Текст книги "Этот безнравственный шеф"

9

Через час машина шефа припарковалась у моего дома. У меня возникло ощущение, будто вечность прошла с тех пор, как я была здесь, хотя только прошлым утром уходила отсюда на работу. Скорее всего, это странное чувство было связано с тем, что за столь короткое время произошло много всего неожиданного. Я впервые в жизни переломала конечность, и впервые меня покалечили намеренно. Ходить со сломанной ногой, конечно, малоприятно, но меня это не сильно расстраивало. Мне удалось заглянуть за кулисы личности господина Миллера. Это примиряло меня с неприятностями. Я была уверена, что теперь мне станет легче с ним работать.

– Интересное место, – прервал он мои мысли. – Когда я подвозил тебя первый раз, даже не обратил внимания.

Господин Миллер заглушил мотор.

– Неудивительно, – съязвила я. В тот день мы впервые обменялись больше, чем парой слов, и то он умудрился меня выбесить. – В Берлине очень нелегко найти хорошее место под ателье и чтобы жить можно было в том же доме, а самое главное, плата была реалистичной, – добавила я.

– В этом районе очень дорогое жильё, – установил мой шеф.

– По идее, да. Но этот дом особенный. Его собирались сносить, так как он не подходит к современным постройкам на этой улице. Здесь везде новенькие виллы. Мой же построен ещё в довоенное время. Раньше здесь была булочная, а наверху жил хозяин с семьёй. Его дело шло хорошо, и он сумел открыть ещё три булочных в разных частях города. Эту он закрыл и хотел продать строительной компании, что должна была построить ещё один современный особняк, но я уговорила его продать мне и дом, и участок. На моё счастье, хозяин оказался очень хорошим человеком. От той компании он получил бы гораздо больше денег, но он всё равно уступил мне. Я до сих пор выплачиваю кредит, но, если бы мне тогда не повезло, не знаю, что бы я сейчас делала. За те деньги, что у меня были, мне бы никогда не удалось найти ничего приличного в столь шикарном районе. Мы с Иреной сами сделали внутри необходимый ремонт и оборудовали мастерскую. Хотите посмотреть? – ляпнула я, не подумав.

Мой шеф сразу оживился.

– Серьёзно? От такого предложения невозможно отказаться, Шмидт! – он собрался выскочить из машины, но я его остановила.

– Только при одном условии! – заявила я строго. – Я пойду сама на костылях! Хватит меня везде таскать!

Господин Миллер заколебался на секунду, но любопытство оказалось сильнее, чем принципиально принятое решение носиться со мной, как курица с яйцом. Не то чтобы в этом его стремлении поддержать меня было что-то зазорное, но мне важно исключить любое недопонимание со стороны Ноа и Ирены. Они могут надумать лишнего из-за его чрезмерной опеки.

Господин Миллер вынул костыли из машины и помог мне подняться на них. Шёл он предупредительно совсем рядом, чтобы в случае необходимости вмешаться. Моя самостоятельность ему явно пришлась не по вкусу, но он молчал. В качестве компенсации я разрешила ему открыть ключом ателье. София уже ушла домой. Было достаточно поздно. Ирена наверняка была наверху в квартире. Ноа тоже уже должен был вернуться.

Я включила свет. Приятная прохлада и запах тканей заключили нас в свои объятья. Эта необычная для посторонних людей атмосфера – неотъемлемая часть меня. Повсюду был лёгкий беспорядок. В дальнем углу располагались огромные рулоны с тканями, которыми мы чаше всего пользовались. Остальные материалы находились в подсобке. Рабочий стол Софии был усыпан лоскутками, нитками и начатыми выкройками, а мой рядом пустовал. На нём стояла лишь одинокая швейная машинка. Это нагоняло печаль.

У другой стены мы разместили стол с машинкой для вышивки. Её мы с Софией в случае необходимости использовали по очереди. Также там стояли манекены, одетые в почти завершённые наряды. Недалеко от входа мы поставили пару красных кожаных кресел с хрустальным столиком, на котором лежали каталоги с моими коллекциями. Иногда клиентки заглядывали к нам сами для снятия мерок или на примерку. В двух дальних комнатах располагались подсобка и небольшая кухня. В целом моё ателье не являло собой ничего выдающегося, скорее – наоборот. Оно было маленькое и простенькое. На эксклюзивный ремонт денег не хватало. Мы с Иреной сделали всё, чтобы навести уют на те скромные средства, коими мы располагали, и нам это удалось. Обои мягко-персикового цвета с белыми разводами делали помещение тёплым и светлым. Настольные лампы, торшеры и люстру нам предоставил знакомый Ирены, который был известным дизайнером интерьера. Их изготовили вручную. Эти замысловатой формы вещицы придавали мастерской модерновый оттенок. Взамен я создала для жены этого дизайнера уникальное платье – начиная от рисунков, заканчивая пошивом. Когда Ирена нашла новую работу и уехала, мы с Софией ничего не переделывали. Я лишь заменила оборудование, потому что работать на старье было уже невмоготу.

Мой шеф вальяжно обошёл всё помещение, знакомясь с обстановкой, проводя пальцами по поверхностям, трогая ткани, оглядываясь и принюхиваясь. Было такое ощущение, что я впустила кота в новый для него дом.

– Недурно! Отличается от того, что я видел у знаменитых кутюрье, но всё подобрано тонко и со вкусом. Заметно, что приложили руку креативные люди, – оценил он, когда закончил осмотр. – А ещё тут пахнет тобой…

Я бросила на него испуганный взгляд. Мне тут же захотелось себя обнюхать и помыться. Для меня запах ателье был слишком привычен, чтобы его замечать.

– Не смотри на меня волком. Воспринимаешь всё, что я скажу, как нападку, – мой шеф покачал головой с укоризной. – Я, между прочим, тебе комплимент сделал, – он подошёл ко мне и дал мне щелбан. – Идём, провожу тебя до квартиры, а то, не дай бог, ещё с лестницы скатишься.

Господин Миллер держал обещание и дальше, не вмешиваясь в объявленную мной резолюцию о независимости. По лестнице подниматься было слегка боязно. Казалось, что я вот-вот потеряю равновесие и опрокинусь назад. Но господин Миллер шёл позади и перекрыл своей могучей фигурой проход так, что если бы я соскользнула, то упала бы на него. Он ничего не говорил, пока мы поднимались, не торопил меня и не возмущался, но было такое ощущение, как будто он мысленно надо мной подсмеивается. Может быть, я и вела себя по-детски, отказавшись от его помощи, но всё же с чего-то нужно начинать. Я не могу весь месяц прохлаждаться дома на больничном только потому, что у меня сломана нога и мне сложно передвигаться. Такая роскошь в моём положении неуместна.

На преодоление двух лестничных пролётов у меня ушло ни много ни мало пятнадцать минут. Когда мы добрались до входной двери, я порядком выдохлась. И без того тяжёлый гипс показался мне неподъёмным. Пока я вытирала пот со лба, господин Миллер потянулся с ключом к замочной скважине. В коридоре сразу же раздались поспешные шаги Ноа.

– Мама, наконец-то ты дома! Я соскучился! – он собрался по привычке напрыгнуть на меня и обнять, но, увидев загипсованную ногу, замер на месте. – Что с тобой случилось? – выдавил он в ужасе. Я коряво заулыбалась. Мне предстояли неприятные объяснения с сыном. Доковыляв до зала, я вкратце рассказала ему о происшествии. Ноа слушал с серьёзным видом и сказал с явным разочарованием во взгляде: – Это неправильно, что ты умалчиваешь от меня такие вещи, мам! Мне это неприятно!

Я уже предполагала, что он скажет что-то подобное, и приготовилась оправдываться, но тут в разговор вступил шеф:

– Не злись, малец! Не твоя мама, а я так решил. Это было в твоих интересах. В конце концов не было нужды срывать тебя посреди ночи. Я всё уладил. Об остальном теперь сможешь позаботиться ты. Проследи, чтобы она сгоняла к врачу и лишний раз не шлялась где попало, а то опять навернётся, недотёпа.

Ноа поднял мудрый взгляд на господина Миллера, и они переглянулись.

– Хорошо. Я всё сделаю. Спасибо, что помог и не бросил маму одну. Она вечно отшучивается и делает вид, что всё в порядке, поэтому за ней надо смотреть в оба.

Слова Ноа заставили меня вздрогнуть, словно от укола иглы. Я покраснела. Ирена сидела тихо на диване, как наблюдатель, потупившись в пол и не вмешиваясь. Хоть я и понимала, что Ноа необычный ребёнок и не по годам развит, но не догадывалась, что он так сильно следит за мной. Я тщательно скрывала от него мои слабости, и всё зря. Самое смешное, что господин Миллер, едва зная моего сына, понимал ход его мыслей лучше меня и поэтому реагировал абсолютно спокойно. Однако моё материнское эго такое положение вещей абсолютно не устраивало. Ноа слишком рано водрузил на себя опеку надо мной, ведь он всё ещё ребёнок в свои одиннадцать. Моя задача как матери заключается в том, чтобы оградить его от лишних волнений, помочь получить хорошее образование и обеспечить беззаботное будущее. Но уже в первом пункте я с треском провалилась, и меня это расстраивало.

– Прекратите, вы оба! – перебила я их. – Мне сколько лет, по-вашему?! Сама справлюсь! – заявила я важным тоном, подскакивая с места, совсем позабыв о своей сломанной ноге. Ноа уже хотел ринуться мне на помощь, но господин Миллер его удержал. Опомнившись, я взялась за костыли и, фыркнув на них, похромала на кухню ставить чай.

Когда я начала доставать по одному бокалы из шкафа, я услышала за спиной голос Ирены:

– Ты не находишь, что ты сорвалась на них несправедливо? – она стояла со скрещенными на груди руками и смотрела на меня с упрёком. – Эти двое желают тебе только добра и пытаются поддержать, а ты с ними так жестоко обошлась.

Ирена права. Я не должна была так резко реагировать. Мои слова прозвучали грубо, но я совсем не то хотела сказать и поэтому чувствовала себя ещё хуже.

– Я знаю и тем не менее ничего не могу с собой поделать. Я не хочу, чтобы мой сын переживал за меня, а уж шеф – тем более!

– Эмма, разве это не замечательно – иметь рядом людей, которые заботятся о тебе? Я знаю, ты к такому не привыкла, но в этом мире невозможно выстоять в одиночку. Ты же не супермен! Пойми, Ноа дорожит тобой, ведь ты его мама. Представь себя на его месте. Вы же семья! Что касается господина Миллера, пусть он и твой начальник, но в этом нет ничего сверхъестественного, если он выручает тебя. Вы очень много общаетесь по работе и поэтому близки. Он не мог бросить тебя в беде уже из простой человечности. И ты бы его не оставила, случись с ним подобное.

Я вздохнула тяжело. Всё, что сказала Ирена, лишь одна сторона медали. Ноа слишком серьёзно подходит к взрослым проблемам. Ему стоит больше думать о школе и всяких мелочах, которыми интересуются его сверстники. А шефа я не хочу нагружать потому, что начинаю чувствовать себя у него в долгу. Я не собираюсь отгораживаться от всех и не подпускать к себе совсем никого, но в случае с господином Миллером всё обстоит очень сложно.

– Давай закроем эту тему, – предложила я Ирене, протягивая ей бокалы с чаем. В покалеченном состоянии даже такая мелочь, как заваривание чая, давалась мне с трудом. Это раздражало мои и без того раздражённые нервы. – Я как-нибудь разберусь, – пробубнила я упрямо. Мне сейчас было не до нравоучений. Ирена испустила тяжкий вздох и оставила меня в покое.

Вернувшись обратно в зал, мы застали Ноа и господина Миллера оживлённо болтающими о футболе. Они ладили не просто хорошо, а даже слишком хорошо!

Нужно побыстрее отправить шефа домой! Сама не знаю, по какой точно причине мне хотелось его спровадить, но за чаем завязались увлекательные беседы, прервать которые у меня не хватило совести. Господин Миллер был очарователен, когда весело улыбался без присущих ему театральных навыков, и всем было весело.

Наши посиделки затянулись до глубокого вечера, и шеф уехал, когда было далеко за десять. Ноа пошёл к себе в комнату в приподнятом настроении, и казалось, что он уже совсем забыл про мой взрыв. Я редко поднимала голос на сына и говорила с ним раздражённым тоном. Мне хотелось извиниться и объясниться, но он вёл себя как ни в чём не бывало, и я решила не лезть на рожон. Ирена уехала к себе только следующим вечером. Всё воскресенье мы провели втроём, валяясь на диване, пересматривая старые фильмы и уминая заказанную пиццу. Когда нам удастся встретиться в следующий раз, никто не знал.

В понедельник я отправилась к хирургу, а после приёма пошла в ателье. Ноа был со мной у врача. Я позволила ему пропустить первый урок в школе как компенсацию за свой срыв. Я хотела показать ему, что громогласно заявила о своей самостоятельности вовсе не потому, что мне не нужна его забота, а из-за того, что сама переживаю за него и боюсь, что он будет нести груз, который ему не по силам. Он умный мальчик и умеет читать между строк. Ноа лучше всех знает меня и что означают мои поступки. Обиды он на меня не держал, хоть мы и не беседовали больше напрямую о проблеме.

В мастерской меня встретила София, и мне пришлось ещё раз пересказывать, что приключилось с моей ногой, а потом мы принялись за работу. Словами не описать, как я была счастлива снова держать в руках ткани и иглы, строчить на машинке, концентрируясь на каждом стежке, и вдыхать привычный мне воздух, который всегда приносил умиротворение в мою мятежную душу. В такие моменты из моей головы вылетали все мирские заботы, а пальцы существовали сами по себе. Это было как волшебство. Меня переполняло чувство лёгкости, словно я могла взлететь. Создание одежды совсем никак нельзя сравнить с работой в офисе, которая меня жутко утомляет и подавляет. Здесь, в этом месте, я могу быть самой собой. Может, этот несчастный случай – божественное провидение, ведь я уже так давно не ощущала себя настолько свободно! Когда мы с Софией закончили шить костюм для клиентки, которая должна была забрать его следующим утром, я достала свой альбом для рисования. У меня появилось вдохновение создать что-то новое. Я даже позволила себе помечтать, что во время больничного успею нарисовать новую коллекцию, но рано обрадовалась! На следующее утро в моей квартире раздался телефонный звонок. Ноа был уже в школе, а я совсем забыла про свой сотовый телефон. Он где-то валялся без дела, и я не знала где. Звонок стих, пока я костыляла по квартире в напряжённых поисках. Обнаружила я его в диванных подушках. Стоило мне только взять сотовый в руку, как он снова настойчиво затрезвонил. Уже сам звук будто выдавал, что ничего хорошего меня не ждёт. Номер не определился, но я всё равно ответила.

– Госпожа Шмидт! Какого чёрта вы не на работе?! – послышался орущий голос на другом конце. Это был господин Вольф. Хоть он не представился, но я его моментально узнала.

– Разве шеф вам не сказал, что я сломала ногу? – удивилась я. Не мог же он забыть упомянуть, что я на больничном.

– И что? – продолжил он раздражённо. – Не похоже, что вы при смерти! Пока вместо вас трубку не возьмёт патологоанатом или работник похоронного бюро и не сообщит, что вам крышка, вы должны быть в офисе! Я доходчиво объясняю? Чтобы завтра принесли свою ленивую задницу на работу, иначе вы уволены!

Я только успела заикнуться в ответ, а он уже оборвал звонок. У меня от серьёзности его угрозы аж волосы на затылке зашевелились. Какой же замдиректора всё-таки страшный! Он бесчувственный робот и других пытается превратить в себе подобных, загружая работой под завязку. Передышка от рабочего стресса оказалась недолгой. Устало вздохнув, мне ничего не оставалось, как принять свою участь с мужеством. Нового приличного рабочего места в перспективе не маячило, хотя я периодически просматривала объявления в интернете и газетах, поэтому нужно стараться сохранить то, что у меня есть. Мне по-прежнему не хватает денег. Увольнение меня потопит, особенно сейчас, когда я даже не могу передвигаться на своих двоих.

Ноа был в ужасе, когда застал меня с утра собирающейся на работу. Он долго протестовал и пытался отговорить меня ехать. Путь был неблизким. Добираться мне на общественном транспорте почти час. С наполовину загипсованной ногой, когда я и с костылями ещё обращалась неуверенно, моё рвение было равнозначно безумию. Единственный выход мне виделся в том, чтобы вызвать такси, но это ужасно дорогое удовольствие, поэтому не являлось долгосрочным решением. Мне нужно обговорить ситуацию с шефом и замом. Раз уж меня вытаскивают на работу со сломанной ногой, то они должны взять на себя ответственность и организовать мне подходящий транспорт.

Таксист высадил меня у самого входа в здание и даже подождал, пока я войду. Миновав мраморный холл, я поплелась к лифту, но, пока я до него добралась, я попалась на глаза Сабрине.

– Какой кошмар! Когда ты успела переломаться?

– Случайно вышло. Несчастный случай, вернее, моя собственная неуклюжесть, – ответила я уклончиво. Мы зашли в лифт, и двери за нами закрылись.

– Почему ты здесь? Ты должна быть дома! Это же не шутки!

– Скажи это замдиректора, – изрекла я мрачным тоном.

– Этот чёрт с того света достанет, – начала поддакивать мне Сабрина. – Ты попала по полной с этим своим новым назначением, – добавила она сочувственно. – Может, выпьем, когда ты поправишься? Уже давно толком не общались.

Я кивнула энергично.

– Ну, вот и договорились. Выздоравливай скорее! – пожелала она мне и подмигнула, после чего вышла на своём этаже, а я поплыла дальше наверх.

Зайдя в приёмную, я застала господина Миллера и господина Вольфа за крупным спором. Я даже подумала, что они меня не заметили, когда я прохромала мимо них к своему рабочему месту.

– Шмидт! – выкрикнул шеф так громко, что я вздрогнула. – Какого дьявола ты припёрлась на работу? – он метнул в меня возмущённый взгляд.

Я посмотрела на господина Вольфа, который, преспокойно поправив очки на переносице, ответил:

– Потому что я приказал. Из-за твоей хронической рассеянности я просто не в состоянии справляться в одиночку с таким количеством дел.

– Совсем оборзел?! – гаркнул господин Миллер. – Я же сказал, что найду ей замену! Сорвал с места больного человека! У тебя вообще совесть есть? К тому же она моя работница, а не твоя, чтобы ты ей приказы раздавал!

– Вообще-то, я назначил её на эту должность, значит, мне и решать! Сначала найди квалифицированную секретаршу, а потом возмущайся! До тех пор молчи в тряпку! Нервируешь! – зам отмахнулся от господина Миллера, как от надоедливой мошки, и, подойдя к моему столу, швырнул на него кипу бумаг. – Чтобы было готово к концу рабочего дня! Рассчитываю на вас, госпожа Шмидт! Надеюсь, вы не повредили мозг вместе с ногой, и на вас всё ещё можно положиться, как и раньше, в отличие от этого идиота! – он кинул зверский взгляд в сторону господина Миллера и удалился из приёмной большими шагами. Интересно, чем же мой шеф умудрился так сильно разозлить господина Вольфа на этот раз?

– Вот сучонок лупоглазый! – прошипел босс себе под нос. Казалось, у него, как у быка, пар из носа повалит. Господин Миллер тоже распсиховался не на шутку, но он вдруг резко переключился, отменяя боевой режим.

– Как себя чувствуешь, Шмидт? – Я уловила в его голосе неподдельные нотки беспокойства. Мы не виделись и не созванивались несколько дней. Когда я начинала думать о том, что произошло между нами на выходных, то мне всё казалось сном. Но теперь, смотря на него, я понимала, что мне ничего не примерещилось, и, похоже, он не собирается делать безучастный вид и быть холодным и неприветливым, как он вёл себя со мной раньше. Меня это обрадовало, сама не знаю почему.

– Всё нормально. Я справлюсь, только вот не знаю, как буду сюда добираться. Сегодня я приехала на такси, но если я буду делать так и дальше, то от моей зарплаты ничего не останется… – Скривившись, я подумала о том, как выложила водителю сумму, равную недельной закупке продуктов. Переведя взгляд на документы перед собой, я просмотрела несколько страниц и сразу поняла, в чём была причина ссоры моих начальников.

– Ну и ну! Меня всего день не было на работе, а тут такое! Придётся попотеть, шеф! Когда вы успели договориться о сотрудничестве с Live View?

Господин Миллер приподнял бровь и скрестил руки на груди:

– Как когда? В субботу, конечно, пока ты у меня на диване дрыхла!

Меня бросило в краску.

– И они так быстро согласились? – спросила я, не поднимая взгляд, скрывая смущение. Мне стало неловко оттого, что он упомянул, что я была у него дома.

– Дурацкий вопрос. Это же я! Перед моей убедительностью не устоит никто! Но условия сделки Роберт не одобряет, и из-за этого весь сыр-бор. Достал уже со своими придирками! Нам нужно найти Live View партнёров для сбыта в Китае в течение месяца, иначе нам придётся платить неустойку. Требования довольно высокие, да и в Восточной Азии у нас ещё мало связей, но я посчитал, что игра стоит свеч, и согласился на сделку. Мы получим очень хорошие деньги, если всё выгорит, но Роб убеждён, что я не справлюсь в такой короткий срок. Ко всему, у нас ещё много работы помимо договора с Live View.

Я покосилась в сторону господина Миллера. Редко он так открыто выкладывал проблематику крупных сделок передо мной. Неужели так сильно накипело? Как бы то ни было, его откровенность мне льстила как с деловой, так и с личной точки зрения.

– Я думаю, если вы постараетесь, то всё получится, шеф, – заметила я тихо, раскладывая документы по очерёдности. Все они были по новой сделке.

Проработав три месяца в компании, я обратила внимание, что по своей сути мой босс рискованный человек, а вот зам – наоборот. Он обдумывает всё по сто раз и проверяет дотошно каждую букву во всех отчётах. Хоть эти двое и разные как два полюса и вечно грызутся, но когда они работают вместе, то добиваются превосходных результатов. Я всегда думала, что этот успех им обеспечивает как раз разность во взглядах и мнениях. Они прекрасно дополняют друг друга. Я спрашиваю себя, предвидел ли это отец господина Миллера, глава Miller Global, когда дал господину Вольфу должность замдиректора, и, если да, ожидал ли он, что эта парочка превзойдёт его успех? А сомневаться в этом не приходится. Доходы от сделок постоянно растут, связи расширяются, и компания делается всё более заметной по всему миру.

Погружённая в свои думы и изучение бумаг, я не заметила, как господин Миллер подошёл ко мне совсем близко. Его рука легла мне на голову и провела по волосам и щеке. От удивления и неожиданности я вздёрнула подбородок. Он улыбался очень выразительно, нежно и мягко. Это выглядело настолько ошеломляюще прекрасно, что у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, Эмма, за веру в меня! С такой помощницей, как ты, я точно справлюсь! Тебе не надо переживать за то, как ты будешь ездить на работу. Пока ты не выздоровеешь, я буду возить тебя сам. Устраивает?

Он настолько сразил меня своим заявлением и похвалой, что я была не в силах произнести ни слова.

– Ну, раз возражений нет, я полагаю, это означает согласие. А теперь пора за работу. Нужно утереть Роберту нос, чтобы в следующий раз был потише, – он подмигнул мне и тронул пальцем кончик моего носа, после чего развернулся и исчез в кабинете.

Минут пять я сидела в прострации. Кожу всё ещё приятно покалывало в местах, где он меня касался. Мне казалось невозможным, что всё это происходит на самом деле. Больше меня не раздражали его слова и манеры. Даже о его развратной натуре я, казалось бы, позабыла. Мне стало комфортно в его обществе, и сейчас я испытывала странное чувство счастья оттого, что мы будем ездить на работу и возвращаться с неё вместе. Наша связь крепла. Со стороны это выглядело так, что всё происходит само собой, но господин Миллер не перестал быть настойчивым, а всего лишь сбавил обороты. И это сработало. В итоге я пошла у него на поводу, причём по собственной воле, хоть и пыталась это отрицать. Так мне было легче оправдываться, но саму себя и свои чувства я обмануть не могу. Я стыдилась своей переменчивости. Обычно я редко даю людям второй шанс, но господину Миллеру удалось почти невозможное. Стратег он что надо, и мне он начал нравиться… по-настоящему нравиться… А самое страшное, что симпатия к нему стала перевешивать здравый смысл.