Текст книги "Все беды из-за книг!"

– Угу, – согласился Йон, не переставая жевать, – даже немного обидно за повара, он явно старался!

– Ничего, у него работа такая, – Катталин отрезала себе еще кусочек, – а вот зачем некоторые люди идут в сидрерию, а потом устраивают скандал, что нет винной карты и разнообразия десертов, мне совершенно непонятно. Силком их сюда тащат, что ли.

Стейк между тем закончился, и сытый и довольный Йон с удовольствием сказал бы: «уфф!», расслабленно откинувшись назад, если бы вовремя не вспомнил, что у скамьи нет спинки.

А на столе уже появилась большая тарелка с треугольными ломтиками выдержанного овечьего сыра и пластиной яблочного мармелада на краю. Десерт дополняла внушительная корзина целых грецких орехов, сверху которых лежали щипцы для раскалывания скорлупы.

– Как видишь, десерт не слишком утонченный, – молодая ведьма уже ловко колола орехи, – но сочетание вкусов подобрано, на мой взгляд, просто превосходно.

– Ага, – согласился Йон, – я так понимаю, что это особенность сидрерии: все по-простецки, зато много, вкусно и прекрасно сочетается. Зачет! Спасибо бедняжке Айноа! Надеюсь, завтра к ней на экскурсию придут обыкновенные китайцы, а не еще какие-нибудь, прости Господи, ведьмы!

Глава 27

Магический Совет всегда традиционно собирался в тайных пещерах неподалеку от местечка Сугаррамурди, официально считавшегося самым ведьминским уголком Страны Басков, хотя формально он и находился в соседней провинции Наварра. Сам городок был расположен среди живописных лесистых холмов, почти на границе с Францией, но как таковой из себя ничего особенного не представлял. Да, здесь был музей ведьм, а также открытый для посещения публики небольшой комплекс пещер, но Катталин, которая ездила сюда с классом, еще учась в средней школе, пренебрежительно называла эти достопримечательности «ерундой для детишек», ничего общего не имевшими с настоящей жизнью ведьм и магов.

Совсем другое дело – пещеры тайные, в которых побывало очень немного избранных ведьм и магов, ну и их родственников, конечно, куда же без них. Система пещер занимала подземную часть большого холма, на краю которого, собственно, и располагался Сугаррамурди, и была обустроена внутри по последнему слову магических технологий: здесь были уютные гостевые комнаты, зал заседаний, библиотека и большая столовая. Большинство пещер были природного происхождения, и здесь бережно сохранялось и приумножалось великолепие подгорного мира с его сталактитами и сталагмитами, вкраплениями горного хрусталя и цветных руд в стенах и сводах, звонкими необычайной чистоты водопадиками, которые вытекали словно из ниоткуда и утекали в никуда. Эти гроты соединялись между собой прорубленными в толще скалы широкими галереями, и вся эта красота была мастерски подсвечена разноцветными огоньками. Искусно устроенная система вентиляции нагнетала свежий подогретый воздух, и под горой дышалось так же легко, как и на поверхности.

Обустройство пещер и поддержание в них комфорта и порядка было возложено еще в незапамятные времена на малый народец, называемый ирра́чоак. Это были коренастые невысокие человечки, безбородые и коротко стриженные. Все ирра́чоак носили яркие красные штаны и не расставались с удивительно красивыми курительными трубками собственного изготовления. Вообще, все, что касалось работы, как ювелирной, так и масштабной, вроде строительства галерей или акведуков для обустройства водопровода, выполнялось маленькими, но сильными руками иррачоак с небывалым мастерством и аккуратностью. Так же этот малый народец был славен отличными поварами и музыкантами. А вот чистое творчество никак не давалось маленьким умельцам: они не умели ни писать стихи, ни сочинять собственную музыку, хотя чужие произведения исполняли виртуозно, а еще у них отлично получалось сходу компилировать пьесы из обрывков когда-либо услышанных мелодий.

Образ жизни иррачоак вели обособленный и замкнутый, магов и ведьм нисколько не боялись, но и в приятели к ним не набивались, без повода стараясь на глаза не попадаться. Никто и никогда еще не слышал о настоящей дружбе между хоть одним из иррачоак и человеком. Еще одной особенностью было то, что этот малый народец огромное значение придавал этикету и протоколу: в отношениях с этими низкорослыми педантами вести себя надо было очень осмотрительно, именно так, как предписано установленными в незапамятные времена правилами и никак иначе. От людей невежливых, или просто импульсивных, иррачоак держались подальше.

Когда-то Верховные ведьмы постоянно жили в этих пещерах, да и Катталин имела на это полное право, которым, правда, пользовалась только изредка в силу природной скромности. Однако, благодаря этой привилегии, однажды и Йону посчастливилось побывать в тайных пещерах, после он очень любил вспоминать тот визит и надеялся оказаться здесь еще хотя бы разок. И его желанию, по всей видимости, наконец суждено было сбыться – на правах супруга и соратника Верховной ведьмы ему было предложено сопровождать жену на Совете магов и сопутствующих мероприятиях. Катталин по секрету сказала мужу, что все ради этих «сопутствующих мероприятий» на Совет попасть и стремятся, ведь под этим термином скрывались обильный фуршет до заседания и превосходный банкет после. От волнений Йона по поводу отсутствия у него подходящей случаю одежды, молодая ведьма попросту отмахнулась, уверив, что на месте найдется все необходимое. Какое-то время Катталин всерьез раздумывала, не поехать ли на Совет на велосипедах, это было бы впервые в истории и в высшей степени экстравагантно – пронестись по подземным галереям с ветерком, но, все-таки подумав получше, отвергла эту затею. Основные постоянные члены совета были людьми весьма пожилыми и очень консервативных взглядов. Например, они уже лет тридцать не могли простить одному «юнцу», всего-то пятидесяти лет отроду, прилет на совет на воздушном шаре. Приходилось с этим считаться, тем более что Катталин некоторые и так считали развитой не по годам, бойкой особой, и только то, что должность Верховной ведьмы доставляла гораздо больше хлопот и реальных опасностей, чем привилегий, не позволяло этим маститым старцам выбрать на такой важный пост кого-нибудь раза в три постарше и попокладистей.

Справедливости ради стоит отметить, что далеко не все члены Совета были такими уж безынициативными ретроградами, та же тетушка Неканэ, председательствующая на совещаниях, вовсю старалась расшевелить это сонное царство, и частенько ей это удавалось, при поддержке тех, кто помоложе, да поактивней.

Наконец день Совета настал. С утра Катталин была рассеяна и порядочно нервничала, Йон отчетливо чувствовал эту докучливую эмпатическую щекотку и старался противопоставить ей спокойную ободряющую уверенность, которой, по правде, у него самого было не так уж и много. Но это принесло свои плоды: уже после завтрака молодая ведьма совершенно успокоилась и повеселела. Йон обрадовался, почувствовав эту перемену, и с легким сердцем пошел вниз проверить мотоцикл перед дальней поездкой, оставив жену собираться и уговаривать Одри подождать их дома. Драко’кошка справедливо полагала, что как непосредственная участница похода в Мир мертвых, она имеет полное право присутствовать на Совете. Катталин была согласна и всерьез думала взять ее с собой, но, проконсультировавшись с тетушкой Неканэ по телефону, все же отказалась от этой идеи. Дело в том, что у самого заслуженного старого мага, который всегда сидел в президиуме, была сильнейшая аллергия на кошек, и почтенная целительница резонно полагала, что если во время выступления Катталин сей старец упадет под стол с приступом астмы, это может испортить все впечатление. В конце концов, Одри выпросила пару лимонов – один на сейчас, а второй на потом, чтобы скоротать вечер, и ехать передумала.

Попыхивая зеленым паром из выхлопной трубы, мотоцикл быстро и с удовольствием домчался до Наварры. Здесь, проехав тихий Сугаррамурди насквозь, Йон, руководствуясь указаниями жены, направил тяжелую двухколесную машину на неприметную дорожку, нырявшую в густой лес. Ширины тропы было достаточно, чтобы уверенно, хотя и медленно продвигаться вперед. Они миновали несколько развилок, повернули пару раз так круто, что пришлось даже опираться на ноги, чтобы сохранить равновесие, и скоро оказались на небольшой полянке перед гладкой скальной стеной, поросшей мягким темно-зеленым мхом. Мотор замолк, Катталин легко спрыгнула на землю, Йон последовал ее примеру, разминая затекшие ноги. Они оставили шлемы прямо на сиденье и вдвоем накрыли мотоцикл легким тентом на случай дождя.

Катталин подошла к стене и привычно приложила к ней ладонь. Совершенно бесшумно в скале появился контур высокой двери, бесшумно распахнувшейся внутрь.

Прямо за порогом их встретила тетушка Неканэ, которую, должно быть, немедленно известили об их приезде. По случаю Совета на ней было длинное темно-фиолетовое платье, на плечи целительница накинула черную мантию, расшитую серебряными звездами. Шляп она не признавала, но в аккуратно уложенных седых прядях сверкала тонкая алмазная диадема, придавая ей сходство с пожилой, но не утратившей силы королевой.

– Наконец-то! – проворчала тетушка вместо приветствия. – Фуршет уже вовсю идет!

– Ну и пусть они там вина напьются как следует, может подобреют. Я все равно туда не собиралась! – отмахнулась молодая ведьма, целуя тетю в подставленную щеку.

– Катталин, когда ты научишься быть более предусмотрительной? На фуршете можно обсудить что-то до Совета, завести полезные знакомства…

– Самое мое полезное знакомство здесь, это ты, тетушка!

Пожилая целительница только слегка покачала головой в ответ и подняла глаза на Йона.

– Теперь с тобой… Помни: ты просто гость, и, хотя ты и участвовал во всех этих делах даже больше нашей Верховной ведьмы, это никого здесь особо не интересует, отчитываться будет Катталин. Сядешь тихонько на верхнем ярусе и послушаешь… Договорились?

– Да я могу вообще здесь подождать…

– Нет уж! Будешь подбадривать нашу девочку своим спокойным и уверенным видом. Ну и мыслями, как вы там умеете между собой… Сегодня магистр Фермин особенно скептически настроен, даже хуже, чем обычно, наверняка прицепится к чему-нибудь!

Катталин слегка приуныла.

– Что, вредный тип? – участливо спросил Йон

– Не то слово… Магистр, сам никому житья не дает, так еще собрал вокруг себя целую шайку подхалимов. Ладно, чему быть – того не миновать, посмотрим.

– Я бы на твоем месте относилась к Совету посерьезней, – тетушка Неканэ укоризненно посмотрела на Катталин.

– Окей, буду серьезней, но попозже! Тетушка, ты не знаешь, какой номер для нас приготовлен?

– Какой положен – первый, ты же тут по официальному приглашению. И вообще, не поленись, закрепи за собой эту комнату, раз уж она к твоей должности прилагается!

– Хорошо, хорошо, постараюсь не забыть!

– Вот и ладно… Переодевайтесь, и через пятнадцать минут прошу прийти прямо в зал заседаний. Не опаздывайте, без вас не начнут, естественно, но не следует зазря сердить почтенных магов.

– Не опоздаем! И обещаю сердить членов Совета только по делу!

Комната с цифрой один на взгляд Йона ничем особенно не отличалась от обычного здешнего гостевого номера, например такого, в котором они останавливались в прошлый раз: чисто, уютно, окон, конечно, нет, но вместо них – картины с пейзажами. Удобная добротная мебель: огромная кровать, комод с зеркалом над ним, да два удобных кресла со столиком. Первое отличие обнаружилось за маленькой дверцей, ведущей в ванную комнату: вместо обычного душа, здесь была установлена большая глубокая ванна на изогнутых ножках.

– И ради этого корыта, – Йон постучал костяшками пальцев по гулкому металлу, – весь сыр-бор? Что такого особенного в комнате номер один?

– Ты не там смотришь! Ты проглядел дверь в кабинет! – откликнулась Катталин, которая придирчиво рассматривала содержимое большого встроенного шкафа. – Считается, что Верховной ведьме, помимо ванны, может понадобиться еще и место для раздумий, не путать с сантехническим уголком, разумеется!

– Вот это да! – молодой человек уже приоткрыл дверь на другой стороне комнаты и заглянул внутрь. – Как здесь мило! Прямо мечта писателя! Так и представляю себе какого-нибудь сэра Артура Конана Дойля за этим столом!

Кабинет был небольшой, но очень уютный: дубовый письменный стол под зеленым сукном, кресло с высокой спинкой, на всех стенах – стеллажи, заполненные книгами. И запах. Правильный запах старой библиотеки. Йон с сожалением закрыл дверь, подумав, что после надо будет обязательно добиться от жены закрепления за ней этой комнаты.

Он обернулся и обнаружил, что Катталин уже переоделась. Восхищенно приподняв брови, Йон сказал:

– Как там у Коко Шанель: в гардеробе каждой ведьмы должно быть маленькое черное платье? Оно не слишком коротко для такого мероприятия? В любом случае, тебе очень идет!

Из нескольких предложенных нарядов молодая ведьма выбрала недлинное обтягивающее черное платье с узкими рукавами три четверти и вырезом-лодочкой. Кулон драконьей крови она прятать не собиралась – драгоценный камень загадочно лучился на бледной коже девушки, добавляя уверенности ей самой и важности в глазах окружающих: вряд ли кто-то из приглашенных на Совет не слышал истории этого артефакта и был способен принять рубин за простую безделушку. Волосы она свободно откинула назад, разноцветные глаза воинственно блестели из-под челки, татуировка сияла на левой скуле. Весь облик Катталин дышал размеренным спокойствием, полным чувства собственного достоинства, правда иногда сквозь эту маску все же прорывались искры напористой энергичности, гораздо более свойственной характеру девушки.

– Слушай, ты уверена, что такую красотку вообще кто-то будет слушать? Мне кажется, что картинка будет превалировать над звуком!

– Эти замшелые старцы на это не купятся! Они всю душу вытрясут своими вопросами и придирками… Ты-то, что еще не оделся! – вдруг спохватилась ведьма. – Давай надевай вон тот темный костюм…

– Костюм? Надеюсь, без галстука?

– Ага, и без рубашки… Не капризничай, дай мне на тебя хоть раз в приличном виде посмотреть!

Костюм пришелся точно впору, Йон критически осмотрел себя в зеркале и остался вполне доволен. Катталин тоже все одобрила, побрызгала на него одеколоном из склянки без названия и, решительно схватив за руку, потащила в зал заседаний.

По пути Йон спросил:

– А почему нас в прошлый раз не поселили в комнату с кабинетом? Вон, тетушка говорит, она по праву твоя.

– Да просто иррачоак, которые тут всем заведуют, – ужасные формалисты! Пока я не чиркну крестик в специальном формуляре, они принципиально не будут нас сюда селить, кроме официальных мероприятий, конечно… Так, пришли. Потом договорим, хорошо?

Они остановились у распахнутых дверей, за которыми угадывалось большое помещение.

– Мне – туда, – она неопределенно махнула рукой. – А ты садись, где удобно, лучше повыше, там более четко все слышно.

Пользуясь тем, что в коридоре никого не было, они обнялись и поцеловались.

– Если тот вредный тип будет приставать, зови, вместе как-нибудь отобьемся! Если что, я его стулом! – Йон состроил страшное лицо.

– Надеюсь, до рукопашной все же не дойдет! – улыбнулась ведьма. – Может, обойдется: магистр Фермин, конечно, не подарок, но вполне разумный человек.

– Короче, я рядом.

– Да, милый, я знаю! Нам пора! – Она мягко высвободилась.

Йон пропустил Катталин вперед, слегка проводив рукой касаясь ее теплой спины, и, немного подождав, вошел следом, стараясь не привлекать к себе особого внимания.

Зал, а точнее, пещера заседаний была больше похожа на большую университетскую аудиторию: ряды сидений, перед каждым из которых был узкий столик, полукруглыми ярусами уходили вверх от возвышения, где стоял стол президиума, покрытый малиновым бархатом. Далее располагалась высокая кафедра, куда вела лесенка в несколько ступеней, с резными перилами. Потолок пещеры был оставлен нетронутым, и сталактиты разных цветов и размеров были умело подсвечены разноцветными огнями. Это придавало залу заседаний нарядный и немного таинственный вид. Незаурядными в этой пещере были и акустические свойства: голоса соседей по ряду звучали приглушенно, почти не мешая окружающим, тогда как слова, сказанные в президиуме или с кафедры, разлетались по всему залу громко и внятно.

Йон поднялся на несколько ярусов, сел, где было посвободней, и огляделся. Народу было довольно много, человек восемьдесят, точнее сложно было определить навскидку – слишком неравномерно все расселись: местами люди сидели плотными группами, объединенными какими-то неведомыми Йону причинами, некоторые, наоборот, предпочитали одиночество. Самая большая коалиция собралась вокруг пожилого невысокого мага с острой бородкой и умным лицом, которое можно было бы назвать приятным, если бы не приклеившееся к нему в высшей степени надменное выражение. Старец сидел, отрешенно глядя куда-то в пространство, нервными, словно у пианиста, пальцами выстукивая на крышке столика какой-то сложный ритм.

«Наверняка это и есть вредина магистр Фермин», – подумал Йон, заранее невзлюбив ни в чем не повинного мага.

Кто из публики являлся членом Совета, а кто просто пришел послушать – было совершенно непонятно. Одевались все разномастно и без какой-либо системы: попадались мантии и остроконечные шляпы, строгие костюмы и длинные закрытые платья, но довольно много народу было в более свободной «гражданской» одежде. Возраст пришедших тоже колебался в широком диапазоне: от совсем молоденьких смешливых девушек, собравшихся шепчущейся группкой неподалеку от Йона, до древних старцев, чей возраст мог быть каким угодно – хоть сто, хоть двести лет. Места в президиуме были заняты несколькими благообразными престарелыми магами, а по центру виднелась маленькая сухонькая фигурка тетушки Неканэ, председательствующей на Совете, перед которой на круглом деревянном подносе лежал небольшой серебряный колокольчик. В этот момент Катталин подошла к столу президиума и слегка поклонилась почтенным магам. Председательница кивнула, проговорив что-то вполголоса. Молодая ведьма выслушала и, повернувшись, начала взбираться на кафедру, легко придерживаясь за перила. Ее стройная спина, обтянутая черной тканью платья, показалась Йону такой одинокой и беззащитной, что он послал жене максимально мощный ободряюще-теплый эмпатический импульс. Катталин поднялась, повернулась к залу, мгновенно нашла мужа среди публики и благодарно улыбнулась, совсем чуть-чуть, одними уголками губ. Йон еле удержался, чтобы не помахать ей рукой.

Послышался звон колокольчика, и заседание началось.

Глава 28

На Совете присутствовали гости не только из Страны Басков и Наварры, но и из других регионов, поэтому заседание проходило на кастильском наречии, то бишь, обыкновенном испанском языке, понятном всем присутствующим, так что беспомощно хлопать глазами, пытаясь уловить хотя бы общий смысл сказанного по-баскски, Йону не пришлось. Конечно, он с удовольствием продолжал изучать этот сложнейший древний язык под руководством жены, вполне мог строить простые фразы, но до свободного понимания было еще очень далеко.

Катталин держалась уверенно, ее негромкий довольно приятный голос легко разносился по залу. Все слушали очень внимательно, некоторые даже делали какие-то пометки в блокнотах и тетрадях. Верховная ведьма четко и без лишних прикрас рассказала о недавних событиях: о краже Мини, о смерти пресвитера Игнасио, максимально точно описала гримуар и его содержание. Затем последовал краткий рассказ о сделке с некромантами, здесь Катталин постаралась избежать некоторых лишних подробностей, могущих в дальнейшем спровоцировать неудобные вопросы. Получилось несколько суховато, но по существу. Йон с удовольствием отметил, что его роль во всей этой истории выглядела весьма внушительно, однако порадовался, что его не стали ни представлять публике, ни вызывать для уточнения каких-либо моментов доклада.

Верховная ведьма закончила свой рассказ, и неожиданно зал взорвался аплодисментами. Выждав с минуту, председательница позвонила в колокольчик и пригласила членов Совета принять участие в обсуждении. Вопросы сыпались один за одним, Катталин отвечала кратко и максимально правдиво.

Йон был чрезвычайно горд за жену: то, как она держалась, как формулировала мысли, было достойно настоящего оратора.

Как ни странно, щекотливый вопрос торговли душами, вовсе не был затронут на обсуждении, скорее всего, членам совета показалось вполне естественным обменять одну душу на другую, тем более что сам факт обмена произошел исключительно по вине преступника и послужил для него справедливым возмездием.

Но вот чего Йон совершенно не ожидал, так это того, что основной спор разгорится во время решения судьбы гримуара, ему казалось просто невероятным, что кто-нибудь вообще может быть против уничтожения вредоносной реликвии.

Для начала, лысый тип из окружения магистра Фермина начал громко, прямо с места, выкрикивать противным, дребезжащим тенорком:

– Мы немедленно требуем предъявить книгу Совету! Покажите нам этот артефакт!

Катталин, уже порядком осипшая, спокойно возразила:

– Я не взяла гримуар с собой и у меня есть на то веские причины! Книга ожидает своей участи в надежном месте.

«Это в нашем шкафу-то?» – улыбнулся про себя Йон.

Тогда со своего места с достоинством поднялся сам магистр Фермин и, коротким жестом руки уняв своего клеврета, негромко произнес хорошо поставленным голосом:

– А вам не кажется, что необходимо не просто предъявить книгу, а немедленно предоставить гримуар Совету для всестороннего исследования и оценки, так сказать, его потенциальной опасности? Я лично мог бы возглавить рабочую группу по изучению артефакта. Уверяю вас, все будет выполнено тщательнейшим образом и без спешки.

– Извините, но не кажется! – отрезала Катталин. – Изучение этой книги Советом неизбежно затянется на неопределенный срок, и находящийся все это время в легком доступе гримуар, может спровоцировать какого-нибудь стареющего мага попытаться добыть для себя порцию омолаживающего эликсира.

– На что это вы намекаете! Да как вы смеете! – седая борода старца встопорщилась от возмущения.

– Я не намекаю, я всегда говорю прямо! Если это кому-нибудь не по нутру, это не моя проблема! Повторяю: я искренне считаю, что для кого-то искушение может оказаться слишком сильным, и это может привести к непоправимым последствиям. Я не отдам вам книгу! И согласно нашим законам, имею на это полное право!

Старик отшатнулся, как от пощечины.

Часть молодежной аудитории, которая терпеть не могла магистра Фермина, зааплодировала, но большинство хранило молчание, ожидая развития событий.

«Да, любимая может быть жесткой!» – подумал Йон, нервно ерзая на своем месте.

Покрасневший от гнева магистр, беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова, чтобы поставить дерзкую девчонку на место.

– Прошу соблюдать спокойствие! – тетушка Неканэ позвонила в свой колокольчик для привлечения внимания. – Я придерживаюсь точки зрения Верховной ведьмы – книга уже была осмотрена компетентным специалистом…

«Тетушка имеет в виду себя, разумеется!» – Йону уже было по-настоящему интересно, чем же все это кончится.

– …и была признана однозначно опасной. Нет нужды, чтобы все члены Совета, большинство из которых о некромантии знают лишь понаслышке, составляли свое экспертное мнение. Книгу надо уничтожить и чем скорее, тем лучше!

Часть присутствующих согласно закивали головами, но группа магов и ведьм, окружавших магистра Фермина, только скептически поджала губы.

– Ну хорошо, – саркастически хмыкнул магистр, – допустим, мы дадим добро на уничтожение бесценной исторической реликвии, о которой, правда, знаем лишь со слов нашей юной докладчицы… А кто проконтролирует весь, так сказать, процесс? Может цель сокрытия книги от Совета – в сохранении гримуара и дальнейшем использовании в собственных интересах?

Тут Йон не выдержал и, вскочив с места, взволнованно воскликнул:

– Как вам не стыдно ей не доверять! Да вы знаете, через что нам пришлось пройти, чтобы обезвредить чокнутого попа и исправить причиненный им вред! – его голос неожиданно громко прокатился над притихшим залом. – Может вы, почтенный магистр, оторвете свою старую задницу от стула и прогуляетесь в Мир мертвых, чтобы упросить тамошних колдунов-некромантов здесь не пакостить?

– О, а вы – тот самый господин Йон, я полагаю? Что ж, то, что ваша… задница побывала в Мире мертвых, вовсе не добавляет вам авторитета в глазах Совета! – старого колдуна, не рассердило, а скорее позабавило неожиданное вмешательство молодого человека. – Еще не известно, чем вы там на самом деле занимались!

– Вот и прогулялись бы со мной, чем разглагольствовать на этих ваших фуршетах!

– Тихо! Прошу тишины! – колокольчик председательницы затрезвонил снова. – Сохраняйте спокойствие и уважение друг к другу, или я попрошу вас покинуть зал совещаний!

Йон, смущенный и красный как рак, сел на место, проклиная свою несдержанность. Магистр Фермин, похоже, посчитал ниже своего достоинства реагировать на слова целительницы, во всяком случае, он остался стоять, как ни в чем не бывало, презрительная улыбка никуда не делась с его лица.

– Хорошо, – продолжила тетушка, коротко глянув на вредного мага, но решив не усугублять ситуацию, – теперь, когда все высказались, предлагаю поставить вопрос об уничтожении книги на голосование!

Магистр Фермин обвел критическим взглядом всех присутствующих, оценивая шансы своей коалиции, с достоинством сел на место и снисходительно кивнул:

– Извольте!

– Отлично, предлагаю решить этот вопрос безотлагательно! Внимание! Кто за уничтожение книги?

Йон на всякий случай тоже поднял руку, прекрасно понимая, что его голос все равно не будет засчитан.

– Спасибо… Кто против?.. – голос тетушки Неканэ бесстрастно разносился по залу.

Молодому человеку показалось, что взметнувшихся рук гораздо больше, чем прежде.

– Воздержавшиеся? Нет? Прекрасно… Итак, минутку… С перевесом в два голоса Совет постановил… Гримуар уничтожить!

Магистр Фермин досадливо поморщился, но промолчал.

Слово взял молодой безбородый маг из голосовавших за уничтожение:

– Хотелось бы теперь услышать, как уважаемая Верховная ведьма… – он слегка поклонился Катталин, – …собирается осуществить экзекуцию. Не думаю, что простой способ, вроде предания артефакта огню в данном случае будет эффективен.

Катталин, которая все еще стояла на кафедре, спокойно сказала:

– Нет ничего проще! Я призову дракона! Его пламя гарантированно уничтожит гримуар! Вы согласны?

Молодой маг восхищенно кивнул, в то время как зал взорвался настоящим шквалом аплодисментов, причем хлопали даже те, кто голосовал за сохранение книги.

– Предлагаю председательнице после заседания назначить комиссию по контролю над выполнением экзекуции, которая сможет присутствовать на сожжении книги завтра в десять часов утра. В месте, которое я укажу. Спасибо, я закончила.

Тетушка Неканэ коротко позвонила в свой колокольчик и объявила:

– На этом Совет завершает свою работу, приглашаем всех на банкет!

Публика ответила одобрительным гулом и живо начала подниматься со своих мест, скапливаясь в проходах и живо обсуждая услышанное.

В боковой стене зала заседаний был прорублен широкий сводчатый коридор, который вел непосредственно в огромную столовую, где приглашенных уже ожидал самый настоящий пир. Порядком проголодавшиеся маги и ведьмы, громко переговариваясь, потянулись к распахнувшимся двустворчатым дверям, предвкушая с их точки зрения самую главную часть мероприятия.

Йон спустился со своего яруса и подошел к жене, одиноко стоявшей возле кафедры.

– Милый, как же я устала! Спасибо тебе за поддержку!

– Надеюсь, я ничего не испортил… Но я просто не мог сдержаться… А когда ты им про дракона вот так вот запросто сказала, ты видела их реакцию? Каково? Они все просто обалдели!

– Главное, чтобы господин Китти теперь не подвел, заранее нам с ним не удастся договориться…

– Не подведет, не бойся! – убежденно сказал Йон. – Мне кажется, он по-настоящему благодарен нам за спасение наследника.

– Кхм… – кто-то пытался привлечь их внимание.

Молодые люди обернулись и столкнулись нос к носу с самим магистром Фермином. Вблизи он не производил какого-то особо неприятного впечатления, спокойное лицо его сейчас имело почти любезное выражение, но темные умные глаза смотрели цепко и пронизывающе.

– Уважаемая Катталин, – начал он с легким поклоном, – прошу прощения, что был несколько резок с вами…

Верховная ведьма лишь удивленно молчала.

Он продолжил:

– У нас с вами с самого начала сложились не самые конструктивные отношения. Я хотел бы это исправить. Ваш рассказ поразил меня, ваша проницательность и… – он чуть кивнул Йону, – …ваша доблесть, молодой человек, достойны самой высокой оценки. Я меняю свое мнение о вас, уважаемая ведьма, вы бесспорно заслуживаете должности, на которую вас избрал Совет. Что же касается гримуара… – магистр развел руками, – я все же искренне считаю, что не надо торопиться уничтожать такую ценную реликвию, но подчиняюсь воле Совета, ибо мудрость магов, входящих в него, не подлежит сомнению.

Йону показалось, что в последней фразе магистра прорезалось несколько саркастических ноток.

– Я рада, что между нами отныне нет недопонимания, – бледное лицо Катталин было совершенно невозмутимо, – надеюсь, это приведет к плодотворному сотрудничеству в дальнейшем.

Старый маг коротко кивнул и, повернувшись, начал прокладывать себе путь против течения толпы, спешащей в обеденный зал.

– И что это было? – удивленно спросил Йон.

– О, магистр Фермин дипломат и игрок, хотя и не всегда сдержан. Сейчас он решил, что открытый конфликт ему не нужен. Посмотрим, что будет дальше.

– Надеюсь, дальше будет обед, который у меня не отберет ни один магистр в этом мире! Идем?

Немного засомневавшись, не будет ли это вопиющим нарушением субординации, Йон все же протянул жене руку, та, улыбнувшись нерешительным мыслям мужа, охотно ухватилась за его теплую сухую ладонь и потянула ко входу в столовую.

Банкет предполагал уютную и спокойную, неофициальную атмосферу – гости рассаживались за небольшие столы, расставленные довольно широко. Только для двух больших компаний иррачоак сделали исключение и сдвинули несколько столиков вместе в самом дальнем конце столовой. По замыслу, для общения предполагался фуршет, а за обедом можно было спокойно обдумать услышанное или просто отдохнуть. Катталин и Йон разместились в самом центре зала в окружении нескольких массивных сталагмитов создававших иллюзию уединения, которое было как нельзя кстати – молодые люди чувствовали себя усталыми, как после тяжелого, но благодарного труда. Они выпили немного вина, затем Йон решительно отставил бокал.