Текст книги "Все беды из-за книг!"

Пленники беспомощно наблюдали за происходящим сквозь щели в дощатой двери кладовки, Йон, используя магию, пытался нащупать и открыть засов, но тщетно – замка изнутри было не видно, а не зная системы запора, начинающий маг просто понятия не имел, куда приложить вектор магической энергии. В отчаянии, он решил попытаться проломить дверь, сгенерировав небольшую молнию. Йон вытянул руку в направлении двери, дал жгучей энергии накопиться в пальцах и направил сконцентрированный импульс в неструганное дерево. Микель, наблюдавший за этим из-за спины друга, машинально зажмурился, ожидая чего-то вроде взрыва, летящих во все стороны щепок и обломков. Но ровным счетом ничего не произошло, абсолютно целая дверь осталась на месте. Пресвитер Игнасио уже успел сплести магическую сеть, и она послужила отличным громоотводом, поглотив ослепительно-зеленую, злобно шипящую молнию. На мгновение сеть проявилась переплетением тончайших серебристых паутинок, заполнивших все пространство от пола до потолка, чуть померцала, но выдержала, перераспределив и рассеяв магическую энергию, затем вновь став невидимой. Йон бессильно опустил руки, положение было отчаянным, единственную надежду давало лишь то, что, очнувшись, он сразу же установил ментальную связь с Катталин и чувствовал, что ведьма быстро приближается.

Мрачный священник, между тем, поставил светящуюся колбу на алтарь и, воздев руки к низкому потолку, что-то заунывно провозгласил. Сосуд задрожал и вдруг исчез с отчетливым хлопком, оставив после себя облачко серого пара. Пресвитер Игнасио довольно кивнул, сверился с гримуаром, взял стоявшую тут же сверкающую бронзовую чашу и поднял ее высоко над головой. Какое-то время он продолжал удерживать ее дрожащими от напряжения руками, монотонно повторяя что-то похожее на мантру. Над чашей заклубился розоватый пар, он оседал на стенках сосуда тяжелыми маслянистыми красными каплями, медленно стекающими на дно, где уже собралась лужица горячей кроваво-красной жидкости.

Микель не мог больше этого выносить, решительно отстранив Йона, он отошел как мог дальше и с разбегу ударил плечом в толстые доски. Это был тот редкий случай, когда грубая сила одержала верх над тонкими магическими материями – казавшаяся такой надежной дверь, с оглушительным треском распахнулась настежь, чуть не задев стоящего к ней спиной пресвитера. Сам массивный металлический засов, запиравший дверь, конечно, сломать было нереально – не выдержала ответная часть, оторвавшаяся от рассохшегося косяка вместе с шурупами. Священник вздрогнул от неожиданности, пошатнулся и выронил чашу из усталых рук. С тошнотворным треском тяжеленная посудина упала ему прямо на голову, острым краем основания раскроив череп. Без единого звука пресвитер Игнасио повалился ничком на пол, рядом, с глухим звоном, покатилась бронзовая чаша. Ее содержимое выплеснулось и смешалось с целой лужей пенистой яркой крови, мгновенно натекшей вокруг еще подергивающегося в агонии тела.

Микель, не глядя, перепрыгнул через покойника, бросился к жертвеннику и схватил неподвижное тельце дочери на руки. Мини не реагировала, безутешный отец потряс ее, словно пытаясь разбудить, со стоном прижал к груди и разрыдался в голос.

Йон мрачно взирал на эту душераздирающую сцену, стоя в дверном проеме, как вдруг, краем глаза, заметил какое-то робкое движение внизу: возле разбитой головы священника нерешительно покачивался в воздухе светящийся шар, точно такой же, как тот, что вышел из тела Мини, только побольше. Душа священника теперь оказалась в расставленной им же самим ловушке – преодолеть все еще достаточно мощную энергетическую сеть ей было совершенно невозможно. Повинуясь внезапному импульсу, Йон бросился назад в кладовку, схватил с полки первую попавшуюся банку, одним резким движением отвернул тугую крышку и перевернул. Маринованные огурцы упруго запрыгали по полу, разлетаясь по углам, терпкий запах разлившегося маринада заполнил тесное помещение. Чуть не поскользнувшись, Йон развернулся на пятках и опасливо приблизился к небольшой шаровой молнии, все еще висящей над мертвецом. Мерцающий шар чуть отпрянул, недовольно зашипев.

«А, была – не была!» – подумал Йон и быстрым, точным движением поймал душу пресвитера банкой.

Еще миг, и сосуд был снова плотно закупорен. Шаровая молния бешено завертелась волчком внутри, натыкаясь на стенки, пробуя выбраться через крышку, но тщетно – ей это было не под силу.

Катталин остановила машину возле обветшалого собора и молча рассчиталась с очень недовольным дальним рейсом в один конец таксистом. Полин совсем расклеилась, и молодая ведьма заботливо усадила ее на солнышке, на покосившуюся каменную скамью рядом с церковной оградой, велев ждать; сама же решительно двинулась по узкой гравийной дороге, огибающей высокое угрюмое здание, часы на серой колокольне которого всегда показывали без четверти девять. Свернув за угол, Катталин сразу же наткнулась на брошенные автомобили – ярко-желтый брата и потрепанный красный фургон похитителя, оба автомобиля были небрежно припаркованы, двери и окна оставлены открытыми, внутри никого не было, впрочем, как и в запущенном саду, окружавшем непримечательный побеленный дом. Стараясь не шуметь, девушка прошла по дорожке, поднялась на давно некрашеное крыльцо и осторожно взялась за ручку. Заперто. Ничто не указывало на присутствие людей. Но Йон был совсем рядом, Катталин ясно это чувствовала. Он был чем-то очень расстроен и опечален, ему было больно, но непосредственной опасности молодая ведьма в его настрое не находила. Она обернулась, внимательно всматриваясь в просветы между деревьями, и тут до ее слуха, откуда-то сбоку, донеслись приглушенные невнятные звуки. Катталин повернулась на шум. Ага! Дверь в облезлый сарай, притулившийся у забора, была приоткрыта, словно приглашая заглянуть внутрь. В несколько пружинистых шагов ведьма пересекла давно некошеную лужайку, крадучись подступила к самой двери и осторожно посмотрела в неширокую щель. Через мгновение она сильным рывком распахнула дверь настежь, и застыла на пороге в ужасе от увиденного.

Йон, вздрогнув, обернулся на шум и тут же непроизвольно заулыбался от облегчения. Отставив светящуюся банку, он бросился навстречу жене, на какое-то время парализовав ее крепкими, немного истеричными объятиями. Катталин погладила его по спине, словно утешая, затем мягко отстранилась и спросила, впрочем, без особой надежды в голосе:

– Что с Мини?

– Все плохо… – Йон кивнул в сторону Микеля, который неподвижно сидел на полу, поджав ноги, чтобы не касаться распростертого тела священника и натекшей лужи, и прижимавшего к груди неподвижную малышку.

– Рассказывай!

В Катталин проснулась Верховная ведьма, слушая немного сбивчивый рассказ мужа, она деловито и без видимых эмоций обошла все небольшое помещение, заглянула в кладовку, повертела в руках банку с душой пресвитера, пролистнула пару страниц большой книги, лежавшей на покрытом черной тканью столе, затем резко захлопнула ее и неуважительно ткнула пальцем в глазницу насмешливо скалящийся с обложки череп. Йон закончил доклад и вопросительно посмотрел на ведьму.

– Так, кое-что прояснилось… – девушка кивнула ему, подошла к брату и ласково погладила по опущенной голове. – Микель! Дай-ка мне Мини.

Тот нехотя подчинился. Катталин бережно уложила неподвижного ребенка обратно в колыбельку и обернулась.

– Иди, найди Полин, она должна быть на скамейке возле церкви… Приведи ее, и садитесь оба в машину. Нам надо торопиться.

Микель поднялся с грязного пола, его взгляд стал более осмысленным. Он кивнул, безоговорочно подчиняясь сестре, и сутулясь вышел в сад.

– Неужели еще что-то можно сделать? – с надеждой спросил Йон, как только они остались вдвоем.

– Милый, тебе ли не знать! Ты же уже делал что-то подобное… – ведьма нежно погладила мужа по щеке. – Мне кажется, шансы еще остались. Подумаем об этом чуть позже. Возможно, книга поможет найти решение… А пока, нам нужно как можно скорей добраться до тетушки Неканэ. Какое-то время я и сама поддержу Катталин-мини в неизменном состоянии, но тут нужен серьезный специалист… Возьми банку, только осторожно, что-то мне подсказывает, что это штука может нам пригодиться… И книгу. Больше нам отсюда ничего не понадобится.

– Слушаюсь, мэм! – на душе у Йона посветлело.

Он привычно поцеловал жену в нос, а затем, прежде чем начать собираться, подобрал первую попавшуюся тряпку и на всякий случай протер дверные ручки и все, до чего они с Микелем могли дотронуться. Немного подумав, он также установил обратно оторванную от косяка скобу засова, наживив шурупами. Со стороны теперь казалось, что с запором все в порядке. Йон очень надеялся, что, оставляя полиции как можно меньше пищи для размышлений, он подталкивает ее, не проявлять чрезмерного рвения и списать все на несчастный случай.

Через десять минут все уже сидели в машине: Йон за рулем, Катталин устроилась рядом, держа Мини, окутанную зеленоватым свечением, на руках. На заднем сиденье затихли убитые горем родители, крепко прижавшись друг к другу.

* * *

Котенок просидел перед запертой дверью до позднего вечера, но никто так и не открыл. Он призывно помяукал, поскреб дверь. Тишина. Если бы он умел размышлять, то подумал бы, что ему чертовски не везет – он лишился второго хозяина за одну неделю. На месте первого дома осталась лишь гора углей, и вот теперь здесь: тихо, пусто и нечего есть. Можно, конечно, наведаться сюда завтра, но животное чутье подсказывало ему, что добрый старик больше не объявится. Жаль, но что поделать… Котенок спрыгнул с крыльца и побежал по улице в поисках нового крова.

Глава 18

На следующее утро Йон сходил на угол к чудом сохранившемуся телефону-автомату, позвонил в полицию и анонимно заявил о пропаже священника в Лауселае. На этом он посчитал свой долг перед властями полностью выполненным.

На обратном пути Йон купил пару свежих булочек к завтраку, плюс большой сочный лимон – побаловать Одри. Взбежав на одном дыхании по скрипучей лестнице к себе на последний этаж, он увидел, что девочки уже проснулись: хвостатая и усатая тут же с радостным мявом трансгрессировала ему на плечо, громко мурча начав тереться ухом о его небритую щеку, а вот невыспавшаяся ведьма сидела за столом, подперев голову рукой, и мрачно мешала ложечкой нетронутый кофе, мысли ее были грустны и депрессивны. Йон понял, что с таким настроением надо немедленно бороться любыми доступными способами. Он посадил драко’кошку на стул и выдал ей лимон, который был немедленно убит, причем самым зверским образом. Затем Одри с победоносным видом, ухватив фрукт за желтый пористый бок, поскакала в спальню, чтобы там в тишине разделаться с ним по-свойски. Это выглядело очень забавно, но Катталин даже не улыбнулась.

– Милая, что с тобой?

– Знаешь… – она грустно посмотрела на мужа. – Я все думаю… Может, зря я не вызвала полицию? Вдруг удалось бы избежать такой беды…

– А-а, вот оно в чем дело… И не думай, не удалось бы. – Йон начал говорить спокойно и рассудительно. – Смотри: во-первых, мы с самого начала не были до конца уверены, что красный фургон принадлежит именно похитителю, так? – девушка согласно кивнула. – Дальше: когда мы узнали, где остановился фургон, и я тебе позвонил, даже тогда мы еще ничего, толком, не знали, а позже, когда я уже… хм… оклемался, позвонить не было возможности – оба наших с Микелем телефона остались в машине, когда мы спасались от газовой атаки. Окей, допустим, ты бы перестраховалась и сама направила полицию на след красного фургона без особых на то оснований, и они даже согласились бы поехать с проверкой. Но и тут полицейские добрались бы до Лауселая одновременно с тобой – дорога там такая, что никакие мигалки и сирены не помогут… И это было бы катастрофой: мы бы целую вечность объясняли наличие мертвого священника, ребенка, банки с непонятной субстанцией… Там бы все опечатали, у нас все бы изъяли… Нет, ты все сделала правильно! Так что встряхнись! Нам, как я понимаю, многое предстоит сделать, и ты нужна всем бодрая и деятельная!

– Хорошо… – молодая ведьма наконец отпила из чашки и, поморщившись, поставила ее обратно – кофе давно остыл, – насчет бодрой обещать не могу, а вот деятельность я уже кое-какую развила: связалась с тетушкой Неканэ и попросила порасспрашивать членов Магического Совета. Наверняка кто-нибудь из мудрейших знает побольше нашего о некромантских ритуалах.

– Что ж, будем надеяться! Тебе сварить нормальный кофе?

– Ты знаешь, да! И булки тащи! Я проголодалась! – Катталин немного успокоилась и повеселела.

Они со вкусом позавтракали, затем, пока Йон убирал со стола, ведьма принесла гримуар, всю ночь пролежавший в темном углу под вешалкой, и без всякого почтения грохнула на еще не протертый стол, прямо посреди хлебных крошек и смятых салфеток. Катталин коснулась рукой чеканного металла переплета. В темных глазницах оскаленного черепа сразу же зажглись искры, откуда-то потянуло ледяным ветром, свет в комнате чуть померк. Не одобрив эти знамения из потустороннего мира, ведьма буднично припечатала беспокойную книгу магическим разрядом. Сквозняк утих, глаза на обложке погасли.

– Так-так, посмотрим… – Катталин раскрыла тяжелый том, – ну что за пакость! – она ткнула пальцем в первую же схему, иллюстрирующую что-то похожее на вивисекцию. – Да еще на латыни все… Йон, ты читаешь по-латыни?

– Не особо, у меня был факультатив в институте, но так давно… – молодой человек обнял жену сзади, заглядывая ей через плечо. – Хм, текста совсем немного… Воспользуемся технологиями двадцать первого века! Пара хороших словарей в интернете и электронный переводчик нам точно помогут!

– Попробуем… Где твой ноутбук?

Йон принес компьютер и, открыв крышку, начал загружать страницу онлайн-переводчика.

– Погоди, так не пойдет! – девушка открыла холодильник и задумчиво заглянула внутрь. – Традиционно, решение лингвистических загадок надо совмещать с парой-тройкой стаканов белого! Или красного? Хм, дилемма!.. Пусть все же будет красное!

Она поставила на стол наполненные бокалы и села рядом с мужем.

– Теперь можно, начинай!

Хороший латинский словарь нашелся почти сразу, а вот программа-переводчик выдавала в основном какую-то галиматью, впрочем, вполне ожидаемо. Немного напрягшись, Йону все же удалось выманить из глубин памяти на свет божий обрывки основательно подзабытого курса латыни, и дело пошло на лад. Текста в книге было мало, язык не отличался витиеватостью, а большое количество четких схем и иллюстраций весьма облегчали перевод. Вот только тематика этого оккультного шедевра вызывала у молодых людей искреннее отвращение. В какой-то момент Йон даже подумал заменить вино на что покрепче, но Катталин его благоразумно остановила.

Согласно расшифрованному материалу, начальная часть ритуала заключалась в том, что вокруг жертвы создавалась особая невидимая сеть, то есть, как понял Йон, некое энергетическое поле, которое не давало вышедшей из тела душе попасть на Тропы мертвых нормальным путем. Здесь Катталин пояснила, что души, подчиняющиеся естественному ходу событий и проходящие обычной дорогой, обитателям Мира мертвых трогать строжайше запрещено, поэтому они беспрепятственно минуют это мрачное место. Куда умершие попадают потом, никто не ведает, но это к делу не относится. Интересно, что некоторые души могут сойти с Троп и, если их примут, остаться среди мертвых на время или навсегда, но это – дело исключительно добровольное.

Сплетя сеть, колдун, при помощи следующей части ритуала, должен был отделить душу от тела жертвы и поместить в любой сосуд, подвергшийся действию все того же улавливающего энергетического поля, а затем переслать его через открывшийся между мирами портал, уже ожидающему на той стороне некроманту. В обмен адепту был обещан некий эликсир, который следовало пить как можно чаще для омоложения и общего оздоровления организма. Причем пока колдун употреблял этот напиток, смерть ему не грозила вовсе. Такое вот, почти бессмертие. За счет чужих жизней.

– Это сколько же еще народу этот мерзкий поп укокошил?! Эликсир-то, поди, надо постоянно на души выменивать! – ужаснулась ведьма.

– Честно говоря, старичок не выглядел сильно омолодившимся и здоровым, может, он только начал?

– Возможно. Тогда вовремя мы его остановили! Почти. – На глаза Катталин навернулись слезинки.

– Эй, не надо еще больше расстраиваться, – Йон ласково сжал руку жены, – еще не все потеряно!

– Да, прости, я постараюсь.

Они продолжили расшифровку. Основная часть гримуара здесь заканчивалась, оставался лишь маленький, но самый неприятный раздел по подбору и обращению с жертвами. Информация здесь подавалась в виде краткого технического руководства, что выглядело особенно цинично и безнравственно, если понимать, что за каждым «объектом» подразумевался живой человек, личность, чей-то друг или родственник, живую душу которого предполагалось варварски вырвать из тела, чтобы после уничтожить, и все это по прихоти негодяя, возомнившего себя сверхчеловеком. Читать это было физически неприятно. В этой части книги также упоминалось, что тело, лишенное души посредством ритуала, не может жить самостоятельно, но и не умирает мгновенно, этот период длится от нескольких минут до нескольких часов. В это время колдуну предписывалось внимательно следить за жертвой, ибо немертвое тело, лишенное души – прекрасный материал для создания зомбиобразной нечисти, и какой-нибудь умелый злонамеренный маг-конкурент мог подчинить себе получившийся полутруп и направить против самого хозяина гримуара.

– Теперь понимаешь, почему мы так спешили передать Мини в умелые руки тетушки? – Катталин подняла глаза на мужа.

– Ты уже тогда знала, что Мини… не умерла до конца? Но откуда?

– Знать не знала, но что-то, где-то, когда-то краем уха слышала…

– Понятно… Ты, кстати, не звонила родителям? Как они там все?

– Все так же… – девушка расстроенно махнула рукой. – Микель с Полин сидят в своей комнате, ни с кем не разговаривают… Но тетушке Неканэ пока удается поддерживать Мини в стабильном состоянии, и…

Ее перебил телефонный звонок. Это была как раз тетушка. Катталин слушала, не перебивая, и лицо ее все больше мрачнело. Наконец, она положила трубку.

– Тетушка навела справки, – ответила девушка на нетерпеливый взгляд мужа, – и ей удалось выяснить, что с Миром мертвых, оказывается, можно вести подобие переговоров или торговли, есть вещи, которые там очень ценятся… Живые души, например…

– Ха! Значит, не зря мы банку с попом сберегли! Наверняка это то, что нужно! – с энтузиазмом перебил ее Йон.

– Вот только, – грустно продолжила молодая ведьма, – для этого нужен некий «посредник», а что это такое, никто даже не представляет… И в гримуаре об этом ни слова. И самое грустное – что, скорее всего, для переговоров осталось очень мало времени. Потом с душой сделают что-то ужасное, и Мини умрет уже окончательно.

Внезапно драко’кошка с разбегу плюхнулась сразу всеми четырьмя лапами поверх раскрытого фолианта.

– Одри! Ты что! Кыш со стола! – Катталин аж подпрыгнула от неожиданности.

Но кошка даже не подумала слезать с книги. Она положила лапу на судорожно сжатую руку девушки и переводила внимательный немигающий взгляд с одного мрачного лица на другое, пуская дым через ноздри.

– Мяу!

– Слушай! Жена! А ведь Одри пришла оттуда, с той стороны, так?..

– Мяу!!! – кошка укоризненно покачала головой, словно говоря: «Как можно было так долго тупить!»

– Одри, миленькая, ты нам поможешь? – Катталин погладила драко’кошку по упрямым ушам, поцеловала розовый нос с темным кантиком и тут же закашлялась, вдохнув дыма.

Кошка фыркнула и, не размениваясь на слова, внезапно исчезла, оставив после себя черное, быстро истаявшее облачко.

В самом центре Мира мертвых, странного, темного, жутковатого и совершенно непонятного человеческому разумению, была расположена большая, заставленная диковинными приборами и странными аппаратами лаборатория. Посреди нее, возле высокого рабочего стола, покачивалась на каблуках высокая худая фигура, закутанная в черный тяжелый плащ. Тонкими сероватыми пальцами она держала у лица пузатую светящуюся колбу, крючковатый нос почти касался тонкого стекла, словно принюхиваясь.

«Да, маловата душонка», – несколько разочарованно думала колдунья, – «но, для начала пойдет».

Она не переживала особо – судя по всему, новый владелец гримуара крепко заглотил наживку, и теперь следовало ожидать скорого поступления свежего материала.

Кто-то тронул ее за ногу, некромантка раздраженно дернула туфлей, не желая отвлекаться, но все же посмотрела вниз, неожиданно встретившись с холодными голубыми глазами небольшой изящной кошки.

– Чего тебе?

– Мяу.

– Что?!! Как помер? Вот дурак! – Казалось, колдунья сейчас начнет плеваться от злости. – Подумать только, это же все сначала начинать! – она раздраженно посмотрела на драко’кошку. – Так, зачем ты мне это рассказала? Что тебе нужно?

– Мяу!!

– Что, сильно больше? Вдвое? Втрое? Не темни, покажи лапами!

Одри возмущенно фыркнула и отвернулась.

– А ты делец! – некромантка с уважением взглянула на кошку. – Умеешь торговаться!

– Мяу?

– Идет, договорились, – проворчала колдунья, осторожно отставляя сосуд с мерцающей душой Мини. – Пусть приходят на обмен, проводишь их прямо сюда… Но долго ждать не буду, имей в виду!

Одри молча повернулась и ушла в темноту, победно подрагивая кончиком гордо поднятого хвоста.

«Н-да, вот дела! Кто бы мог ожидать подобного поворота», – тоскливо подумала некромантка, глядя вслед уходящей кошке, – «столько усилий – и все зря. Что ж, в свете этих событий выменять мелкую душу на вдвое более крупную будет просто подарком судьбы. Тем более что если верить посреднику, доплаты никто не потребует».