Текст книги "Все беды из-за книг!"

– Я так понимаю, нам сегодня домой ехать? Если завтра уже в десять утра мы с книгой должны быть у драконьей горы? Тогда вино отменяется – за руль скоро.

– Думаю, так будет проще. А комнатой повышенной комфортности мы лучше в другой раз воспользуемся, может, даже устроим себе тут спокойный отдых на несколько дней, когда народу не будет.

– Хорошо, тогда я перехожу на воду, – молодой человек нарочито вздохнул. – Но не на хлеб! Ну что там у нас сегодня на первое?

Глава 29

На следующее утро Микель, приехавший к Йону с Катталин ни свет ни заря и поэтому отчаянно не выспавшийся, угрюмо помешивал свой кофе, позвякивая ложечкой, с неудовольствием поглядывая на неприятно бодрых родственников, пытающихся напускной, немного нервной веселостью скрыть некоторый мандраж перед важным событием этого дня.

– Ну что ты такой хмурый? – не выдержала Катталин. – Смотри: солнце уже давно поднялось, и птички радостно поют!

– Я тоже давно поднялся… Из-за некоторых, которым не терпится книжки с самого утра жечь… А проснуться пока так и не смог. И птичек этих веселых попередушил бы – чего орать в такую рань!

– Нельзя быть таким гадким! Выпей, лучше, еще кофе, нас ждут великие дела!

– Главное, чтоб дракон не подвел… – высказал вслух Йон главное свое сомнение. – А то вредина Фермин точно попытается книгу себе заграбастать!

– Не подведет, хватит тут пессимиазмы распространять! – ведьма с готовностью переключилась на мужа.

– Песси… миазмы? Это что-то новенькое! – не удержавшись, рассмеялся Йон. – И что я, спрашивается, переживаю? Даже если Хеллокитти струсит и не прилетит, пусть Совет сам тогда с книжкой дальше возится, а мы в отпуск поедем. На море.

– Точно, – кивнула Катталин, – а то так давно на море не были… Так, сэры, нам, кстати, уже пора! Берем гримуар и – вперед.

Друзья засунули неприятно холодный и потускневший, словно почувствовавший скорую казнь, фолиант в первую попавшуюся подходящую сумку. Все попрощались с Одри, которая безмятежно дрыхла, свернувшись в кресле, и вышли на лестницу. Спустившись вниз, Йон автоматически заглянул в почтовый ящик и с удивлением извлек из него плотный конверт серой бумаги.

– Хм, что бы это могло быть? – удивился он.

– Открой – и узнаешь! – подсказала ведьма.

– И что бы я делал без такой сообразительной жены! – хмыкнул Йон.

Внутри оказался пропуск на автомобиль из лесничества: квадратная зеленая бумажка разрешала свободный проезд по всем лесным дорогам округа, невзирая на наличие на них запрещающих знаков. Это было весьма кстати – уничтожение некромантских реликвий дело святое, но схлопотать при этом весьма ощутимый штраф было бы очень обидно.

* * *

Широкая поляна посреди густого леса на полпути к лугу, за которым высилась драконья гора, была залита веселым утренним солнцем; по веткам стройных рыжестволых сосен, окружавших прогал, прыгали непоседливые пичуги, удивленно пересвистываясь и то и дело поглядывая вниз на ярко-желтую запыленную машину и синий микроавтобус, подползавший к ней вплотную, со скрипом переваливаясь на ухабах. Автобус замер, и из него один за другим начали степенно выбираться члены высокой Комиссии, с любопытством оглядываясь по сторонам и потягиваясь. Если эту поляну когда-нибудь и посещали почтенные маги и ведьмы в расшитых звездами и рунами мантиях и остроконечных шляпах, так уж точно не в количестве сразу пятнадцати человек.

Тетушка Неканэ, правда, не приехала. Во-первых, у нее были дела, а вдобавок она заявила, что полностью доверяет Верховной ведьме, а посему зачем ей тащиться так далеко? Полюбоваться на дракона? Вот уж невидаль!

Зато магистр Фермин был здесь, он прохаживался по поляне с таким скучающим выражением на своем узком надменном лице, словно сжигание старинных фолиантов драконами было для него делом рутинным и исключительно безынтересным. Вчера, к удивлению Йона, он так и не появился на банкете, словно посещение столовой одновременно с остальными членами Совета, весело, с неподдельным энтузиазмом жующими и выпивающими, было для него делом неприятным или даже зазорным.

По знаку Верховной ведьмы, Микель вместе с Йоном вынули из багажника «Рено» большую полосатую клеенчатую сумку, в которой угадывались контуры здоровенной книги и понесли по тропе, ведущей через лес к границе владений дракона.

Катталин, пребывавшая в отличном настроении, несмотря на некоторую нервозность, выспавшаяся, свеженькая и необычайно хорошенькая в своих обычных обтягивающих джинсах и зауженной красной клетчатой рубашке, сидевшей точно по фигуре, сделала приглашающий жест рукой. Ее веселый голос разнесся по поляне:

– Уважаемая Комиссия! Прошу всех пройти по этой дороге к месту экзекуции. Здесь совсем недалеко!

Она повернулась и легко зашагала вслед за удалявшимися молодыми людьми. Почтенные маги, лениво переговариваясь и щурясь от яркого солнца, побрели за ней. Вскоре все собрались на краю луга, выстроившись в слегка неровную шеренгу, а книга была извлечена из сумки и уложена на большой плоский камень, словно нарочно торчавший из спутанной травы в нескольких метрах впереди.

– Прошу убедиться в подлинности гримуара! – Катталин оглядела Комиссию: лица ее членов, в основном, выражали неподдельный интерес.

– Мне кажется, в этом нет необходимости! – ответил ей магистр Фермин, лицо которого резко контрастировало с остальными, выражая скуку и апатию. – Мы вам доверяем! Начинайте, что время терять!

Молодая ведьма кивнула и незаметно потерла драконье колечко, одновременно делая руками в воздухе плавные пассы, очевидно символизирующие заклинание призыва. Какое-то время царила полная тишина, Йон снова разволновался: вдруг и вправду, господин Китти забыл о своем обещании и не прилетит? Или осторожного ящера все-таки отпугнет присутствие Комиссии. Но впасть в отчаяние он не успел: послышалось характерное стрекотание крыльев, и дракон, алый и золотой, во всей красе, тяжело опустился на траву рядом с камнем. Увидев столько восхищенных пристальных глаз, он замер напрягшись, как пугливый кот, готовый чуть что, сорваться с места. Катталин поспешила ему навстречу и, обняв за шею, что-то горячо зашептала в острое ухо. Господин Китти заметно расслабился и кивнул большой длинной головой. Ведьма отошла в сторону, а дракон, приоткрыв пасть и показывая острые клыки, проговорил, чуть поклонившись:

– Доброе утро, уважаемая Комиссия! Давно не видел столько мудрых человеков сразу!

Присутствующие зааплодировали. Как Йон уже знал из рассказов жены, мало кто из современных членов Совета мог похвастаться тем, что видел живого дракона, поэтому выбранный Верховной ведьмой способ уничтожения гримуара преследовал собой две цели: избавиться от опасного артефакта, для чего драконий огонь в силу своей особой природы подходил идеально, а также произвести впечатление на самых уважаемых магов, что, несомненно, могло пригодиться в дальнейшем.

Дракон чуть поклонился, благодарно принимая овации, и продолжил, лишь когда аплодисменты утихли:

– Я здесь по просьбе многоуважаемой Верховной ведьмы, прекрасной и обворожительной госпожи Катталин, чья дружба является самым ценным даром, что есть в этой бескрайней вселенной…

«Это немного чересчур…» – подумал Йон, но Комиссия слушала господина Китти с благосклонным вниманием.

– … лишь ради нее я прибыл сюда дабы осуществить эту почетную миссию, ибо…

Казалось, дракон собрался разглагольствовать еще долго, но чуть приостановившись, чтобы набрать воздуха для новой тирады, он взглянул на Катталин и осекся, заметив, что она делает ему какие-то знаки.

– Хм… В общем… Я приступаю!

Ведьма улыбнулась и энергично показала господину Китти повернутый кверху большой палец.

Дракон чуть наклонился к камню, примериваясь, переступил с лапы на лапу, и в пасти его затрепетало, зарождаясь, живое горячее пламя.

И тут, ярчайшая вспышка, хорошо заметная даже таким солнечным утром, высветила вершины ближайших сосен, оглушительно громыхнуло, и гримуар, чуть померцав, вдруг растворился в воздухе. Шипящая струя оранжевого пламени ударила в пустое место, лишь бесполезно разогревая поверхность камня.

– Стойте! – загремел голос магистра Фермина. – Остановитесь! Прекратите этот балаган!

Дракон закашлялся, подавившись собственным огнем и сконфуженно отступил назад.

– Разве высокая комиссия не видит, что нас пытаются топорно обмануть? – раздраженно продолжил магистр. – Я четко видел, что книга исчезла еще до того, как эта несчастная рептилия начала свой детский трюк! Да этого ящера и вызвали лишь для того, чтобы втереть нам очки!

Господин Китти вздрогнул от возмущения, но промолчал. По шеренге магов и ведьм пронесся недовольный ропот, все смотрели на Катталин, ожидая объяснений, а она стояла молча, сжав кулаки, лихорадочно пытаясь понять, что же все-таки произошло.

Магистр Фермин не спеша приблизился к растерянной ведьме и процедил сквозь зубы:

– Признаться, от вас я ожидал чего-нибудь пооригинальней дешевых цирковых фокусов. Не стоило нас тащить за этим в такую даль! Я завтра же поставлю вопрос перед Советом о лишении вас полномочий Верховной ведьмы за мошенничество и фальсификацию. Я выгоню вас с позором! И советую вернуть книгу. Я все равно ее найду рано или поздно! – он повернулся к остальным членам Комиссии: – Идемте, господа! Я уверен, представление окончено, здесь уже не будет ничего интересного!

Он пнул подвернувшуюся на пути шишку и, не оглядываясь, пошел по тропе. Смущенные свидетели несостоявшегося уничтожения гримуара, молча, стараясь не смотреть на Катталин, потянулись за ним. Никто к ней даже не подошел. И тут девушка не выдержала, она уткнулась лицом мужу в шею и горько, отчаянно разрыдалась. Йон крепко обнимал ее вздрагивающие плечи, чувствуя, как по коже текут жгучие слезы несправедливой обиды.

Расстроенный дракон смотрел на эту сцену грустными глазами, казалось, он тоже вот-вот разрыдается.

К нему подошел Микель:

– Спасибо вам, господин Китти, за вашу помощь… Мы, наверное, поедем теперь домой… Вряд ли сейчас можно что-то сделать.

– Я понимаю, – дракон тяжело вздохнул, – не хочу быть неделикатным. Я полечу к себе, но, если понадоблюсь, вызывайте меня без стеснения, мастер Микель… Очень жаль, что так вышло. До свидания!

Он тихо отошел подальше в сторону и взмыл в небо, скоро скрывшись за горой. Они остались одни. Молодая ведьма понемногу успокоилась и перестала плакать, но ее покрасневшие от слез глаза потухли, она безвольно склонила голову, ни на что не реагируя.

– Микель, отведи, пожалуйста, Катталин в машину. Я немного осмотрюсь здесь и вас догоню, хорошо?

Йон чуть подтолкнул покорную девушку к брату, тот заботливо взял ее под руку и, говоря какую-то утешительную чепуху, словно маленького ребенка медленно повел по тропе.

Йон подошел к камню и, сосредоточенно прикрыв глаза, начал ощупывать еще теплую шершавую поверхность. У него не было опыта в таких делах, он понятия не имел, что ищет, но упорно продолжал обшаривать каменную плиту. И вдруг, он почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Без сомнения, это была магическая энергия, чужая и совсем слабая, даже, скорее всего, лишь след от ее применения. Больше ничего. Йон открыл глаза. Было совершенно очевидно, что эту каверзу подстроил кто-то из посвященных во все подробности сильных магов, возможно, кто-то из приспешников магистра Фермина, если не он сам. Вот только как это выяснить и, главное, доказать? Улик пока не было никаких. Судя по реакции Комиссии, ее члены посчитали происшедшее в лучшем случае дешевым спецэффектом, прикрывающим недостаток квалификации Верховной ведьмы, а возможно и вовсе умышленным присвоением древнего артефакта. Конечно, по этому происшествию будет разбирательство, но было очевидно, что негодяй, затеявший подобную игру, если понадобится, позаботится о том, чтобы подбросить какие-нибудь сфабрикованные доказательства вины Катталин.

Йон задумчиво побрел в сторону машины, совершенно не представляя с какой стороны браться за расследование. От чувства беспомощности и собственной бесполезности у него разболелась голова, он схватил валяющуюся под ногами большую шишку и в сердцах запустил в дупло ближайшего дерева. Старый филин, отсыпавшийся внутри после ночной охоты, вовсе не обрадовался подобному подарочку, он гневно высунулся, щелкая внушительным клювом, жмурясь от солнца и намереваясь высказать все, что думает по этому поводу, но, увидев уныло ссутулившуюся спину очень грустного молодого человека, лишь выругался витиевато вполголоса и вернулся досыпать.

Глава 30

Эльза занималась уборкой на большом лабораторном столе, хаотично заставленном разносортной химической посудой и загроможденном странными приборами и загадочными инструментами. Поддержание порядка стало одной из основных ее обязанностей, как личной ассистентки старой колдуньи: хозяйка была, в принципе, не слишком аккуратна, а если какое-то дело поглощало ее целиком, то рабочий беспорядок мгновенно приобретал размеры стихийного бедствия. Эльза неразборчиво напевала себе под нос какую-то грустную немецкую песенку, в то время как ее умелые руки споро сортировали пробирки и реторты: что-то убрать, что-то вымыть, а то, что разбилось или потрескалось во время опытов, снести в мусор. Вдруг она замолчала, осекшись на полуслове, и наклонила голову, словно прислушиваясь. Она вновь почувствовала пробуждение гримуара. О, ошибиться было невозможно: слишком долго она была связана с этой треклятой книгой, она помнила наизусть каждую букву, каждый штрих многочисленных рисунков и схем. Да, она так и не решилась ей воспользоваться, но эта связь, так изнурившая ее за эти долгие годы, никуда не пропала. Последний раз гримуар использовал мерзкий вор и убийца – пресвитер Игнасио, а после его смерти наконец воцарилась тишина и спокойствие. Эльза даже понадеялась, хотя понимала, как это было наивно, что книгу увезли в какой-нибудь музей, где фолиант теперь будет пылиться без дела, больше никому не причиняя вреда. И вот опять это тревожно-щекочущее ощущение в голове: кто-то открыл гримуар и не просто из любопытства, а намереваясь использовать по назначению. Ассистентка бесшумно заскользила по лаборатории в поисках хозяйки. Старая колдунья сидела за большим письменным столом, перед ней лежала объемистая тетрадь, в которой она делала какие-то пометки, бормоча что-то себе под нос и не обращая внимания ни на что вокруг. Для Эльзы сразу же стало очевидным, что та пока совершенно не чувствует, что кто-то снова пробудил книгу, и это полностью развязывало ей руки. Сейчас или никогда! Надо было действовать. Но она все еще колебалась, хотя уже отчетливо понимала, что вот он, тот самый шанс навсегда покончить с так долго терзавшей ее отвратительной книгой, ради которого она и осталась в Мире мертвых, не в силах бросить все как есть и просто уйти… Прочь сомнения! Эльза тихо отступила в темный угол и сконцентрировалась, вычисляя местонахождение гримуара.

* * *

Старый маг тщательно запер дверь своей комнаты и сел за стол. Перед ним тускло блестел чеканным переплетом вожделенный фолиант. Череп скалился, чуть насмешливо и даже приветливо. Сколько лет он пытался отыскать эту книгу, но совершенно безрезультатно, и вдруг – такая удача!

Маг погладил прохладный металл, с удовольствием вспоминая, как он проучил эту зазнавшуюся девчонку. Подумать только, посмела перечить ему, великому магистру, да еще перед всем Советом! О, это была славная месть, а впереди… Впереди будет гораздо интересней, все только начинается! А потом и до этой старой ворчуньи Неканэ дело дойдет. Пора перетряхнуть это болото! И всего-то было дел – не полениться, съездить накануне на поляну, которую эта молодая дурочка сама указала всем членам комиссии, и устроить временный телепорт в наиболее подходящем для «сжигания» месте.

Довольно улыбаясь, старец попытался открыть книгу, но у него ничего не получилось. Он озадаченно осмотрел фолиант со всех сторон, с усилием переворачивая тяжеленную книгу. Внешне все было в порядке, но обложка упрямо не желала открываться. Магистр прислушался к своим ощущениям, поводив чуткой ладонью над чеканным окладом. Вот оно! Гримуар был запечатан хитрым заклятьем, да так качественно, что это всерьез озадачило маститого мага. Неужели, девчонка так смогла? Неужели, он все-таки ее недооценил? Что ж, если эта особа прилюдно попросит прощения, то, может, он и возьмет ее к себе… в секретарши, а там поглядим… Но сейчас главное – открыть книгу, ведь в таком виде она практически бесполезна из-за сделанной на совесть обложки, эффективно блокировавшей почти всю магию, заключенную внутри.

Несмотря на весь свой опыт и высочайшую квалификацию, он провозился три часа, сделал перерыв, поел и даже прогулялся, чтобы освежить восприятие, но вернувшись, еще только через пару часов ему наконец удалось ослабить блок и открыть книгу. Эта возня несколько подпортила торжественность момента, но и только: магистр был мудр и к таким проволочкам относился философски.

– Вечная молодость, – проговорил он вслух название книги, затем пробежался глазами по схемам и рисункам.

Что ж, омоложение – дело хорошее, но совсем не главное. Хотя, кто знает, может, и до этого дойдет… Не в этом была ценность этого артефакта. Ни один напыщенный недоумок из дурацкого Магического Совета даже не подозревал, что это – готовый действующий портал в Мир мертвых.

Конечно, существовал, например, проход, который открыла эта молоденькая выскочка, но он не был прямым: даже если иметь ключ, можно было попасть лишь в преддверие, а сквозь энергетический занавес, разделяющий миры, мог пройти только отмеченный печатью смерти, вроде ее придурковатого муженька – мага-недоучки… Этот путь для магистра был закрыт. Другое дело – прямой портал: никаких преград! При должной осторожности, сведущий маг мог незаметно проникать в Мир мертвых и свободно возвращаться. Зачем? Все знают легенду, согласно которой души, спешащие пройти по тропам мертвых, по пути очищаются от всего земного: от накопленных знаний и умений, от выученных наук и полученных навыков, вся эта шелуха душе ни к чему. И так происходит уже многие тысячелетия. Этот бесценный человеческий опыт мягкими хлопьями оседает в самой глубокой части Мира мертвых – в Долине памяти, где образует неисчерпаемые залежи спрессованной, концентрированной информации, готовой к употреблению. Сами тамошние обитатели почти не используют этот кладезь знаний: у них свои заботы, а вот по-настоящему мудрому магу не составит труда сориентироваться в этом океане данных, отделить полезное от никчемного, важное от второстепенного, и тогда, владея необходимой информацией во всех областях познания, можно легко подчинять себе стада двуногих недоумков, двигая целые народы, как фигуры по шахматной доске. Да и это, в общем, не главное! Используя весь накопленный человеческий опыт, можно будет выковать новое абсолютное Знание, доступное лишь ему – величайшему архимагистру всех времен! Вот тогда он по-настоящему развернется, и все поймут, как он велик на самом деле! У магистра закружилась голова от пьянящего ощущения сбывающейся мечты. Он закрыл глаза, поглаживая плотные желтоватые страницы фолианта и мягко улыбаясь.

* * *

Эльза понятия не имела, откуда она точно знает, что именно надо делать, но догадывалась, что это происки гримуара, за все эти годы успевшего оставить в ее душе отравленные споры некромантской науки. Как только она умерла и переродилась в Мире мертвых, эти семена дали обильные всходы, питаемые огромными залежами почти осязаемой информации, копившимися здесь со дня начала мира. Мгновенно, из обычной селянки Эльза превратилась в колдунью продвинутого уровня, сама того не желая и ничего для этого не делая. Ей это было чрезвычайно неприятно, она чувствовала себя словно после насильственного кормления, но полученное знание безусловно было полезно для дела, с недавних пор ставшего идеей фикс – физического уничтожения книги. Свободолюбивый гордый нрав Эльзы никогда не смог бы смириться с обучением жутким некромантским знаниям против воли, но какое-то время она могла потерпеть, играя роль безропотной и послушной ассистентки.

Эльза быстро локализовала гримуар и построила переход, с удивлением обнаружив, что кто-то неумело пытается сделать то же самое с другой стороны. Однако у нее не было желания помогать незнакомцу, ведь ее целью было не обустройство прохода между мирами, а наоборот, полное закрытие портала, уничтожение его любой ценой – это была ее месть ненавистной книге за исковерканную судьбу, ведь даже отсюда она ненавидела гримуар больше всего на свете. Она начала концентрировать темную энергию, прикрыв призрачные веки. Эльза вдруг вспомнила веселые лица родителей, смех братьев и сестер, какой прекрасной была жизнь до того, как проклятая книга появилась в их доме.

Отец говорил, что нашел гримуар в заброшенной обвалившейся штольне, которую обнаружил случайно, расчищая от кустарника дальний край поля, примыкающего прямо к мрачному, нависающему склону горы. В доме не знали латыни, и никто даже не пытался читать странную книгу, не говоря уж о том, чтобы использовать ее по назначению; она вообще довольно долго провалялась в гараже вместе со всяким хламом – странная вещь, которую жалко выбросить, а что с ней делать – непонятно. И тогда гримуар начал действовать сам, каким-то непостижимым образом влияя на умы домочадцев. Сначала отец, сам не ведая зачем, перенес его в гостиную, где он теперь лежал на почетном месте, тускло блестя начищенным окладом. В доме постепенно начались ссоры и неурядицы, веселье навсегда ушло из этих стен. Внезапно отец заболел, он словно потерял волю к жизни и угасал на глазах, бросив ферму на старших детей. Он скоро умер, врачи так и не выяснили от чего. Потом повесился старший брат. Его нашли не сразу, несколько дней он провисел на сосне рядом с полем, которое должен был пахать. Средний брат ушел ночью в непогоду из дома и разбился насмерть, сорвавшись с обрыва. Никто не знал, что ему понадобилось одному в темноте в горах. Жить становилось все тяжелее, ферма пребывала в запустении, но проклятая книга все также лежала в гостиной, постепенно подчиняя себе оставшихся в живых обитателей унылого дома. Мать устроилась батрачить к соседу – так они хоть как-то сводили концы с концами. Но тут пропала одна из сестер, та, что постарше. Ее три дня искали всем городом, но так и не нашли. Они остались втроем: две сестры – мрачные девочки-подростки, и измученная бесконечным горем мать, боявшаяся ложиться спать из-за постоянных кошмаров. Но гримуар на этом не остановился, ему нужна была только одна хозяйка, и он выбрал младшую девочку, остальные с той поры были обречены. Ни Эльза, ни мать не удивились, когда средняя сестра поехала в город продать кое-что из вещей и погибла под колесами поезда. Очевидцы сообщили, что девушка стояла на краю платформы, а затем, с совершенно спокойным лицом, спрыгнула прямо под проходящий без остановки состав. Мать просто тихо сошла с ума от этого известия, превратившись в безвольную постоянно бормочущую куклу с пустыми безжизненными глазами. И тогда книга проявила себя в полную силу: Эльза, к тому времени ставшая высокой миловидной девушкой, постоянно слышала голоса в голове, уговаривавшие ее делать жуткие, противоестественные вещи, но она держалась, сама ее природа восставала против некромантии. Гримуар все-таки сделал неправильный выбор. Потом умерла мать, и Эльза осталась одна. Молодые люди сторонились мрачной странной женщины, пусть и довольно красивой, которая всегда словно бы смотрела внутрь себя, к чему-то напряженно прислушиваясь. Она разбила большой огород там, где раньше был цветник, постепенно продавала вещи, оставшиеся от прежней благополучной жизни, и так худо-бедно существовала. Эльза выучила латынь по учебнику, купленному на распродаже по случаю закрытия единственной в городке книжной лавки, и с отвращением прочитала гримуар от корки до корки. Она читала его снова и снова и никак не могла остановиться, но все равно изо всех сил сопротивлялась зловещим голосам, звучавшим в ее голове. Несколько раз она уносила книгу из дома, бросала далеко в лесу, но всегда приносила обратно, не в силах бороться с непереносимым чувством пустоты и утраты, обуревавшим ее после этого. Так тянулись годы…

Эльза встряхнулась, отгоняя мрачные мысли. Она впитала в себя уже достаточно темной энергии, пора было начинать. Она угрожающе ухмыльнулась, оскалив мелкие ровные зубы, бросая вызов гримуару, и стремительно понеслась навстречу робко топчущемуся на том конце перехода светлячку.

* * *

Хитрый и опытный маг никуда не спешил. Чуть приоткрыв сознание книге, он сразу же установил с ней крепкую связь, приятной волной заполнившую череп изнутри, попытался нащупать и осторожно глянуть в портал. У него легко получилось. Слишком легко. Но он уже потерял бдительность, ослепленный лихорадочным нетерпением, и не обратил на это внимания. Совершенно непростительная ошибка для мага такого уровня. Магистр, уже не таясь, снова мысленно заглянул в чернеющую бездонную воронку и внезапно в панике отпрянул – что-то чуждое и смертельно опасное стремительно надвигалось из абсолютной темноты перехода. Он застонал и задергался, пытаясь разорвать связь, но было поздно: он был пойман и надежно зафиксирован. Маг еще успел испугаться, упасть во мрак дикого всепожирающего ужаса, но тут его настигли. Ледяной сгусток черного пламени, причиняя непереносимую боль, выжег ему голову изнутри, вырвавшись из лопнувших глазниц длинными языками холодного темного огня. Скрюченные от невыносимой боли руки безвольно упали по краям раскрытой книги, пустой череп с глухим стуком ткнулся в книжный разворот. Фолиант подпрыгнул на столе, мелко дрожа, отчаянно пытаясь отсоединиться от умирающего хозяина, но тщетно – черное пламя вырвалось прямо из середины книги, взорвав ее изнутри, засыпав комнату ледяным пеплом, в который мгновенно превратились страницы. Искореженный пустой чеканный оклад с лязгом отлетел в угол и там, конвульсивно дернувшись, затих навсегда. Зола постепенно оседала, черным снегом засыпая мгновенно остывший труп магистра.

* * *

Эльза снова умерла, и это было для нее очень странно и неожиданно приятно. Она даже не представляла, что такое возможно. Когда темная энергия встретилась с энергией магической, порождая черное всепоглощающее пламя, в этом ледяном огне сгорела и ее мертвая оболочка, оставив душу обнаженной шаровой молнией покачиваться над телом какого-то старика, очевидно, нынешнего хозяина проклятой книги. Она даже не успела пожалеть беднягу, как перед ней появилась тускло светящаяся дорожка, по которой Эльза с чувством невероятного облегчения и заскользила.

Маленькая сияющая сфера робко заглянула в лабораторию, где старая колдунья, ни о чем не догадываясь, продолжала чиркать в тетради, что-то напевая себе под нос. Мерцающий огонек чуть помедлил, словно озираясь по сторонам, прощался с этим местом, так и не ставшим для него новым домом, и, мгновенно набрав головокружительную скорость, помчался по светящейся тропе к выходу в переливающуюся мириадами оттенков пустоту на той стороне Мира мертвых.