Текст книги "Все беды из-за книг!"

Гипсовый шар чуть дернулся и, слегка покачиваясь, выплыл из проема багажника. Получалось вполне неплохо, хотя это было посложнее, чем уборка хлама из ручья – тогда Катталин держала мусорный ком в воздухе, и Йону оставалось только перемещать его по горизонтали, сейчас же контролировать приходилось и вертикальную составляющую. Он остро ощущал отсутствие Катталин рядом, и это было не особо приятно, хотя эмпатическая связь не прерывалась ни на минуту – несмотря на расстояние, он чувствовал спокойную уверенность жены, которая немного расслабилась после удачного установления контакта с момочоррак.

Архитектурный элемент от чьих-то ворот, без приключений перекочевал в ящик, в котором занял значительно меньше места, чем настоящее яйцо дракона. Крышка была прилажена на место, и друзья тщательно, хотя, стараясь не медлить, осмотрели фургон. Микель снял клок белой шерсти с угла ящика – видно, кто-то из момочоррак зацепился своим балахоном, разворачиваясь в тесноте кузова. В остальном же все было в порядке, скорее всего, очнувшийся водитель даже не заподозрит, что его машину кто-то трогал.

Они вернулись к желтому «Рено», и Йон наклонился над канавой, уже плохо различимой в темноте.

– Часовой Одри! Разрешаю покинуть пост и трансгрессировать в машину!

Драко’кошка не заставила себя упрашивать, миг – и она уже как ни в чем не бывало вылизывалась на заднем сиденье. Микель устроился за рулем и повернулся к другу, садящемуся в машину.

– Надеюсь, ничего страшного, что мы бросим парня здесь одного?

– Все в порядке… Он скоро проснется, Катталин давала ему часа три, так? И они уже почти истекли… Не думаю, что за оставшееся время его посетит, как там ее… горная рысь!

– Тогда едем, пока он и впрямь не очнулся! – кивнул Микель, заводя мотор и снимая машину с ручника. – Пристегнись!

– Уже! – Йон на всякий случай крепко схватился за ручку над дверью, в ожидании нового скоростного заезда по ухабистой лесной дороге.

Катталин шла за монотонно звенящим отрядом воинов по единственной тропе, ведущей через глухой темный лес в сторону проявляющейся иногда в просветах между кронами деревьев недалекой горной вершины. Момочоррак двигались медленно, тропа была только одна, и девушка не боялась, что Йон заблудится и не сможет ее отыскать, она приблизительно представляла, чем он занят, мысленно чувствовала его присутствие и была уверена, что муж с Микелем скоро ее нагонят, куда бы отряд ни направлялся.

Призывая момочоррак ей было очень страшно – уроков по управлению этими мрачными полулюдьми ей не преподавали, а неизвестность – именно то, что пугает больше всего. Конечно, когда Катталин была избрана Верховной ведьмой, Момочоррак официально принесли ей присягу, признав самой достойной из ныне живущих, и даже присутствовали в качестве почетного эскорта на ее с Йоном свадьбе, но тогда от Катталин ничего особого не требовалось – все происходило само собой.

Когда-то бабушка, которой тоже раньше служили момочоррак, рассказывала Катталин, что, призывая этих косматых воинов, необходимо максимально четко формулировать поставленную задачу, а дальше… Дальше пресекать попытки самоуправства, но не все, а только те, что были вредны для дела. Потому что, если попытаться полностью подчинить эти создания своей воле, они мгновенно забывали о данной клятве верности, и последствия могли быть катастрофическими; какими именно, бабушка не говорила, но уверяла, что прецеденты бывали. Так что нельзя сказать, что Катталин совсем ничего не знала об этих угрюмых воинах, но главные вопросы – как на практике диктовать им свою волю и где нащупать грань, за которую ни в коем случае нельзя заходить, оставались открытыми.

Когда Йон предложил ей воспользоваться услугами момочоррак, она не хотела пугать его этими подробностями, объясняя, почему оставляет эту возможность только на самый крайний случай. Однако на деле все оказалось не так плохо – момочоррак явились по первому зову, и это значило, что власть Катталин над собой они признают и поставленную задачу выполнить готовы. А дальше она сразу же мысленно почувствовала их присутствие, и тут очень помогла развившаяся за время общения с Йоном способность к эмпатии – ей ничего не стоило уверенно и спокойно подтвердить приказ и следить за его исполнением. По ощущениям это было похоже, как будто ей голыми руками приходилось собирать вместе массу расползающихся твердых сильных скользких жуков – задача сложная и неприятная, но выполнимая, как, впрочем, многое из того, чем приходится заниматься настоящим ведьмам.

Единственное, что ее теперь несколько беспокоило – она понятия не имела, куда же они все-таки идут, и как долго будет длиться этот поход. Момочоррак так уверенно взялись за дело, словно носить яйца дракона – их обычная работа. С той же уверенностью они прокладывали себе маршрут среди засыпающего леса. Катталин медленно шла за ними, увязая каблуками в мягкой земле и проклиная свою рассеянность: как можно было не переодеть туфли, отправляясь в лес! Иногда она переключалась на господина Китти и сочиняла в его адрес множество весьма нелестных эпитетов. Это немного ее развлекало, тем более что ведьма прекрасно чувствовала настрой Йона и ей казалось, что он, в нескольких километрах позади нее, занимается похожим творчеством. Если вредная рептилия не соизволила явиться на зов, может хоть посылаемые в астрал ругательства выманят ее из норы!

Водитель фургона пришел в себя. Он уютно лежал на подстилке из смятой травы, опавших листьев и веток, ему было удобно и спокойно, и поначалу он совершенно не мог вспомнить, как же он тут оказался. А, точно! Он остановился, чтобы помочь девчонке… Ничего такая: ножки стройные, и вообще… А потом он оступился и упал в канаву, где на него напала горная рысь. Девчонка еще кричала, чтобы его предупредить, наверное… Что?! Горная рысь?! Парень рывком поднялся и, подтянувшись, выбрался из канавы, опасливо озираясь. Вокруг все было спокойно, уже почти стемнело, и лес шумел тихо и не страшно.

Девчонки, конечно, и след простыл – видно все-таки удалось завести машину; ему хотелось верить, что она не бросила его здесь одного помирать, а хотя бы позвонила в скорую или полицию, когда спустилась пониже, где ловится телефон. Но сидеть тут и проверять так ли это, ему не улыбалось, лучше доставить поскорей чертов ящик по назначению и пойти в бар, порассказать друзьям об этом приключении. Ничего, если полиция просто так сюда прокатается – подумаешь великое дело, работа у них такая, а ему уже пора. Словно в подтверждение этих мыслей мучительно захотелось пива.

Совсем рядом стоял его фургон, так, как он его и оставил, даже водительская дверь была все еще чуть приоткрыта. Парень забрался в кабину, включил свет и осмотрел себя: полный порядок, немного грязи на коленях и локтях – последствия падения, и все. Видно, рысь его все-таки не тронула, подумала, что он мертвый и потеряла к нему интерес. Он вздохнул с облегчением, обернувшись, заглянул в кузов через маленькое окошко – ящик, который ему загрузили для доставки в музей был на месте, все было в порядке. Темноту прорезали лучи фар, и фургон, плавно набирая скорость, поехал в сторону Гастейса.

Хмурящееся весь день небо наконец-то загрустило по-настоящему, и на землю закрапал мелкий прохладный дождь.

Глава 15

Его преподобие приоткрыл дверь сарая и выглянул в темнеющий сад. Так и есть – дождь все-таки пошел, не зря проклятые суставы ныли весь день. Однако не только шум дождя привлек внимание старого священника, ему послышалось… Вот, опять! Тихое жалобное мяуканье. Пресвитер Игнасио всмотрелся во мрак, и ему показалось, что слева, прямо у входа в дом, двигается какое-то светлое пятно. Недолго думая, он вышел на дождь и подошел прямо по мокрой траве к крыльцу.

Маленький котенок, продрогший, испуганный и растерянный, пытался укрыться от непогоды под навесом у двери. Увидев склонившуюся над ним зловещую черную фигуру, он жалобно пискнул и замер, стараясь вжаться в облезшие деревянные ступени, больше всего на свете желая стать если не невидимым, то настолько ничтожным, чтобы страшный хищник потерял к нему интерес. Сверху протянулась рука со скрюченными пальцами, зверек, поняв, что сопротивляться бесполезно, обмяк, беспрепятственно позволив сухой жесткой ладони схватить себя поперек тельца. Священник поднял перепуганного котенка, сунул за пазуху и направился обратно в сарай. В крошечном котеночьем мозгу ледяной ужас сразу же сменился ощущением комфорта и удовольствия: здесь было тепло, сухо и темно, а значит – безопасно.

Пресвитер посадил жмурящегося зверька на жертвенник, рядом с раскрытым гримуаром. Это был самый обыкновенный полосатый котенок, серый, с нарядной белой манишкой; обернув лапки тощим хвостиком, он доверчиво смотрел широко раскрытыми зеленоватыми глазами на доброго старика.

– Небось, есть хочешь? Ну-ка…

Пресвитер протянул руку и откупорил оставшуюся от принесенного с собой ужина початую бутылку молока, потом стряхнул хлебные крошки со стоящего тут же рядом блюдца и наполнил его до краев.

– Попей пока молочка, что ли…

Котенок понюхал белую жидкость и начал бесшумно лакать, часто высовывая маленький розовый язычок.

Священник наблюдал за этой умильной сценой, глубоко задумавшись:

«Так и мы, пьем и не можем напиться из внезапно открывшегося нам источника мудрости… И чем больше пьем, тем сильнее нам хочется продолжать. И этот кот – прямое тому доказательство. Найдя полезное, он спешит употребить это себе во благо, не задаваясь бесполезным вопросом, откуда взялся сей дар. Отчего же считается, что мы, люди, обретя полезное знание должны прежде выведать, а из тех ли рук получили мы это благо и не лучше ли отринуть его, просто на всякий случай?» – преподобный устало потер лоб. – «Нет, хватит бесплодных рефлексий, все, что ни происходит, случается, потому что, должно случиться!»

Он привычно возложил руки на чеканный оклад книги и прикрыл веки. За эти дни он изучил каждую впадинку, каждый изгиб металлического узора. И снова пришло ощущение, что кто-то из бесконечного далека пытается до него дотянуться, войти в его разум, чтобы передать то самое главное, абсолютное и такое вожделенное Знание. Пресвитер подался вперед, на миг ему показалось, что вот-вот в его голове зазвучит чей-то мудрый голос, проповедующий истину, но в последний момент связь так и не установилась, ощущение причастности исчезло, словно его и не было. Священник открыл глаза. Котенок допил молоко и просил добавки.

– Ах ты, мой милый!

Пресвитер почесал за ухом благодарно мурчащего зверька.

– Вот что, уже поздно, пора спать. Пойдем-ка, я тебя на ночь устрою.

* * *

Йон первый достиг выхода из леса. Перед ним простирался обширный дикий луг, дальний край которого терялся во мраке, видимо доходя до самой подошвы горы, черным силуэтом проступавшей на фоне чуть более светлого неба. Прямо там, где начиналось открытое пространство, в темноте белело яйцо, лежавшее прямо на траве; капли дождя, припустившего с новой силой, звонко разбивались о его гладкую поверхность. Вокруг не было ни души.

Подошел Микель.

– А где все?

– Понятия не имею… – Йон был немного обескуражен: он совершенно отчетливо ощущал близкое присутствие Катталин и был очень расстроен, не застав ее здесь.

– Ай!!!

– Ты чего? – он повернулся к другу.

– Меня что-то по голове стукнуло! – Микель озадаченно потирал затылок.

Со стороны леса прилетела крупная шишка и шлепнулась в лужу, подняв целый фонтан брызг.

– Так, кое-что проясняется!

Йон не стал дожидаться еще одного метательного снаряда и зашагал к ближайшему раскидистому дереву, у ствола которого уже разглядел знакомую тонкую фигурку. Он порывисто обнял жену, крепко прижал к себе.

– Ну наконец-то! – ворчливо проговорила ведьма, не мешая мужу покрывать ее мокрое от дождя лицо поцелуями.

Она обняла его за шею, и какое-то время они просто тихонько стояли, радуясь тому, что снова были вместе.

– Эй, хватит обниматься! Вы вообще-то находитесь в общественном месте!

– Где? – девушка удивленно посмотрела на брата, для чего ей пришлось, словно сове, повернуть голову на какой-то совершенно неправдоподобный угол.

– Не важно… Скажи, лучше, зачем ты шишками кидаешься? Что, позвать нельзя, или подойти, что ли?

– Я звала! Только дождь, и вы не слышали… А подойти… В этих туфлях проклятых, я больше шагу не сделаю! Это, между прочим, ты предложил каблуки на меня напялить!

– А что, хорошая идея, сработало же…

– Ага, сработало – все ноги сбила! Вот переверну тебя вверх тормашками и вытряхну из кроссовок, будешь знать! – Катталин грозно заблестела глазами.

– Ну, вы и место нашли, чтобы ссориться! – прервал их Йон, неохотно выпуская жену из объятий.

– А мы не ссоримся! Это мы так, для тонуса! – Микель обезоруживающе улыбнулся. – А куда эти с копьями делись? Как их там, чучумуррак.

– Момочоррак. Ты бы поаккуратней, они ребята серьезные, лучше их не дразнить! – ведьма осуждающе покачала головой. – Они ушли. Принесли яйцо сюда, указали на эту вот гору, и стало понятно, что свою часть работы они выполнили. Я сказала им: «мерси» и отпустила восвояси… Как же тут мокро! Я уже промерзла вся!

– Да уж, дождь совсем некстати… – Йон заботливо убрал девушке мокрую прядь за ухо. – Ты уже пыталась звать нашу милую рептилию?

– Пока нет. Я чувствовала, что вы уже скоро придете, и решила подождать.

– Тогда попробуем сейчас?

Кивнув, ведьма достала колечко и потерла.

На этот раз не прошло и минуты, как из черноты ночного промокшего неба донесся низкий вибрирующий гул, словно на подлете была целая эскадрилья стрекоз, затем, откуда-то сверху, отвесно спустился дракон, завис неподвижно над поляной, маша крыльями так часто, что они сливались в мерцающее марево и наконец грузно приземлился на все четыре лапы.

Микель в полнейшем восторге схватил Йона за рукав, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, его можно было понять – наконец-то он увидел живого дракона собственными глазами.

Господин Китти обвел внимательным взглядом мягко светящихся во мраке глаз жалко выглядевшую, продрогшую компанию.

– Здравствуйте, госпожа Катталин! Я смотрю на вас снова промокшая и экстравагантная одежда! Добрый вечер, мастер Йон! Приветствую и вас, незнакомый мокрый человек!

Йон открыл было рот, чтобы вывалить все, что у него накипело на душе за последние часы, но Катталин коротко ткнула его в ребро острым локтем, тот сбился и выдавил лишь:

– Хелло, Китти!

Он добавил еще что-то вполголоса, но даже дракон с его тонким слухом не уловил в последнем выражении четкого смысла.

– Ну же, друзья, не томите! У вас есть новости о моем бедном наследнике?

– Г-г-господин К-к-итти… – Катталин тепло улыбалась, при этом слегка постукивая зубами от холода. – Просто обернитесь!

Громкий вопль восторга сотряс соседнюю гору до самой вершины, дракон подскочил к яйцу, погладил его гладкий бок, а затем подпрыгнул высоко в воздух, часто захлопав крыльями, одновременно выпуская в темное небо длинную струю ярчайшего пламени, заставившую друзей невольно зажмуриться. На бреющем полете, стрекоча, словно небольшой вертолет, господин Китти облетел несколько раз лужайку по кругу, выполняя фигуры высшего пилотажа. Наконец холеричная рептилия немного успокоилась, шумно опустилась в траву и вприпрыжку подскочила к молодым людям.

– Вы – величайшие рыцари всех времен и народов! Когда проклюнется мой наследник, я позову вас всех быть его крестными! Ура! Ура! Расскажите, как же вам удалось? Вы не сильно пострадали в бою?

– Лучше расскажите нам, слышали ли вы наш зов несколько часов назад? Если бы вы тогда прилетели, это бы избавило нас от многих хлопот. – Йон решился хотя бы частично высказать наболевшее.

– Ой, простите меня, друзья мои, конечно, я слышал! Но я не отважился. Мне так стыдно, но в эту сторону я не залетаю дальше границ заповедного луга. В лесу часто ездят человеки на таких тележках, пахнущих дымом и гадостью…

– Лесники на квадроциклах, наверное… – автоматически уточнил Микель.

– Лесники на квадроциклах? Хорошо, я запомню! Я опасаюсь, что мое пристанище может быть раскрыто, если я буду недостаточно осторожен! Не сердитесь, друзья мои…

– А мы и не сердимся! – весело сказала напрочь замерзшая Катталин.

Йон с удивлением отметил, что и он не в силах продолжать сердиться на эксцентричного господина Китти.

– Что бы вы хотели в награду за свои труды? – дракон выжидательно посмотрел на ведьму.

– Мы сделали это не ради награды!

– О! Благородные слова от благородных людей… Это так редко встречается в истории! – казалось, господин Китти совсем расчувствовался. – Сделаем так: оставьте себе то маленькое золотое колечко, и, если я вам понадоблюсь, или вы все же надумаете, чем я смогу вас отблагодарить, смело вызывайте меня в любое время дня и ночи, но умоляю, не слишком далеко от этой горы.

– Договорились! Только постарайтесь больше не терять своего наследника, хорошо?

Катталин подошла к дракону и слегка почесала его за ухом, тот зажмурился от удовольствия.

– Обещаю!.. – господин Китти внезапно встрепенулся. – Увы, друзья мои, как с вами не хорошо, но мне пора – боюсь, наследник простудится, лежа под этим дождем. Маленькие дракончики такие неженки! До встречи! И огромное спасибо!

Дракон легко поднял яйцо передними лапами, распахнул крылья и мощно оттолкнувшись, взмыл в небо, почти сразу затерявшись среди темных облаков.

Микель стоял и смотрел ему вслед, все еще широко улыбаясь, по лицу его стекали капли, но он этого не замечал.

– Вот это да! Это ж надо! – наконец произнес он и повернулся к друзьям. – Рассказал бы кто – ни за что бы не поверил! Ну что, ать-два, к машине? Одри нас уже заждалась, поди.

Катталин вздохнула и сделала пару шагов по раскисшей от дождя тропе, каблуки оставляли глубокие лунки, постепенно заполнявшиеся водой. Она сняла туфли, но не прошла и трех шагов, как громко ойкнув, схватилась за ногу – лесная дорога была щедро усыпана хвоей, шишками и еще чем-то весьма острым и твердым.

– Давай я тебя понесу? – Йон, примериваясь, посмотрел на жену. – Мне не привыкать таскать тебя по ночному осеннему лесу!

– Это да… Только я лучше к тебе на спину залезу, знаешь, как это?

Тот кивнул. Тогда Катталин повернулась к брату:

– Только, вот что, Микель, – ведьма чуть смутилась, – иди впереди, а то я не в том… костюме, чтобы это выглядело прилично.

– Да нужна мне твоя попа! – фыркнул брат, впрочем, сразу перемещаясь во главу маленького отряда. – Хотя, то, что на тебе сегодня бирюзовые трусы, уже наверняка знают все дружки-собутыльники того парня из фургона!

Катталин ловко нагнулась и, нащупав шишку побольше, метко запустила ее в распоясавшегося родственника.

Дождь еще немного усилился, теперь капли взбивали на поверхности темных луж крупные пузыри.

Йон присел, и девушка ловко запрыгнула к нему на закорки, крепко обхватив шею гибкими, неожиданно сильными руками, он подхватил ее стройные ноги и прижал к бокам.

– Если будет тяжело, скажи, я сразу слезу, хорошо? – прошептала ведьма в холодное ухо мужа.

– Давай держись там! – он бодро затрусил по чавкающей грязи вслед удаляющейся спине Микеля.

Нести девушку на спине было гораздо проще, чем перед собой, но Йон все равно скоро порядком выдохся, хотя старался не показывать вида. К счастью, идти было не так уж далеко, и скоро впереди показалась поляна, на которой сиротливо мокла машина. Изнутри в окно смотрела Одри, с ужасом разглядывая мокрых и грязных людей, готовых вторгнуться в ее обжитой мирок.

– Так, есть предложение! – Микель отпер багажник и достал оттуда какой-то сверток. – У меня тут есть теплый плед, так что, сестренка, скидывай с себя все мокрое и завернись в него – вмиг согреешься!

– Ой, братец, ты чудо! Только отвернись! Йон, ты тоже, чтобы Микелю было не обидно!

Через минуту, закутанная с головы до пят Катталин, похожая на индианку, юркнула на заднее сиденье, где уютно устроилась, прижав к себе удивленную Одри в качестве дополнительной грелки.

– А вы как же? – спросила она немного смущенно.

– А мы – рыцари без страха и упрека, из клана почитателей драконьих яиц! – Микель уже уселся за руль. – Мы потерпим! Погнали!

– Только давай сейчас без резких движений… – предостерег Йон друга. – Еще не хватало нам тут посреди леса забуксовать!

– Спокойствие! Не учи ученого! Господа!.. И дамы! Вы участвуете в заключительной части моего гениального плана, состоящей в вывозе малька, тьфу, то есть живца – что-то у меня от всей этой мокрости одни подводные ассоциации, спасенного из когтистых лап зубастой щуки…

– Лап? С каких это пор у щук появились лапы? – удивленно откликнулись сзади из глубины пледа.

– До лап, к счастью, дело все-таки не дошло! – добавил Йон.

– Вы – зануды! – Микель помотал головой, отметая неуместные комментарии. – Так вот, вы принимаете участие в заключительной части моего плана под названием: «Вывоз спасенного «живца» навстречу горячему душу и…”, у вас есть коньяк? – Йон кивнул, – «…и коньяку!»

Он включил печку на полную, прибавил громкости радиоприемнику, игравшему какую-то зажигательную рок-композицию, и машина стартовала, высвечивая фарами косые плети ливня, разбрызгивая шинами мутную воду из глубоких луж.

По пустым дорогам они быстро добрались до Доностии, и уже совсем скоро Йон с Катталин, распаренные после водных процедур и закутанные в большие пушистые полотенца, сидели в любимом кресле, потягивая вино и приходя в себя после суматошного дня. Микель от горячего душа, коньяка и ночлега отказался наотрез, сказав, что Полин его ждет даже в такое позднее время, тем более что, насмотревшись за день на их «обнимашки», ему тоже не терпится срочно кого-нибудь пообнимать.

Скоро молодые люди, уставшие и чуть осоловевшие от вина, заклевали носами, но Йон все же спросил:

– Одного не могу понять: если магия на драконов действует слабо, то почему господин Китти тебя побаивается? А про Оленцеро я, вообще, молчу… Не представляю, чем бы мы отбивались от дракона, если бы он, чисто гипотетически, решил на нас напасть!

– Он не боится, а, как бы объяснить… Уважает. Это у драконов в крови, так же, как и страсть к бессмысленному стяжательству – ведь всю жизнь они копят сокровища, которыми никогда не пользуются. Так вот, господин Китти признает мой авторитет, как Верховной ведьмы, твой – как моего спутника и соратника, а Оленцеро в его табели о рангах и вовсе стоит на недосягаемой высоте. Вот только помни на будущее: несмотря на то, что господин Китти нас уважает, и вообще, имеет характер очень покладистый, старайся с ним особо не шутить и тем более не злить, все-таки драконы – одни из самых непредсказуемых и капризных созданий в природе.