Текст книги "Все беды из-за книг!"

Глава 11

Катталин растолкала мужа, едва красно-оранжевое солнце показалось над горизонтом, и его первые робкие лучи заглянули в оконный проем.

– Что такое? Где-то пожар? – Йон помотал тяжелой головой, внезапно выхваченный из глубокого сна.

– По теории вероятности, где-то точно сейчас пожар, но не у нас. Вставай! Мы пойдем на секретное озеро!

Ведьма уже стояла перед зеркалом, причесываясь большим старинным гребнем, ее гибкая гладкая спина словно светилась в полумраке спальни. Йон засмотрелся на плавные движения жены.

– Ты случайно не ламия, если так уверена, что мокрое холодное озеро лучше, чем теплая и такая уютная кровать?

– Конечно, ламия, только замаскированная! Сейчас я отращу обратно свои ласты, позеленею, отведу тебя на озеро и утащу в глубокий омут! Одевайся скорей!

– Какая заманчивая перспектива! – вздохнул Йон, но привыкнув доверять жене, чувствуя в ее мыслях будоражащее предвкушение чего-то интересного, спорить не стал и молча потянулся за одеждой.

Через пять минут, даже не позавтракав, они уже шли седым от росы лугом в сторону недалекого, изрезанного глубокими ущельями отрога большого горного массива, на трех самых высоких вершинах которого еще нежились подсвеченные розовой зарей, заночевавшие там пуховые облака. Несмотря на раннее утро, было относительно тепло, а разгоравшееся с каждой минутой солнце пригревало все сильнее. Молодые люди прошли небольшую дубовую рощу, полную радостного щебета просыпающихся птиц, и начали подниматься по узкой тропке, вьющейся по каменистому склону, на вершину скалистого гребня. Йон первый взобрался наверх, протянул руку, помогая жене и, обернувшись, глянул вниз, на ту сторону, да так и застыл в восхищении: тропинка круто спускалась, змеясь между гигантских замшелых валунов, в маленькую круглую долину, на дне которой блестело и переливалось всеми оттенками от бирюзы до ультрамарина совсем небольшое озерцо, с трех сторон окруженное нависающей скалой, по верху которой рос густой высокий кустарник. С четвертой стороны прямо в прозрачную воду пологим пандусом уходили широкие плоские камни.

– Красиво?

– Очень! Только вода, небось, ледянющая!

– А вот и нет! Точнее там, под скалой, где вода темная – самый настоящий холод, и глубина никем не мерянная…

– Ага, я так и думал, карстовое озеро!

– Не перебивай! Тоже мне, геолог нашелся… Так вот, туда плавать не надо. А со стороны пляжика бьет теплый источник, тут даже зимой можно купаться! Хорошо, что это озеро находится на землях Оленцеро, и посторонним сюда хода нет, а то бы превратили в курорт какой-нибудь дурацкий… Ну, пойдем же!

Молодая ведьма потянула мужа за рукав, призывая скорее спускаться.

У воды они без стеснения разделись – посторонних на землях Оленцеро обычно не наблюдалось, и разложили одежду на камнях у самой воды. Катталин, сверкнув округлой попой, сразу же забежала в воду, подняв тучу брызг, и легла на спину на поверхности озера, закрыв глаза и без стыда подставляя обнаженное тело ласковым лучам утреннего солнца. Йон с опаской спустился по шершавой каменной плите и потрогал ногой воду.

– Ого! Да она почти горячая!

– М-м-м… А я что тебе говорила… – сонно пробормотала ведьма, – ныряй уже, что ты там топчешься!

Йон зашел поглубже, набрал сколько смог воздуха и погрузился в прозрачную теплую воду. Он проплыл совсем близко под раскинувшейся на поверхности Катталин – здесь было совсем не глубоко и, вытянув вперед руки, работая только ногами, не спеша двинулся вперед. Внезапно ясно видимое, ярко освещенное каменное дно закончилось, и перед ним разверзлась темно-фиолетовая бездна, пальцы обожгло холодом, лишь только он совсем чуть-чуть выплыл за пределы мелководья. Йон резко затормозил, выныривая, и, развернувшись, споро отплыл от пропасти, напоследок угодив ногой словно бы в жидкий лед.

Он накупался первый, и уже успел обсохнуть на ярком утреннем солнышке и одеться, и теперь, блаженно развалясь на большом теплом камне, лениво наблюдал за Катталин, которая все еще плескалась на мелководье у самой кромки воды.

Вдруг с противоположного высокого берега озерца донесся шорох и треск раздвигаемых кустов, и чьи-то осторожные шаги. Девушка вскочила на ноги и, стоя по пояс в воде и прикрывая грудь одной рукой, другой попыталась дотянуться до брошенного на камне платья. Ей это удалось, но в последний момент небрежно сложенная легкая белая ткань выскользнула из мокрых пальцев и шлепнулась в воду.

– Кхм-кхм!

Кто-то, еще не видимый за густой листвой кустарника, прочистил горло и произнес приятным низким голосом:

– Доброе утро!

Йон вскочил на ноги, пытаясь высмотреть среди обильной сочной зелени незваного гостя. Угрозы в интонации чужака не чувствовалось, но молодой человек на всякий случай дал магической энергии стечь к самым кончикам пальцев, чтобы без промедления метнуть молнию в пришельца, если понадобится.

Ведьма развернулась стройной спиной к источнику шума и, подхватив намокшее платье, не без труда натянула липнущую к коже, не желающую садиться на место, тонкую материю. Йон подумал, что на конкурсе мокрых футболок у Катталин были бы очень хорошие шансы, если говорить о качестве, а не о количестве, разумеется.

– Простите, госпожа ведьма! Не хотел вас сконфузить… Не волнуйтесь, я уже закрыл глаза, если что… Если позволите, я выйду к вам!

Снова послышались мягкие и тяжелые шаги, а затем вдруг громкий шорох осыпающихся камней, сдавленное проклятие пронеслось над сонным озерцом, и…

«Видно закрывать глаза все же не стоило!» – промелькнуло в голове у Йона.

…И из кустов на вершине скалы вывалилось и, перекувырнувшись в воздухе, рухнуло в темную глубокую воду что-то большое гибкое и ярко-красно-золотое. Туча брызг скрыла место падения, а когда блестящая пелена опала, гладь озера уже сомкнулась и снова выглядела безмятежной. Несколько секунд было тихо, и Йон даже успел задуматься, стоит ли нырять в ледяную воду, чтобы спасать неизвестно кого, как над поверхностью воды появилась, шумно отфыркиваясь, немного смущенная драконья физиономия.

Катталин уже стояла рядом с мужем, автоматически пытаясь хоть чуть-чуть отлепить мокрое платье от тела спереди, но мысли ее были спокойны, страха не чувствовалось, и Йон расслабился.

Дракон в три гребка пересек водоем и вылез на камни, отряхнувшись как гигантская собака. Его блестящая чешуя переходила плавным градиентом из багрово-красного у основания невысокого темно-бордового гребня, протянувшегося через всю спину, в ярко-огненный на гладких боках, а брюхо было покрыто тонкими сияющими золотыми пластинками. Рептилия раскрыла удивительно небольшие крылья нежно-лазоревого цвета и сделала несколько сильных взмахов, чтобы просушить складки, подняв при этом вокруг целый вихрь.

Мокрое платье, только что приведенное ведьмой в более-менее приличный вид, облепило Катталин еще сильнее прежнего, но она, сдаваясь, махнула на это рукой.

Дракон сложил крылья на спине и критически себя оглядел, проверяя, все ли в порядке. Он был большой, но вовсе не такой огромный, какими по представлению Йона должны быть драконы – его длинное узкое тело, опирающееся на четыре мощные когтистые лапы, было в длину метров десяти-двенадцати от дымящихся ноздрей до кончика гибкого нервного хвоста. На вытянутой голове с внушительной, полной острых зубов пастью, торчали, как у удивленного лисенка, небольшие заостренные кожистые уши, ярко-зеленые глаза с вертикальными зрачками светились разумом и детским, чуть наивным любопытством.

Удивительным было еще то, что дракон почти совсем не пах, ни дымом, ни серой, ни зверем. От него исходил лишь слабый и весьма приятный запах сандала и корицы.

– Доброе утро!

Дракон чуть поклонился, тщательно выговаривая слова безгубым ртом. Судя по его виду, он решил притвориться, что неловкой ситуации просто не было.

– Рад снова видеть вас, госпожа Катталин! Вы меня помните?

– Конечно! Вы прилетали к дядюшке Оленцеро в гости! Только я потом думала, что это мне приснилось, – молодая ведьма улыбалась, – мне же тогда года три было всего!

– Верно, но с тех пор вы весьма… повзрослели и похорошели! – дракон оценивающе прищурил один глаз.

Катталин порозовела от смущения, снова начав теребить непослушную мокрую ткань.

– Спасибо, господин… – девушка вопросительно посмотрела на гостя.

– Китти… Друзья зовут меня Китти.

– Хелло Китти! – не сдержался Йон, вдруг вспомнив рассказ Катталин про пруд и поющих уточек.

Ведьма предостерегающе сжала руку мужа – с драконами лучше шутить поаккуратней. А в идеале – не шутить вовсе.

– Хэллоу, мистер Йон! Вы знаете английский? Good morning, how are you1212
  Доброе утро, как поживаете? (англ.)


[Закрыть]?

– I’m fine, thank you1313
  Спасибо, прекрасно! (англ.)


[Закрыть]!

Молодой человек вздохнул с облегчением – его бестактность осталась незамеченной. Дракон, видимо, не сильно разбирался в японских котиках и не имел привычки заходить в магазины игрушек, где продаются ярко-розовые мячики.

– Госпожа ведьма! Или, может, я буду звать вас «госпожа Катталин»?

– Можно просто: Катталин!

– О, это честь для меня! – по тону господина Китти было непонятно иронизирует он или действительно польщен. – Я, как узнал, что вы поблизости, сразу подумал: «вот кто поможет бедняге Китти!»

– А если не секрет, откуда вы узнали, что мы сюда приехали? – во взгляде ведьмы читался неподдельный интерес.

– Откуда? По запаху конечно!

Йон, на всякий случай, украдкой принюхался к себе, что не укрылось от проницательных глаз дракона.

– Нет, нет! С вами все в порядке… Просто у нас, у драконов, самый тонкий на свете нюх… Кстати, Катталин, мне кажется, это мокрое платье вас немного беспокоит. Хотите, я вас чуть-чуть подсушу?

– А это безопасно? – насторожился Йон, чуть выступая вперед.

– Уверяю вас, совершенно безопасно, ну-ка…

Господин Китти приоткрыл пасть и длинно подул на девушку сухим горячим пряным воздухом, словно гигантский фен. Молодой человек подивился объему легких дракона: его выдох длился едва ли меньше двух минут.

– Спасибо! Вы меня очень выручили! – ведьма расправила переставшее липнуть платье, сразу почувствовав себя гораздо уверенней: хотя они с господином Китти принадлежали к разным биологическим видам, стоять практически голой под его слишком человеческим взглядом было весьма неуютно.

Дракон удовлетворенно кивнул и на секунду задумался.

– О чем это мы? Ах, да! Вы же мне поможете?

– А что с вами случилось? – девушка с участием посмотрела в ярко-зеленые глаза, в которых ясно читалась надежда.

– Это не очень длинная история… – господин Китти умильно растопырил уши, собираясь с мыслями. – Но, может, вы присядете? В ногах правды нет, как говорится… Удобно? Вот и прекрасно… Я прилетел сюда, чтобы спросить совета у Оленцеро. Ибо случилось страшное: моего единственного наследника похитили и увезли неизвестно куда.

Дракон вопросительно и чуть виновато смотрел на молодых людей:

– Понимаете? Я же не мог сидеть с ним, как привязанный, мне надо что-то есть, надо следить за территорией… Вот этим-то и воспользовались какие-то негодяи! Возможно, я несколько подзадержался в отлучке, но раньше никто даже не пытался посягать на мою пещеру!

– Подождите… – Йон непонимающе посмотрел на рассказчика, – ваш наследник, он же – как вы? Ну, дракон? Как же его можно похитить?

– Очень просто: воры украли яйцо, малыш еще не вылупился… Ему еще лет пятьдесят сидеть в скорлупе… Видите ли, мы – драконы живем очень долго, но и процессы э… воспроизводства тоже занимают определенное время. Поймите меня правильно, не то, чтобы я испытывал сильные отцовские чувства – попробуйте нежно любить яйцо, которое лежит двести лет на подстилке из мха в укромном уголке пещеры, но это – великая утрата! Представьте себе, если мне придется начинать все эти амурные истории сначала! Искать симпатичную дракониху, ухаживать за ней черти сколько времени, надеясь на ее благосклонность, а потом, если она все-таки даст… – тут Йон понимающе хмыкнул, за что получил мысленный щелчок по носу от жены. – Простите, отдаст яйцо, опять сидеть и стеречь его еще двести лет… В мои годы это уже не солидно… Нет, видно помирать мне в одиночестве!

Дракон картинно вздохнул.

– И вы хотите, чтобы мы помогли вам найти пропавшего наследника? – немного растерянно спросила молодая ведьма.

– М-м-м… На данный момент – не совсем. Видите ли, я хотел бы, чтобы вы, как это говорится… – дракон покопался в памяти, – прикрыли меня перед Оленцеро!

– В смысле?

– Ах, мне так стыдно! – дракон закрыл глаза лапой, прижав уши к голове. – Я летел быстро и устал, мне нужны были эти… быстрые углеводы. А тут пасека подвернулась… Ну я и не удержался, расковырял один улей, прежде чем вспомнил, как трепетно Оленцеро относится к своим пчелам. Как мне ему теперь на глаза показаться? Вы бы замолвили за меня словечко? А?

* * *

Полицейского следователя так укачало на горном серпантине по пути в Лауселай, что даже свежий ветерок пока не приносил особого облегчения. Какое-то время он постоял рядом с машиной, глубоко дыша приоткрытым ртом, с трудом справляясь с приступами дурноты. Это был невысокий плотный мужчина средних лет с совершенно седыми висками и проницательным мрачноватым взглядом глубоко посаженных глаз. Он был одет в штатское и носил непримечательный серый мешковатый костюм с непринужденным изяществом, так не свойственным представителям его профессии. Наконец, усилием воли взяв себя в руки, и велев водителю ждать на месте, следователь побрел ко входу в собор.

«И не лень было строить в эдаком захолустье такую громадину! Это ж целый вокзал!» – так удивился полицейский, оценив вблизи масштаб сооружения, что ему даже стало немного полегче.

Он еще только подходил к щербатым ступеням, как высокая дверь, скрипя, приоткрылась, выпуская наружу тощего сутулого старика в черной линялой сутане.

– Добрый день! Вы, наверное, ко мне… Помощник доложил, что звонили из полицейского управления. Я – пресвитер Игнасио, здешний настоятель.

Следователь, по профессиональной привычке, внимательно посмотрел на собеседника. На короткий миг ему показалось, что в блеклых глазах священника мелькнуло что-то похожее на легкое замешательство, но это ощущение тут же пропало: пресвитер выглядел спокойным, хотя и не слишком доброжелательным.

– Здравствуйте! Все верно вам передали… Мы можем немного побеседовать? Это не займет много времени.

– Конечно, если могу быть чем-то полезен… Пройдемте в ризницу.

От мысли о пропахшей ладаном духоте церкви у полицейского тошнота снова подкатила к горлу. Рефлекторно поднеся руку ко рту, он сдавленно произнес:

– Давайте, лучше, на воздухе? Погода такая… хорошая.

Пресвитер с сомнением глянул в низкое серое небо, угрюмым видом недвусмысленно намекавшее на скорый дождь, но промолчал, лишь сухо кивнув, и прошел к чуть покосившейся каменной скамье, торчавшей из неухоженного газона рядом с оградой, приглашая визитера последовать за ним. Они сели, следователь немного поерзал на шершавом камне, в тщетной надежде устроиться хотя бы с минимальным комфортом, мельком подумав, что старику с его тощим задом, сидеть наверняка еще неудобней, чем ему самому.

– Итак, чем могу? – священник вопросительно посмотрел на следователя.

– Вы знаете, что на днях неподалеку случился пожар?

– Конечно, шума было много. Алтарник рассказал мне, что полностью сгорел дом на западной окраине.

– А вы сами, не пошли посмотреть?

– Нет, что вы, не то у меня нынче здоровье… – Старик вытянул вперед подрагивающие руки с распухшими суставами. – Видите? И все кости так. Далеко ли на таких ногах уйдешь?

– Да, простите. Тогда, вы, наверное, не знаете. При пожаре погибла хозяйка дома, некая Эльза Крамер.

Почтенный клирик только грустно качал головой, больные руки явно беспокоили его – он никак не мог пристроить их на коленях.

– Что ж, Господь ей судья… Эльза не была нашей прихожанкой, я даже не знаю, принадлежала ли она к Святой церкви… Но, когда горе проходит так рядом с нами – это повод задуматься и обратить свое лицо к Богу…

– Да, да…

– Ибо не ведаем мы ни дня, ни часа, когда Господь призовет нас к себе…

Следователь рассеянно слушал, думая больше о счетах за свет и воду, которые надо было не забыть сегодня оплатить, чем о смысле импровизированной проповеди. Поездка сюда была чистой формальностью – пожар в результате короткого замыкания неисправной проводки, что может быть скучнее? Отчет электриков, неоднократно безрезультатно пытавшихся заменить проводку, уже имелся. Однако для закрытия дела все же пришлось тащиться в такую даль: осмотреть место происшествия и опросить свидетелей. Рутина, одно слово. Хотя был момент, когда ему показалось, правда, абсолютно без видимой на то причины, что здесь что-то неладно, а своему чутью он привык полностью доверять, однако на месте не нашлось ни одной настоящей зацепки. Все скучно и банально.

– Вот еще что… – полицейский достал из портфеля небольшой плоский предмет, завернутый в прозрачный шуршащий пакет, и показал его священнику, внимательно за ним наблюдая. – Что вы об этом думаете?

– Что это?

– Покойная держала в руках, когда ее нашли.

Это был закопченный и слегка деформированный жестяной поднос, на обратной стороне которого чем-то острым было глубоко нацарапано неровным почерком: «Будь ты проклят, пресвитер Игнасио!» Надпись легко читалась, освещенная вдруг проглянувшим сквозь плотные тучи солнцем.

– Что тут думать… – старик погрустнел еще больше, – бедная Эльза, говорят, была не совсем в своем уме… Печально, но церковь и мы, ее служители, часто вызываем негативные эмоции у людей в подобном состоянии. Я буду молиться за нее…

– Да, мне говорили, что она была… странная. Что ж, не смею больше отнимать ваше время, спасибо за содействие. Всего доброго!

Следователь встал, убрал поднос, звонко щелкнув замком портфеля, и, не оглядываясь, пошел к машине. Что ж, ничего нет, пустышка, впрочем, может, оно и к лучшему. Осталось только пережить спуск по серпантину с этой треклятой горы!

Священник долго смотрел вслед полицейскому, и скорбное выражение постепенно стиралось с его лица. Наконец он поднялся с неудобной скамьи, довольно потер руки и пробормотал себе под нос:

– Будь сама ты проклята, полоумная Эльза!

Глава 12

Подойдя к дому, Катталин подумала, что дракон, который не отважился выйти вместе с ними и малодушно прятался за углом, имеет все основания побаиваться – Оленцеро сидел на скамье у входной двери и, хмуря брови, смотрел на обломки большого, раскрашенного в яркие цвета, деревянного ящика, валяющиеся на траве перед ним.

«А вот и тот самый улей!» – догадалась девушка, но вслух просто весело поздоровалась:

– Доброе утро, дядюшка!

– Доброе утро… – на мгновение лицо его приобрело обычное добродушное выражение, но затем снова посуровело. Он сердито засопел трубкой, окутавшись клубами дыма, словно пароход, стоящий на рейде под парами. – Долго вас не было, мы уж волноваться с Мари начали.

– Волноваться? Почему? – удивился Йон. – Что здесь может с нами случиться?

– То-то и оно, что не знаю! Смотрите, кто-то у меня тут озорует! – Оленцеро кивнул на сломанный улей. – Кто ведает, на что способны эти… вандалы. Вот! Вандалы и есть. Лучше вы у дома гуляйте, пока я разберусь…

– Дядюшка! – Катталин села рядом на скамейку, чуть улыбаясь. – Мы, совершенно случайно, уже сами во всем разобрались!

Йон заметил, как при этих словах кончики любопытных ушей, торчавшие из-за стены дома, мгновенно скрылись.

– Это не вандалы, – продолжила девушка, – это один очень голодный путешественник, он не нарочно…

– Да, не нарочно! – раздался виноватый голос. – И пчел я не ел. Меду, вот, чуть достать хотелось…

Оленцеро угрожающе вскочил на ноги.

– Кто ты ни есть, а ну, покажись!

Дракон на полусогнутых лапах, прижав уши и волоча хвост, как нашкодивший щенок, вышел на лужайку.

– Так, так, так… Молодой Китт Эреншугеа, собственной персоной! Тебе сколько лет? Триста? А все по садам озорничаешь!

Дракон прильнул к земле и закрыл глаза лапами, словно надеясь спрятаться от грозного фермера.

– И где удумал пакостить? В моем хозяйстве! Я же тебя еще яйцом знал!

Господин Китти еще больше вжался в газон под сверкающим взглядом. Однако видно было, что несмотря на грозный тон, Оленцеро сердится все меньше и меньше – добродушный нрав просто не позволял ему долго обижаться.

– Знаю, как накажу тебя! Будешь мою тележку на рынок таскать, публике на потеху! А? Что, не хочется? Ладно, шучу, шучу, можешь уже переставать так трястись… Так что же тебе тут у меня понадобилось? Неужто за медом в такую даль отправился?

Дракон, почувствовав перемену в голосе Оленцеро, медленно выпрямился, приосаниваясь.

– Дело в том… Не знаю, с чего и начать…

– У него наследник пропал, вот он посоветоваться и прилетел! – пришел на помощь Йон.

– Вот дела! – присвистнул хозяин, вытащив трубку изо рта. – Как же ты недоглядел?

– Да отлучился на пару дней, а по пути назад смотрю – с обратной стороны горы суета, людишки снуют, эти, как их, механизмы всякие. Вонючие. Строят что-то, вроде как. Ну, я тихо-тихо, чтоб не заметили, к себе в пещеру… Там – порядок. А у самого оба сердца не на месте, сам не знаю отчего. Полез я тогда яйцо проведать, у меня туда ход тайный есть. Заполз до самого конца, а там, в маленьком гроте, где у меня наследник вылеживался – пустота, и видна свежая дыра в стене, такой крепкой серой штукой заделанная.

– Может, бетоном? – подсказал молодой человек.

– Наверное… – чуть подумав, согласился дракон.

– А сам что думаешь-то? Кому могло понадобиться твое яйцо? – Оленцеро задумчиво пыхнул трубкой.

– Я так смекаю: воры прорыли ход с той стороны горы, яйцо стащили, а скалу за собой заделали, чтоб их найти нельзя было по запаху.

– Это что ж получается – они специально за яйцом лезли?

– А то! Самые настоящие эти, которые разоряют… Вандалы! – господин Китти даже дымом кашлянул от возмущения.

Оленцеро приподнял одну бровь, но промолчал и только понимающе кивнул.

– Нет, не может такого быть… – задумчиво сказал Йон. – Откуда они могли узнать про наследника? Разве яйцо кто-то из людей хоть когда-нибудь видел?

Дракон помотал головой, решительно отметая такую возможность:

– Никому нельзя на наследника просто так смотреть, ему это не полезно! Сглазят еще…

– Тогда, – продолжил Йон, – думаю, на него случайно наткнулись, когда на склоне работы проводились… Как вам кажется, дядюшка Оленцеро?

– Похоже на то, – кивнул хозяин. – И что же рабочие могут теперь сделать с малюткой?

– Наверняка ученым отдадут в музей или институт какой, для опытов всяких, – предположила Катталин. – Вот что! Сегодня мы домой вернемся и посмотрим, может в новостях что-нибудь проскакивало.

Дракон с благодарностью посмотрел на молодую ведьму.

– Я был бы вам очень признателен за любую помощь. Если бы вам удалось что-нибудь разузнать, это было бы замечательно! И еще: я не знаю, получится ли что-нибудь из ваших изысканий или нет, но нам бы не помешал какой-нибудь способ связи. Катталин, вы не могли бы вынуть у меня из уха кольцо?

– Кольцо?

– Ну да, серьга такая золотая.

Дракон придвинул свою большую голову поближе к девушке, чтобы ей не пришлось тянуться. И действительно, в основании левого уха было продето маленькое, даже по человеческим меркам, колечко. Катталин осторожно начала снимать серьгу, стараясь не причинить боль господину Китти.

– Это мне бабушка подарила, когда я только вылупился! – пояснил дракон. – М-м-м, Катталин, какие у вас нежные ручки!

Йон поежился от последней фразы дракона – ему почудился в ней какой-то гастрономический подтекст.

– Готово! – ведьма показала всем раскрытую ладонь, на которой блестело золотое колечко. – Как им пользоваться?

– Очень просто! Потрите как следует кольцо, и у меня сразу зачешется ухо. Я тут же пойму, что вам нужен. Вы же знаете, что мы, драконы, почти никогда добровольно не расстаемся даже с самой дешевой и ненужной безделушкой? Я точно знаю, где находится любое из моих богатств. Кстати, та золотая чаша, что я вам подарил на свадьбу, гораздо выигрышней смотрелась бы на шкафу, а не на комоде возле двери, в качестве емкости для разменной мелочи. Но дело ваше, я лишь советую…

Йон снова поежился, осведомленность дракона его несколько обескуражила. Однако на ведьму эти слова не произвели особого впечатления.

– Именно, господин Китти! Мы очень благодарны вам за подарок и чаша нам весьма нравится, но дело, действительно, наше.

Девушка твердо посмотрела прямо в огромный блестящий глаз.

– Хорошо, хорошо! Никто и не спорит!

– Вот и славно, – вмешался Оленцеро. – А сейчас предлагаю позавтракать! Вынесем стол сюда, на лужайку, чтобы и ты, молодой Китти, мог к нам присоединиться.

– Вот за это спасибо! – дракон картинно поклонился. – Давненько я в приличном обществе не трапезничал!

* * *

– Необычайной находкой порадовали палеонтологов дорожные рабочие, проводящие работы на шоссе в районе Бальцола…

Жизнерадостная блондинка продолжила с напором читать очередную новость с экрана телевизора:

– При устранении последствий обвала, в толще скалы была обнаружена выемка, в которой находилось гигантское яйцо, предположительно какого-то вымершего ящера. Рабочие немедленно связались с учеными, и в ближайшие дни под их руководством ценный артефакт будет вывезен в музей естественных наук города Гастейс, где находка будет всесторонне исследована. По словам эксперта, специально приехавшего из Мадрида, яйцо подобной сохранности вряд ли есть где-либо еще в мире…

Пресвитер Игнасио поморщился – какой только чушью не забивают головы людям, выключил звук телевизора и отложил пульт. Он сидел у себя в гостиной, на нем был кухонный фартук, рукава рубахи были высоко подвернуты. Перед ним на столе в большом тазу стояла громоздкая тяжелая бронзовая чаша с двумя ручками на округлых боках. С одной стороны сосуд уже блестел как рында на военном крейсере, а с другой еще был черен от жирной копоти и сажи. Старик, вооружившись щеткой, а также содой и еще каким-то новомодным моющим средством, с видимым удовольствием продолжал оттирать грязь, что-то напевая себе под нос.

Он принес эту чашу с пожарища, куда наведался сразу после отъезда следователя. У него давно возникла мысль, что у женщины, владевшей древним фолиантом, в доме может найтись еще что-то интересное и полезное, но лезть к ней до пожара он так и не решился, а после… Эффект от чирканья одной спички по коробку превзошел все его самые смелые ожидания: дом выгорел полностью, если и были еще какие-либо артефакты, они точно погибли в огне. Чаша-то нашлась совершенно случайно. Он осторожно пробирался по месиву из углей, золы, обожженного кирпича и черепицы, обоняя густую и плотную, неподвижно висящую в воздухе гарь, без особой надежды всматриваясь слезящимися глазами в пепел у себя под ногами, как вдруг споткнулся обо что-то тяжелое и чуть не упал, больно оперевшись руками о закопченную стену. В сердцах пнув сапогом что-то ответившее глухим звоном, он все-таки наклонился и обнаружил истинное сокровище! Ему совершенно необходим был подобный сосуд, это четко указывалось в гримуаре. Пресвитер Игнасио даже думал позаимствовать позолоченный потир из алтаря собора, но отказался от этой идеи, не решившись пока дойти до такой степени кощунства. Он осторожно поднял увесистую чашу за массивные ручки, вытряхнул из нее золу и поставил на ровное место. То, что надо! Священник горячо поблагодарил кого-то за этот дар. Кого? Бога? Черта? Он не знал и сам, но истово верил, как никогда доселе, даже в юности, будучи студентом семинарии, что в ритуалах ему откроется та самая истина, ради поиска которой возникают целые религии. Какое-то время старик еще бродил по этому неприятному месту, разрывая носком сапога пепел, всматриваясь под ноги, наклоняя голову набок, словно курица, скребущая когтями грядку в поисках червей. Тщетно. Кроме чаши ничего найти не удалось. Но он был доволен, даже почти счастлив. Приняв этот дар, он еще раз убедился, что идет по правильному пути к самому главному дню в его жизни.