Читать книгу "Екатерина II, Германия и немцы"

«Западню» для Мозера в Петербурге копал в том числе и Мерк, однако министр еще много лет оставался в неведении относительно степени его участия. После скандальной отставки Мозера в 1782 году ландграф Людвиг потребовал от Мерка подготовить подробное обоснование для предстоявшего судебного разбирательства. В результате на свет появился полный ненависти памфлет, в котором сообщались порочащие Мозера сведения о его поведении в Петербурге и в целом в период нахождения его на государственной службе[864]864
  См. текст полностью: Loebell R. Der Anti-Necker. Отдельные публикации, касающиеся появления Мозера в Петербурге, появились впервые в печати в 1847 году: Wagner K. (Hrsg.) Briefe; здесь цит. по: Merck J.H. Der Anfang der Moserischen Administration (1772) und die daher zu ahndenden angenehmen Folgen derselben, und: Einige Züge seines Betragens während der Jahre 1773 und 1774 // Idem. Galle hab ich genug im Blut. S. 406–423. К интерпретации этого памфлета см. также: Bräuning-Oktavio H. Goethe. S. 114–118, 189–192. Оригинал рукописи, использовавшейся Лебеллем и Бройнинг-Октавио, хранился в Государственном архиве земли Гессен (г. Дармштадт), фонды которого были уничтожены во время Второй мировой войны. О конфликтах, приведших к смещению Мозера, см.: Schulz A. Herrschaft. S. 30–35; Ebner F. [et al.] Johann Heinrich Merck. S. 88–89.


[Закрыть]. В документе говорилось, что, лицемерно вздыхая «о возможных превратностях перемены веры со слезами на глазах», Мозер вмешивался в переговоры «с российским двором о заключении брака», о чем до того ландграфиня «договаривалась с Ее Величеством императрицей лично». В ходе переговоров он якобы хотел продемонстрировать свою значимость, однако своим опозданием показал, «что в его присутствии, по крайней мере на этот раз, никто не нуждается». Мерк писал, что Мозер потерял голову на придворном паркете: «Здесь ему не перед кем было красоваться на его родном немецком языке, никто не понимал его плоских острот, и вся его наука, состоявшая в россказнях о немецких дворах, была здесь никому не нужным товаром». На Мозера будто бы смотрели как на «немецкого педанта»:

Он ковылял со своими бумагами от одной двери к другой и искал какого-нибудь слушателя, чтобы открыть ему глаза на отношения императора с тем или иным имперским князем и наоборот – последнего с императором. Не находилось ни единого человека, готового к восприятию подобной материи, его отсылали от одного к другому и в конце концов отправили домой, приободрив пустыми утешениями.

После своего возвращения он якобы «обвинил в дурном исходе своей негоциации» ландграфиню, в отместку за это отозвавшуюся о нем как о враге в своем завещании[865]865
  Merck J.H. Galle hab ich genug im Blut. S. 419–422.


[Закрыть]. Мнение Екатерины о Мозере в интерпретации Мерка также значительно отличалось от его собственных отзывов: «Императрица России […] заявила, что больше терпеть не может своего мопса, так как тот похож на Мозера»[866]866
  Loebell R. Der Anti-Necker. S. 31; Bräuning-Oktavio H. Goethe. S. 191, Anm. 77.


[Закрыть].

Все эти взятые вместе эпизоды, связанные с женитьбой великого князя Павла Петровича на дармштадтской принцессе, даже в «кривом зеркале» Мерка, позволяют судить об основных моментах германской политики Екатерины II. В центре этой системы стояли интересы России. Главной задачей было обеспечить престолонаследие, но помимо этого «брачная политика» должна была создать опору для союза с Пруссией, а позднее – после 1781 года – с Австрией, предотвращая попутно возможные вооруженные конфликты между ними. Одновременно императрица следила за тем, чтобы семейные связи не играли против России, как в случае с бессмысленными притязаниями Людвига IX, очень напоминавшего Петра III, и не только этим. Кроме того, связи с немецкими дворами использовались в целях создания в империи благоприятного общественного мнения о России. А хитросплетения имперского права и в самом деле представлялись Екатерине и ее советникам из Коллегии иностранных дел неудобоваримой материей.

Спустя всего три года великая княгиня Наталья Алексеевна умерла в родах. Когда врачи выяснили, что она вообще не могла рожать – вероятно, из-за хирургической операции, перенесенной в раннем детстве, – и сообщение об этом появилось в газете Le Courier du Bas-Rhin, издававшейся в прусском городе Клеве, Ассебург, занимавший к тому времени пост российского посланника при рейхстаге, забеспокоился, опасаясь, что императрица может обвинить его в недостатке добросовестности при выборе невесты. Он даже принялся наводить в Дармштадте справки о том, было ли что-нибудь известно об этом ее недостатке, но Панин успокоил его, уверив, что виноватым Екатерина его не считает[867]867
  [Asseburg A.F. von der.] Denkwürdigkeiten. S. 269–271.


[Закрыть].

Супруга наследника престола, неспособная к рождению детей, не оправдывала тем самым свою главную задачу; были, однако, и другие причины, по которым Екатерина не допустила чрезмерного траура по великой княгине. Еще в конце 1774 года в письме Гримму она с недовольством отзывалась о своей невестке. Она писала, что та прихварывает, потому что беспечно относится к своему здоровью, ведет себя неразумно, никому не доверяет и делает долги, хотя денег у нее больше, чем у кого бы то ни было в Европе. В этой характеристике проявляется определенное сходство с теми упреками, что в свое время адресовала императрица Елизавета Петровна великой княгине Екатерине Алексеевне и которые можно приписать принципам придворного воспитания. Однако в одном из пунктов своей критики Екатерина прямо выражает сомнения в том, что великая княгиня вообще понимает, что именно ожидается от будущей русской императрицы, родившейся в Германии: прожив в России полтора года, она все еще не знала ни слова по-русски и не прикладывала никаких усилий, чтобы овладеть языком[868]868
  Екатерина II – Гримму, 21.12.1774 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 12. См. об этом: Kobeko D. Der Cäsarewitsch Paul Petrowitsch. S. 98; Кобеко Д.Ф. Цесаревич. С. 117–118; McGrew R.E. Paul I. P. 85–95.


[Закрыть].

3. Вюртемберг

Так со смертью дармштадтской принцессы в апреле 1776 года появилась непредвиденная возможность сделать более удачный выбор, отвечавший государственным интересам России. Решение следовало принять быстро, ведь поначалу великого князя охватила грусть, а на смену ей пришло потрясение, когда стало известно, что он, по всей видимости, даже не был отцом мертворожденного ребенка, а сама великая княгиня Наталья Алексеевна под влиянием своего любовника Андрея Кирилловича Разумовского проявляла симпатию к Австрии. Екатерина была безмерно рада приезду в Петербург принца Генриха Прусского. Правда, императрица не пошла ему навстречу: у нее не нашло поддержки желание Пруссии увязать свой интерес к Данцигу со стремлением к долговременным дружественным взаимоотношениям с Россией, однако в качестве друга-утешителя принц пришелся как нельзя кстати. Заботясь об обеспечении престолонаследия, очень скоро после кончины великой княгини императрица начала совещаться с принцем об устройстве нового брака убитого горем сына: «Мертвые мертвы, следует подумать о живых»[869]869
  Екатерина II – Гримму, 21.12.1774 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 12. См.: Kobeko D. Der Cäsarewitsch Paul Petrowitsch. S. 102–107; Кобеко Д.Ф. Цесаревич. С. 124–130; Stupperich R. Die zweite Reise des Prinzen Heinrich von Preußen nach Petersburg // JGO. Bd. 3. 1938. S. 580–600; Easum C.V. Prinz Heinrich. S. 403–417; Stribrny W. Die Rußlandpolitik Friedrichs des Großen 1764–1786. Würzburg, 1966. S. 87–97.


[Закрыть]. Перебирать кандидатуры заново казалось ей делом излишним. Уже в день смерти Натальи Алексеевны выбор был сделан: племянница правящего герцога Вюртембергского Карла Евгения, повзрослевшая за эти годы принцесса София Доротея.

Старшая дочь вюртембергского принца Фридриха Евгения появилась на свет в 1759 году в Штеттине, что позднее, в 1776 году, послужило Екатерине и Гримму поводом для шуток о необыкновенном городке, служившем прусскому королю «рассадником» для произведения будущих императриц России[870]870
  См. выше, с. 68–70.


[Закрыть]. Отец принцессы поступил на прусскую службу в 1749 году, а в 1750 году, получив под свое начало полк, жил в городке Трептове-на-Реге в Задней Померании. В 1753 году он женился на Фридерике Софии Доротее Бранденбург-Шведтской, племяннице короля, родившей ему к 1772 году восемь сыновей и четырех дочерей. Просвещенные родители уделяли серьезное внимание воспитанию детей, выстраивая его, согласно договору с вюртембергскими сословиями (Landschaften), в протестантском духе. В 1765 году воспитателем к принцам был приглашен философ и математик Георг Йонатан фон Голланд – выпускник Тюбингенского духовного училища и масон, а в 1767 году к нему прибавился образованный офицер-гугенот, уроженец Штеттина Фридрих фон Моклер, родителей которого, находившихся в добрых отношениях с Бабеттой Кардель и семьей князя Ангальт-Цербстского, хорошо помнила сама Екатерина[871]871
  См. выше, с. 93–94.


[Закрыть]. Вопреки скромным возможностям прусской провинции, Фридрих Евгений и его супруга поддерживали заметный в померанском Трептове культурный уровень своего маленького двора. С 1766 по 1769 год здесь служил тайным секретарем юрист и писатель Иоганн Георг Шлоссер, уже в то время общавшийся с молодым Гете и позднее женившийся на его сестре Корнелии[872]872
  См.: Friedrich Eugen, Herzog von Württemberg // ADB. Bd. 8. S. 53–55; То же // NDB. Bd. 5. S. 595–596; Uhland R. Herzog Friedrich Eugen (1795–1797) // Idem. (Hrsg.) 900 Jahre Haus Württemberg. Leben und Leistung für Land und Volk. Stuttgart, 1984. S. 267–279; Stark P. Fürstliche Personen des Hauses Württemberg und ihre bewährten Diener im Zeitalter Friedrichs des Großen // Württembergische Jahrbücher für Statistik und Landeskunde 1875. Tl. 2. Stuttgart, 1876. S. 1–113; Sauer P. Der schwäbische Zar. Friedrich – Württembergs erster König. Stuttgart, 1984. S. 16–23. О дворе в Трептове см.: Brummer K.F.A. Familienleben und Hofhaltung des Herzogs Friedrich Eugen von Württemberg auf dem Schlosse zu Treptow an der Rega. Stettin, 1855; Merkle J. Jugendjahre der Kaiserin Maria Feodorowna von Rußland, geborener Prinzessin von Württemberg. 1759–1776. Stuttgart, 1892. S. 1–33. О бароне Фридрихе фон Моклере см. переведенную на немецкий язык его автобиографию: Sauer P. Im Dienst des Fürstenhauses und des Landes Württemberg. Die Lebenserinnerungen der Freiherren Friedrich und Eugen von Maucler (1735–1816). Stuttgart, 1985. S. 20–46. Об Иоганне Георге Шлоссере см.: Zande J. van der. Bürger und Beamter. Johann Georg Schlosser 1739–1799. Stuttgart, 1986. S. 15–16; Johann Georg Schlosser (1739–1799). Eine Ausstellung der Badischen Landesbibliothek und des Generallandesarchivs Karlsruhe [Katalog]. Karlsruhe, 1989. S. 175–177.


[Закрыть].

Оставив прусскую службу в 1769 году, принц Фридрих Евгений поселился в вюртембергском графстве Мёмпельгард в Бургундии. Там он построил для своей постоянно увеличивавшейся семьи летнюю резиденцию Этюп в стиле рококо, украсив ее садами в стиле времени: с храмами и руинами, беседками и гротами, птичниками и оранжереей, эрмитажем и швейцарским домиком[873]873
  О садовом искусстве, открывающем путь к «чувствительным» искусствам, см.: Krüger R. Das Zeitalter der Empfindsamkeit. S. 56–91.


[Закрыть]. Здесь высоко ценили Вольтера и Руссо; четверо старших сыновей – Фридрих, Людвиг, Евгений и Вильгельм – получили разностороннее образование под руководством Голланда и Моклера, а затем в рыцарской академии Лозанны, в которой ранее обучался Фридрих Август Ангальт-Цербстский, брат Екатерины. Маленький двор Мёмпельгарда был открыт и современной ему немецкой культуре, получавшей совсем рядом – в Страсбурге – свои очертания в соперничестве с признанными французскими образцами. Положительно сказывалось на ее развитии и соседство со Швейцарией, где набирало силу Гельветическое общество, объединявшее в своих рядах Соломона Гесснера, Иоганна Георга Циммермана, Исаака Изелина, Иоганна Каспара Лафатера, Иоганна Генриха Песталоцци, Иоганнеса Мюллера, а также «иностранцев» – Шлоссера и Конрада Пфеффеля. Лафатер сохранил связь с мёмпельгардским семейством до конца жизни, состоя, наряду с молодым Гете со времен его «страсбургского периода», а позднее также и Виландом, в переписке с образованной эльзасской баронессой Оберкирх – близкой подругой юности принцессы[874]874
  Важнейшим источником о юности принцессы и о ее семье являются созданные в 1789 году мемуары Генриетты-Луизы баронессы д’Оберкирх, урожденной де Вальднер де Фрейндштейн; здесь содержатся также многочисленные письма великой княгини, написанные ею после замужества, а также записи дневникового характера. См.: [d’ Oberkirch H. – L.] Mémoires de la Baronne d’ Oberkirch / Ed. C.L. Montbrison. Vols. 1–2. Paris, 1853; здесь цит. по изд.: [d’ Oberkirch H. – L.] Mémoires de la Baronne d’ Oberkirch sur la cour de Louis XVI et la société française avant 1789 / Ed. S. Burkard. Paris, 1970. О воспитании принцессы и ее братьев см.: Stark P. Fürstliche Personen. S. 16–17, 23–26; Merkle J. Jugendjahre. S. 38–53; Sauer P. Im Dienst des Fürstenhauses. S. 46–50; Idem. Der schwäbische Zar. S. 23–28. О культурном пространстве Страсбурга во второй половине XVIII века см.: Streitberger I. Der königliche Prätor in Straßburg 1685–1789. Freie Stadt im absoluten Staat. Wiesbaden, 1961. S. 201–256; Voss J. Universität, Geschichtswissenschaft und Diplomatie im Zeitalter der Aufklärung: Johann Daniel Schöpflin (1694–1771). München, 1979. О Гельветическом обществе см.: Im Hof U. Das gesellige Jahrhundert. Gesellschaft und Gesellschaften im Zeitalter der Aufklärung. München, 1982. S. 160–163. (Гельветическое общество – общешвейцарская организация, существовавшая с 1761 года и в течение первой половины XIX века; общество распространяло идеи Просвещения и играло заметную роль в борьбе за либеральные реформы. – Примеч. науч. ред.)


[Закрыть]. Если Штутгарт был важным центром масонства до его запрета в Вюртемберге в 1784 году, то Мёмпельгард по крайней мере до конца 1780-х годов продолжал поддерживать связь между французскими, немецкими и русскими тайными обществами через Фредерику Софию Доротею, сохранявшую сильное влияние на своих детей. Во всяком случае, в то время погостить в Этюп заезжали и Жан Батист Виллермоз – канцлер Великой лионской ложи и Клод де Сен-Мартен – оба значимые фигуры Ректифицированного шотландского ритуала – иерархической системы высших степеней франкмасонства, – немецкие и русские масоны. Имелись связи и с конкурирующими группировками, например, с авиньонским мистическим и сильно окатоличенным обществом Новый Израиль, с месмеристами, розенкрейцерами и братьями Золотого креста[875]875
  См. указания в работе: Вернадский Г.В. Русское масонство в царствование Екатерины II. Пг., 1917. С. 80–83; Faivre A. Friedrich Tiemann und seine deutschen und russischen Freunde // Balasz E. [et al.] (Hrsg.) Beförderer der Aufklärung in Mittel– und Osteuropa. Freimaurer, Gesellschaften, Clubs. Berlin, 1977 (reprint: Essen, 1987). S. 292–303, здесь S. 300–301; Лотман Ю.М., Успенский Б.А. «Письма русского путешественника» Карамзина и их место в развитии русской культуры // Карамзин Н.М. Письма русского путешественника / Ред. Ю.М. Лотман, Н.А. Марченко, Б.А. Успенский. Л., 1984. С. 525–606, здесь с. 547–548, примеч. 39. Общие работы о масонах в государствах Верхнего Рейна см.: Dotzauer W. Freimaurergesellschaften am Rhein. Aufgeklärte Sozietäten auf dem linken Rheinufer vom Ausgang des Ancien Regime bis zum Ende der napoleonischen Herrschaft. Wiesbaden, 1977. S. 33–52; Idem. Freimaurergesellschaften im Rheingebiet. Die Anfänge der Freimaurerei im Westen des Alten Reiches // Reinalter H. (Hrsg.) Freimaurer und Geheimbünde im 18. Jahrhundert in Mitteleuropa. Frankfurt a.M., 1983. 3. Aufl. 1989. S. 140–176; Darnton R. Der Mesmerismus und das Ende der Aufklärung in Frankreich (1968). Frankfurt a.M.; Berlin, 1986. S. 51–76.


[Закрыть].

Вюртембергские герцоги со времен Средневековья удерживали за собой левобережные владения, хотя их серьезно теснили Габсбурги и время от времени – французы, последний раз – при Людовике XIV. Период более спокойного развития в Мёмпельгарде наступил лишь после политического сближения Вюртемберга с Францией, то есть с началом процесса, в течение которого признавался суверенитет французской короны над частью вюртембергских владений и последовательно предпринимались усилия по договорному урегулированию всех спорных пунктов. Осторожно действовавший в отношении Франции штутгартский герцог, как только в 1786 году был заключен окончательный договор в Париже, возвел своего брата Фридриха Евгения в должность штатгальтера[876]876
  Текст договора от 21 мая 1786 года (н. ст.) см.: Parry C. The Consolidated Treaty Series. Vol. 50. P. 1–15.


[Закрыть]. Во всяком случае, еще летом 1789 года революция, распространявшаяся по Эльзасу и Бургундии, захватила и Мёмпельгард. И если Карл Евгений еще в 1791 году лично пытался в Париже путем переговоров с правительством и Национальным собранием обеспечить права вюртембергского дома на власть на левом берегу Рейна, то Фридрих Евгений в апреле 1792 года, перед лицом войны, которой Франции угрожала империя, предпочел оставить Мёмпельгард[877]877
  Об истории Мёмпельгарда до 1789 года см.: Grube W. Das Mömpelgarder Department und die Mömpelgarder Registratur in Stuttgart. Ein Beitrag zur altwürttembergischen Verwaltungsgeschichte // ZWLG. Bd. 5. 1941. S. 255–283; Idem. 400 Jahre Haus Württemberg in Mömpelgard // Uhland R. (Hrsg.) 900 Jahre Haus Württemberg. S. 438–458; Scherb W. Die politischen Beziehungen der Grafschaft Mömpelgard zu Württemberg von 1723 bis zur Französischen Revolution: Phil. Diss. Tübingen, 1981. О Вюртемберге в революционное десятилетие см.: Hölzle E. Das Alte Reich und die Revolution. Eine politische Geschichte Württembergs in der Revolutionszeit 1789–1805. München; Berlin, 1931. S. 99–103; Scheel H. Süddeutsche Jacobiner. Berlin, 1962. 3. Aufl. 1980. S. 35–51, 291–352. О поездке Карла Евгения в 1791 году в Париж см. его дневник: Karl Eugen [von Württemberg]. Tagbücher seiner Rayßen. Tübingen, 1968. S. 379–391.


[Закрыть].

В XVIII веке у герцогского семейства, владевшего землями по левому берегу Рейна, не менее сложными, чем с Францией, были отношения с Пруссией. Cодействуя заключению выгодного брака с российским престолонаследником в 1776 году, Фридрих II рассчитывал вернуть потерянную для него клиентелу. В начале его правления вюртембергские принцы – католики по вероисповеданию – даже воспитывались при прусском дворе, а затем и правивший герцог Карл Евгений, и его брат Фридрих Евгений взяли в жены представительниц рода Гогенцоллернов. К тому же, наряду с Данией и Ганновером, Пруссия с 1733 года выступала гарантом протестантской веры и конституционного устройства герцогства. И хотя в герцогстве не питали симпатий к габсбургской территориальной политике в Передней Австрии[878]878
  Передняя Австрия (Vorderösterreich) – собирательное название владений Габсбургов на юго-западе современной Германии (в конце XVIII в. – города Констанц, Фрейбург в Брейсгау, ландграфство Нелленбург, другие территории Швабии). – Примеч. науч. ред.


[Закрыть], накануне Семилетней войны именно прусский король сам загнал Карла Евгения во вражескую коалицию. В 1752 году Фридрих II посоветовал герцогу заключить с французами договор о субсидиях, после перемены в альянсах повернувшийся против него самого и вынудивший Вюртемберг в длительной перспективе считаться с возросшим влиянием Габсбургов в юго-западной части империи. С 1749 года принц Людвиг Евгений состоял на службе во французской армии, а с началом Семилетней войны перешел на австрийскую службу; напротив, Фридрих Евгений – генерал прусской армии, воевал против своих братьев, примкнувших к коалиции Австрии и России, и в 1760 году даже попал в плен к русским[879]879
  См:. Storz G. Karl Eugen. Der Fürst und das „alte gute Recht“. Stuttgart, 1981. S. 42–51, 81–86; Uhland R. Herzog Carl Eugen (1737–1793) // Idem. (Hrsg.) 900 Jahre Haus Württemberg. S. 237–266; Idem. Friedrich Eugen // Ibid. S. 267–279. О позиции Вюртемберга в сложных прусско-австрийских отношениях см.: Press V. Die Herzöge von Württemberg, der Kaiser und das Reich // Ibid. S. 412–433, здесь S. 427–431; Idem. Schwaben zwischen Bayern, Österreich und dem Reich 1486–1805 // Fried P. (Hrsg.) Probleme der Integration Ostschwabens in den bayerischen Staat. Bayern und Wittelsbach in Ostschwaben. Sigmaringen, 1982. S. 17–78, здесь S. 66–74; Haug-Moritz G. Württembergischer Ständekonflikt. S. 94–121. О пребывании Фридриха Евгения в плену см.: Friedrich Eugen an Friedrich II., 22. Februar 1760 // Stark P. Fürstliche Personen. S. 46–47.


[Закрыть].

Солдаты Карла Евгения сражались на стороне России против Пруссии, хотя и с горем пополам, однако для завязывания непосредственных контактов с Вюртембергом еще до замужества Софии Доротеи с великим князем Екатерине II представился другой шанс – затяжной конфликт герцога с сословными корпорациями Вюртемберга, начавшийся сразу после войны. Поводом для этого конфликта стал отказ местного сословного представительства от выделения средств на увеличение герцогской армии. Этот спор и личная судьба знаменитого юриста, отца Фридриха Карла Мозера – Иоганна Якоба Мозера, консультировавшего сословия по правовым вопросам и заключенного за это под стражу по распоряжению герцога, имели большой общественный резонанс в европейских государствах, поскольку этот конфликт был напрямую связан с давно имевшей место напряженностью в отношениях между Пруссией и Австрией. Чтобы воспрепятствовать дальнейшей политизации конфликта со стороны Пруссии, юный император Иосиф II вынужден был добиться от своего союзника – Вюртемберга – компромисса, вступившего в силу в 1770 году и воспринятого в Европе повсеместно как победа сословий над абсолютистскими устремлениями герцога[880]880
  Hölzle E. Das Alte Recht und die Revolution. Eine politische Geschichte Württembergs in der Revolutionszeit 1789–1805. München; Berlin, 1931. S. 3–43; Rürup R. Johann Jacob Moser. Pietismus und Reform. Wiesbaden, 1965. S. 153–205; Storz G. Karl Eugen. S. 87–140; Wunder B. Joseph II., der Reichshofrat und die württembergischen Ständekämpfe 1766/67 // ZWLG. Bd. 50. 1991. S. 382–389; см. прежде всего: Haug-Moritz G. Württembergischer Ständekonflikt.


[Закрыть].

После того как в 1764 году депутаты от сословий обратились за помощью к трем протестантским державам-гарантам, Ассебург, в то время назначенный датским посланником в Вюртемберге, впервые прибыл в Штутгарт, где вместе с прусскими и ганноверскими дипломатами, представлявшими штаты империи протестантского вероисповедания, делал попытки склонить герцога к соблюдению земского устройства и законодательства[881]881
  [Asseburg A.F. von der.] Denkwürdigkeiten. S. 201–218. Подробно об этом см. в работе: Haug-Moritz G. Württembergischer Ständekonflikt. S. 319–390.


[Закрыть]. Совместно с императорским посланником три королевских дипломата уговаривали герцога заключить полюбовное соглашение. Однако еще в тот период, когда Ассебург был датским посланником в Петербурге (1765–1768), Карл Евгений устроил суровое испытание всем посредникам. Пока герцог, находясь в Вене, с помощью императора и высокопоставленных чиновников пытался предотвратить какие бы то ни было посторонние вмешательства в свой конфликт с сословиями, трем странам-гарантам во главе с Пруссией удалось поставить Иосифа в крайне затруднительное положение, заставив выбирать между обязанностями императора и интересами Австрии: если император не желал портить свою репутацию миротворца и оплота законности в империи, он должен был заставить Карла Евгения подписать давно подготовленное соглашение. Находясь с 1769 года в Штутгарте в качестве датского посланника и имея особые поручения от России, Ассебург в 1770 году стал непосредственным свидетелем уламывания озлобленного герцога. Пруссия, Дания и Ганновер выступили, как и прежде, гарантами заключенного между герцогом и сословиями Вюртемберга в 1771 году договора о назначении наследника и сохранили свое присутствие в Штутгарте[882]882
  [Asseburg A.F. von der.] Denkwürdigkeiten. S. 218–222; Storz G. Karl Eugen. S. 133.


[Закрыть]. Несмотря на то что их нажим на некоторое время поставил Иосифа в крайне неловкое положение, императору и его совету в конце концов удалось выдержать испытание и оправдать свою роль согласительной инстанции[883]883
  Aretin K.O., Freiherr von. Heiliges Römisches Reich 1776–1806. Reichsverfassung und Staatssouveränität. Tle. 1–2. Wiesbaden, 1967. Здесь Tl. 1. S. 22–23; Storz G. Karl Eugen. S. 113–117, 123–126, 132–133.


[Закрыть]. Тем не менее Фридрих II остался недоволен исходом конфликта. Он обеспечил симпатии протестантских сословий, однако вынужден был признать перед своим братом Генрихом, что отныне Карл Евгений накрепко привязан к Австрии. По мнению короля, Иосиф вышел победителем, несмотря на поражение своего союзника[884]884
  Фридрих II – принцу Генриху Прусскому, 22.09.1771 г. // [Friedrich II.] Politische Correspondenz Friedrichs des Großen. Bde. 1–46. Berlin, 1879–1939; здесь: Bd. 31. S. 391; Cegielski S. Das Alte Reich. S. 147; в этом же направлении вопрос интерпретируется в работе: Haug-Moritz G. Württembergischer Ständekonflikt. Игнорируя суждение Фридриха, Берндт Вундер (Wunder B. Joseph II.), напротив, интерпретирует соглашение как поражение императора.


[Закрыть].

Еще до ратификации соглашения императором Ассебург направил Панину секретное послание, где предложил России выступить четвертой державой-гарантом договора. Он отзывался о герцоге как о деспоте, преступающем закон из своекорыстных интересов, о человеке, которому никогда нельзя будет доверять, а притязания сословий, напротив, оценивал одобрительно: как законные, продиктованные соображениями благополучия земли. Во имя соблюдения интересов «этой обиженной земли» он предлагал «великой и могущественной правительнице Российской империи выступить благосклонной защитницей ее законов и свобод» или назначить гарантом вюртембергского конституционного устройства великого князя Павла Петровича, принадлежавшего, благодаря титулу герцога Голштинского, к штатам империи. Проявляя свою необыкновенную осведомленность, датский посланник ссылался на прецеденты голландской и британской гарантий конституции Гессен-Касселя[885]885
  Haug-Moritz G. Württembergischer Ständekonflikt. S. 38.


[Закрыть]. Кроме того, писал он, учитывая «взаимопонимание, царящее между Россией и тремя королями», не приходится ожидать каких-либо препятствий с их стороны. При этом Ассебург напоминал Панину о своем послании от октября 1769 года, в котором говорилось, «что с достижением четырьмя коронами этого счастливого согласия Россия, с ведома связанных с ней дворов, сможет принять более непосредственное участие в конституционном устройстве Германской империи»[886]886
  Ахац Фердинанд фон дер Ассебург – Никите Панину, 1.05.1770 г. // [Asseburg A.F. von der.] Denkwürdigkeiten. S. 236–239.


[Закрыть]. Заверения Ассебурга в секретности его предложения были рассчитаны лишь на датское правительство. Поскольку он поддерживал тесные связи с авторитетными представителями вюртембергских сословий, следует предполагать, что этот шаг был с ними согласован[887]887
  На это, по крайней мере, указывает издатель: Ibid. S. 222–223.


[Закрыть]. Не менее вероятно и то, что в роли его вдохновителя выступал Фридрих.

Однако если тогда же Екатерина, подписав гарантии баденского семейного договора 1765 года, согласилась на аналогичное по форме предложение двора Карлсруэ, от имени которого посредником выступил тот же Ассебург[888]888
  Ibid. S. 228–235.


[Закрыть], то на неофициальное прощупывание почвы, шедшее из Штутгарта, она ответила молчанием. Даже не имея сведений о механизме принятия решений в Петербурге, можно говорить о наличии весомых причин, по которым запрос так и остался без ответа. Во-первых, православная императрица, в отличие от королей Пруссии, Дании и Англии, не могла выступить гарантом сохранения протестантской веры в Вюртемберге. Во-вторых, после длительной подковерной возни императора и держав-гарантов за первенство в разрешении конфликта вмешательство России как четвертого гаранта однозначно означало бы выступление на стороне против императора. С самого начала было ясно, что выигрыш от подобного шага был бы весьма небольшим, а его негативные последствия, к тому же еще и в самый разгар войны с Османской империей, вообще невозможно было просчитать. И, в-третьих, заступничество российского императорского дома за сословия значительно осложнило бы устройство брака великого князя с дочерью вюртембергского принца, рассматривавшееся в тот момент.

Даже братья вюртембергского герцога, принявшие сторону сословий в правовом споре 1764 года, вынуждены были обратиться к Фридриху II с просьбой защитить их интересы[889]889
  Storz G. Karl Eugen. S. 132; Uhland R. Friedrich Eugen. S. 273; Haug-Moritz G. Württembergischer Ständekonflikt. S. 450–453.


[Закрыть]. В конфликте с Карлом Евгением и Фридрих Евгений, и Людвиг Евгений выказали себя явными сторонниками прусского короля. Положительную роль в заключении брака Софии Доротеи с великим князем сыграл также тот факт, что Фридрих Евгений воспитал своих детей в лютеранской традиции. Екатерина с помощью щедрых денежных сумм, а принц Генрих и Фридрих II с помощью увещеваний в 1776 году сумели растолковать матери избранницы, племяннице двоих братьев из рода Гогенцоллернов Фридерике Софии Доротее преимущества родства с российским императорским домом, несмотря даже на необходимость перемены вероисповедания.

Не смутило их и то, что принцесса уже была помолвлена с братом недавно умершей великой княгини, дармштадтским принцем Людвигом. На тот момент жених, неудачно завершив свою службу в России, находился при прусском дворе, где под политическим давлением, а также получив щедрые посулы от имени русского двора через короля и принца Генриха, он отказался от невесты. В знак благодарности великий князь предоставил Людвигу пенсион, размер которого, однако, оказался ниже ожидаемого[890]890
  Принц Генрих Прусский – наследному принцу дармштадтскому Людвигу, 7.05.1776 г. (н. ст.) // Krauel R. (Hrsg.) Briefwechsel zwischen Heinrich Prinz von Preußen und Katharina II. von Rußland. Berlin, 1903. S. 155–156; Фридрих II – Фридерике Софии Доротее Вюртембергской, 7. и 9.05.1776 г. (н. ст.) // [Friedrich II.] Politische Correspondenz Friedrichs des Großen. Bd. 38. Berlin, 1920. S. 74, 79–80; Принц Генрих Прусский – Фридриху II, 16. и 19.04.1776 г. // Ibid. S. 76, 84; Фридрих II – принцу Генриху Прусскому, 9. и 11.05.1776 г. (н. ст.) // Ibid. S. 77–79, 84–86; см. там же прочую переписку. См. также: София Доротея – Фридриху II, 15.05.1776 г. (н. ст.) // Stark P. Fürstliche Personen. S. 51; Наследный принц Людвиг – принцу Генриху, 20.05.1776 г. (н. ст.) // Stupperich R. Die zweite Reise. S. 590–591; см. также: Ibid. S. 588–592; Kobeko D. Der Cäsarewitsch Paul Petrowitsch. S. 102–107; Кобеко Д.Ф. Цесаревич. С. 124–130; Merkle J. Jugendjahre. S. 54–82; Easum C.V. Prinz Heinrich. S. 409–410; Sauer P. Der schwäbische Zar. S. 37–38; О екатерининском взгляде на вещи см. ее письмо барону Гримму: Екатерина II – Гримму, 29.06.1776 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 49–50.


[Закрыть].

Уже в июне 1776 года Фридрих и принц Генрих устроили в Берлине первую встречу великого князя с принцессой Софией Доротеей. Екатерина и посредники с удовлетворением отметили, что молодые люди сразу понравились друг другу. Большие праздники при дворе стареющего короля устраивались все реже, но торжества в честь наследника российского престола и сосватанной им невесты в Берлине, Потсдаме, Шарлоттенбурге и Рейнсберге продолжались с подачи Фридриха и его брата на протяжении двух недель. Фридрих Евгений получил от Екатерины не только вексель на 40 тысяч рублей, но и орден Св. Андрея, а София Доротея – орден Св. Екатерины[891]891
  [d’ Oberkirch H. – L.] Mémoires. Р. 79–87; Krauel R. Briefwechsel. S. 155–170; Kobeko D. Der Cäsarewitsch Paul Petrowitsch. S. 111–119; Кобеко Д.Ф. Цесаревич. С. 135–144; Lindemann M. Die Heiraten. S. 46–47; Easum C.V. Prinz Heinrich. S. 412–415; Uhland R. Friedrich Eugen. S. 274; Sauer P. Der schwäbische Zar. S. 38–40; Ischreyt H. (Hrsg.) Die beiden Nicolai. Briefwechsel zwischen Ludwig Heinrich Nicolay in St. Petersburg und Friedrich Nicolai in Berlin (1776–1811). Ergänzt um weitere Briefe von und an Karl Wilhelm Ramler, Johann Georg Schlosser, Friedrich Leopold Graf zu Stolberg, Johann Heinrich Voß und Johann Baptist von Alxinger. Lüneburg, 1989. S. 9–13; McGrew R.E. Paul I. P. 96–98.


[Закрыть]. Однако празднества, проходившие при берлинском дворе, подразумевали радость не столько по случаю породнения русского царского дома с герцогским домом Вюртемберга, сколько по случаю укрепления союза России и Пруссии. Сама Екатерина называла принцессу залогом дружбы Пруссии и России. Она выражала бесконечную благодарность за посредничество Генриху – «уникальному переговорщику»[892]892
  Екатерина II – принцу Генриху Прусскому, 15.06.1776 г. // Krauel R. Briefwechsel. S. 158–159 (Оригинал по-французски: «un négociateur unique». – Пер. науч. ред.) То же см.: [d’ Oberkirch H. – L.] Mémoires. Р. 83–84.


[Закрыть], а Фридриху попыталась польстить отправкой в Берлин в свите великого князя участника победоносной войны с Османской империей фельдмаршала Петра Александровича Румянцева, популярного и в Германии. Однако самую большую радость доставило знакомство с прусским королем его давнему почитателю престолонаследнику Павлу Петровичу[893]893
  О Фридрихе как образце для подражания, каковым он cлужил в воспитании великого князя Павла Петровича под руководством Н.И. Панина, см.: Wortman R. Images of Rule and Problems of Gender in the Upbringing of Paul I and Alexander I // Mendelsohn E., Shatz M.S. (Hrsg.) Imperial Russia 1700–1917. State – Society – Opposition. Essays in Honor of Marc Raeff. DeKalb (Ill.), 1988. P. 58–75, здесь Р. 60, 63–65; McGrew R.E. Paul I. P. 97–98.


[Закрыть].

На сей раз даже не было предусмотрено, чтобы родители невесты сопровождали свою дочь до Петербурга. Фридрих Евгений и его супруга распрощались с ней в Мемеле, а там руководство предприятием целиком перешло в руки Екатерины. Встретить принцессу было поручено графине Екатерине Михайловне Румянцевой и Петру Ивановичу Пастухову, секретарю императрицы. Он, чтобы не терять времени, уже во время путешествия начал обучать ее русской азбуке и преподал первые познания в православии. Когда 1 сентября 1776 года София Доротея прибыла в Петербург, императрица сразу же нашла ее красивой и обаятельной. Она хвалила родителей, давших дочери хорошее воспитание, а дармштадтского принца Людвига в письме его наставнику Гримму объявила болваном за то, что он отказался от такой невесты якобы без малейшего сожаления[894]894
  Екатерина II – Гримму, 18.08., 1.09.1776 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 54, 59; Екатерина II – принцу Генриху Прусскому, 2.09.1776 г. //Krauel R. Briefwechsel. S. 164–165.


[Закрыть]. Затем в кратком двухнедельном курсе архиепископ Платон Левшин по-французски проинструктировал принцессу относительно теологии и литургии восточной церкви. 14 сентября она перешла в православие под именем Марии Федоровны, а 26 сентября состоялась свадьба[895]895
  Kobeko D. Der Cäsarewitsch Paul Petrowitsch. S. 119; Кобеко Д.Ф. Цесаревич. С. 143–144; McGrew R.E. Paul I. P. 104.


[Закрыть].

Став супругой наследника русского престола и будущего императора Павла I, в декабре 1777 года вюртембергская принцесса родила первого сына – великого князя Александра и упрочила династию рождением еще троих сыновей и пяти дочерей. Будучи родоначальницей российского императорского дома, она заботилась о развитии семейных связей с дворами Германии. С одним лишь вюртембергским королевским семейством узами брака связали себя в 1816 году ее дочь Екатерина, в 1824 году – сын Михаил, а в 1846 году – внучка Ольга[896]896
  Шумигорский Е.С. Императрица Мария Федоровна (1759–1828): Ея биография. СПб., 1892; Михневич В.О. Русская женщина XVIII столетия: Исторические этюды. Киев; Харьков, 1895 (репринт: M., 1990). С. 318–350; Lindemann М. Die Heiraten. S. 56–96; Weizsäcker H. Maria Feodorowna, die russische Kaiserin aus dem Hause Württemberg // Württembergische Vierteljahrshefte für Landesgeschichte. Bd. 42. 1936. S. 286–300; Wortman R. The Russian Empress as Mother // Ransel D.L. (Ed.) The Family in Imperial Russia. New Lines of Historical Research. Urbana (Ill.), 1978. P. 60–74.


[Закрыть].

Мария Федоровна относилась к своему немецкому происхождению более просто и непосредственно, чем за тридцать лет до нее Екатерина. Она позаботилась о том, чтобы элементы оформления аркадского парка, окружавшего замок в Павловске – резиденцию великокняжеской четы, построенную в 1777 году неподалеку от Царского Села шотландским архитектором Чарльзом Камероном, – напоминали об Этюпе[897]897
  Kobeko D. Der Cäsarewitsch Paul Petrowitsch. S. 133; Кобеко Д.Ф. Цесаревич. С. 158–159; Лихачёв Д.С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. Л., 1982. С. 228; Massie S. Pavlovsk. The Life of a Russian Palace. London, 1990, здесь p. 19–22.


[Закрыть]. Разница в поколение, отделявшая Екатерину от Марии Федоровны, давала себя знать и в языке, и в образовании, и в культурных запросах обеих правительниц из германских княжеств. Если, несмотря на рост интереса к немецкой литературе, Екатерина всю жизнь оставалась под влиянием полученного ею в ранней юности французского образования, то вюртембергская принцесса, сама будучи свидетельницей подъема немецкой национальной культуры, выучила немецкий как язык придворного общества, равноправный французскому, – сначала в Пруссии, а затем и в немецко-алеманнско-французской культурной среде Мёмпельгарда. Павел тоже говорил по-немецки и с 1769 года через своего воспитателя – поэта Людвига Генриха Николаи, родом из Страсбурга, начал знакомство с немецкой культурой. По достижении Павлом совершеннолетия Николаи был назначен его личным секретарем и библиотекарем, а впоследствии служил в том же качестве обеим его супругам. После восшествия Павла на престол в 1796 году Николаи получил чин статского советника, а в 1798 году император назначил его президентом Академии наук[898]898
  Николаи, Андрей Львович (Генрих-Людвиг) // РБС. Т. 11. С. 347–353; Heier E. L.H. Nicolay (1737–1820) and His Contemporaries. The Hague, 1965; Ischreyt H. (Hrsg.) Die beiden Nicolai; Keller M. Deutsche Loblieder auf das Zarenreich (T.G. Hippel, J.G. Willamov, H.L. Nicolay) // Eadem. 18. Jahrhundert: Aufklärung. S. 499–515, здесь S. 509–514.


[Закрыть]. Таким же образом и Фридрих Максимилиан Клингер, поэт Бури и натиска, в 1780 году рекомендованный Шлоссером, своим другом юности, принцу Фридриху Евгению, а им в свою очередь – дочери, сочетал обязанности офицера и воспитателя в кадетском корпусе с должностью чтеца при великокняжеском дворе[899]899
  См.: Segeberg H. Klinger. S. 538–539; Ischreyt H. (Hrsg.) Die beiden Nicolai; см. здесь прежде всего: S. 88–91, 160–163.


[Закрыть]. Как и все члены мёмпельгардского семейства, Мария Федоровна в бытность великой княгиней, а затем и супругой императора переписывалась с Лафатером и оказывала ему содействие, а с веймарским двором у нее возникли особенно близкие отношения, когда уже после смерти императора Павла, в 1804 году, их дочь Мария Павловна вышла замуж за наследного принца Карла Фридриха. Дважды – в 1815 и в 1818 годах – вдовствующую императрицу принимали в Веймаре со всеми почестями[900]900
  О связях с Лафатером см.: Heier E. J.C. Lavater und der russische Zarenhof // Schweizer Monatshefte. Bd. 45, Tl. 2. Jg. 1965/66. H. 9. Dezember 1965. S. 831–850; Idem. Das Lavaterbild im geistigen Leben Rußlands des 18. Jahrhunderts // Kirche im Osten. Bd. 20. 1977. S. 107–127. Сведения о том, что и Лафатер мог посещать Россию в 1773–1774 годах (Ibid. S. 109–110), убедительно опровергаются в работе: Sauer K.M. Die Predigttätigkeit Johann Kaspar Lavaters (1741–1801). Darstellung und Quellengrundlage. Zürich, 1988. S. 135. О связях Марии Федоровны с Веймаром см.: Lehmann U. Zu den Rußlandbeziehungen; Idem. Das klassische Weimar und Rußland. Berlin, 1969; Demmer S. „…ein gesittet Volk aus Wilden“ – Schillers Rußlandbild // Keller M. 18. Jahrhundert: Aufklärung. S. 564–584, здесь S. 570; Keller W. Goethe und Rußland – ein Bild aus Fragmenten. Ibid. S. 585–610, здесь S. 590.


[Закрыть]. Втайне Мария Федоровна и молодой двор в Павловске играли главную роль в коммуникации русских масонов и розенкрейцеров с Германией, а также – через Мёмпельгард – в их связях со Страсбургом и Францией[901]901
  Вернадский Г.В. Русское масонство. С. 80–83; Faivre A. Friedrich Tiemann.


[Закрыть].