Текст книги "Все беды из-за книг!"

Глава 23

– Йон! Йон! – кто-то негромко звал в темноте.

Это раздражало. Ему было так приятно лежать в прохладном глубоком омуте, на самом дне, куда не проникал ни один лучик докучливого солнца. Он пошевелил плавником и не спеша перекатился с одного чешуйчатого бока на другой, планируя зарыть слуховые каналы поглубже в мягкий ил.

– Мяу!!!! – завопили под боком.

От неожиданности Йон открыл глаза и тут же вновь смежил веки, спасаясь от яркого света. Какое-то мгновение он пытался, напрягая все тело, уйти в спасительную глубину, но дезориентированное сознание уже зацепилось за краешек настоящей реальности, заставляя сразу вдруг расслабившееся тело всплыть из пучины небытия.

Он снова открыл глаза, уже не боясь густых и тягучих, словно мед, лучей солнца, пробивавшегося через щель в неплотно задвинутых бирюзовых шторах, чуть колыхавшихся от теплого ветерка из распахнутого настежь окна. Память вернулась сразу, вместе с болью, заставив зашипеть сквозь сжатые зубы – плечи горели, словно обваренные кипятком. Йон лежал на животе на кровати в их с Катталин комнате в Эрресиле, накрытый легким одеялом, рядом вытянулась Одри. Она недовольно посматривала на него, вылизывая отдавленную лапу.

– Проснулся? С возвращением! – голос тетушки Неканэ звучал участливо, для нее даже слишком.

– В смысле? – хриплым шепотом осведомился Йон. – С возвращением откуда? Мы же все вместе вернулись, на машине, так ведь? Я, правда, смутно это все помню…

– Почти. Физически все так, но вот некая твоя часть до сего момента оставалась в Мире мертвых…

– Это, наверное, всё Дети тьмы проклятущие, сколько же они у меня сил отняли!

– Не знаю, о чем ты, но теперь наконец ты снова воссоединился сам с собой, не без моей помощи, конечно. – Пожилая целительница встала к окну, чтобы попасть в поле зрения Йона. – Как ты себя чувствуешь?

– Честно? Не очень… Болит все. Что со мной? Давно я тут без сознания-то валяюсь?

– Ага, это нормально, что болит… Скоро оно еще и чесаться будет! Это я тебе как дипломированный хирург гарантирую! Как ты сам выразился, «валяешься» ты тут всего-то три дня, и с тобой все более-менее хорошо: ты истощен, но это поправимо – хорошее питание, немного вливаний магической энергии, и будешь как новенький! Кожу на плечах мы уже начали растить новую, но ничего, поспишь пока на животе, не страшно… А вот, что меня действительно всерьез беспокоит, так это два странных укуса на руке – не представляю, кто может в Мире мертвых так кусать и какой яд при этом впрыскивает, – тетушка Неканэ расстроенно покачала головой, – столько зубов отпечаталось! Упырь, наверное, какой-нибудь.

– Хм… Упырь?! Я, кажется, знаю – что это был за «упырь»!

Одри, лежавшая у Йона под боком, прикрыла глаза и виновато потерлась лбом о его руку. Это не укрылось от внимательных глаз пожилой целительницы.

– Ах, вон оно что! Что ж, это меняет дело… Надеюсь, вы ей хоть прививку от драконьего бешенства делали?

Драко’кошка возмущенно фыркнула.

Йон услышал, как за спиной скрипнула, приоткрываясь, дверь и голос Катталин тихонько спросил:

– Можно? Мне показалось, я слышала голоса…

– Нужно! – целительница посмотрела поверх блестящих круглых очков куда-то над плечом молодого человека. – Заходите, благодарите своего рыцаря, хотя образ его сейчас все еще довольно печален!

Послышались шаги нескольких пар ног, Йон был недостаточно мобилен, чтобы повернуться и посмотреть на вошедших, он продолжал лежать на животе, глядя в сторону окна. Катталин первая сообразила это, весело, как маленькая девочка, обежала кровать, опустилась перед мужем на корточки и, осторожно взяв теплыми ладонями его осунувшиеся небритые щеки, легонько поцеловала.

– Эгунóн, ластáна! Доброе утро, милый!

– Привет… – он неловко вернул ей поцелуй.

– Э… Мы, собственно, ненадолго, просто навестить… – послышался чуть смущенный голос папы Катталин, и семейство в полном составе выстроилось перед глазами выздоравливающего.

От грусти и тревог последних дней на их лицах не осталось и следа, все, включая Катталин-мини, уютно устроившуюся на руках Полин и озадаченно рассматривавшую собственные руки, выглядели до отвращения веселыми и бодрыми.

– Йон… Ты что-то паршиво выглядишь! – поздоровался с другом Микель.

– Как не стыдно! – тут же шикнула на него мама.

– Ничего страшного, – криво улыбнулся Йон, – но если я выгляжу приблизительно так же, как себя чувствую, то это было еще мягко сказано.

– Так, нечего тут жаловаться, все худшее уже позади, – прервала его тетушка Неканэ.

– Ну вот, даже поболеть со вкусом не дают!

– Милый, ты, может, голодный? Что-то ты разворчался! – молодая ведьма снова села на пол перед ним.

– Ты знаешь, да! – Йон с удивлением обнаружил у себя зверский аппетит. – И от небольшой рюмки коньяка я бы тоже не отказался!

– Тетя, ему можно? – Катталин вопросительно подняла взгляд на целительницу.

– Это с утра пораньше-то? А, впрочем, почему бы и нет… Ладно, корми своего героя, а мы тоже пойдем завтракать.

– Да, давайте! – засуетилась мама, подталкивая папу к двери. – Йон, мы рады, что тебе лучше, поправляйся скорее!

Полин, вместе с Мини на руках, опустилась на пол рядом с подругой. В лицо Йона заглянули четыре зеленых глаза, два из которых, правда, были не слишком осмысленны и слегка косили.

– Спасьибо тьебе! – сказала Полин и шмыгнула носом, борясь с нахлынувшими эмоциями.

– Гу! – сказала Мини, разулыбалась, пуская пузыри и дрыгнула ногами, в отличие от своей матери, эмоции скрывать даже не пытаясь.

– Обращайтесь! Всегда пожалуйста!

На какое-то время его оставили одного, даже Одри ушла проведать свою миску. Йон лежал, ни о чем особо не думая, и настроение у него, несмотря на докучливую боль, было просто прекрасное. Вскоре вернулась Катталин с подносом, уставленным всевозможной снедью, на почетном месте, в самом центре, располагались два бокала: в одном, низком и широком, плескалась янтарная ароматная жидкость, а другой, высокий и узкий, судя по мелким пузырькам, поднимающимся со дна, был наполнен шампанским.

– Я решила выпить вместе с тобой. Мы должны отметить твою победу прямо сейчас. Ура!

– Ура! Только это наша общая победа, мы – нереально крутые молодцы! Мы же команда, ты что, забыла?

Йон приподнялся на локтях и, неловко приняв протянутую ему рюмку, чуть пригубил, и вопросительно посмотрел на жену. Та, прочитав его мысли, сунула ему в рот кружок копченой колбасы.

– М-м-м! Красота! Кстати, а ты знаешь, что мы и твари из нижнего мира видим все в разном спектральном диапазоне?

– Откуда? Думаешь, этому у нас в школе учат? О Мире мертвых я знаю, в основном, что если потыкать в умертвие молниями, ему это не особо понравится… А что?

– Да так, подумалось вот: один я здесь необразованный, или все мы тут такие.

– Эй, с меня-то какой спрос? Я же вообще с гор! Дремучая лесная и очень опасная ведьма! Какое еще образование… – Катталин отставила поднос с едой и плюхнулась на кровать рядом с мужем. – Отравить, там, кого-нибудь или порчу наслать, это пожалуйста, а писать-читать, или про спектральные диапазоны, это не к нам! Гр-р-р! Боишься?

Йон помотал головой, улыбаясь.

– А так? – ведьма, стараясь не потревожить больную спину мужа, прижалась к нему и слегка куснула за ухо.

По всему телу молодого человека забегали мурашки, лежать на животе стало не так удобно.

– Эй, давай повременим чуть-чуть? Я пока не совсем в форме… Эх, а с твоей бабки даже неустойку за временную небоеспособность не взыщешь!

Катталин резко отстранилась, настороженно глядя на мужа:

– При чем здесь моя бабушка?

– Ой… прости… Я забыл, что ты не в курсе. Как ты думаешь, с кем мне пришлось вести переговоры в Мире мертвых?

– Неужели…

– Именно!

– Вот ведь! – ведьма порывисто села. – Как ее туда занесло только!

– Ну… Она сказала, что не могла пропустить такую возможность изучить тайны Мира мертвых… и что ей там очень нравится…

Йон обстоятельно рассказал жене обо всем происшедшем по ту сторону портала. Он боялся, что это будет очень тяжело и неприятно, но вышло как раз наоборот: начав говорить, он почувствовал неожиданное облегчение, словно выпуская наружу болезненные воспоминания, тем самым завершал курс лечения. В какой-то момент Катталин не выдержала, расплакалась и вновь опустилась перед мужем на пол, чтобы заглянуть ему в глаза, гладя его лицо и руки.

– Через что же тебе пришлось пройти, чтобы спасти Мини!

– У нас не было особого выбора, верно? – мягко продолжил Йон. – А насчет твоей бабушки – горбатого даже могила не исправит, прости за жесткие слова… Тебе придется это принять рано или поздно.

Катталин задумчиво кивнула, затем встряхнула головой, прогоняя слезы.

– Давай, лучше, еще выпьем? А?

– Конечно! Отличное предложение! – он тепло улыбнулся. – У тебя еще осталась эта твоя пузыристая жидкость?

* * *

Пожилая целительница захлопнула крышку старомодного кожаного чемоданчика и оглядела комнату. Так, вроде, ничего не забыла. Погостила, всем кому нужно помогла, пора и домой. Всё, впрочем, как обычно. Она уже с удовольствием предвкушала, как скоротает первый за последние дни спокойный вечер: разожжет, несмотря на еще теплую погоду, камин в гостиной и, забравшись в любимое кресло, будет читать давно припасенную хорошую книгу, попивая прохладный сотерн из большой хрустальной рюмки.

В дверь вежливо постучали.

– Да-да, открыто!

– Тетушка, можно? Я на минутку, – в проеме приоткрывшейся двери показалось расстроенное лицо Катталин.

– Конечно! Заходи… Что-то случилось? Ты выглядишь неважнецки.

Молодая ведьма прошмыгнула в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и села на краешек стула, сложив руки на коленях.

– Я не знаю, что мне говорить на Совете! – выпалила она без всяких предисловий. – Не могу же я скрыть свой… свой проступок!

– А-а-а, ты о своей минутной слабости? – тетушка, конечно, уже была в курсе всего происшедшего во время и после торговой сделки с некромантами.

– «Минутной слабости?» Я же не послушалась твоих предостережений, я чуть не навредила брату и, вообще, чуть все не испортила!

– Так, начнем с главного! Во-первых, не навредила и не испортила. Во-вторых, мои советы – это только советы, Верховная ведьма – ты, и кто знает, может осознанно или подсознательно ты лучше чувствуешь ситуацию, чем целый совет рациональных мудрецов… Возможно, пройди ты вслед за Йоном, ничего с тобой и не случилось бы критического, может, ты ему действительно помогла бы выйти из этой ситуации более… хм… здоровым.

– Ну вот, теперь мне еще хуже! – Катталин совсем погрустнела.

– А как ты хотела? Быть Верховной ведьмой – ой, как не просто… Все произошло так, как должно было произойти, незачем себя корить, просто сделай выводы и двигайся дальше!

– Вот с выводами, как раз, проблема – даже сейчас я понимаю, что, наверное, поступила бы снова точно так же!

– Конечно, милая, – старушка подошла к молодой ведьме и ласково погладила ее по голове, – мы же в первую очередь женщины! А ведьмы и всё прочее – дело десятое. Неужели ты думаешь, что я могла бы спокойно стоять, если бы близкому мне человеку грозила настоящая опасность?! Как в такой ситуации удержать под контролем эмоции, если ты настоящая и живая, не важно, умеешь ты обращаться с магической энергией или нет?

Катталин притихла, обдумывая услышанное.

– А насчет Совета – не переживай! – продолжила тетушка Неканэ. – Я, как председатель сего сборища, в курсе, а остальным в эти мелкие подробности вникать не обязательно.

Молодая ведьма вскочила и порывисто обняла пожилую родственницу.

– Спасибо, тетушка! Что бы я без тебя делала!

– Что бы вы все без меня делали, хотела бы я знать! – к целительнице вернулась ее обычная, ворчливая манера выражаться. – Давай-ка не кисни и помоги мне, лучше, донести чемодан до машины, а то я никогда отсюда не уеду!

Глава 24

– Эльза! Эльза! Где тебя черти носят! Тащи священника!

– Я здесь госпожа… – совсем рядом прошелестел тусклый голос, лишенный даже намека на эмоции.

– А… вижу! – Вздрогнув, некромантка взяла светящуюся банку из протянутых рук закутанного в серый плащ привидения. – Что за манера все время вот так подкрадываться! Вот закую тебя в цепи, будешь ими звенеть, что ли!

– Хорошо, госпожа, я не против…

– Еще бы ты была против! Не так-то просто попасть ко мне в ассистентки, а задержаться надолго – и подавно!

На самом деле Эльза была из новеньких, и выбор пал на нее, главным образом, из совершенно неуместных в Мире мертвых, сентиментальных соображений: старая ведьма хоть и была мертва уже довольно давно, иногда нет-нет, да и вспоминала верхний мир, ей было приятно перекинуться парой слов с новоиспеченным привидением, еще помнящим свет солнца и шелест весенней листвы.

– Ладно, смотри и учись… Только не путайся у меня под ногами!

Привидение слегка кивнуло опущенной головой и бесшумно отступило в тень.

Колдунья с трудом, витиевато ругаясь в адрес собственной внучки, открутила крышку огуречной банки и всосала бьющуюся и мерцающую душу пресвитера странным инструментом, похожим на большую черную клизму. Отставив опустевшую посудину, старуха повернулась и прихрамывая направилась вглубь лаборатории к гигантскому аппарату, странному и нелепому, в основном состоявшему из стеклянных труб и трубочек всевозможных форм и размеров, многие сотни которых уходили стройными рядами под высокий сумрачный потолок, подобно трубам органа; некоторые были завиты, словно гигантские пружины, и соединяли собой вместительные колбы и реторты. Прибор тихонько гудел, наполняя еле заметной вибрацией всю лабораторию, по стеклянным венам и артериям в разные стороны текли загадочные фосфоресцирующие жидкости цвета тусклой, мутной платины или же прозрачные, разных оттенков серого и ядовито-зеленого. Бывшая Верховная ведьма вставила наконечник «клизмы» в специальный раструб и аккуратно сдавила эластичную грушу, отправляя душу священника внутрь машины, которая, словно почуяв добычу, вздрогнула всем своим стеклянным частоколом и загудела требовательней и громче. Снаружи было видно, как трепещущая светящаяся субстанция перетекла сначала в одну из больших колб, где к ней немедленно добавились несколько булькающих растворов из разнокалиберных прозрачных соломинок. Некоторое время все это пульсируя перемешивалось, а затем, с громким хлюпающим звуком, утекло в широкую воронку и разбежалось через множество ответвлений по всему аппарату.

Теперь оставалось совсем немного подождать. Старуха медленно и задумчиво прошлась несколько раз вдоль гудящей машины, иногда что-то подкручивая, двигая какие-то рычажки; вдруг с громким шипением сработал какой-то клапан, и аппарат окутался облаком маслянистого терпкого пара. Старая ведьма принюхалась и, одобрительно кивнув, направилась к дальней стороне прибора, где был подвешен приемный резервуар, напоминающий круглый аквариум с торчащим снизу небольшим краном. На дне уже начала собираться густая вязкая жидкость, похожая на ртуть. Дрожащими от предвкушения руками колдунья повернула вентиль, позволив тягучей переливающейся капле упасть на подставленную стеклянную пластинку, а затем поднесла ее к самому кончику крючковатого носа и чутко принюхалась. Довольная улыбка разгладила мрачную физиономию, старуха аккуратно отлепила застывшую каплю и отправила в хищный тонкогубый рот. Зажмурившись от удовольствия, она не спешила глотать, наслаждаясь каждой молекулой странного вещества. На какой-то миг ей показалось, что она чувствует отчетливый привкус маринованных огурцов; помотав головой, она отогнала неуместное наваждение.

«Какая досада, что так тяжело раздобыть живую душу…» – пронеслось у нее в голове. – «Чем же еще себя так порадовать в Мире мертвых, как не хорошей конфетой!»

Из темного угла за этими манипуляциями жадно следила бедная Эльза, и на бледных губах ее играла торжествующая улыбка.

– Эльза! Эльза-а! – колдунья обернулась через плечо. – А, ты здесь! Ты нарезала квадратики из золотой фольги, как я тебе велела?

– Да, госпожа. Они здесь, госпожа!

– Ты что это такая довольная? – старуха подозрительно уставилась на ассистентку. – Нет, вы только посмотрите на нее! В жизни не видела такого радостного привидения! В чем дело? Ну-ка!

– Просто я знала хозяина этой души. Это старый противный священник, он был очень мне неприятен. Поэтому мне так весело, госпожа. Простите, госпожа. Я не нарочно, госпожа.

– Весело ей… Постой, а откуда ты знаешь, чья это душонка? Тот глупый мальчик, что притащил ее нам, ничего не говорил об этом!

– По запаху, госпожа. Я сразу почуяла его, даже сквозь стекло, и узнала.

– Вот это да! – колдунья выглядела по-настоящему удивленной. – Надо будет мне получше изучить способности привидений, вдруг пригодится когда-нибудь! Ладно, давай сюда фантики!

– Вот они, госпожа! – Эльза протянула небольшой поднос, на котором аккуратной стопкой лежали небольшие золотистые квадратики.

– Стоп! А что это на них написано?

– Извините, госпожа, я позволила себе…

– Дерзкая девчонка! Как ты посмела! Без спроса! Будешь все переделывать!

– Простите, госпожа. Конечно, я немедленно переделаю! – привидение, поникнув, повернулось, чтобы уйти.

– Стой! Погоди, посмотрим, что ты тут накорябала…

Старая ведьма взяла один фантик и поднесла поближе к глазам.

– Лолли-ПОП1717
  Lollypop – леденец (англ.)


[Закрыть], – прочитала она и вопросительно посмотрела на ассистентку. – Как это понимать?

– Понимаете, госпожа, это же был священник…

– То есть «ПОП», да? – старуха расхохоталась. – Ну насмешила! Ладно, оставим как есть. Упаковывай! Только смотри, заворачивай аккуратно! Сегодня вечером дают большой бал, а после, во время чаепития, магистры-некроманты оценят мое угощение!

Эльза покорно кивнула и принялась за работу.

– Если будешь стараться, я тебе, может, даже дам одну конфетку. Цени мою доброту!

– Я ценю, госпожа.

– Вот то-то же!

Глава 25

В Эрресиле Йон был окружен всеобщей заботой и вниманием, иногда даже чрезмерным, однако спустя неделю он уже очень тосковал по тихим вечерам в обнимку с женой и драко’кошкой, уютно свернувшейся на коленях. После всей этой драматической истории с Мини, мама Катталин совсем успокоилась и убрала генеральский мундир подальше в шкаф до лучших времен, чему все домашние были несказанно рады. Но, несмотря на весьма благостную атмосферу, установившуюся в доме, молодая ведьма тоже подустала от такого количества родственников, пусть даже любимых и приятных. А еще, за то время, что они жили вдвоем с Йоном, она совершенно отвыкла от необходимости постоянно носить большое количество одежды – даже для того, чтобы встать ночью попить или еще зачем-либо, нужно было надевать дурацкий халат или хоть что-то из вещей, попавшихся спросонья под руку. Надо сказать, что Катталин совершенно не заботило, ее это была одежда или мужа; иногда она выглядела весьма экстравагантно, сонно бредя по тускло освещенному коридору в джинсах Йона, державшихся на ее более компактной попе лишь только на честном слове и небрежно накинутой прямо на голое тело теплой толстовке с капюшоном. Так что, хотя ночью остальные обитатели дома спали, да и вообще были близкими родственниками, минимальные приличия соблюдать все-таки было необходимо. И это очень раздражало.

Еще одним неудобством было то, что ежедневный обычай Йона и Катталин выпивать перед сном по бокалу, мамой легкомысленной ведьмы воспринимался чуть ли не как тяжелая стадия алкоголизма. По ее мнению, молодые люди не должны были пить столько вина, когда в доме есть такие замечательные напитки, как молоко и отличная вода из-под крана. В результате, в спальне молодых людей скоро появился небольшой выбор неплохих вин и подходящая посуда. Частенько компанию им составляли Микель с Полин и даже папа, которым этот обычай не только не претил, но и весьма импонировал. И все бы ничего, если бы на шестой день мама, которую последнее время несколько настораживали неестественно тихие вечера, не застала заговорщиков на месте преступления. Коротко постучав, она распахнула дверь комнаты, и брови ее изумленно взметнулись вверх: папа, раскрасневшись, эмоционально произносил сложный тост из жизни физиков-ядерщиков – этому его научили в прошлом году русские коллеги во время одной из командировок. Он повернулся на скрип открываемой двери, высоко держа наполненный бокал. Мама мгновенно оценила обстановку и поняв, что находится в абсолютном меньшинстве, тут же сменила тактику – не растерявшись, взяла бокал из протянутой руки мужа и сказала:

– Так как там говорят твои русские друзья: «На здоровье»?

– «За ваше здоровье!» – автоматически поправил ее чуть смущенный папа.

– Вот и я говорю: осасуна!1818
  osasuna! – здоровье! (баск.) – основной тост в Стране Басков.


[Закрыть]

Все чокнулись, включая папу, которому немедленно вручили другой бокал. Микель, желая сгладить неловкость, произнес:

– Ма, мы думали у тебя это… сериал по телевизору. Не хотели мешать. И потом у Йона, у него того – постельный режим, вот мы тут и собрались.

Йон действительно полулежал на кровати, правда поперек и полностью одетый, но все же. И судя по тому, что рядом удобно устроились еще и Катталин с Одри, постельный режим распространялся на половину присутствовавших.

– Ага, я вижу… – мама уже и сама понимала, что немного перестаралась. – Режим, так режим… Наливайте, что уж!

Йон быстро шел на поправку. На месте омертвелых тканей уже прижилась новая кожа, немного неестественно гладкая и чрезвычайно бледная. Боль почти прошла, но, как и предупреждала тетушка Неканэ, спина теперь нестерпимо чесалась. Небольшое облегчение давала пахучая мазь, специально приготовленная пожилой целительницей, но Йон постоянно ловил себя на мысли, что больше всего ему хочется броситься на пол в гостиной и кататься на спине на жестком ворсистом, таком притягательном ковре. Однако Катталин была начеку, она не забыла собственные похожие ощущения в руках и предплечьях, помнила, как Йон помогал ей тогда, и теперь сама старалась разделить с мужем эту неприятность, облегчая тяжелый процесс регенерации. И, уж конечно, не позволяла ему наносить вред еще не до конца сформировавшейся коже.

Еще пара дней, и молодые люди окончательно решили ехать домой, несмотря на все уговоры родителей Катталин, которые, казалось, с удовольствием поселили бы их у себя насовсем. Это был, кстати, еще один повод поскорее вернуться к себе, ведь никакого особого ухода выздоравливающему уже не требовалось.

Поздним утром, как следует выспавшись и не спеша позавтракав, Йон с Катталин тепло попрощались с Полин и Мини, которые одни оставались дома: родители уехали на работу, а Микель – на тренировку, что было только кстати – он наверняка вызвался бы их отвезти прямо в Доностию, а молодой ведьме не хотелось злоупотреблять его искренней готовностью помочь, тем более что после длительной тренировки брат приезжал чрезвычайно уставшим. Собирать было особо нечего, а Одри, хоть и недовольно ворча, все же залезла в старую спортивную сумку Катталин, выуженную со дна шкафа.

Выйдя под пасмурное небо, Йон с удовольствием глубоко вдохнул сырой теплый воздух, расправил зудящие плечи и, взявшись за руки, они с Катталин побрели в сторону автобусной остановки, помахав на прощанье Полин, смотревшей им вслед через окно гостиной.

Из автобуса Катталин позвонила маме, ей очень не хотелось, чтобы их с Йоном спонтанный отъезд воспринимался родителями как бегство. Мудрая родительница спокойно выслушала чуть смущенную дочь, заботливо поинтересовалась, не забыла ли та захватить банку с мазью для спины и попросила передать мужу привет и пожелания скорейшего окончательного выздоровления.

– Как думаешь, она не обиделась? – Йон озабоченно посмотрел на жену.

– Думаю, нет… Может чуть-чуть. – Катталин слегка пожала плечами, явно считая, что все это только на пользу. – Но, мне кажется, она понимает.

– Вот и хорошо! – он кивнул, успокоенный. – Можно тогда попросить тебя почесать мне между лопаток? Хотя бы немножко!

– Тут?

– О, да! Продолжай!

Спустя несколько часов, с непривычки очень утомленный долгой дорогой, Йон тяжело опустился в любимое кресло в их маленькой гостиной. Катталин уже распаковывала купленную по пути еду и сноровисто накрывала на стол, что-то весело напевая. Драко’кошка, утробно урча, с упоением царапала свою гранитную когтеточку. Дома все-таки было гораздо лучше.

На следующее утро Йон стоял перед зеркалом, пристально себя рассматривая: на гладкой, белой, даже чуть в синеву, спине не осталось ни одной родинки, ни одного пятнышка.

– «А у вас вся спина белая!» – это теперь точно про меня! – пробормотал он вполголоса.

– Что? – не расслышала сонная ведьма, еще нежившаяся в постели.

Она лежала с закрытыми глазами, вытянувшись на спине и закинув руки за голову. Рассеянный свет из незанавешенного окна мягко подсвечивал бирюзовые звезды и спирали на ее левой щеке.

– Говорю: загар моему тылу, по-видимому, также не светит, как и твоим рукам… Будем теперь с тобой вдвоем странно незагорелые!

– Ничего! С бледной спиной ты мне нравишься ничуть не меньше! – Катталин приоткрыла один глаз. – Зато теперь перед и зад ни за что не перепутаешь!

– Э… Я думал, для этого есть более надежные и… очевидные способы!

– Какие же? Расскажешь? Иди ко мне, тут так тепло…

– Расскажу! И даже покажу, если хочешь!

Йон забрался под одеяло и обнял теплую со сна жену, которая с готовностью прильнула к нему, зажмурившись от удовольствия.