Текст книги "Все беды из-за книг!"

Глава 26

Весь этот день Катталин хотела посвятить подготовке к заседанию Магического совета, которое должно было состояться совсем скоро. Почтенные маги особенно ценили четкость и лаконичность, ведь витиеватые многословные выступления так утомляют и, что еще хуже, отдаляют момент начала праздничного банкета, который всегда традиционно следовал за заседанием. Поэтому очень важно было хорошенько продумать предстоящее выступление. Ведьма сидела, забравшись с ногами в кресло, с умным видом делая неразборчивые пометки в блокноте, а Йон с Одри ходили кругами, маясь от безделья.

Точнее, сначала они играли искусственной меховой мышкой соединенной длинным шнурком с небольшой удочкой. Кошке очень здорово удавалось ловить добычу, несмотря на все старания Йона, хаотично размахивавшего игрушкой, и мышь скоро стала иметь вид весьма неприглядный, чтобы не сказать пожеванный. Однако постепенно ловкость его повысилась, и теперь Одри все чаще промахивалась, недовольно ворча и нервно дергая гибким хвостом. А затем, когда во время особо отчаянного кульбита, несмотря на все старания драко’кошки, мышка пролетела в миллиметре от растопыренных когтей, Одри просто дыхнула на игрушку огнем, и та осыпалась на пол мелкими черными хлопьями.

Тогда Йон сказал, что это нечестно, и вообще, портить вещи просто из желания выиграть во что бы то ни стало – плохо. А Одри сказала… Ну, тоже что-то сказала, по-видимому, не слишком лестное. Конечно, они сразу же помирились, но играть больше было не во что, и теперь они бродили по комнате, пытаясь придумать себе занятие, при этом совершенно не давая Катталин сосредоточиться.

Наконец молодая ведьма не выдержала и, отложив блокнот, сказала:

– Что-то мне сегодня не сочиняется… Может, завтра вместе попробуем? Пара дней у нас в запасе еще есть…

– Давай, конечно! – оживился Йон. – Пойдем, лучше, погуляем. Заодно купим чего-нибудь вкусного и новую игрушку для одной вредительницы! – он покосился на совершенно невозмутимую кошку.

Держась за руки, парочка неспешно прогуливалась по променаду вдоль моря. Умытый недавним ливнем город искрился в лучах послеполуденного солнца, свежий бриз приятно овевал лица. Йон лениво прикидывал в уме, чем бы им заняться сегодня вечером, когда у Катталин зазвонил телефон.

– Да? Привет, как дела? – она повернулась к мужу, отстранив трубку от лица и, чуть извиняясь, сказала вполголоса: – Это моя подруга Айно́а. Три минуты, хорошо?

– Конечно!

Чтобы не мешать, он деликатно повернулся к океану и облокотился на ограждение набережной, задумчиво всматриваясь в уходящую к горизонту косматую пелену дождевых облаков. Рядом на перила села крупная морская чайка и, приоткрыв ярко-желтый клюв, вопросительно блеснула на Йона круглым глазом. Тот развел руками, извиняясь:

– Эх, птица, нету у меня ничего вкусного, извини. Я, между прочим, и сам не прочь бы подкрепиться, так что увы…

Чайка разочарованно вскрикнула и улетела, громко хлопая крыльями.

– Только не говори, что ты, со скуки, уже завел себе пернатую подружку! Я не так уж и долго! – послышался веселый голос молодой ведьмы.

– Да нет, это просто был, как говорят англичане: «Small talk1919
  Small talk – легкий разговор на общие темы, например, о погоде, болтовня, чтобы занять время.


[Закрыть]», простая вежливость! – Йон повернулся к жене. – Ну как там твоя подруга? Я ее, по-моему, еще не знаю?

– Да, вы пока не знакомы… – кивнула Катталин. – Но благодаря ее звонку, у меня появилась идея, как провести сегодняшний вечер!

– Интересно!

– Айно́а – моя школьная подруга, мы всегда очень хорошо ладили, хотя и не очень часто общались в последнее время… Это все из-за тебя, кстати! У меня совсем не остается времени на приятельниц!

– Вот и хорошо! В смысле, а тебе, разве, от этого плохо? Я, вот, тоже с друзьями, с тем же Хосе, и не помню, когда виделся. И – ничего.

– На самом деле – не плохо! Из-за того, что с тобой так легко обсуждать абсолютно любые темы, надобность в подружках, как в способе выговориться, или там, пожаловаться на тяжелую женскую долю совершенно отпала… Но, не суть. Так вот, Айноа недавно устроилась работать в Музей сидра в Астигарра́ге…

– Музей сидра? И такое бывает?

– Почему нет? Сидр – национальный баскский напиток, с его производством и потреблением связана куча традиций. Отчего же не посвятить этому небольшую экспозицию, а рядом не устроить дегустационный зал с магазинчиком…

– Это весьма познавательно. Наверное.

– Вот именно! Айноа, узнав, что мы в Доностии, предложила нам одну штуку: на днях, ее повысили, и завтра ей предстоит первый рабочий день в качестве экскурсовода, но она очень волнуется, вот и хочет потренироваться сегодня на нас. Как тебе? – молодая ведьма с надеждой посмотрела на мужа, видно было, что ей очень хочется повидаться с подругой. – Мне кажется, это было бы забавно. Кстати, она обещает бесплатно провести небольшую дегустацию разных сортов сидра и вообще всего, что там делается из яблок. Представляешь, оказывается, бывает даже местный яблочный бренди!

– Так с этого надо было начинать! – весело воскликнул Йон. – Яблочный бренди будет, как там говорится: жемчужинкой на торте сегодняшнего вечера!

– Что? А! Конечно… Но и это еще не главное! Айноа может, пользуясь служебным положением, сделать нам скидку в пятьдесят процентов на ужин в одной из сидрерий Астигарраги… Ты же знаешь, что такое сидрерия?

– В общих чертах… Ресторан традиционной баскской кухни? Так?

– В принципе, да. Эх, жаль, сейчас не сезон, и атмосферы всеобщего праздника там не будет. Но накормят отлично, это я тебе гарантирую… Ну? Как тебе предложение?

– Годится! – Йон поцеловал жену в нос. – Веди меня на встречу с новыми знаниями. Я имею в виду, в музей, конечно. Кстати, в сидрерии я тоже еще ни разу не был.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Катталин. – Если мы пойдем дальше по набережной, затем в сторону небезызвестной тебе «Табакалеры»…

– Это где мы «липового» демона ловили?

– Точно! Вот там мы свернем и двинемся приблизительно вдоль реки Уруме́а и километров через шесть придем в Астигаррагу. Прогуляемся?

– Давай! В такую погоду хоть шесть, хоть двадцать шесть километров пройти – одно удовольствие!

Держась за руки и с удовольствием поглядывая по сторонам, молодые люди не спеша двинулись в путь. Скоро массивное здание «Табакалеры» осталось позади, они шли по суетливой Эгии2020
  Egia – один их центральных районов Доностии.


[Закрыть], оживленной центральной улицей, взбиравшейся по склону холма, плотно застроенного четырех-шестиэтажными многоквартирными домами, затем вновь спустились на берег реки, обогнув по краю скучный район Лойола. Вскоре Уруме́а своенравно вильнула в сторону и скрылась за деревьями. Йон с Катталин шли по неширокой дороге, машин на которой почти не было, справа потянулись железнодорожные пути, стыдливо прячущиеся за темно-зеленой стеной густого кустарника, а слева, за рядом разнокалиберных домов, вдруг замаячили башенные краны, и открылась обширная стройка сразу нескольких восьмиэтажных домов. Корпуса были уже почти закончены, но на стройплощадке царила нетипичная для подобных мест тишина и покой: всего несколько рабочих в цветных касках не спеша занимались какими-то мелкими делами. Йон с удивлением смотрел на замороженную стройку – такого ему еще здесь видеть не приходилось. Обычно если уж баски строили, то все происходило быстро и четко. Катталин заметила удивление мужа и пояснила:

– Это Марту́тене, отдаленный район Доностии, почти пригород. Видишь, эти дома никак не достроят?

– Вижу. И, по-моему, это не очень-то типично для Страны Басков.

– Ага, но тут все просто. Видишь, дальше по улице, сразу за стойкой, белое длинное двухэтажное строение?

– Окруженное невысоким коричневым забором? Интересный стиль, чем-то похоже на казармы.

– Это тюрьма Марту́тене. Ее планировали закрыть и начали строить почти вплотную к забору жилые дома. Ну вот, корпуса построили, а тюрьму так и не закрыли. И теперь эти дома стоят – это же непорядок, когда с балкона можно заглянуть в тюремный двор.

– Что же мешает закрыть тюрьму? Она же совсем небольшая! Вывезти заключенных в другие места наверняка несложно.

– Мешают местные жители.

– Что? Кто-то против закрытия тюрьмы, которая торчит тут прямо под носом?

– Да. Дело в том, что у нас в Гипу́скоа это – единственная тюрьма. Если ее закрыть, то заключенных придется вывозить в другие провинции, а родственники категорически против: им же придется очень далеко ездить, чтобы навещать своих близких, пусть даже и преступников. Кстати, ты, наверное, слышал, что испанцы специально отправляют басков-политических заключенных как можно дальше на юг?

– Нет, – помотал головой Йон, – зачем?

– Чтобы максимально испортить жизнь их семьям: родителям, супругам, детям, наконец. Представь: для того, чтобы навестить мать, осужденную за какую-нибудь анти-испанскую деятельность, ребенку надо проехать тысячу километров! Или старушка едет на автобусе через всю страну к сыну. А свидание длится, между прочим, всего сорок минут! Это очень тяжело морально и физически. Да и дорого. Уже много лет правительство Страны Басков пытается перевести политзаключенных поближе к дому, но пока безрезультатно.

– Как все непросто!

– Именно. Поэтому, если еще и обычных заключенных отправят подальше, это все может плохо кончиться… Так что теперь все застопорилось, пока правительство выделит деньги на новую тюрьму в Гипускоа, пока закроют эту… Вот тогда в эти дома наконец-то въедут жильцы!

– Да, никогда раньше не думал, что кому-то может быть хорошо, что тюрьма находится под боком! – Йон задумчиво покачал головой.

За такими не самыми простыми разговорами они не заметили, как оказались на окраине маленького, ничем не примечательного, но вполне приятного, чистенького городка. Музей сидра располагался в большом длинном деревянном сарае, пристроенном к стене красивого трехэтажного дома под двойной кровлей в виде чуть сплюснутой буквы «М», с кокетливой башенкой-балконом в месте соединения внутренних скатов. Это здание, в котором нынче находилась городская библиотека, возвышалось на склоне крутого зеленого холма; дальше по косогору, освещенному косыми лучами вечернего солнца, строений больше не было, зато виднелись ряды разномастных яблонь, усыпанных блестящими, словно лакированными плодами.

На небольшой, мощеной плиткой террасе перед музеем, было пусто, если не считать высокой молодой женщины, одетой небрежно и невыразительно. Про себя Йон так охарактеризовал ее костюм: некие брюки плюс какая-то кофта. Темные длинные волосы тоже не отличались опрятностью. Овальное лицо можно было бы назвать миловидным, если бы не низкие густые брови и широковатая переносица, придававшие ему несколько угрюмое выражение. Айноа, а это могла быть только она, подняла глаза от каких-то листков, которые внимательно изучала и, близоруко сощурившись, посмотрела на пришедших. Внезапно она заулыбалась, и от этого разительно похорошела.

– Кáйщо Катталин! Аспа́льдико́!2121
  Kaixo Kattalin! Aspaldiko! – Привет, Катталин! Давно не виделись! (баск.)


[Закрыть]

– Аррача́льде он Айноа! Се́лан?2222
  Arratsalde on Ainoa! Zelan? – Добрый вечер, Айноа! Как дела? (баск.)


[Закрыть]

– О́ндо! Э́та су?2323
  Ondo! Eta zu? – Хорошо, а ты как? (баскск.)


[Закрыть]

– Отлично! Позволь представить тебе: Йон, мой муж.

– Очень приятно! – Айноа подставила щеку для приветственного поцелуя. – Ты не говоришь по-баскски?

– Пищка́т бай, эушкара́з бадаки́т,2424
  Pixkat bai, euskaraz badakit… – Да, я немножко умею говорить по-баскски… (баск.)


[Закрыть] – Йон тщательно, как на уроке, выговаривал слова, – ба́ньа пенча́цен дут ердара́с ерраса́гоа иса́нго де́ла ниреца́т!2525
  Baina pentsatzen dut erdaraz errazagoa izango dela niretzat! – Но я думаю, что по-испански мне будет проще. (баск.)


[Закрыть]

– О́со о́ндо!2626
  Oso ondo! – очень хорошо! (баск.)


[Закрыть] – тепло рассмеялась Айноа. – У тебя хорошо получается!

– Спасибо.

– Так, Катталин, – она повернулась к молодой ведьме, протягивая ей листы, которые держала в руках, – как обещала, ваша бронь со скидкой в сидрерии Алоррене́а на сегодняшний вечер. Просто отдадите при входе.

– О, класс! Мийа эскер!2727
  Mila esker! – Спасибо огромное! (дословно: тысяча благодарностей!) (баск.)


[Закрыть] – Катталин сложила бумаги и убрала в карман джинсов. – Теперь мы – твои! Можешь начинать пытать нас разными сведениями из истории сидроделия! Пошли в сарай? То есть в музей?

– Погоди… Обычно посещение музея состоит из трех частей: визит в, как ты выразилась, «сарай», где представлены экспозиция сельскохозяйственных инструментов и стенды с фотографиями с описанием всего процесса приготовления сидра, затем – прогулка по яблоневому саду, тут за домом, и потом – дегустация. Что вы думаете, если мы начнем с сада? Такое солнце приятное! А стенды никуда не убегут.

– Да как тебе удобней! – улыбнулась Катталин. – Мы на все согласны!

– Вот и отлично! – обрадовалась Айноа. – Идемте!

Они обогнули «сарай», поднялись чуть выше по склону и оказались среди яблонь разных сортов: одни были высокие, с мощными ветвями, другие – тонкие и приземистые. Яблоки также весьма отличались размером и окраской: от мелких темно-зеленых, с легкой желтинкой, до краснобоких полновесных плодов, сгибающих ветки в тугую дугу. Здесь, прямо на траве стояло несколько объемных корзин грубого плетения, из которых торчали рукоятки каких-то инструментов.

– Итак, мы с вами в типичном яблоневом саду… – тон у Айноа поменялся, она стала похожа на учительницу начальных классов, правда еще не слишком уверенную в себе. – Как вы видите, деревья растут на крутом склоне и, соответственно, нет никакой возможности собирать урожай при помощи техники. Поэтому сбор яблок происходит следующим образом: сначала дерево надо как следует потрясти…

Она ухватилась обеими руками за довольно толстый ствол ближайшего дерева, делая вид, что усиленно его раскачивает. Йон уже хотел прийти на помощь начинающему экскурсоводу, так как поколебать здоровенную яблоню, а тем более «как следует», у Айноа в одиночку не было никаких шансов, но та уже убрала руки, и, отряхивая ладони, продолжила:

– Но мы этого делать не будем, у нас и так полно яблок валяется. Так что теперь берите емкости и вот эти штуки…

Йон с Катталин послушно взяли по корзине и вытащили из них странные инструменты: ухватистая рукоять чуть больше полуметра длиной, оканчивалась острым железным шипом, отходящим от ручки под прямым углом.

– Этот инструмент называется «ки́щка»…

– Это как-то переводится? – встрял Йон. – Может, «гвоздятая палка»?

– Э… нет. Просто кищка. Так, берем кищку и корзину… – Айноа, в свою очередь достав «гвоздятую палку», приготовилась демонстрировать. – Накалываем яблоко шипом и стряхиваем в корзину, стукнув по краю.

Она сноровисто подцепила ближайший плод и ударила палкой по краю. Яблоко глухо шмякнулось на плетеное дно.

– Попробуйте! – послышалась строгая команда.

Йон с Катталин подчинились, выцеливая в траве по яблоку. Молодая ведьма сказала:

– Айноа, из тебя получится отличный экскурсовод – мне даже в голову не пришло, что можно не послушаться!

– Правда? – подруга покраснела от удовольствия и продолжила: – На первый взгляд, сбор яблок не кажется таким уж сложным делом, но представьте, сколько корзин надо перетаскать вверх-вниз по косогору!

– Да уж! Нелегко быть сидроделом… или сидроваром? – подхватил Йон. – А как же собранные яблоки – их, ведь, безжалостно дырявят…

– Это не страшно, они идут в переработку в тот же день.

– Как интересно… – кивнула Катталин. – Слушай, а как там дела у Асье́ра? Вы продолжаете встречаться?

– Конечно! Представляешь, он хочет, чтобы мы поженились!

– О, поздравляю! И когда вы планируете?

– Ну, тут много сложностей: платье и все такое…

Йон немедленно заскучал. Какое-то время он развлекался, собирая яблоки, журчащие голоса девушек, переплетаясь с птичьими трелями, свободно пролетали мимо его ушей, не раздражая слуховой нерв. Но когда он заметил, что Айноа поудобней оперлась спиной на ствол ближайшей яблони, явно собираясь без спешки всласть наговориться, Йон понял: надо действовать! Он картинно указал пальцем на самое красивое спелое краснобокое яблоко, висящее на самой верхушке соседнего дерева, и оно послушно спланировало вниз, зависнув перед лицом Катталин. Ведьма отвлеклась от внимательного кивания словам подруги и улыбнулась:

– Спасибо, милый, но давай, лучше, не будем без спросу разорять чужой сад!

Она звонко щелкнула пальцами, из-под которых, для усиления визуального эффекта, вылетело несколько ярких разноцветных искр, и яблоко, плавно покачиваясь, вернулось обратно на ветку.

– Что это за фокусы? – Айноа, смертельно побледнев, отшатнулась от Катталин, которая озадаченно вскинула голову. – Что это вы творите!?

– Как, неужели ты не знаешь, что твоя лучшая подруга ведьма? Да еще не просто какая-нибудь знахарка-травница, а самая настоящая могущественная колдунья?! – искренне удивился Йон, продолжая улыбаться и, сделав успокаивающий жест рукой, шагнул в ее сторону.

– Как колдунья? Какая еще колдунья? Не может быть! Нет!!! Катталин, скажи, что это неправда!

– Ну… – ведьма не нашлась, что сказать и, словно извиняясь, развела руками

– Я не верила слухам! – лицо Айноа перекосилось от смеси страха и отвращения, она осторожно отступила, стараясь не делать резких движений, словно от агрессивной рычащей собаки. – А теперь ясно: вы якшаетесь с демонами! То-то никого из вашей семейки в церкви сроду не видали!

– С демонами? – ошарашенно переспросил Йон, сделав еще шаг вперед. – А Инферно-то тут причем?

Айноа, продолжая пятиться, вытащила из-под одежды маленький серебряный крестик, и выставила его перед собой, зажав в дрожащей руке, словно защищаясь. Цепочка, на которой он висел, натянулась и больно резала ей шею, но она не обращала на это внимания.

– Не подходите ко мне, отродья сатаны! Стойте, где стоите!

– Что с тобой? – Йону все еще не верилось, что она это серьезно. – Хорошо, хорошо! Только не надо так волноваться!

– Что, не нравится святое распятие? Сразу притихли! – Айноа испуганно, но вместе с тем несколько самодовольно, ухмыльнулась.

Катталин смотрела на эту сцену с какой-то отрешенностью, на ее губах застыла растерянная улыбка.

Подруга, между тем, продолжила:

– Убирайтесь отсюда, нечистые! Приспешники дьявола! Чтобы ноги вашей тут не было!

– А то что? – мирно поинтересовался Йон, которого этот спектакль начал утомлять.

– А то… А то… У меня вода святая есть!

– Ой, боюсь-боюсь!

– Пойдем милый, оставь ее. Видишь, нам здесь уже не рады, – ведьма, словно очнувшись, взяла мужа под руку и повела к выходу из музейного сада. – Айноа, спасибо за экскурсию. Агу́р!2828
  Agur! – До свидания! (баск.)


[Закрыть]

Та не ответила, ее губы беззвучно шевелились, словно проговаривая какую-то молитву.

– Это что, религиозный фанатизм третьей степени? – спросил Йон, когда они, обогнув музей, спустились на улицу.

– Наверное. Видишь, и такое бывает… Далеко не все здесь считают ведьм милашками, – ответила Катталин. – Айноа всегда была девочка набожная, но что-то с возрастом ее совсем переклинило. Я же раньше особо не афишировала, что я – ведьма… Вот уж не думала, что это открытие так ее напугает. Все-таки, после отмены Инквизиции, мы вполне мирно сосуществуем с церковью, а вот раньше после такого невинного фокуса с яблоком, можно было бы уже ждать в гости какого-нибудь Торквемаду!

Йон кивнул и напряг свои эмпатические способности, но не почувствовал в настроении жены сильных переживаний. На всякий случай, он участливо спросил:

– Ты очень расстроилась?

– Разве похоже?

– Честно говоря, не особо. Но, все-таки, из-за меня у тебя теперь одной подругой меньше. Если бы мне не пришло в голову предложить тебе то яблоко…

– Ага, тоже мне, змей-искуситель! – Катталин рассмеялась. – Да ладно, вот я думаю: начали бы мы плотно с ней общаться, все равно когда-нибудь, да, прокололись бы… А если пересекаться только изредка – так, может, оно и не сильно нужно? Так что не переживай, случилось то, что должно было случиться. А вот что мне действительно сейчас интересно, Айноа отменила нашу бронь в сидрерии, или все-таки нет? Очень есть хочется!

– Да уж. И с дегустацией обещанной ничего не вышло… Эх, плакал мой яблочный бренди!

– Ну может, хоть с едой повезет. Пошли проверим!

– Пошли! Кстати, а ты и правда не можешь в церковь заходить? – Йон с любопытством посмотрел на жену.

– А, тебя впечатлили слова Айноа! Чушь это все. Конечно, могу, только там скучно… А вот, мама, между прочим, иногда ходит, ей даже нравится, когда праздник какой-нибудь, свечи и орган играет.

– Ну вот! – он притворно вздохнул. – А я уж понадеялся, что нашел универсальное убежище, если ты вдруг решишь сварить меня в своем ведьминском котле!

– Не надейся! От Верховной ведьмы тебе нигде не скрыться! А варить тебя – какой смысл? Ты с этим велоспортом совсем стал жесткий… Хотя, если будешь себя плохо вести, тогда да, можно и о котле подумать, в качестве воспитательной меры!

Они вышли к шоссе и миновали круговой перекресток на въезде в городок. Вскоре по правую руку показались два стоящих совсем рядом длинных двухэтажных оштукатуренных строения под черепичными крышами.

– Алоррене́а сагардоте́гиа, – прочитал Йон.

– Именно: «Сидрерия Алорренеа», нам туда. Видишь: в одном здании делают сидр, а в том, что ближе к дороге, как раз и находится ресторан.

За широкими дверями, слева от входа располагалась парилья – гриль, чуть ли не двухметровой длины, пышущий жаром потрескивающих малиновых углей. Сверху нависал монументальный жестяной колпак мощной вытяжки, но, несмотря на это, аппетитный запах жарящихся стейков вызвал в пустых животах Йона и Катталин синхронное и почти музыкальное урчание. Улыбчивый повар, внимательно следящий за готовящимся мясом, словно услышав это, приветливо им кивнул, приглашая проходить дальше в обеденный зал. Навстречу уже степенно шла пожилая официантка с видом таким важным, словно она была хозяйкой этого заведения. Впрочем, это запросто могло оказаться правдой: часто сидрерии – семейные предприятия, где каждый член семьи, несмотря на занимаемое положение, может работать практически на любой должности, в зависимости от потребности или собственных предпочтений.

– Добрый вечер, – пожилая женщина сдержанно поздоровалась, – у вас зарезервировано место?

– У нас вот… – Катталин робко протянула чуть смятые листы. – Мы из музея… тут скидка еще.

Йон невольно напрягся, почему-то заранее ожидая отказа. Он и не думал, что происшествие в музее так его впечатлит, оставив в душе неприятный осадок. Ему даже показалось, что женщина недобро на них поглядывает поверх изучаемых бумаг.

– Так… – официантка дочитала бронь и оставила себе, – все верно! Проходите, садитесь, где удобно! Правила знаете?

Молодая ведьма кивнула. Пожилая женщина позволила себе слегка улыбнуться:

– Отлично! Он эги́н!2929
  On egin! – Приятного аппетита (баск.)


[Закрыть]

– Эске́ррик а́ско.3030
  Eskerrik asko. – Большое спасибо. (баск.)


[Закрыть]

Обеденный зал оказался длинным помещением с побеленными, ничем не украшенными стенами и высоким потолком, выставляющим напоказ мощные деревянные балки. У одной стены с линией глубоко утопленных в кирпичную кладку окошек, поперек зала стояли друг за другом с десяток длинных деревянных столов светлого лакированного дерева. Вместо стульев гостям предлагалось рассаживаться на общих скамьях. За каждым столом могло поместиться человек десять-двенадцать, если не больше. Однако по случаю низкого сезона только один, самый дальний стол был полностью занят большой веселой компанией; еще несколько человек произвольно рассредоточились по всему залу. Самой интересной частью интерьера сидрерии были гигантские бочки, почти полностью вмурованные в противоположную от окон стену по всей длине помещения: восемь круглых дощатых днищ, каждое в полтора человеческих роста диаметром, на метр выступали из штукатурки. Между столами и бочками оставался широкий проход, каменные плиты пола здесь влажно поблескивали.

– В сезон, с января по март, здесь все забито народом, и очень шумно. – Катталин окинула взглядом полупустое помещение, выбирая место поудобней. – Давай, прямо здесь сядем, с краю. Будет удобнее ходить.

– Куда? – удивился Йон, послушно присаживаясь за ближайший пустой стол.

– Помнишь, официантка спрашивала, знаем ли мы правила? Так вот, их всего два. Во-первых, меню фиксированное: хочешь – ешь, что дают, не хочешь – не ешь, а заказать себе что-то другое не получится, и, во-вторых, пьют здесь, как ты догадываешься, сидр, причем сколько хочешь. Только наливать придется самим прямо из бочек…

В это время официантка поставила перед ними по простому широкому стакану тонкого стекла, а затем, прямо на непокрытый скатертью стол – Йон понадеялся, что тот был достаточно чистый, положила два целых багета, внушительного размера, и приборы.

Катталин продолжила:

– Эта традиция пития сидра называется: «чоч». Сейчас в каждую бочку вбит кран, видишь? – Йон, глянув на бочки, кивнул. – Поэтому каждый просто встает и наливает себе, когда хочет. А в старые времена кранов не было. В бочке пробивали отверстие и закрывали деревянной затычкой. «Чоч» так и переводится: щепка или палочка. Все ждали, пока распорядитель не крикнет во всю глотку: «чо-о-оч!» и не вытащит пробку. Тогда посетители становились в очередь и подставляли стаканы под струю сидра. Затем щепка возвращалась на место, и так до следующего «Чоч!» В общем, обед в сидрерии – это постоянная беготня туда-сюда со стаканом, наливать положено совсем понемногу, ведь считается, что сидр быстро теряет аромат и вкус при контакте с воздухом. Поэтому, кстати, и все эти здоровенные бочки держат постоянно полными, сколько бы сидра ни выпили.

– Интересно! Пойдем сразу попробуем? – предложил Йон, поднимаясь со своего места. – Из тебя, кстати, вышел бы отличный экскурсовод!

– Нет уж, спасибо! Мы с Айноа не сработаемся!

Со стаканами в руках они подошли к ближайшей бочке под номером пять.

– Начнем отсюда? – спросила Катталин.

– А есть разница?

– Конечно! Хотя этот напиток делается по четкому рецепту, только из смеси специальных сортов яблок, весь сидр немного отличается. Вкус местных яблок никогда не бывает одинаковым и зависит от места и времени сбора, от погоды… Много от чего.

Говоря это, Катталин взялась рукой за кран, вбитый в дно бочки на уровне плеч, продолжая объяснять:

– Видишь, на полу влажное пятно? Туда попадает сидр из крана, если просто лить его на пол. Отталкиваясь от этой метки, тебе надо рассчитать траекторию струи и где-то в середине дуги так подставить стакан, чтобы сидр пенился, с силой разбиваясь о его стенку.

– Как сложно! – озадачился Йон.

– На самом деле – нет, вопрос практики… Хотя залить все вокруг сидром и облиться самому здесь не считается зазорным.

– А нельзя просто поднести стакан к крану?

– Можно, конечно, но не нужно! Наш сидр, в отличие от французского, не газированный, и подобный способ подачи напитка максимально раскрывает его вкус, насыщая пузырьками воздуха. Вот.

– Нет, ну точно – экскурсовод! – умилился Йон. – Просто кладезь знаний!

– Нечего дразниться! – ведьма показала мужу язык. – Лучше приготовься! И про мой стакан не забудь!

– Давай! Открывай кран!

– Чо-о-оч!

Светлая струйка по широкой дуге устремилась к полу, Йону сразу удалось правильно сориентировать стакан, и сидр, звонко ударив в стекло и лишь немного забрызгав ему руки, начал, шипя и пенясь, быстро заполнять сосуд. Дождавшись, когда стакан наполнится приблизительно на треть, Йон ловко подставил второй, почти не пролив на пол.

– Отлично! – похвалила его Катталин, закрывая кран и принимая свой стакан из рук мужа. – Ты куда? – остановила она его, видя, что тот собирается идти за стол. – Выпьем здесь и попробуем другую бочку!

Йон кивнул и отпил добрый глоток. Он раньше, конечно же, пробовал баскский сидр, правда, из бутылок, и тот не производил на него никакого впечатления: мутноватая, кисло-терпкая жидкость с сильным запахом перебродивших яблок, ничего такого особенного. Но сейчас ему неожиданно понравилось. То ли атмосфера сидрерии была тому виной, то ли сидр был более натуральный, но выпив залпом остаток, Йон тут же захотел еще. Катталин тоже допила свою порцию и предложила:

– Бочка номер два?

– Давай, только там люди уже наливают…

– Вот и отлично, вставай в очередь! Чоч!

Бегать от бочки к бочке было очень весело, вот только наливать нужно было понемногу – сидр напиток не крепкий, но алкоголь в нем все же присутствует.

– О, нам уже первое блюдо несут! – воскликнула вдруг Катталин. – Наконец-то еда! Ура!

Они вернулись на свое место, где уже стояли две пустые тарелки, а между ними – блюдо с целым омлетом с кусочками трески и зеленью. Еда подавалась одной порцией на двоих, и каждый перекладывал себе на тарелку свою долю. Оголодавшие молодые люди с энтузиазмом набросились на еду.

– Вкусно! – сказал наконец Йон. – Что дальше в меню?

– А вот уже несут: жареная треска!

– Так-так, сейчас попробуем…

Когда с треской было покончено, Йон предложил снова сходить за сидром. Стоя у бочки, он довольно сказал:

– Еда – просто класс! Никогда еще не ел такой вкусной рыбы! Я думаю, это от того, что она очень свежая… Океан же совсем рядом.

– А вот и нет! – возразила Катталин. – Свежим едят хека или морского черта, например, а треску едят старую.

– Как это: «старую»?

– Ну не то, чтобы старую… Ее ловят только в определенное время, разделывают на филе и засыпают сухой крупной солью, и так рыба может храниться очень долго. А когда надо ее приготовить, треску вымачивают в воде и – пожалуйста, получается такая вкуснота.

– Это ж надо! Никогда бы не подумал, что мы только что ели не свежую, а сушеную рыбу! Словно якуты свою юкколу!

– Прости, кто? И что? Кто-то опять умничает! – надулась Катталин. – Мы никаких «юккол» в школе не проходили.

– Ой, ну, не сердись! Это я в одной книжке вычитал. Якуты – это коренные жители Восточной Сибири, ну знаешь, это где-то там, у русских, а юккола – это сушеная впрок рыба, на прокорм людям и ездовым собакам.

– Ну хорошо, – девушка сменила гнев на милость, – предлагаю от рыбной темы перейти к мясной, вон уже наш стейк готов!

Налив еще сидра, они споро вернулись за стол. Мясо оказалось просто восхитительным – стейк тоже был один на двоих, навскидку, граммов восемьсот весом, по умолчанию пожаренный по местной традиции, то есть лишь слегка прихваченный с обеих сторон, с розовой сочной сердцевиной. Крупная соль, немного перца – вот и все приправы.

– Отлично! – прокомментировал Йон, отправляя в рот внушительный кусок. – Впрочем, плохой стейк мне здесь еще не попадался…

В это время из дальнего угла обеденного зала, где веселилась большая компания, послышался какой-то шум.

– По-моему, кто-то с тобой не согласен! – чуть кривовато улыбнувшись, вполголоса сказала Катталин.

И действительно, громкий женский голос с сильным андалузским шепелявым акцентом без стеснения отчитывал официантку:

– Э, слышь, подруга, ты чо, нас сырым мясом чо ль кормишь, а? Мы таки деньжища тута платим, а вам приготовить как следует трудно? Забирай немедленно это все, да накажи повару зажарить все как положено! Мы не собаки – сырое хавать! Шевелися, милочка, давай!

Официантка с невозмутимым лицом забрала тарелки с «собачьей едой» и понесла обратно.

– Южане! – хмыкнула ведьма. – Всегда одно и то же! Официантам пора бы уже привыкнуть спрашивать у подобных посетителей, как им приготовить: как нормальным людям, или до состояния подметки. Клиент-то всегда прав.