Текст книги "Все беды из-за книг!"

Глава 19

Посреди ярко освещенной косыми утренними лучами солнца гостиной, Катталин налагала на гримуар заклятье, делавшее использование книги невозможным, пока Совет будет решать, как поступить с этой опасной реликвией. Конечно, она не думала, что кто-то из своих, посвященных в эту историю, тоже вдруг задумает воровать младенцев, чтобы немного омолодиться, но – мало ли что, как Верховная ведьма, она должна была принять все меры предосторожности. Йон с интересом наблюдал за процессом, стараясь не мешать.

Некромантская книга сопротивлялась изо всех сил: сначала, неожиданно ожив, она прыгнула на девушку, хищно клацая окладом. Катталин, которая с недавних пор не переносила слишком близких контактов с чеканными обложками, рефлекторно метнула молнию и даже слегка перестаралась – запахло паленым и тяжелый фолиант, несколько раз перекувырнувшись в воздухе, с грохотом отлетел в угол. Полежав секунду без движения, книга сменила тактику и внезапно скользнула под диван, где затаилась в пыльной темноте. Тут Йон решил помочь и, вооружившись шваброй, начал азартно шевелить ею под низкой мебелью. Сначала все было тихо, затем вдруг раздался противный хруст, и хозяйственный инструмент мигом лишился половины щетины. Да, руки под диван лучше было не совать.

– Давай, я ее пугану с той стороны? – предложил Йон. – А ты тут встречай!

Ведьма кивнула, хотя и несколько скептически. Раскрасневшаяся, чуть растрепанная, в небрежно застегнутой клетчатой рубашке мужа и символических трусах девушка, чуть разведя руки, подкрадывалась с одной стороны, а Йон, не сводящий с жены восхищенного взгляда, легонько постукивал шваброй по полу с другой. В это мгновение распахнулась входная дверь, которую Йон, видно, забыл запереть утром, вернувшись после звонка в полицию, и на пороге появилась тетушка Неканэ, собственной персоной. Почуяв сквозняк, гримуар внезапно выскочил из своего укрытия и, высоко подпрыгнув, стремительно кинулся к выходу, в надежде проскочить в проем.

– Тетушка! Не дай ей уйти! – крикнула Катталин, бросаясь следом.

Пожилая целительница, отбросив чопорный зонтик, подскочила на каблуках и, как заправский голкипер, в самый последний момент вытащила тяжеленную книгу из «девятки». Чуть покачнувшись, она замерла, легко удерживая трепыхающийся фолиант в поднятых руках.

– Вот почему я люблю к вам приезжать! У вас всегда так весело! – невозмутимо сказала она, передавая беглеца подоспевшей племяннице.

– С этим не поспоришь! – ответил Йон, задумчиво рассматривая испорченную швабру. – Как вы думаете, тетушка, эта штука послужит еще или как?

– Определение судеб хозяйственного инвентаря находится вне сферы моей научной деятельности, сами разберетесь!

– Готово! – перебила их молодая ведьма, водружая затихшую книгу на стол. – Йон, попробуй открыть!

Тот сначала осторожно, а затем в полную силу попытался поднять тяжелую обложку, но – тщетно, фолиант, казалось, теперь представлял собой монолитную конструкцию.

– Это совершенно невозможно!

– Отлично! – просияла Катталин, явно гордясь своими умениями. – Отнеси это, пожалуйста, куда-нибудь… В шкаф, что ли.

Какое-то время тетушка Неканэ с любопытством следила за тем, как Йон с большим трудом впихивает толстенный том на полку со старыми свитерами.

Молодая ведьма воспользовалась этим, чтобы натянуть так кстати валявшиеся под стулом шорты.

– Извините, что без приглашения… – пожилая целительница повернулась к девушке. – Была тут неподалеку, решила заглянуть на минутку, обсудить положение дел… Вот, это – к кофе. – Старушка, чуть покопавшись, вынула из ридикюля внушительный батон сырокопченой колбасы.

– Что ты, тетя! Мы всегда тебе рады…

– Конечно! – целительница твердо кивнула острым подбородком, как бы отметая любые, даже самые малейшие сомнения, что кто-то в этом мире может быть ей не совсем рад. – Ну-с, а где же ваша зверюга? Одри, ты почему меня не встречаешь?

– Э… она… – Катталин обвела взглядом комнату, пытаясь понять, с чего лучше начать рассказ, как вдруг, рядом с диваном обнаружила драко’кошку, невозмутимо вылизывавшую переднюю лапу. – Одри! Ты вернулась! У тебя получилось?

Кошка подняла на ведьму свои бездонные голубые глаза, медленно и важно кивнула, и продолжила гигиенические процедуры.

Кофе скоро был готов, колбаса – почти порезана, тетушка Неканэ никому не доверила эту ответственную операцию и теперь ловко орудовала большим и острым ножом совершенно пиратского вида, который так кстати завалялся в ее сумочке – все ножи в доме пожилая целительница, попробовав пальцем лезвия, немедленно забраковала. Теперь она складывала идеально ровные колбасные кружки столбиками, словно корсар, пересчитывающий награбленные пиастры.

– Так, значит, о сделке вы договорились, – старушка продолжала завязавшийся разговор, – на обмен у вас тоже есть, что предложить. Морально-этическую составляющую торговли чужими душами, я думаю, мы затрагивать не будем… – молодые люди согласно кивнули. – Осталось решить, кто пойдет к некромантам. Боюсь, что это мероприятие может быть весьма опасным.

– Тут и думать нечего! – горячо воскликнул Йон. – Я пойду, тем более что я там уже был.

– Я с тобой! Как это я тебя одного отпущу! – возмутилась Катталин.

– Вот еще! И не думай, это опасно!

– Поэтому и не надо одному ходить! Кто тебя еще защитит?

– Дети! Тише… – тетушка Неканэ начала, было, что-то говорить.

– Ладно, вернемся к этому позднее… – молодой человек временно сдался. – Но вот как туда попасть? Мы, как Одри, не умеем.

– Да, это проблема, – грустно кивнула Катталин.

– Может, дадите мне, все-таки, высказаться? – пожилая целительница сердито фыркнула.

– Ой, простите, конечно же мы вас слушаем! – спохватился Йон.

– Спасибо. Что касается того, кому лучше идти – тут все ясно: ты, Катталин, будешь слишком уязвима в Мире мертвых, учитывая, в каком состоянии ты там была в прошлый раз… А вот у тебя, Йон, как мне кажется, шансов на успех предостаточно. Ты, действительно, там уже был, причем по собственной воле и смог вернуться самостоятельно…

– Да, но я ничего не помню! Ума не приложу, как снова туда попасть!

– Не перебивай, – неожиданно мягко сказала целительница, – вы что, забыли? У вас же есть отличный действующий портал между мирами…

– У нас? Портал? – Катталин в недоумении повернулась к мужу.

– А ведь точно! Как это мы сами не догадались! – Йон хлопнул в ладоши. – В пещере с сокровищем, где умертвие сидело! Ключ-то у тебя сохранился?

Молодая ведьма задумчиво кивнула.

– Ну вот, откроем стену, я пройду и все сделаю…

– А как же ты вернешься? Портал-то закроется… Или мне остаться в пещере и периодически открывать его, проверяя, не стоишь ли ты с той стороны? А если тебе срочно убегать придется? – Катталин была полна сомнений.

Одри, тихонько дремавшая у нее на коленях, приоткрыла один глаз и своим скрипучим голосом коротко и веско произнесла:

– Мяу!

Тетушка Неканэ отпила из чашки и поддержала ее:

– Отличный план! Йон, вы пойдете вместе с Одри, а Катталин останется ждать вас в пещере. На обратном пути драко’кошка траснгрессирует через стену, тут-то и станет понятно, что пора открывать… Главное только, чтобы с той стороны не подвели, не нарушили древний договор. Они там тоже не жаждут подвергать всеобщее Равновесие опасности, но кто их знает…

– Все получится! – убежденно сказал Йон. – Я чувствую… Когда едем?

– Мне кажется, лучше не тянуть. Раз решились – действуйте не мешкая. – Целительница поднялась из-за стола, со скрипом отодвинув стул. – Мне пора возвращаться к Мини, ее нельзя оставлять надолго… Еще раз повторю для особо ретивых: Катталин, даже не думай лезть в портал! Ни в коем случае.

– Хорошо, тетушка… Пойду звонить Микелю – пусть он нас завтра с утра туда отвезет. – Посерьезневшая ведьма пересадила спящую кошку на пустующий стул и встала.

Йон остался сидеть перед полупустой чашкой в глубокой задумчивости. Сейчас так необходима была любая информация о Мире мертвых, и он точно знал, что где-то в глубинах памяти прячется его собственный бесценный опыт пребывания в этом жутком месте, но как Йон ни старался, вспомнить так ничего и не удалось. А вот настроение испортилось окончательно. Словно почувствовав это, Одри запрыгнула к нему на колени и заглянула в сумрачное лицо.

– Ты пришла меня подбодрить? Спасибо, друг!

– Я тоже пришла тебя подбодрить! – послышался за спиной голос Катталин, которая тихо подошла и обняла его. – Мы справимся. Мы – команда!

Глава 20

Полицейский следователь еще раз просмотрел материалы дела – всего-то несколько листков: протокол осмотра места происшествия, результаты вскрытия и заключение судмедэксперта. Причем, если руководствоваться только документами – сомнений не возникало: чистый несчастный случай, не удержал старик чашу, уронил, пробил голову. Эксперт клянется, что все так и было, никаких сомнений. А вот если порассуждать, получалась непонятная ерунда: зачем священнику кладовка с таким массивным запором снаружи? Это же не карцер! Как вообще священник использовал этот сарай, если весь садовый инвентарь валялся неопрятной кучей возле ограды, причем довольно давно? Для чего старик держал тяжелую чашу над головой? Ну допустим, какой-то религиозный обряд… Но, все равно, странно… И никаких зацепок – следов присутствия посторонних не обнаружено, свидетелей нет… Звонок в полицию и тот – анонимный. Хотя все это, конечно, подозрительно. Пожар с покойницей, теперь священник… Когда до этого полиция вообще ездила в Лауселай? Лет сто назад? А теперь – на тебе! Сразу два несчастных случая.

Следователь откинулся на спинку стула, покусывая кончик ручки и невидяще глядя в стену. Съездить, что ли, самому все проверить на месте? Может, дежурный полицейский наряд что-нибудь пропустил? Тут он вспомнил, как его укачало на той проклятущей дороге, и ехать сразу расхотелось. Ладно, наверняка всему этому есть какое-то простое скучное объяснение, во всяком случае тратить на это время начальство просто не позволит – вон сколько действительно серьезных дел в разработке. Что ж, покойся с миром, настоятель собора из Лауселая… Следователь вздохнул, написал, что с версией «Несчастный случай» согласен и отложил дело в ящик с надписью «Завершенные».

* * *

Когда ярко-желтая машина Микеля припарковалась у подъезда, не было еще и десяти часов, но Йон с Катталин уже давно готовы были ехать. Поднялись они ни свет ни заря, да и ночью толком не спалось – молодые люди нервничали, и это был тот случай, когда эмпатия только подливала масла в огонь: стоило одному чуть успокоиться, второй снова заставлял его волноваться, непроизвольно транслируя собственные переживания, и так – по кругу.

Они спустились вниз, Йон нес небольшой рюкзак с банкой, в которой суетливо металась душа пресвитера Игнасио, а у ведьмы на руках сидела Одри, вероятно из-за серьезности намеченного дела выглядевшая образцовой пай-девочкой. Микель не вышел из-за руля поприветствовать друзей, лишь щелкнул кнопкой разблокировки дверей, когда те приблизились к машине.

– Привет, – мрачно сказал он, когда все уселись.

Он выглядел усталым и постаревшим.

– Так, отставить упадничество! – сходу возмутилась Катталин. – Ты же знаешь, зачем мы едем! У нас все получится!

– Да, конечно, – Микель вымученно улыбнулся, – простите меня, друзья… Просто… что-то я слишком устал.

– Ничего, мы понимаем… – смягчилась сестра, – просто довези нас в целости и сохранности до Сугаррамурди, а там мы все сделаем сами.

– На этот счет не переживай, не настолько я плох, все-таки!

Дорога прошла в унылом молчании – каждый думал о своем, и думы эти были весьма сумрачными.

А вот погода, напротив, была просто великолепной – на редкость жаркое сухое, по местным меркам, конечно, лето сменилось теплой солнечной осенью. Старики в черных беретах, сидя на террасах многочисленных баров, с удовольствием подставляли бока горячим солнечным лучам, неспешно потягивая прохладное вино, и для порядка ворчали, сердито хмуря брови, что это неправильно – столько тепла без передыху, что теперь – жди беды, мол, за такое количество ясных дней придется расплачиваться суровой зимой с дождями и штормами, а то, может, и вовсе всё снегом по пояс завалит, чего отродясь не бывало в Стране Басков. Но погоде не было никакого дела до досужих разговоров, у нее были свои планы, в которых пока, по всей видимости, значилось: все как следует просушить и подогреть. И вот, несмотря на самую середину октября, – солнце сияло вовсю, птицы пели, да и листья с деревьев даже не думали облетать.

Приехав в Сугаррамурди, друзья припарковались на стоянке перед старым кладбищем. Йон, при виде рядов каменных замшелых надгробий, дотронулся до внезапно зазудевшего тонкого шрама, светлеющего на загорелом лбу.

– Давненько мы тут не были… – он галантно помог жене выбраться из низкого автомобиля.

– Ага… – кивнула Катталин, поудобней ухватив проснувшуюся и шумно втягивающую ноздрями воздух, кошку. – Одри! Мне кажется, один из нас слишком много ест! Как мне тебя до пещеры тащить? Может, пойдешь лапами?

Драко’кошка даже ухом не повела, совершенно проигнорировав эту сентенцию.

Заперев машину, друзья, не торопясь, пошли по знакомой узкой асфальтовой дороге среди тенистого леса. Вспомнив о совместных приключениях в этих местах, Йон с Катталин оживились и повеселели. Но настроение Микеля, похоже, улучшаться даже не собиралось.

– Что ж, опять осень, и опять бегаем по лесу туда и сюда в поисках приключений на свою…

– Голову? – подсказал Йон, услышав ворчание Микеля.

– Можно и так сказать…

Они свернули в чащу и начали подниматься по отлогому склону. Прошлогодняя тропа сильно заросла, но все еще была заметна, и это очень упрощало продвижение сквозь густой притихший лес. Деревья вскоре поредели, и путники вышли на открытое пространство – здесь начинался и простирался до самой вершины холма кочковатый травяной откос, а впереди, выше по склону, чуть накренившись, мрачно торчала одинокая скала, похожая на драконий зуб.

– Пожалуйста! Можно в это раз без неприятностей! – обратился Микель в безграничное пространство раскинувшегося над ними высокого, пронзительно-синего неба.

Йон только пожал плечами – разве у них был выбор?

Скоро они дошли до скалы, Катталин первая зашла в ее тень и опустила Одри на землю, где драко’кошка, совершенно не разделявшая серьезности момента, принялась охотиться на зеленого голенастого кузнечика. Йон снова впал в уныние, хотя обычно не пасовал перед трудностями, возможно на него влияла близость портала – известно, что сила Мира мертвых действует на чувствительных людей угнетающе, лишая воли и жажды жизни.

Пещера в каменистой осыпи на склоне холма казалась такой же зловещей, как и раньше, хотя плющ перед зияющим отверстием разросся пуще прежнего, пытаясь сочно-зелеными плетями хоть как-то украсить негостеприимное место. Ведьма не стала рвать упрямое растение, а, раздвинув руками этот естественный занавес, прошла в полумрак неглубокого грота, молодые люди последовали за ней. Здесь было все так же пыльно и сухо. Все казалось спокойным и обыкновенным, однако ледяной страх с новой силой сжал сердце Йона, ему внезапно захотелось бежать без оглядки, нестись, не разбирая дороги, лишь бы как можно дальше от этого места. Он затравленно обернулся на светлеющий за спиной проем. Катталин почувствовав настроение мужа, обняла его за шею и нежно поцеловала, утешая и подбадривая.

– У тебя все получится. Я с тобой! Помни, мы – команда!

Йон судорожно сглотнул пересохшим горлом и медленно кивнул, внутренне собираясь.

– Вот и хорошо…

Она отстранилась и нежно погладила мужа по щеке. Затем повернулась и начала искать в гладкой каменной стене место для ключа.

Микель мрачно следил за этими приготовлениями. Чтобы немного отвлечься, он начал прокручивать в памяти драматические события годичной давности. Тогда они все вместе нашли в этой пещере тайник, устроенный великим средневековым магом Аймаром-алхимиком: спрятанная в камне дверца становилась видимой, только если специальный ключ помещали в небольшую трещинку в скальной стене и поворачивали строго определенным образом. Если же по незнанию или небрежности допускалась ошибка, то срабатывала устроенная хозяином клада ловушка – справа открывалась часть стены, и из портала между мирами выходило жуткое умертвие, чтобы отпугнуть или даже убить непрошеных гостей.

Тайник удалось открыть, привидение больше не подстерегало неудачливых воров, но проход в Мир мертвых никуда не делся. Теперь, как понял Микель, оставалось найти скважину, вставить ключ и сознательно повернуть его неправильно.

– Ну как? – нервно спросил Йон, всматриваясь в кажущийся гладким камень. – Нашла? Дай, помогу…

– Подожди… Вот. Есть! – Катталин поднесла медно-желтый замысловатый ключ к едва заметной выщербинке, и тот неожиданно легко, с тихим щелчком, вошел в толщу стены.

Ведьма повернулась к мужу:

– Готов?

Тот хотел было кивнуть в ответ, соглашаясь, как вдруг на него накатила волна жуткой боли – спину словно обдали кипятком. Со стоном, Йон сорвал рюкзак с плеча.

– Что с тобой?! – ведьма тревожно смотрела на его перекошенное лицо.

– Посмотри… посмотри, что там у меня! Жжется!

Катталин осторожно приподняла футболку на его спине, но на коже не было никаких повреждений.

– Здесь ничего нет!

Йон кивнул, вдруг понимая, что там ничего и не могло быть. Фантомная боль внезапно исчезла, словно ее и не было. Он снова надел рюкзак.

– Прошло! – сказал он спокойно. – Ничего страшного.

– Мне это очень не нравится, у меня душа не на месте! – молодая ведьма выглядела испуганной. – Что это было?

– Точно не знаю, возможно, воспоминания. О прошлом походе в гости к мертвым.

– Тебе не стоит идти одному!

– Я пойду. Один. Это не обсуждается. Ничего страшного там со мной не случится. Просто подождите меня здесь.

Катталин с тоской смотрела на мужа, понимая, что спорить бесполезно.

– Хорошо, только возвращайся скорее!

Тот слегка кивнул, облизав губы и поправив лямки рюкзака с банкой.

– Погодите… – Микель подошел к другу и крепко обнял его. – Ты береги себя там, хорошо?

– Постараюсь… – Йон махнул рукой. – Поехали!

Глава 21

Ключ легко повернулся. Сбоку послышался знакомый протяжный скрежет, от которого Йона бросило в дрожь, и часть стены провалилась в пол, открывая черное прямоугольное отверстие, откуда потянуло ледяным безжизненным ветром. Одри нетерпеливо оглянулась, хрипло мяукнула, хлестнула себя по боку гибким хвостом и прыгнула в темный проем. Йон, содрогнувшись, словно ныряя в черный стылый омут, шагнул за ней. Каменная плита за спиной сразу же встала на место, отсекая дневной свет и тепло. Он стоял в почти осязаемом мраке и трясся от холода, собираясь с мыслями, как вдруг что-то увесистое и живое упало ему на плечо, Йон чуть не закричал от неожиданности, но тут это что-то, чуть взмуркнув, успокоительно лизнуло его щеку шершавым языком.

– Одри, как ты меня напугала! – проворчал Йон, поняв, что это драко’кошка трансгрессировала ему на плечо, не желая морозить лапы на стылых каменных плитах пола.

Он почесал торчащие уши – это ободряло, на него снова подействовало уверенное спокойствие кошки.

Непроглядная тьма вокруг чуть поредела, возможно, глаза Йона просто понемногу привыкали к темноте, но он начал различать контуры гладких каменных стен, а главное, пол теперь выделялся ясно видимым холодным сиянием, потихоньку разгоравшимся под ногами. Коридор уходил абсолютно прямо в неведомую мутную черноту, но вдалеке что-то мерцало тусклым зеленоватым светом. Это мерцание показалось Йону знакомым и не опасным, видимо, крупицы воспоминаний все же пробивались из надежно заблокированной памяти.

Чтоб подбодрить себя он спросил вслух у Одри:

– Ну что, пошли?

Кошка только тихонько фыркнула прямо в ухо, мол, давно пора, сколько можно топтаться на пороге? Одри принадлежала сразу двум мирам, поэтому чувствовала себя здесь совершенно спокойно, она расслаблено держалась на плече Йона без помощи когтей, за что тот был ей особенно благодарен. Он поправил лямки рюкзака, чтобы пузатая банка меньше врезалась ему в спину, и зашагал в сторону непонятного свечения. Совсем скоро стало видно, что это переливалась тусклыми оттенками от мертвенно-зеленого до почти серого полностью перекрывающая проход зыбкая мерцающая завеса. Потоки мутноватого льдистого света струились сверху вниз подобно воде, не давая разглядеть, что происходило на той стороне. Это и был вход в Мир мертвых. Живым путь сюда был заказан, вся надежда была на то, что Йон, уже отмеченный в свое время печатью смерти, сможет преодолеть этот барьер. Не раздумывая, он протянул руку и погрузил в мерцающий свет. Ничего не произошло. Завеса беспрепятственно пропустила пальцы, окрасив кожу неприятным трупным оттенком. Йон зажмурился и шагнул вперед. Тонкая световая стена с легким, почти беззвучным шелестом расступилась перед ним, впуская на ту сторону.

Будучи живым, Йон не мог видеть и чувствовать Мир мертвых так, как видят его сами тамошние обитатели. Перед ним открылось абсолютно черное, кажущееся бесконечным пространство, пронизанное множеством слабо светящихся дорожек, изгибающихся во все стороны, сходящихся и расходящихся под немыслимыми углами. От отсутствия верха и низа у Йона закружилась голова, он растерянно смотрел на мерцающий многомерный лабиринт, не представляя, что делать дальше. Он очень надеялся, что как только войдет в Мир мертвых, его тут же встретят, и сделка состоится немедленно, однако вокруг никого не было, никто не ждал его со светящейся банкой в руке, ну или хотя бы с табличкой с его именем, как в аэропорту. Также не оправдалась и, возникшая было после приступа фантомной боли, надежда Йона на то, что попав сюда, он разом вспомнит прошлый свой поход в Мир мертвых и сможет как-то сориентироваться. Воспоминания никак не проявляли себя, ни новыми знаниями, ни старой болью.

Одри спрыгнула с его плеча и выразительно оглянувшись, выбрала одну из троп. Ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Они быстро двигались непонятно куда, несколько раз верх и низ менялись местами, но, как ни странно, это уже не доставляло Йону особого дискомфорта. Гораздо больше его волновало, что они уже были не одни: по сторонам светящейся дорожки то и дело появлялись и исчезали какие-то силуэты, выделявшиеся черным даже на фоне абсолютной темноты. Их становилось все больше, они перешептывались друг с другом, следуя за ними и понемногу приближаясь. Йону стало до невозможности жутко, сжав зубы, он шел за кошкой, не глядя по сторонам, стараясь ни о чем не думать. Откуда-то сбоку вдруг протянулась черная длань и вскользь дотронулась до руки Йона. На мгновение его пронзила волна леденящего отчаяния и жуткой, холодной нефизической боли, однако тварь тут же отпрянула с обиженным шепотом – контакт ей явно не понравился. Жизнь и смерть не могут свободно соприкасаться – при соединении, одно неизбежно поглощает другое. И тут Йон внезапно понял, что так привлекает эти существа. Он сам представлял для них лишь максимально чуждый и неприятный объект, от которого хотелось лишь поскорее избавиться, но в его рюкзаке, в банке из-под маринованных огурцов билась в ужасе, предчувствуя неизбежное, заточенная душа пресвитера Игнасио. Не важно, каким этот человек был при жизни, его душа все равно представляла собой сгусток чистой энергии, а нет ничего лакомее для тьмы, чем поглотить частицу абсолютного света. Душа ярко сияла даже сквозь плотную ткань рюкзака, привлекая все больше и больше черных теней, они толпились позади, их неумолчный шелестящий шепот давил на уши, но нападать страшные твари не спешили, то ли присматриваясь, а может, не имея на то разрешения от каких-то высших инстанций.

Как долго они шли, Йон не знал – он совсем потерял счет времени. Внезапно Одри остановилась и села, а затем, изогнувшись под немыслимым углом, начала невозмутимо вылизывать себе спину. Йон, чуть не наступивший на драко’кошку, сбился с шага и поднял голову. Они оказались посреди небольшой, слабо освещенной, круглой площади, в которую вливалось несколько троп. Стен видно не было, но по сторонам в темноте угадывались причудливые контуры какого-то сложного оборудования, а прямо по центру стояло резное черное кресло и в нем…

«Только этого мне еще не хватало!» – со стоном подумал Йон.

…восседала бывшая Верховная ведьма, бабушка Катталин, которую он в свое время и отправил в небытие. Так уж вышло.

Старуха подняла лицо к пришельцу и отшатнулась, как от удара.

– Ты! Опять! – от удивления она ненадолго потеряла дар речи, затем, овладев собой, более спокойно продолжила: – Впрочем, это совершенно уже не важно…

– Добрый день, бабушка! – молодой человек старался говорить спокойно, но душа его уходила в пятки от страха.

– Кому добрый, а кому и не очень! – в своей обычной высокомерно-пренебрежительной манере ответила колдунья, сверля гостя проницательным взглядом.

Она совершенно не изменилась с тех пор, как Йон видел ее в последний раз еще живой, только теперь ее кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Бывшая ведьма все также носила черную остроконечную шляпу и расшитый серебристыми рунами тяжелый плащ. В руках у нее снова была резная трость темного дерева.

– Вы не могли бы попросить этих… – Йон показал за спину. – Немного успокоиться?

– А что, мешают? Вижу, Дети тьмы тебе не по душе! – старуха недобро улыбнулась, но сделала какое-то движение рукой. – Пожалуйста!

Нескончаемое перешептывание по сторонам мгновенно затихло, они остались одни.

– Лучше? Как же так? Ты же гость у нас тут, тебе, наверное, нужно выказывать особый почет и уважение? А такой эскорт прекрасный не понравился. Ай-я-яй! – колдунья насмешливо и зло посмотрела на благоразумно помалкивающего Йона и, не дождавшись реакции, продолжила: – Как видишь, глупый мальчик, человек с талантом и мозгами везде сможет занять подобающее ему положение! – она самодовольно потянула носом. – Ты знаешь, на самом деле я не жалею, что сюда попала, мне, как практикующему магу, здесь есть чем заняться, перспективы, опять же…

Йон на всякий случай решил не уточнять, какие именно.

– А потом, как здесь красиво! – старуха повела рукой из стороны в сторону.

– Красиво? – опешил молодой человек, – Я что-то не заметил…

– Конечно, не заметил! Ты что, не знаешь, что существа из верхнего мира и мы, здешние жители, видим в разном спектральном диапазоне? Нет? А еще маг, называется!.. И что эта дурочка, моя драгоценная внученька, в тебе нашла! Ума не приложу… Но, к делу! Зачем ты здесь, выкладывай, у тебя, в отличие от меня, мало времени!

– Я пришел совершить обмен согласно древнему договору между Мирами! – торжественно произнес молодой человек.

– Т-а-а-к! Ясненько… Эй, кошка! Не могла кого другого привести на торги?

Одри перестала умываться и презрительно посмотрела на колдунью.

– А, ладно, что с тобой разговаривать! Так, ты, юноша, показывай товар!

– Что? – растерялся Йон.

– Что ты там принес, доставай! – старуха нетерпеливо заерзала в кресле.

Он послушно расстегнул рюкзак и вынул еще пахнущую маринадом банку, внутри которой сверкала и трепетала душа пресвитера Игнасио.

– Никуда получше вы ее засунуть не могли? – вдруг совершенно по-человечески расхохоталась бывшая ведьма. – Ну и потеха!.. Ставь эту штуку прямо на пол, не бойся!.. Чего же ты хочешь взамен?

– Только не говорите, что вы не знаете!

– Знаю, конечно… А чего не знаю, о том догадываюсь! А почему ты так уверен, что я просто не заберу эту твою банку? А потом не призову обратно Детей тьмы? Я смотрю, они тебе не сильно понравились!

– Вы не нарушите древний договор, это может повлиять на Равновесие.

– Ишь ты, подготовился! Что ж, ты прав… – медленно ответила колдунья и забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. – Ох уж эти древние… Понавыдумывают законов! Ладно! Черт с тобой! Тем более что обмен явно в мою пользу: на вид, твой товар явно побольше будет… Держи!

Старуха, жестом заправского фокусника, прямо из воздуха достала небольшой стеклянный сосуд с притертой пробкой, внутри которого теплился яркий живой огонек, и протянула перед собой на раскрытой ладони.

– Это точно та склянка, что мне нужна? Ошибки быть не может? – Йон понимал, что все равно придется верить на слово, но решил проявить деловой подход.

– А что? Боишься, подсуну тебе чью-нибудь никчемную завалящую душонку? Третий сорт? А? Как на рынке? – старуха громко расхохоталась.

– Это, вообще-то, душа вашей правнучки! – вдруг, неожиданно сам для себя, выпалил Йон.

– Что!? – колдунья осеклась, на мгновенье в ее глазах промелькнуло что-то похожее на такую безнадежную глухую тоску, что Йон почти пожалел ее, но старуха тут же взяла себя в руки и неприятно ухмыльнулась: – Подумаешь! Мне это теперь, как там у вас говорится: «до лампочки»! Ну что, берешь товар?

Стараясь случайно не коснуться мертвых пальцев, Йон бережно принял склянку и, завернув в толстый свитер, предусмотрительно захваченный с собой, положил на дно рюкзака. Затем, подумав, что терять ему особо нечего, спросил:

– А зачем вам живые души, в чем смысл?

– Пф, мальчик, – она пренебрежительно оттопырила губу, – тебе не понять, да и не твоего ума это дело! Просто имей в виду, что здесь это очень ценная штука… Так что добираться обратно к выходу тебе будет весьма не просто. Но меня это уже не интересует. А теперь иди, пока Дети тьмы не накинулись на тебя прямо здесь!

Сказав это, колдунья взяла оставленную Йоном банку и принялась пристально разглядывать сияющее содержимое, совершенно игнорируя присутствие визитера.

– Да, душонка-то ничего, упитанная… – приговаривала она, – отличный обмен получился!

Йон, поняв, что прощаться с ним никто не собирается, повернулся к Одри, которая лежала, уютно свернувшись, у его ног, та мгновенно встрепенулась, вскочила потягиваясь и решительно двинулась по одной из светящихся дорожек. Она явно торопилась. Йон, не мешкая, накинул одну лямку рюкзака, который почти ничего не весил, на плечо и, придерживая драгоценную ношу рукой, отправился за своей проводницей, в очередной раз подумав, что без драко’кошки сразу бы заблудился в этом тускло мерцающем лабиринте. Скоро за спиной послышалось знакомое перешептывание – Дети тьмы снова собирались, привлеченные живой душой в рюкзаке Йона. Но теперь, когда вожделенная субстанция покидала Мир мертвых, они действовали более решительно. Количество черных теней, следующих за Йоном, с каждой минутой увеличивалось, их неумолчный шепот сливался в сплошной монотонный гул, сводящий с ума. Одри обернулась на ходу и, увидев значительно увеличившееся количество преследователей, резко прибавила ходу. Молодой человек, задыхаясь, бежал следом, он видел только мелькающие кошачьи лапы и старался ни в коем случае не споткнуться. Но как ни быстро они бежали, Дети тьмы скоро их нагнали. Самая решительная тень протянула руку пытаясь достать Йона, у которого даже от ее легкого касания перехватило дыхание, а от места прикосновения разлились волны пульсирующей ледяной боли. Ему подумалось, что если надеть обе лямки рюкзака, тот лучше прикроет спину, но не решился, опасаясь, как бы мерзкие твари не порвали ткань и не достали склянку. Не оглядываясь, он выпустил наугад заряд магической энергии, короткая зеленая молния прорезала тьму, заставив несколько тварей обратиться в паническое бегство. Однако их места сразу же были заняты подоспевшими собратьями. Йона снова достали, потом еще раз, это было очень болезненно, в местах, до которых дотягивались призрачные руки, на коже оставались ожоги как от лютого мороза, но хуже всего, что эти прикосновения по капле высасывали жизненную силу.