Текст книги "Этот безнравственный шеф"

– Дело не в этом, – выдавила я, всхлипывая. – Я ненавижу себя не за то, что сдалась ему, а за то, что не смогла держать свои чувства под контролем.

– Это всего лишь мимолётное помутнение рассудка и пройдёт, как простуда. Со мной было так же.

Я подняла на неё тяжёлый взгляд. Как у неё только получается находить слова утешения, когда она сама была от него без ума?! Меня изнутри сжирала одно только представление, что он обнимал и целовал её, как меня, и шептал ей нежные слова, как и мне. Если бы не толика здравого смысла, который ещё не совсем покинул мою больную голову, я бы повыдёргивала ей все волосы. Но подавить это неуместное чувство ревности до конца я всё равно не сумела. Меня сводило с ума, что он раздаёт всего себя направо и налево и что я одна из многих, хоть и не переспала с ним по-настоящему.

– Не надо равнять меня с собой, Сабрина, – ответила я мрачно, поднимаясь со стула и бросая деньги на стол за свой напиток. – Спасибо за попытку приободрить, но я в этом не нуждаюсь. Не обижайся, но забудь об этом разговоре и никогда не пытайся изобразить из себя мою подругу или что понимаешь мои чувства. Если захочешь заказать себе наряд, то двери моей мастерской всегда для тебя открыты, но не больше… – Я ожидала, что Сабрина обидится из-за таких надменных слов, но она всего лишь грустно улыбнулась. Когда я уже отвернулась и хотела уйти, она вдруг сказала:

– Наверное, ты права – наши чувства к нему не похожи. Я была удовлетворена отношениями без обязательств, хоть, как мне казалось, любила его. Находясь рядом с ним, всегда думаешь, что ты какая-то неповторимо-особенная, но это не так. Его ветреная натура приносит лишь страдания, а самое страшное, что он не видит и не хочет видеть этого. Мне искренне жаль, что тебя отравила любовь именно к такому человеку. Я желаю тебе удачи, и не сердись! Хоть я и спала с ним когда-то, но видов на него не имею и сейчас уже никогда не клюну на его удочку.

– Скажи это лучше его невесте, – подметила я ядовито. – Не я, а она проведёт с ним остаток своей жизни.

– Кто знает… ведь то, что думает и чувствует сам Эндрю и с кем он хочет быть на самом деле, знает пока только он сам. Я же права, правда?

Сабрина прожигала меня своим умным, проницательным взглядом. Её всезнающая ухмылка вызывала у меня дрожь по всему телу. Это было гадко, но она попала прямо в яблочко. Что происходит на сердце Эндрю, понимает только он один. Я не хотела вдаваться во все тонкости его мыслей по этому поводу. Мне уже хватило одного раза, когда он прямо заявил, что не верит в любовь. Но ведь и у него могут быть какие-то эмоции, желания и надежды. В конце концов, он живой человек. Женитьба из выгоды – это, несомненно, подходит его приземлённой натуре, но как бы он не разыгрывал счастье, Эндрю заслуживает большего. Пусть в нём и живёт ненасытный зверь, постоянно желающий секса, он не перестаёт быть добрым и заботливым, и наверняка однажды сам захочет увидеть эти качества в своей партнёрше. Но к тому времени, как он это осознает, будет уже поздно.

Стараясь задушить странное чувство сожаления и вины, которое всплыло само по себе толком непонятно из-за чего, я поспешила удалиться. Работа в этот день не клеилась. Я два раза поранила себе пальцы. А когда я осталась одна в своей комнате, на моё сердце снова навалились тяжесть и тоска. Глубокое чувство печали вызвало у меня слёзы впервые после расставания с Эндрю. Я тихо рыдала в подушку полночи и последующие дни. Я спрашивала себя, долго ли ещё продлится эта чёртова болезнь под названием «Эндрю Миллер». У меня уже нет сил сражаться с самой собой!

19

Как бы паршиво мне ни было, жизнь не стоит на месте. Повседневная рутина заглушала печаль, которая томила сердце, и время шло. Наконец настал день предпремьерного показа короткометражного фильма Лоурена Гроссмайера. Мероприятие проходило в Баварских Альпах, поэтому в дорогу мы с Софией и Ноа отправились рано утром. До гостиницы, где состоится мероприятие, добираться нам было почти шесть часов. Половину пути за рулём была я, половину – София. Так мы доехали, не слишком вымотавшись. Ноа был непривычно тихим, как будто его что-то занимало. Я пыталась разговаривать с ним, но у меня не вышло. Он вообще достаточно сухо и вяло отнёсся к новости, что мы поедем на праздник, хоть он и знал, что снова встретит там своего кумира, господина Гроссмайера. Я догадывалась, почему он ходит как в воду опущенный, но шибко не лезла к нему. Каждый из нас переживал потерю Эндрю по-своему. Нам обоим нужно время оправиться, и, возможно, потом мы сможем поговорить об этом.

Прибыв на место, нас встретил самый настоящий батлер в чёрной ливрее и белых перчатках. Его помощник отогнал наш автомобиль на парковку, а грузчики доставили вещи прямо в номер. Первоклассная гостиница на два дня была в полном распоряжении хозяев вечеринки и их гостей. Банкетный зал был готов, и там уже потихоньку начали собираться пышно наряженные знаменитости. Мы поспешили к себе, чтобы переодеться. Для меня, Софии и Ноа выделили номер-люкс, состоящий из четырёх связанных между собой комнат. Он находился на одном этаже вместе с номерами актёров и других участников проекта. В наших царских хоромах повсюду стояли благоухающие вазоны с цветами. Дорогая модерновая мебель в зелёно-жёлтых тонах подчёркивала изысканность обстановки. Огромная терраса открывала вид на панораму альпийского пейзажа, но любоваться природой времени у нас не было. Мы сразу начали переодеваться, чтобы успеть к показу.

Оглядев себя в последний раз в зеркале перед выходом, я вздохнула. Это напоминало Лос-Анджелес. Хоть и платье на мне другое и намечается совсем другой праздник, но воспоминания о проведённом с Эндрю времени сами по себе лезли в голову.

– Эмма, ты готова? – услышала я голос позади себя. София стояла на пороге моей комнаты и нервно одёргивала свой наряд.

– Готова. Прекрати тянуть ткань, а то растянешь! – Платье было ей немного широковато в груди. Она так фанатично работала над заказами в мастерской, что не успела как следует подготовиться к банкету. Я взяла маленькую булавку и подколола складочку под мышкой так, чтобы это было незаметно.

– Спасибо, – отозвалась София благодарно и потёрла руки. – Я жутко волнуюсь, меня аж мутит.

Улыбнувшись ободряющей улыбкой, я положила ей руку на плечо.

– Не переживай! Звёзды тоже люди. Просто будь собой.

– И как ты умудряешься быть такой спокойной? Теперь, когда мы набираем известность, мне придётся научиться угождать запросам высшего общества. Это непросто. Мы выходим на совсем другой уровень.

– Ты слишком зацикливаешься, София. Воспринимай это проще. У нас всё получится! А когда вернётся Ирена, то нам море будет по колено. Мы не лыком шиты, так что давай покажем всем класс!

Мои мотивирующие слова немного отвлекли Софию, и она сверкнула на меня хитрым лисьим взглядом.

– Ну, тебе фурор в твоём платьишке сегодня точно обеспечен! – подметила она. – Можно с точностью сказать, что на следующей неделе под дверью нашего ателье соберётся толпа твоих фанатов!

Я не удержалась и рассмеялась.

– Естественно! Это и был мой коварный ведьмин план! – заявила я гордо, откидывая копну густых завитых волос назад и принимая кокетливую позу. Суперкороткое сочно-зелёное шёлковое платьице на бретельках, украшенных переливающимися на свету цирконами, соблазнительно обогнуло мои формы. Оно едва прикрывало кружевные оборки моих телесного цвета чулок. Нагибаться в нём нужно крайне осторожно, а ещё хорошо следить за каждым движением, чтобы не сверкнуть нижним бельём. Разрез у моего наряда также был опасно глубоким, учитывая то, что на мне не было лифчика. Я повесила на шею длинную цепочку ниточкой, которая загадочно терялась в ложбинке между моих грудей. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось надеть что-то кричащее. Это платье давно висело у меня в шкафу, и я никогда не решалась снять его с вешалки, но вот настал звёздный час. С высоким каблуком я смотрелась в нём по-настоящему сногсшибательно! Именно так должен выглядеть успешный дизайнер-модельер. Я твёрдо решила откинуть в этот день все свои страхи и комплексы, а платье должно было стать моим первым шагом в новую жизнь.

Мы с Софией ещё какое-то время подурачились и дёрнули по бокалу шампанского перед выходом, после чего забрали Ноа из его комнаты и присоединились к остальным гостям. Через большие высокие двери мы зашли в празднично украшенное цветами помещение. Зал был полон. На сцене играл небольшой оркестр, а рядом, за круглыми, накрытыми белыми скатертями столиками, некоторые гости уже заняли свои места. Другие стояли небольшими группками позади с бокалами шампанского и общались. Под потолком ярко сверкали хрустальные многоярусные люстры. Всё было очень пышно и со вкусом.

Оглядевшись по сторонам, я немного растерялась. Мы тут почти никого не знали, но на нас сразу же все обернулись и проводили внимательными взглядами. Сложно сказать, было ли тому виной моё сексапильное платье.

Пройдя вглубь помещения, мы узрели сияющую Леони Гроссмайер. Она направилась к нам, грациозно огибая гостей, чтобы случайно не задеть никого плечом.

– Эмма, дорогуша! Как я рада тебя видеть! Ты, как всегда, блистаешь! – прощебетала она, распростирая объятья и заключая меня в них, как будто мы были закадычными друзьями. Леони немного с приветом, мы все успели это понять, пока работали с ней над нарядами для актёров. Но иногда меня посещало подозрение, что она специально себя так ведёт. Загадка лишь заключается в том, зачем ей это нужно.

Я осторожно отодвинулась.

– И я очень рада! Благодарю за приглашение! Очень красивый приём! Вы тоже просто неотразимы! Против вас у меня нет никакого шанса! – польстила я ей в ответ. Мне хотелось надолго заручиться её партнёрством, а на войне все средства хороши.

– Ох, не стоит! Но спасибо большое за приятные слова. Сегодня мне всё кажется каким-то нереальным. Я так взволнована! – она помахала на себя веером, который держала в руках. На ней было тёмно-синее платье в пол с открытой спиной. Высокая причёска открывала её длинную изящную шею. Когда она стояла не рядом с господином Гроссмайером, то казалась куда более привлекательной.

– Я вас прекрасно понимаю. Уверена, этот фильм станет хитом продаж. Ещё один большой шаг в карьере вашего супруга – несомненно, это волнительно. Мы приносим вам свои искренние поздравления!

– Ты такая чуткая, Эмма! Я передам твои слова Лоурену, он будет тронут. А мне, к сожалению, успехи моего мужа не так уж интересны. Мне важна лишь моя выгода. Не настолько я примерная жена, дорогуша, – Леони подмигнула мне загадочно, при этом невинно улыбаясь. У меня внутри всё перекрутилось от её неожиданного заявления. Но, к счастью, она не ждала моей реакции на своё странное признание и переключилась на другую тему: – Кстати, – она наклонилась ближе, – за соседним с вашим столиком сидит Жюль, известный ценитель моды. Он прибыл из Франции. Не теряйтесь и пообщайтесь с ним! А теперь мне пора, я ещё не со всеми поздоровалась. Ноа, София, увидимся позже. Приятного вам всем вечера! – Леони пожала нам руки и, не спуская с губ приторную улыбку, упорхнула, скрываясь в толпе собравшихся.

– До сих пор не привыкну к её манерам, – прокомментировала София рядом со мной. – Она жутко странная!

– Это точно! – подтвердил Ноа.

– Все талантливые и знаменитые люди немного не от мира сего, – попыталась я оправдать Леони, после чего и мой сын, и София одарили меня косыми взглядами, как будто я была не в своём уме.

Заняв свои места за столиком, нам принесли закуски. Времени до начала фильма ещё было предостаточно, но мы не решились самостоятельно напрашиваться на новые знакомства. Ноа жадно налетел на еду, и, как бы я его ни уговаривала дождаться ужина, он меня не послушал и слопал почти всё, что было на подносе. После к нам на несколько минут подсели главные актёры фильма и ещё раз поблагодарили за шикарные наряды. Актриса взяла у меня визитку, пообещав в ближайшее время связаться со мной. Ей срочно понадобилось платье на гала-концерт, и она была абсолютно уверена, что мы справимся с этим заданием, как никто другой. Мы с Софией порадовались похвале и прибавлению ещё одного клиента. Потом в зале началась суматоха. Я обернулась посмотреть, в чём причина. Объявился гвоздь программы – режиссёр картины собственной персоной, господин Лоурен Гроссмайер. Мы встали, чтобы с ним поздороваться и поздравить с дебютом, но его окружила толпа друзей и знакомых, и нам к нему было уже не подобраться. В компании господина Гроссмайера пришла очень красивая высокая светлая блондинка. У меня сразу упал на неё взгляд. Из неё вышла бы первоклассная модель! Какое-то время эта девушка беседовала с Леони, а потом скрылась за кулисами вместе с ведущим вечера, из чего я заключила, что она помощница Лоурена. Похоже, в отличие от моего шефа, господину Гроссмайеру удалось найти секретаря с удачным сочетанием ума и внешности. Ещё один пункт для зависти. Я не удержалась от ехидной улыбки. Лоурен наверняка поступает умнее, чем Эндрю, и не спит с теми, с кем работает. Однако нельзя было не отметить, что его помощница смотрится рядом с ним гораздо выгоднее, чем Леони. От них было не отвести глаз! Я шью одежду, поэтому ценю внешнюю красоту.

Спустя некоторое время на сцену вышел ведущий и объявил речь господина Гроссмайера, пригласив его на сцену. Все сели на свои места, и гул в помещении сразу стих. Поправив галстук, Лоурен взял микрофон в руки и, откашлявшись, поздоровался, поблагодарив всех собравшихся за присутствие на столь важном для него событии. Все сразу зааплодировали. Он улыбнулся сдержанно, выждав немного, пока всё стихнет, и продолжил. Лоурен начал рассказ с истоков своей деятельности: как открыл своё рекламное агентство в Берлине, а потом занялся продюсированием талантливых людей. Все актёры, певцы, модели, которые сотрудничали с ним, красуются на пьедестале почёта по всему миру. Он прославился как самый успешный человек в мире немецкого шоу-бизнеса, после чего начал покорять просторы Голливуда. Не останавливаясь на своём успехе, господин Гроссмайер подался в режиссуру. Он грезил этой мечтой многие годы. Лоурен вставлял разные шутки из жизни в свою речь, и слушатели улыбались. Многие узнавали себя в его словах и согласно, бодро кивали. Никто не мог оторваться от его губ, настолько увлекательно и складно лился его рассказ. Он говорил свободно, от себя и без всяких подсказок. Я, как и все, просто не могла не восхититься врождённой харизмой этого человека. Хоть Эндрю наговорил о нём много нехорошего, но, глядя на него сейчас, во всю ту чушь верилось с трудом. Господин Гроссмайер похож на целеустремлённого бизнесмена, знающего своё дело и то, чего он хочет добиться. Настолько увлечённую своим делом личность вряд ли можно сыскать на всём белом свете. К чему ему нужна власть, если он и так пленил миллионы сердец своим обаянием?!

Погружённая в свои размышления, пристально наблюдая за каждым словом и движением Лоурена, я вдруг поймала на себе его взгляд. Меня по-настоящему обожгло, и я замерла. Он словно держал меня привязанной к себе. Снова чувство опасности вгрызлось в мою душу. В изумрудном омуте его глаз я тонула с головой, и это было страшно. Потом уголок его губ едва заметно приподнялся, и он снова пространно посмотрел в зал, отпуская меня из ловушки. Может, мне всё же показалось, но это ощущение его леденящего, пронзающего насквозь всю душу взгляда, как будто он может заглянуть в самые потайные её уголки, просто невозможно навоображать! Наверное, Эндрю был немного прав насчёт него. Почему-то, глядя на господина Гроссмайера, хочется его идеализировать. Он выглядит и ведёт себя как настоящий идеал всех мужчин, но он опасен… очень опасен! Не знаю, понимают ли это другие, но моя интуиция точно не ошибается! С такими людьми лучше держать ухо востро!

Я встрепенулась, стряхивая с себя одурманивающие чары. Объявили показ фильма, в зале стало темно, а перед нами загорелся огромный экран. Картина была недолгой, всего сорок пять минут, но меня сразу же затянул её мрачный сюжет. Это была драма. Взрослый мужчина соблазнил молоденькую девушку и, заполучив её, жестоко предал. В конце фильма она отомстила ему, разрушив всё, что он создал. Забрав у него самое дорогое, она покончила жизнь самоубийством, а он, не сумев жить дальше, последовал за ней. Актёры очень реалистично сыграли главных героев. У меня по всему телу бегали мурашки от душераздирающих диалогов. Я всеми фибрами прочувствовала разрушительную силу любви.

Во время показа я всё время косилась на Ноа. Мой сын ещё не дорос до таких фильмов, так думала я, но он посмотрел всё от начала до конца с не меньшей заворожённостью, чем взрослые. Не знаю, хорошо это или плохо, что он умеет осмысливать столь глубокую философию в отношениях между людьми, но я понемногу начала мириться с его взрослением.

Когда снова включился свет, поднялся шквал оваций. Думаю, уже всем было понятно, что после того, как эта короткометражка поступит в прокаты, она взорвёт общественность. Кинокритики долго будут мусолить и разжёвывать сюжет, рассуждая о морали и человеческих принципах. Нетрудно также представить, что этот фильм обязательно номинируют на какую-нибудь премию. Вот уж где мне повезло так повезло оказаться главным костюмером для актёров! Похоже, я получила не просто толчок в карьерном росте, а самый настоящий ракетный старт на вершину успеха! Сейчас взволнованность Леони стала мне очень понятна. Лавры за эту картину будет пожинать не один господин Гроссмайер, а все, кто имеет отношение к фильму, в том числе и она. Как-никак она – креативный директор.

Все гости рассыпались по залу, началось обсуждение сценария и постановки, Лоурена снова плотно обложили со всех сторон. Мы уже сдались передать ему в этот вечер наши поздравления. Жюль, про которого нашептала мне Леони, сам пришёл к нам за столик после показа и долго расспрашивал о деталях пошива костюмов. Ноа от нас сбежал. Ему было скучно. Позже я видела его где-то в зале беседующим с какими-то подростками года на три-четыре старше его.

В помещении стало очень шумно и душно, и, пока Ноа и София были увлечены общением, я решила ненадолго исчезнуть и посидеть где-нибудь в сторонке, чтобы отдохнуть. Оглядевшись вокруг, мне на секунду показалось, что я увидела спину Эндрю. Меня как обухом по голове огрели. Я встала на месте и начала всматриваться в толпу, но его силуэт уже исчез из вида. Наверное, от усталости мне начали видеться миражи. Глубоко вздохнув, я снова начала пробираться к выходу, и тут кто-то крепко ухватил меня за предплечье. От неожиданности я инстинктивно начала барахтаться, но незнакомая хватка не ослабла. Я резко развернулась. Меня держала прохладная широкая рука господина Гроссмайера. В первую секунду у меня приоткрылся рот от удивления, но поскольку в голове было пусто, то и сказать было нечего.

– Следуйте за мной, Эмма, – сформировал он губами, и я, не раздумывая, поспешила за ним. Не повиноваться этому человеку, наверное, не смог бы никто – и я не стала исключением.

20

Ловко он уворачивался от всех, кто пытался с ним заговорить, улыбаясь, словно извиняясь, и мы сумели покинуть заполненный гудящий банкетный зал.

– Сюда, – сказал он. Мы вышли через небольшую дверь в закрытый маленький дворик. Там стояла всего одна деревянная лавочка с ажурной спинкой, на которой лежали тёплые пледы, но с этой площадки открывался завораживающий вид на заснеженные вершины Альп.

– Устали, наверное. У вас был такой потерянный вид! – начал он разговор. Я опять вытаращилась на него, пытаясь изречь хоть одно умное слово, но мысли в голове беспорядочно толпились и спутались напрочь. – Тут холодно, – продолжил господин Гроссмайер преспокойно, не обращая абсолютно никакого внимания на мою растерянность. Он взял один плед и, развернув его, накинул на меня, плотно укутывая плечи. Наши взгляды снова встретились. Я затаила дыхание. На его губах играла какая-то непонятная ухмылка. Я резко выдохнула, возвращая себя с небес на землю, и тёплое облачко моего дыхания коснулось его лица, – настолько близко он стоял ко мне. Я отступила на шаг, прячась глубже в плед.

– Поздравляю вас с режиссёрским дебютом! Фильм был потрясающий! – выдала я наконец-то хоть что-то, изо всех сил стараясь изобразить деловитость. Никогда бы не могла подумать, что когда-нибудь окажусь наедине с этим человеком.

Он приподнял бровь. На фоне ночного неба и гор фигура господина Гроссмайера казалась ещё более властной. Чёрные волосы сливались с цветом ночи, а падающие на мужественное лицо тени словно подчёркивали его принадлежность к чему-то непостижимо загадочному и неприкосновенному. Меня снова продрала дрожь и совсем не от холода. Его костюм так красиво на нём сидел, что невозможно было оторвать от него взгляд. Хоть ему уже и под сорок, но списывать его со счетов как модель явно было рано. Производит же природа на свет такие редкие экземпляры! Он невероятен, хоть и не в моём вкусе, но не купиться на этот эксклюзивный пакет обаяния, красоты и выдающихся талантов не под силу даже мне. Прирождённый лидер, умный и хитрый – это у него уже на лице написано. Каждый его жест и каждое слово источают грацию и тонкость ума. Как он умудряется координировать и совмещать столько всего разного в своей жизни – уму непостижимо! Рекламное и продюсерское агентство, строительная компания отца, подработка моделью плюс ещё и режиссура. Что теперь на очереди? Хотелось бы мне быть такой мультифункциональной и, наверное, не мне одной.

– Благодарю! Услышать от вас похвалу – дорогого стоит, – ответил он. – Вы тоже проделали великолепную работу, идеально сумев воплотить мой замысел в концепции нарядов. Я нисколько не прогадал со своей поспешностью, начав сотрудничать с вами! – он загадочно зыркнул на меня, а я всё не могла понять, что за игру он затеял и к чему все эти любезности. Всё это он мог сказать мне и при гостях.

– Господин Гроссмайер, – начала я начистоту. – Зачем мы здесь?

Он заулыбался ещё шире и в итоге хохотнул.

– Какая подозрительность! Ничего такого, Эмма. Просто вы мне нравитесь, и мне захотелось поговорить с вами без свидетелей. Это так плохо? – поинтересовался он лукаво. Кажется, нашему разговору грозит мутировать во флирт! Не скажу, что мне не польстили его слова, и он точно не врал. Судя по всему, он следил за мной, раз смог выловить из толпы, но мне было не по себе от его признания и проснувшегося из ниоткуда ко мне интереса тоже.

– Наверное, глупо напоминать, но вы женаты…

– И что? По-вашему, из-за этого мне не может нравиться другая женщина? – возразил он с насмешкой. Я мысленно закатила глаза. Ещё один! Такой же, как и Эндрю! Как мне были знакомы эти спесивые мужланские заявления!

Вдруг он снова расхохотался.

– Боже, у вас все ваши мысли на лице написаны!

– И о чём же я, по-вашему, сейчас думаю?! – возмутилась я, нахмурив брови. Странно, что они с Эндрю не спелись. Им было бы о чём потолковать за кружкой пива.

– Вам не понравилось то, что я сказал, – ответил он прямо, даже не пытаясь увернуться от щекотливого вопроса. – Вы считаете, что я ни во что не ставлю женщин и их чувства. Но это не так. Я всего лишь установил факт. Согласитесь. Возьмём, к примеру, вас. Вам же нравится Эндрю Миллер, а ведь он давно помолвлен. Чем же я хуже вас?

Я дёрнулась, как будто в меня одновременно вонзилось множество иголок. Этот человек ужасен, может смотреть в самый корень, заглянуть в самые потаённые уголки человеческого сердца. Снова страх охватил всю меня.

– Простите, я не обязана продолжать этот дурацкий разговор. Тут холодно, нам лучше вернуться, – я сорвалась с места, намереваясь пройти мимо него, но он меня перехватил.

– А ещё вы любите убегать, как только вас что-то сильно задевает. Боитесь показать свои настоящие чувства или же всё дело в вашей слабости? – он держал меня за оба плеча и смотрел прямо в глаза. Во мне разразилась настоящая паника, и, наверное, это было для него так же очевидно, как и всё остальное. Словно я являла собой открытую книгу, при том что мы совсем не знали друг друга.

– Не нужно меня бояться, Эмма, – прошептал он тихо. – Я вам ничего не сделаю, поэтому и сбегать нет необходимости. Я не собираюсь копаться у вас в душе. Простите за назойливость, побудьте со мной ещё немного. Просто в нашу первую встречу вы напомнили мне кое-кого, наверное, поэтому меня так сильно тянет к вам.

– И кого же? – не удержалась и спросила я. Он всё никак меня не отпускал, а я не вырывалась. Что со мной происходит?

– Человека, которого я очень любил, но умудрился потерять. Такой вот я растяпа, – признался господин Гроссмайер без всяких колебаний. Произнося последние слова, он посмотрел вдаль с печальной меланхолией, и один край его губ горько искривился. Я осторожно освободилась от его ладоней, но осталась стоять на месте, изучая его. Зачем он начал такой интимный разговор с едва знакомым человеком? Что он пытается выгадать таким поведением? Но, несмотря на мой скепсис и недоверчивость, атмосфера нашей беседы обволакивала и завораживала. Меня тянуло подыграть ему. С виду такой строгий и закрытый, кумир для многомиллионной публики, но сейчас ему как будто нужно было обязательно сказать что-то, словно это рвалось наружу и никто не замечал. Может, именно потому, что мы друг друга не знаем, он мог открыто поведать о том, что у него на душе.

– А я думала, что вы из тех, кто не признаёт чувства любви, – спровоцировала я его нарочно. Он приподнял бровь и снова поглядел в мою сторону, очаровательно улыбаясь.

– Отчего же? Я любил и даже не один раз. Но мне не везёт. Когда я как дурак бросаюсь в омут с головой, то обязательно что-нибудь идёт не так. Свою вторую любовь я привязал к себе, но сильно ранил, не сумев защитить. Я знал, что так будет, и всё равно не сдержался. До сих пор не могу простить себе, что был слаб. Совсем недолго, но моменты рядом с ней были лучшими в моей жизни! Именно она заставила меня перешагнуть через тени прошлого и бороться. Я никогда этого не забуду! Кстати, именно её вы мне и напоминаете. Такая же смелая, но в то же время трусиха, стоит только слегка подобраться ближе, – он сделал шаг на меня, а я отшатнулась. Он захихикал, а я покраснела.

– Вам бы следовало следить за тем, что вы говорите и делаете! Я не эта девушка, и параллели вы проводите слишком поспешно, потому что судите обо мне лишь по первому впечатлению!

– Я отменно разбираюсь в людях, Эмма. Первое впечатление для меня самое верное. Другое дело, что мне вечно хочется то, что нельзя хотеть. Но жажда томит сердце всё равно. Вы так не считаете?

Господин Гроссмайер нарочно говорил размыто, но я хорошо понимала, к чему он ведёт, завуалированно сравнивая мои чувства со своими. Его намёки на мою привязанность к Эндрю врезались в самые больные места. Я тосковала по нему, и это было мучительное чувство.

Неожиданно он схватил меня за талию и притянул к себе. У него были жутко ледяные руки. Даже через плед и ткань платья ощущалась их колючая жгучесть. Я охнула. Его коварный, хитрый взгляд впился в мой, и волшебные зелёные глаза околдовывали. Я таких ещё ни у кого не видела, но его близость пришлась мне совсем не по вкусу. Я упёрлась руками в его грудь, чтобы он не смог прижать меня к себе ещё сильнее.

– Мне жаль, что вам пришлось нелегко в любви, господин Гроссмайер, но не могли бы вы меня отпустить?! – попыталась я вежливо отшить его. Ссориться мне с ним не хотелось.

– Нет, не мог бы, – заявил он нагло. – Мне холодно. Почему бы вам меня не согреть?

Ситуация начала делаться опасной. Сердце застучало сильнее. Неужели всё настолько банально и он просто собрался меня соблазнить, потому что я похожа на его бывшую любовь?

Его рука проникла под складку пледа, и он посмотрел вниз.

– Великолепный наряд! Как всегда, изысканно, но в этот раз до неприличия эротично! Сколько времени вам понадобилось, чтобы сшить его? Вы ведь знаете, что зелёный подчёркивает вашу индивидуальность! Он такой же яркий, но в то же время освежающий. Вы надели его специально, чтобы все мужские взгляды были прикованы к вам? – Его широкая ладонь поплыла вниз по талии к моему бедру. Я вцепилась в неё пальцами, чтобы остановить его.

– Господин Гроссмайер, вы заходите решительно слишком далеко! – предупредила я в последний раз строго. На шутку или недоразумение спихнуть происходящее уже было очень сложно, а неловкие ситуации с его женой и им самим мне не нужны. Только Лоурен всё никак не унимался.

– Мы пойдём ещё дальше, дорогая! Это только начало! Я могу утешить вас, как никто другой, потому что понимаю ваши чувства. Забыться в моих объятьях – это будет очень приятно, обещаю! – заявил он спокойно, совсем не обращая внимания на мою потерянность. Пальцы наших рук на моём бедре сплелись вместе, и он поднёс мою кисть к губам, запечатлев на ней лёгкий поцелуй, не сводя с меня при этом пристальный взгляд хищника на охоте. – Эти ловкие пальчики, которые умеют создавать из ткани настоящие шедевры, так прекрасны! Мне бы очень хотелось узнать, на что они способны, когда мы окажемся в постели и вы будете страстно сжимать меня ими!

Я судорожно вобрала воздух в лёгкие. Больше не зная, что мне делать, я резко рванулась из его рук, но он оказался чертовски силён. На первый взгляд, он удерживал меня совсем легко, но это было иллюзией для невинной жертвы.

– Что за чушь вы несёте!? Прекратите уже! – возмутилась я, бледнея.

– Знаете, – продолжил он гипнотическим, завораживающим голосом и наклонился ещё ближе. Его лицо было прямо перед моим. Я превратилась в кусок камня, так сильно были напряжены все мои мышцы. – Любовь – это великое счастье, которое дано познать не каждому. А когда теряешь её, то начинаешь завидовать тем, у кого она есть. Может быть, поэтому мне так сильно хочется разрушить ваши чистые чувства к другому…

Я выдохнула и уже приготовилась к неизбежному, наши губы отделял лишь сантиметр, но вдруг чьи-то руки резко выудили меня из его объятий.

– Любишь же ты позариться на чужое, Гроссмайер! Держи свои неугомонные ручонки от Эммы подальше, иначе я тебя в пыль сотру! Она моя, понял?!

Я ошарашенно посмотрела назад через плечо. Там стоял Эндрю. Он буквально вцепился в меня, я совсем не могла пошевелиться.

– Вот, наконец, и принц пожаловал! Долго же ты, тормоз! Хотя я уже и не рад, что ты подоспел вовремя, – пробубнил Лоурен с печальной досадой, но посмотрел на нас двоих с какой-то отеческой добротой. На секунду он загадочно и тепло улыбнулся только мне одной, и тут я всё поняла. Он специально подстроил всю эту ситуацию и знал, что Эндрю объявится и застукает нас вместе. Тогда что это были за откровения с его стороны?! Тоже часть спектакля или же правда?! Я нервно сглотнула. Сейчас не время думать о том, какие тараканы живут в голове у Лоурена Гроссмайера. У меня появилась крупная проблема! Эндрю прекрасно видел всю непристойную сцену между мной и Лоуреном. Я залилась краской до самых луковиц волос. Зачем Эндрю пришёл на приём человека, которого терпеть не может? Неужели он приволокся только ради меня?