Текст книги "Этот безнравственный шеф"

17

Мне пришлось позвонить Ноа и сообщить, что у меня не получится ночевать дома. Я не стала говорить ему о болезни Эндрю, чтобы попусту не волновать, сославшись на важные дела, которые нам нужно незамедлительно решить. Мой сын не то что расстроился, а даже рад остался такой новости.

Сев на кресло возле кровати, я стала смотреть на лицо Эндрю. Он выглядел немного лучше, хотя весь его лоб всё ещё был покрыт испариной. Длинные ресницы подрагивали от напряжения. Наверное, ему всё ещё больно. Но, несмотря на то, что болезнь скосила его под корень, он не казался сломленным и жалким. Даже в горячке черты его лица сохраняли силу духа.

Я подалась вперёд и взяла его большую тяжёлую руку в свою. Всё время, что мы не виделись, я готовила себя к встрече с ним. Я смогла себя убедить, что смогу жить прежней жизнью без него. Вот же идиотка! Я люблю его по-настоящему, хоть яростно отрицаю это из чувства самосохранения. Словно я хожу по замкнутому кругу. Когда Эндрю оказывается рядом, то я уже не могу играть роль снежной королевы. Всякий раз при виде его моё сердце готово выпрыгнуть из груди, и это так стыдно! Влюбилась в него, как школьница, в наполовину женатого человека! Безответная любовь так мучительна! А когда он на моих глазах рухнул без сознания на пол, у меня возникло ощущение, что меня скинули в колодец. В эту секунду мне стало ясно, как сильно я дорожу им на самом деле.

Я прижалась лбом к его пальцам, и к моим глазам снова подступили слёзы. Как мне остановить это? Как забыть о том притяжении, что я к нему испытываю? Как побороть нелогичное чувство сладкой зависимости от этого противоречивого, похотливого, такого яркого молодого мужчины!

– Эмма, не плачь, – послышался его слабый голос.

Я подняла голову. Его глаза смотрели на меня через полуоткрытые веки. Он всё ещё был слаб, но в сознании. Я поспешно вытерла слёзы, натягивая на себя поддельную улыбку.

– Я не плачу. Тебе показалось. Как ты? – спросила я, чуть дыша, ожидая его ответа. Я отбросила деловой тон, к которому прибегала из упрямства.

– Жить буду. Прости, что напугал, – Эндрю продолжал пристально на меня смотреть, не выпуская мою руку. Он не собирался меня прогонять и, наверное, больше не злился.

– Давай я налью тебе воды. Тебе нужно много пить, – попыталась я прервать неловкое молчание и хотела встать, но не вышло. Резко Эндрю дёрнул меня на себя, и я упала на него, после чего он ловко перевернул меня на спину и оказался сверху. Мою кожу обдало его жаром. Он был очень близко – ужасно близко! В приглушённом оранжевом свете от ночной лампы его точёные красивые черты лица делались ещё прекрасней. Волнистые, влажные от пота волосы – так хотелось протянуть руку и провести по ним рукой! У меня закружилась голова, когда раскалённая рука шефа коснулась моей щеки.

– Ты не ушла, Эмма, – установил он, – ты меня не оставила!

– Конечно, я тебя не оставила! Ты же болен! – парировала я смело, пытаясь игнорировать его близость, что было просто невозможно. По моему телу побежали колючие мурашки.

– Снова ищешь себе дурацкие оправдания, да? Можешь и дальше пытаться, но знай, ты от меня никуда не денешься! Я буду снова и снова доказывать тебе, что ты принадлежишь мне, пока ты не сдашься!

Я попыталась ответить ему, но не успела, а потом уже напрочь забыла, что собиралась сказать. Его губы впились в мои с неистовой страстью. Я, всегда такая рассудительная, здравомыслящая и хладнокровная, полностью потеряла голову от одного поцелуя. Я вообще никак не контролировала ситуацию. А ведь Эндрю сильно болен! Ему нельзя тратить силы, а я не могла его остановить. До меня окончательно дошло, что я не загремела в его постель раньше лишь потому, что он себя сдерживал. Он уже и без моих признаний догадался о том, что он мне нравится, и сейчас вовсю пользовался этим. Это так нечестно с его стороны, но, даже зная, что ему интересно всего лишь моё тело из любопытства и жажды новых ощущений, отказать ему было не в моих силах, не в таких условиях. Это выше меня, и я поддалась моменту.

Я ответила на его поцелуй без всяких церемоний. Наши языки сплелись в диком умопомрачительном танце. Его блудливые огненные руки начали исследовать моё тело, проникая под одежду. Перед моим взором затанцевали яркие точки, когда его губы сомкнулись на моей груди. От интенсивности ощущений мне стало трудно дышать.

– Эндрю, нам нужно остановиться! – простонала я. Не знаю, на что я надеялась, произнося это. Может, это был последний отчаянный крик моего разума, потому что нахлынувшее на нас безумие остановить было уже невозможно.

– Ни за что! Твоя кожа – она такая гладкая и нежная, я схожу с ума! Я так сильно хочу тебя, что это причиняет боль!

Словно в доказательство своих слов он стал ещё настойчивее, его ласки стали грубее, и это ввело меня в ещё больший экстаз. Его руки начали грубо стаскивать мои джинсы. От нетерпения Эндрю остановился на полпути, освободив лишь мои ягодицы. Его пальцы нащупали мою бусинку между ног и начали её массировать. Я дёрнулась, и вместе с резким выдохом из меня вырвался стон. Почувствовав полную власть, Эндрю вошёл в раж, применяя на мне все свои навыки ловких ручек. Мои напряжённые бёдра обмякли, и его пальцы с лёгкостью проникли в меня, – так сильно я была возбуждена.

– Эндрю, нет! – крикнула я, но вместо крика вышло что-то нечленораздельное.

– О да! Именно так, моя хорошая! – прохрипел он возле моего уха, продолжая безжалостно стимулировать мою промежность. – Кончи! – приказал он. – Я хочу, чтобы ты кончила!

Я стала двигать бёдрами, как прожжённая шлюшка, когда его пальцы задевали самые чувствительные места, повинуясь ему, и моё тело наконец разрядилось. Всё происходящее было слаще, чем в самых моих смелых фантазиях! Я никогда не испытывала столь острых ощущений! От чувства удовольствия у меня брызнули слёзы из глаз. Было так хорошо, что, казалось, я разлечусь вдребезги. Его жар расплавлял все мои мысли, все принципы и страхи – всю меня. Сердце пропускало удары, только чтобы в следующую секунду забиться ещё быстрее. Внизу я была вся насквозь мокрая. Через своё опьянение гормонами я почувствовала, как Эндрю повернул меня на бок и его могучее мужское достоинство проскользнуло между моих бёдер. Я чуть не захлебнулась от этого умопомрачительного ощущения. Мы оба полыхали в огне его горячки и неукротимой страсти.

– О, Эмма! Я так сильно хочу войти в тебя! Глубоко-глубоко! Позволь мне это! – зубы Эндрю впились сначала в мочку моего уха, а потом в шею. Я задрожала всем телом. Спиной я чувствовала рельеф его мускулистой груди. Мускусный запах, который источали его поры, заполнял мои ноздри. Он энергично тёрся своим достоинством между моих бёдер. Всего лишь одно движение сантиметром ниже – и он окажется во мне, заполнит меня до краёв, а потом будет трахать долго и беспощадно, как всех своих подружек, а я так же, как и они, буду стонать и просить ещё… но… не знаю, что во мне сработало в тот момент. То был точно не здравый смысл, возможно, мой чрезмерный эгоизм. Он вернул мне глубокую боль в душе, что рассеяла дурман. Я не должна разрешать ему завладеть собой, когда знаю, что он никогда не будет принадлежать мне одной. Я хочу его в единоличное пользование, но он не моя собственность. Эта иллюзия, которую он подсовывает своим подружкам, заставляя через постель думать, что они какие-то особенные, меня не устраивает. Да, он будет дарить мне подарки и жарко любить каждую ночь в постели, но его сердце навсегда останется закрытым от меня. Потом он женится, и в один прекрасный момент, когда я ему наскучу, он найдёт мне замену. Я уже не так молода, и у меня характер чопорной зануды. Сколько всё это может продлиться?

Но оставить Эндрю в таком взвинченном состоянии было бы жестоко с моей стороны. Он довёл меня до оргазма, теперь и я должна освободить его.

– Нет! Нельзя! – промычала я в ответ, с усилием разворачиваясь к нему лицом и обхватывая рукой его пульсирующее возбуждение. Он дёрнулся и издал стон, полный муки. – Я сделаю всё так, – добавила я, тяжело проглатывая слюну. Я снова начала возбуждаться, когда моя рука заскользила по его члену. Он стал безумно липким и влажным. Эндрю обмяк, его ресницы дрожали. Он был так красив, изнывая в этой агонии! Я обнаглела и перевернула его на спину, усаживаясь сверху. Наверное, если бы у него не было жара, он бы не дал так просто себя оседлать. Я продолжила неумолимо двигать рукой и почувствовала, как он начал подрагивать и стал ещё твёрже. Осталось ещё совсем чуть-чуть!

И как мы докатились до того, что занимаемся этим, когда Эндрю находится в полубессознательном состоянии? Мы оба на всю голову ненормальные!

– Эмма, погоди! Я хочу кончить в тебя! – взмолился он, задыхаясь от вожделения.

Какая заманчивая просьба! Я ещё никогда ни от чего с таким трудом не отказывалась! Но существовал и другой способ удовлетворить его желание.

Я наклонилась, заключая его набухший пенис у себя во рту. Бёдра Эндрю резко напряглись, и он выдохнул, затаив дыхание.

– Чёрт! Сумасшедшая бестия! Твой рот! Я больше не выдержу! – он издал протяжное рычание, выгибаясь навстречу мне и инстинктивно заталкивая свой впечатляющих размеров орган ещё глубже в полость моего рта. Чудом я не подавилась, когда его сок фонтаном брызнул мне прямо в глотку. Я выпрямилась, откашливаясь, и посмотрела на Эндрю. Он расслабился и откинулся на простыне. На его лице появился здоровый румянец.

– Эмма… ты просто нечто! Я в раю! – прошептал он довольно с закрытыми глазами, словно кот, наевшийся сметаны, а потом добавил: – Но в следующий раз буду владеть тобой я, так что держись!.. – Потом он ровно засопел, погружаясь в сон.

Вот же озабоченный кретин! Даже в таком состоянии он ещё способен хотеть секса и думать о нём! На моих губах заиграла снисходительная улыбка. То, что ему хорошо, проглядеть было невозможно, а вот мне хотелось выть от безысходности. Другого раза у нас уже точно не будет. Всё и так вышло из-под контроля.

Я поправила на нём одежду и накрыла одеялом, а сама побрела кривой походкой в ванну. Дрожащими пальцами я начала освобождаться от одежды. Для этого мне понадобилось вдвое больше времени, чем обычно. Я посмотрела на своё отражение в зеркале, и меня на минуту парализовало. Моя шея и ключицы были сплошь усыпаны засосами. Я отвернулась и поспешно включила воду в душе. Смывая поцелуи и жар тела Эндрю, я заставляла себя не думать о том, что мы только что сделали, но ничего у меня не выходило. Моё тело стало мягким, податливым и чувствительным. Обмывая интимные места, которые безобразно промокли от возбуждения, я не выдержала, всхлипнула и разрыдалась. Эта безудержная страсть к Эндрю меняла и ломала меня изнутри. Я делалась абсолютно другим человеком. Всё, что мне нужно, – это он! Это так пугает! Никогда я ещё не теряла голову настолько, что весь окружающий мир уходил далеко на второй план. Как я могла позволить себе такую непростительную оплошность?! Неужели всего лишь немножко его доброты так сильно вскружили мне голову? Я такая жалкая…

Тихо спустившись вниз, я набрала номер такси. Было около десяти вечера. Я надеялась исчезнуть незамеченной. Мне было так плохо от ситуации, что совсем не хотелось попадаться на глаза Розе, но я пропустила момент, когда она уже вошла в гостиную.

– Мисс Эмма, что-то случилось? На вас лица нет! – воскликнула она встревоженно.

– Что вы, всё в порядке! Я просто что-то сильно устала. Лучше мне вернуться домой. Эндрю сейчас крепко спит и вряд ли проснётся до утра, поэтому вам тоже следует отдохнуть, пока есть возможность, – я натянуто улыбнулась.

– Если вы устали, прилягте в одной из комнат наверху. Уже очень поздно! Оставайтесь тут! – попыталась умаслить меня Роза. Хоть она и не знала причины, по которой я так резко решила уехать, но она видела, что это неспроста.

– Простите, но мне правда лучше вернуться домой… – Как только я произнесла эти слова, в дверь раздался резкий звонок. Я решила, что моё такси прибыло, поэтому пошла открывать сама. Роза в это время доставала мою верхнюю одежду из гардероба. Она не стала дальше настаивать на своём предложении. Манеры ей не позволяли.

Уже когда я почти достигла парадной, в дверь ещё раз позвонили. Мне подумалось, что таксист на редкость нетерпеливый, но когда я отворила входную дверь, то застыла от неожиданности на месте.

– Что вы тут делаете? – пробубнила я сражённо, увидев на пороге Дженнифер – невесту Эндрю. Это был абсурдный вопрос, так как они с шефом помолвлены и она наверняка волнуется за его здоровье. Тем не менее я всё равно не могла отделаться от удивления. По рассказам Розы Дженнифер не любила этот дом, тем удивительнее было её появление.

Её ответ на мой дерзкий вопрос был крайне прост:

– Это я должна спрашивать, что ты тут забыла! – она грубо отпихнула меня в сторону и зашла внутрь. – Где эта старая дура? – процедила Дженнифер раздражённо.

Я сразу смекнула, кого она имеет в виду, открыв свой мерзкий рот.

– Роза пошла за моими вещами. Пожалуйста, сбавьте нахальный тон! Вы не у себя дома! – поставила я её на место.

Мне было противно слышать, как скверно Дженнифер обращается в адрес такой восхитительной женщины, как Роза, и не смогла смолчать. А зря! Ведь я доподлинно знала, что моя смелость обратится против меня же самой.

Подружка шефа, расстегнув верхнюю пуговицу на своём шикарном норковом полушубке, застыла посреди действа и обернулась на меня, в неверии злобно приподнимая бровь.

– Ты, вообще, кто такая, чтобы диктовать тут правила? – зашипела она угрожающе, а потом подплыла вплотную ко мне. – Я невеста Эндрю, а ты всего лишь грязная шлюха, которая получает объедки! Слушай сюда внимательно! То, что ты с ним трахаешься, прав тебе на него никаких не даёт! Я не против его интрижек, мне всё равно, с кем он развлекается, но ровно до тех пор, пока его шавки сидят смирно, усвоила? Разевать на меня варежку всяким шмарам я не позволю! Эндрю мой и только мой! В его сердце и жизни есть место только для меня одной, а ты дешёвая пустышка! Не строй из себя невесть что и проваливай отсюда, пока я тебя сама не вышвырнула! – она сверкнула на меня уничтожающим взглядом, и её ногти больно впились в мою руку.

Как бы ужасно и оскорбительно ни звучали её слова, но возразить мне ей было нечего. По сути, она абсолютно права.

В эту секунду в прихожую вошла Роза и с таким же неподдельным недоумением уставилась на новоприбывшую гостью, как до неё я.

– Мисс Дженнифер! Какая неожиданность! – произнесла она. – Мистер Эндрю сейчас отдыхает. Он очень болен! Вам стоит заехать в более подходящее время.

Хоть Роза была крайне вежлива, но от её взгляда веяло холодом. Она явно недолюбливала эту заносчивую особу, и было за что.

Уже забыв о моём присутствии, девушка нагло скинула с себя шубку прямо на пол и пошла наверх. Роза безуспешно пыталась преградить ей путь. Бесцеремонно Дженнифер оттолкнула женщину и на повышенных тонах заявила надменно:

– Он сам мне позвонил и попросил заехать, поэтому прочь с дороги, назойливая старуха! У меня плотный график, пусть радуется, что я вообще тут! Если он меня заразит, простыми извинениями не отделается!

Продолжая чертыхаться и неприлично выражаться, больше не обращая никакого внимания на нас, Дженнифер проследовала в спальню своего жениха.

Меня словно молнией поразило её заявление, что Эндрю сам позвал её к себе. Мне он ни разу не позвонил и не сказал, что ему плохо. В трудную минуту ему понадобилась не я, а Дженнифер, хоть она бессердечная эгоистка. Именно в этом и заключалась разница между ней и мной. Так будет всегда, потому что она его будущая жена. Я знала и понимала это, но больно мне было всё равно. Так мерзко я себя ещё не чувствовала никогда. После того, что недавно произошло в кровати Эндрю, мне хотелось снова пойти в душ и мыться до тех пор, пока вместе с водой не уйдут и воспоминания. Если бы я не приехала, мне бы не пришлось выслушивать гадости, и я бы не поддалась соблазну. Удовлетворять потребности Эндрю в первую очередь задача его невесты. Я влезла по собственной инициативе туда, куда лезть не стоило, поэтому и огребла по полной.

Роза с тяжёлым вздохом подняла шубу Дженнифер с пола и протянула мне моё пальто.

– Мисс Эмма, не обращайте внимания на эту хамку! Наверняка мистер Эндрю пригласил её по какому-то важному делу, – попыталась она успокоить меня. – Из-за того, что он слаб, ему пришлось вызвать её в особняк.

Я подняла уязвлённый взгляд на Розу. Даже ей уже были очевидны мои чувства к шефу, иначе бы она не стала пытаться оправдывать его передо мной. Я кошмарная простушка!

– Вам вовсе не нужно мне этого говорить, Роза. Я всего лишь временный секретарь господина Миллера. Мне стоит принести свои извинения, что я разозлила госпожу Дженнифер и доставила вам неудобства. А теперь извините меня! Я пойду. Хорошего вам вечера, – накинув наскоро на себя пальто, я выбежала наружу как ошпаренная. Провожающий взгляд Розы прожигал во мне дыры. Она жалела меня, и от этого мне было ещё мерзопакостней.

На моё счастье, такси приехало сразу, как только я вышла из особняка, и я с огромным облегчением улепётывала от жестокой реальности.

Было одиннадцать вечера, когда я зашла домой. Я очень надеялась, что Ноа уже лёг спать, но, оставшись без присмотра, он как любой ребёнок его возраста пользовался ситуацией и, потушив свет, сидел перед телевизором, включив себе какой-то фильм ужасов. Я запрещала ему смотреть подобные вещи, поэтому он делал это втихую.

Ноа соскочил с места, стоило ему услышать нежданный шум на пороге, и уставился на меня испуганным взглядом, после чего начал оправдываться:

– Мам, я только-только поставил эту киношку! Там ещё ничего страшного не было… честно!

Я лишь вздохнула на его речь и, включив свет, сняла с себя верхние вещи. Анализируя моё подозрительное спокойствие, Ноа спросил осторожно:

– Почему ты дома, мам? Ты же хотела сегодня переночевать у Эндрю.

– Необходимость отпала, – брякнула я уныло и поплелась в свою комнату.

– Мам, – сын подскочил ко мне одним прыжком, хватая за руку, – ты какая-то странная. С ним всё в порядке?

– Да нормально с ним всё! – заорала я со всей дури. – Эндрю там, Эндрю сям – надоело! Тошно уже! Слышать его имя не могу!

Мой голос сорвался. Меня переполняли эмоции.

Ноа вытаращился, буравя меня удивлённым и одновременно испуганным взглядом. Я очень редко поднимала на него голос. Для него это был шок.

Когда я поняла, что обидела его, я ещё больше стала себе ненавистна. Мои эмоции совсем вышли из-под контроля и хлестали по всему и вся без разбора, как бушующий тайфун.

– Прости меня, солнце! – выговорила я дрожащим тоном и погладила сына по голове. – Я правда не хотела срываться на тебе!

Удержать слёзы в такой момент у меня тоже не получилось. Они уродливо поползли по моим щекам.

– Мам! – пропищал Ноа с жалостью и обнял, обвивая свои детские ручки вокруг моей талии. – Это ты прости! Если хочешь, я больше никогда не буду говорить об Эндрю и вообще перестану с ним общаться! Даже ужастики смотреть перестану, только не плачь, ладно?!

Такие милые слова утешения мог подарить мне только мой сын. Он не знал причины моих слёз, но чувствовал мою боль. Мне хотелось защитить его ранимую детскую душу – оградить от всех печалей, в том числе и от собственных, но, с другой стороны, его безоговорочная преданность, идущая из глубины его чистого сердца, дарила мне чувство нужности и защищённости. Даже если я распадаюсь на части от неразделённой любви, в моей жизни есть лучик солнца, который постоянно согревает меня. И так было всегда. Единственный, кто дорожит мной по-настоящему и готов на любые жертвы ради меня, – это мой сын.

– Не бери в голову мои слова, золотко! – сказала я нежно и снова провела рукой по его густым пушистым волосам. – Я просто устала – вот и всё. Давай посмотрим твой ужастик вместе! Так будет веселее, как думаешь?

Ноа сразу оживился, коротко улыбнулся и кивнул согласно. Мы разложили диван и завалились на него вместе. Я сделала нам попкорн перед просмотром, и мы оба отрубились глубокой ночью на этом же диване, прилежно досмотрев всю жуть до конца. Хоть подобные фильмы выворачивали меня наизнанку, присутствие родного человека снова вернуло меня в колею.

18

На следующее утро я встала с большим трудом и не столько оттого, что ночь была короткой, сколько оттого, что пришлось идти на работу. После нашей встречи с Эндрю уже одна мысль о Miller Global переворачивала всё у меня внутри. Даже если его не было в офисе, он словно окружал меня повсюду. Как я ни пыталась сосредоточиться, всё валилось из рук, и это не ускользнуло от зоркого ока господина Вольфа.

– Госпожа Шмидт, – произнёс он строго, – пройдите-ка в мой кабинет. Мне нужно с вами поговорить.

Послушно я встала и последовала за ним, морально готовясь к выговору. Замдиректора занял место в своём широком кресле и указал мне открытой ладонью на свободный стул с противоположной стороны стола.

– Итак, полагаю вы вчера нанесли визит господину Миллеру. Как его состояние? – спросил он, зорко наблюдая за моей реакцией. Было такое ощущение, что я сижу на допросе перед прокурором. Не выдержав, я отвела взгляд в сторону.

– Не очень хорошо, – произнесла я тихо, будучи уверенной, что он и сам прекрасно знает, как себя чувствует его лучший друг. Только я не могла понять, зачем он меня спросил об этом, раз всё знал наперёд.

– Между вами что-то случилось, госпожа Шмидт? – перешёл он в натиск, оставляя намёки позади. – Я уже давно замечаю за вами странное поведение и смею предположить, что это как-то связано с господином Миллером. До меня дошли слухи, что он сблизился с вашим сыном и вы вместе летали в Лос-Анджелес. Простите мне мою бестактность, но я вынужден спросить вас, состоите ли вы в любовных отношения с нашим директором. Вы всё чаще стали допускать ошибки и вечно летаете в облаках. Не поймите неправильно – вы порядочная, способная женщина, и я не раз в этом убеждался, поэтому на этом этапе я считаю своим долгом освободить вас от ваших обязанностей в компании, если они стали вам в тягость. Я также наслышан, что дела в вашем ателье пошли в гору. Не стоит себя истязать. Вы можете уйти со спокойной совестью. Я подыскал вам замену.

Речь господина Вольфа застала меня врасплох. Он нашёл кого-то на моё место, а я совсем не в курсе. Это немножко огорчало. Хотя тут нечему удивляться. В последний месяц я слишком много занималась собой и своим бизнесом. Замдиректора вполне мог проводить собеседования, пока я находилась в отпуске. Впрочем, такой поворот событий только упрощал мне задачу ухода.

Наверное, мне должно было быть стыдно, что господин Вольф догадался о нас с Эндрю, но я странным образом не почувствовала ничего по этому поводу. Он всегда отличался особой проницательностью. Странно, что он только сейчас завёл подобный разговор. По идее, это должно было случиться гораздо раньше.

– Мои отношения с господином Миллером вряд ли попадают под определение любовные, – я горько усмехнулась, не удержавшись, – и тем не менее спасибо за ваше предложение. Я уже не одну неделю хожу с заявлением об уходе в сумке, но никак не решаюсь отдать. Думаю, будет лучше, если я передам его через вас. Боюсь, отдать его лично в руки господину Миллеру для меня проблематично.

Зам продолжал сканировать меня своим пронзающим взглядом, пытаясь прочитать мои мысли.

– Понимаю, – ответил он, поправляя очки на переносице. Мне не нужно было поднимать на него глаза, чтобы убедиться, что он в конечном счёте разглядел мои чувства. Они были слишком очевидны, и не ему одному, как бы это ни было печально. Даже шеф догадался, иначе бы он не пытался так яростно совратить меня. Моя оборонительная стена окончательно превратилась в песок. – В таком случае благодарю вас за ваш усердный труд и желаю вам успеха в дальнейшей деятельности! Вы были по-настоящему хорошим сотрудником, и расставаться с вами весьма жаль! Для фирмы это весомая потеря!

Слова господина Вольфа меня растрогали, и уголки моих глаз невольно наполнились слезами. Получить признание от такого упорного, успешного и целеустремлённого человека – очень большой комплимент, но я не хотела, чтобы он видел во мне сопливую тряпку.

– Спасибо! Тогда я пойду, – я поспешила подняться и ринулась к выходу. Уже почти когда дверь за мной закрылась, зам вдруг окликнул меня:

– Госпожа Шмидт! Простите, что втянул вас в эту авантюру! Я надеялся, что, глядя на вас, Эндрю исправится, но он вас сломал. Мне очень жаль!

Я открыла рот и пару секунд стояла в дверном проёме в полном онемении. Я знала, что попала на эту должность неспроста, но, что господин Вольф окажется настолько наивен, чтобы пытаться при помощи меня искоренить дурную привычку Эндрю таскаться за каждой юбкой, – этого я не ожидала! Вот же глупец! Я хихикнула горестно.

– Всё в порядке, господин Вольф! Поверьте, я не чувствую себя сломленной. Ни капли! Это время, проведённое рядом с господином Миллером, меня многому научило! Я ни о чём не сожалею и буду вспоминать каждую минуту с радостью и улыбкой на лице! Спасибо вам за всё!

– Если вы так на это смотрите, то я рад. До встречи, госпожа Шмидт. Когда вы станете известным дизайнером, мы обязательно встретимся. Круг высшего общества весьма тесен, – сказав это, господин Вольф подмигнул мне и улыбнулся лукаво. Я впервые наблюдала, как его лицо озаряет невымученная улыбка, и это сделало его совсем другим. Лучше бы он почаще пользовался этим приёмом. Снять бы ещё с него жуткие очки, которые делают его похожим на беса, отбоя бы у него от поклонниц не было. Впрочем, возможно, он носит их специально, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Кто знает, что творится в голове этого неординарного мужчины.

Я кивнула и улыбнулась ему в ответ. Потом я вернулась в офис и не спеша собрала личные вещи, оглядев в последний раз свой письменный стол. Меня переполняло чувство меланхолии, грусти, но и какого-то освобождения. Словно раб, сбросивший оковы, я теперь могу двигаться дальше. Пусть я и не имею понятия, что ждёт меня в будущем, но Эндрю окончательно и бесповоротно остался в прошлом. Всё так резко оборвалось, что я не чувствовала настоящей потери. Не нужно никому ничего объяснять, устраивать прощальные вечеринки – я просто исчезну с горизонта, как будто меня в этой компании никогда и не было. Так лучше – расставить всё на прежние места просто и безболезненно. Я использовала самый лёгкий и логичный путь, и так уж вышло, что он снова означает бегство. Где-то в потайных уголках моей души меня грыз невидимый червяк угрызений совести перед Эндрю. Я ушла не попрощавшись после всего того, что мы пережили и прошли вместе. В угоду себе я проигнорировала факт, что, по сути, поступила с ним подло и трусливо.

После увольнения всё вернулось в привычное русло: ателье, новые заказы, звук швейной машинки до самого вечера, привычный запах тканей и разговоры с Софией. К вечеру возвращался Ноа, и мы ужинали втроём. Дом, уют, тепло, комфорт и никакого стресса, давления, чрезвычайных ситуаций и непредвиденных терминов. Никто меня не дразнил и не отпускал пошлых шуток. Всё шло своим чередом. Но примерно через неделю моего беззаботного существования меня прорвало. В тот момент я прочувствовала всем нутром, насколько глубоко меня ранил резкий уход из Miller Global и расставание с Эндрю. Пустота и онемение в один момент обратились нестерпимым отчаяньем и болью, которые снова заставили меня вспомнить о моём страдающем сердце. Я рыдала дни и ночи напролёт без остановки, и виновницей этого стала одна хорошо знакомая мне особа.

Когда я однажды вышла из магазина тканей в центре города, меня окликнул женский голос:

– Эмма? Глазам своим не верю! – я обернулась в растерянности. Передо мной стояла Сабрина с таким же удивлением на лице от неожиданной встречи, как и я. – Ты куда так резко пропала? Мне сказали, что ты уволилась. Я пыталась до тебя дозвониться, но безрезультатно.

Я запнулась на мгновение, не зная, как объяснить ей ситуацию.

– Прости, у меня сменился номер… – Это было правдой. Я избавилась от старого телефона, чтобы предотвратить звонки Эндрю. Не то чтобы я была уверена, что он будет искать меня, но исключила любую возможность. Мне и в голову не приходило, что меня хватится кто-то ещё.

– Все были в шоке от твоего ухода. Почему ты никому ничего не сказала?

– Так вышло. В ателье последнее время много дел, я по уши в работе, – пробубнила я вяло. Сабрина с подозрительным прищуром оглядела меня с ног до головы.

– Есть немного времени поболтать?

Мне не особо хотелось соглашаться, но умной отговорки в голову не пришло.

Мы выбрали кафе на той же улице. В нём почти никого не было, кроме нас. Устроившись в самом укромном уголке, мы заказали напитки.

– Так что произошло? – начала Сабрина, когда официант удалился.

Я приподняла бровь, изображая недоумение.

– Если ты имеешь в виду мой уход из Miller Global, то я тебе уже сказала – у меня больше нет времени работать на двух работах. На мне сейчас висит уйма заказов.

– Я слышала о том, что ты шила одежду для актёров в том многообещающем короткометражном фильме, который выйдет в следующем месяце. А ещё я знаю, что этот заказ на тебя не с неба свалился. Вы же с боссом летали в Лос-Анджелес на премьеру «Звёздных войн», где было море знаменитостей? Не подумай ничего такого. Я рада за тебя. Ты это заслужила. Не хочу лезть не в своё дело, но ушла же ты не потому, что работы стало невпроворот? Ты и до этого была загружена дай боже. Неужели шеф и до тебя добрался? Что теперь будет с фирмой после той крупной сделки, которую провернул господин Миллер?

Сабрина говорила так, как будто я его мать, а он нашкодивший ребёнок.

– Послушай, – ответила я со вздохом, – то, что я ушла, не такая уж и потеря. Незаменимых людей не бывает. Не думаешь же ты, что господин Вольф так просто отпустил бы меня, если бы не нашёл подходящего человека на моё место?

– Так шеф не знает, что ты уволилась? – продолжила бомбить меня вопросами Сабрина.

Вот я себя и выдала, а так не хотелось сводить всё к личному! Я опустила глаза и уставилась в стол.

– Не спрашивай меня, пожалуйста, об этом. Я тебя очень прошу, – прошептала я тихо. Настала тишина. Тёплая рука Сабрины коснулась моего плеча.

– Не вини себя, что сдала позиции. Никто не сможет устоять перед Эндрю Миллером. Он слишком красив, слишком харизматичен, слишком хорош во всём. Даже его нрав бабника – и тот выходит плюсом. Все его чёртовы недостатки – в то же время и достоинства. Он просто отличается от простых смертных, и с этим ничего не поделать.

От её слов мои руки затряслись. Я стиснула ткань брюк, чтобы подавить дрожь, но в ответ слёзы неконтролируемо стали капать одна за другой на деревянную полированную поверхность стола. Сабрина безжалостно разбередила ещё не зажившую рану. Она права во всём. А ещё теперь я наверняка знаю, что она когда-то тоже входила в число его многочисленных любовниц. Я об этом и раньше догадывалась, но теперь мне куда больнее.