ дядюшки от собственного сна; драконы, феи, колдуньи, великаны – яркие образы теснились в его затуманенном сознании, став ненадолго гораздо более реальными, чем привычные велосипеды, телефоны и компьютеры.
– Э, да я вас усыпил своей болтовней! – мягкий голос Оленцеро вернул его обратно в кресло у камина. – Перебирайтесь-ка, ребятки, в спальню, время-то уже позднее!
В соседнем кресле выпрямилась, потягиваясь Катталин.
– Дядюшка! Мари! Спасибо вам за чудесный вечер, передать не могу, как вы нас с Йоном порадовали! – молодой человек согласно кивнул. – Но что-то я так устала…
– Вот и хорошо! Что может быть лучше, чем оказаться в уютной кровати в конце длинного нелегкого дня? Спите спокойно! Где ваша комната помните?
Молодые люди синхронно кивнули, поднимаясь.
В спальне было темно, в окошко заглядывал месяц. Не зажигая света, они быстро разделись и залезли под одеяло, согреваясь прижавшись друг к другу – после жарко натопленной гостиной, воздух в спальне показался им довольно прохладным.
– Интересно, что там наша Одри делает? – Катталин повернулась к мужу в темноте.
– Эта маленькая хулиганка? – Йон легонько поцеловал жену в нос. – Думаю, дрыхнет, набирается сил для завтрашних хулиганств!.. Слушай, я тут подумал… А когда день рождения у Оленцеро? Что-то не помню, чтобы мы его поздравляли.
– По-моему, даже он этого не знает… – ведьма задумчиво вернула мужу поцелуй. – И не спрашивай, сколько ему лет, вряд ли он сам считал.
