Читать книгу "Екатерина II, Германия и немцы"

Опасаясь недовольства Австрии, Екатерина вначале отказалась дать гарантию прав Пруссии на наследование престола франконских маркграфств. После тактического промедления с обеих сторон Екатерина в октябре 1769 года наконец уступила. Возможно, это решение ускорила первая встреча Фридриха и Иосифа в августе 1769 года[1071]1071
  Здесь и далее см.: Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 1. S. 268–269; Koser R. Geschichte Friedrichs des Großen. Bd. 3. S. 309–312; Sahrmann A. Frage der preußischen Sukzession. S. 147–152; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 28–35; Endres R. Preußens Griff nach Franken // Duchhardt Н. (Hrsg.) Friedrich der Große, Franken und das Reich. S. 57–79, здесь S. 77; Hanisch M. Friedrich II. und die preußische Sukzession in Franken in der internationalen Diskussion // Ibid. S. 81–91, здесь S. 85–86; Cegielski T. Das Alte Reich. S. 68–69.


[Закрыть]. На встрече в Нейссе король неоднократно предупреждал императора об опасности, исходившей от России, и, как и в завещании 1768 года, набросал сценарий на случай возникновения острой угрозы для империи, для защиты которой могли потребоваться согласованные усилия германских монархий. Несомненно, что его опасения были не только притворными, однако реакция Иосифа была сдержанной[1072]1072
  Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 1. S. 300–301; Arneth A. von. Geschichte Maria Theresia’s. Bd. 8. S. 182–184; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 41–44; Schieder Th. Friedrich der Große. S. 245–246; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 35–36.


[Закрыть]. В сущности, ни у одной из четырех континентальных держав пентархии не было ни альтернативных вариантов союзничества, ни иллюзий по этому поводу. С одной стороны, Вена отнюдь не собиралась ставить под вопрос свой союз с Версалем: в это время как раз шла подготовка к свадьбе сестры императора Марии Антуанетты с наследником французского престола. С другой стороны, Кауниц, вероятно, был прав, говоря, что предупреждения короля имели целью лишь предотвратить сближение Австрии с Россией[1073]1073
  Arneth A. von. Geschichte Maria Theresia’s. Bd. 8. S. 188–191; Schieder Th. Friedrich der Große. S. 246–247.


[Закрыть]. О заинтересованности Фридриха и Екатерины в пересмотре договора свидетельствует их готовность к компромиссам, ранее казавшимся неприемлемыми. Во всяком случае, в секретные статьи договора русским посредникам удалось внести значительно завышенные условия. Фридрих получил от России гарантию династического договора Гогенцоллернов 1752 года, который он и без того считал своим правом. За это ему пришлось принять «турецкую оговорку» о выплате субсидий и, в дополнение к своим прежним обязательствам и вопреки былым намерениям, пообещать России военную помощь в случае нападения Швеции или развязывании Саксонией войны с целью поддержать своих сторонников среди конфедератов, борющихся за возвращение польского престола Саксонской династии[1074]1074
  Этот «контрольный счет» обошли вниманием авторы некоторых работ, названных, например, в примеч. 103, поскольку они отдают должное только дипломатическому успеху Фридриха. Ср. текст секретных статей договора, из которых следует, что и для России эти переговоры были успешными: Союзный трактат с Пруссией, заключенный в С. – Петербурге, 12 октября (ст. ст.) 1769 г. // Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов. Т. 6. С. 48–64, здесь с. 58–63 (секретные артикулы 1, 2, 3, 5). Правильно поняли это авторы следующих работ: Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 1. S. 269–271, 303–305; Amburger E. Rußland und Schweden. S. 208–210.


[Закрыть].

В Вене же начало войны оживило надежды на отвоевание Силезии или, по крайней мере, на компенсацию за ее утрату. Уже в декабре 1768 года Кауниц сделал смелые выводы из осторожных разговоров с прусским королем. Желая вытянуть его из альянса с Россией, Кауниц набросал план военного союза двух германских держав с Османской империей против России. Предполагалось, что с инициативой выступит Константинополь, а Фридриха Кауниц собирался склонить в свою пользу с помощью денег. В случае успеха Австрия в конце концов получала назад Силезию, а короля Пруссии канцлер предполагал вознаградить Курляндией и польской Пруссией. Однако проект был отклонен, и даже не столько из-за Марии Терезии, сколько из-за Иосифа, высказавшего весьма разумные сомнения как в согласии Фридриха, так и в реализуемости этого плана[1075]1075
  Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 1. S. 293–299; Arneth A. von. Geschichte Maria Theresia’s. Bd. 8. S. 170–172; Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 280–281.


[Закрыть]. Воспользовавшись неопределенностью ситуации, венское правительство провело военную акцию против Польши, фактически возглавив ее раздел. Под предлогом защиты своих границ от польских повстанцев, сославшись на древние права собственности, в период с февраля 1769 до декабря 1770 года Австрия в несколько приемов аннексировала ципсские города, отданные венгерской короной в залог Польше в начале XV века[1076]1076
  Ципсские города – возникшее в XIII веке название немецких поселений, существовавших с начала XII века на территории Венгерского королевства у южного подножия Татры; эти города имели самоуправление, не подчинявшееся местной власти, и собственную церковную организацию; в XVI веке полностью перешли в протестантизм. В 1412 году из 43 поселений 16 были отданы венгерским королем в заклад польскому королю Владиславу I, с течением времени превратились в частные владения и сильно славянизировались. – Примеч. науч. ред.; Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 2. S. 48–50; Kaplan H.H. The First Partition of Poland. P. 111–113, 136–137; критика точки зрения Каплана высказывается в работе: Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 282–284.


[Закрыть]. Чтобы не рисковать наступавшим улучшением отношений с Пруссией, с мая 1770 года Австрия стала склонять к подобным акциям и Фридриха. Пользуясь этим, а также под предлогом эпидемии чумы, распространявшейся из зоны боевых действий, Пруссия в конце 1770 года тоже установила санитарный кордон, который включил в себя принадлежавшую Польше Западную Пруссию[1077]1077
  Kaplan H.H. The First Partition of Poland. P. 129–130; Cieślak E. Rozwój zaborczego państwa. S. 518; Müller M.G. Teilungen Polens. S. 37–38.


[Закрыть].

Однако именно победы, одержанные екатерининской армией над Османской империей на суше и на море в 1770 году и с восторгом встреченные Вольтером, снизили шансы на восстановление протектората России над неделимой дворянской республикой[1078]1078
  Об этом, а также далее см.: Ibid. S. 36–37.


[Закрыть]. Хотя конфедераты уже перестали надеяться на помощь извне, тем более что в конце 1770 года в Париже на смену правительству Шуазеля пришел новый кабинет, России никак не удавалось остановить гражданскую войну в Польше. Как раз в этот период возрос специфический вес Австрии и Пруссии внутри треугольника, составленного тремя восточноевропейскими державами. После встречи монархов в Нейссе германские державы стали все чаще согласовывать между собой свою политику в отношении России. Прежде всего, однако, они дали понять, что, даже сохраняя верность союзникам и не заключая договоров между собой, они не намереваются больше воевать друг с другом. Германия не собиралась вступать в войну, грозившую разразиться между Англией и Францией, предполагая соблюдать нейтралитет[1079]1079
  Arneth A. Geschichte Maria Theresia’s. Bd. 8. S. 174–180, 185, 190; Koser R. Geschichte Friedrichs des Großen. Bd. 3. S. 306–307, 310–311, 314–315; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 43–44.


[Закрыть]. Вначале германские державы предложили посредничество в заключении мира между Россией и Турцией, рассчитывая извлечь из него свою выгоду и предотвратить, в частности, присоединение Молдавии и Валахии к Российской империи[1080]1080
  Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 2. S. 3–5; Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир. С. 124–126; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 51; Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 285–286.


[Закрыть]. Однако настойчивость, с которой Екатерина отстаивала свои завоевания, привела к столкновению интересов и даже мобилизовала Австрию на борьбу с Россией. Кауниц считал войну неизбежной, видя в ней средство сохранения европейского равновесия, Мария Терезия желала сохранить нейтралитет, а Иосиф настаивал на мнении, что можно будет обойтись простой угрозой. Император полагал, что для участия в разделе территорий с целью получить земли дунайских княжеств и Польши при заключении мира не нужно вести войну с Россией[1081]1081
  Таков дифференцированный подход к интерпретации проблемы в работе: Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 286–294.


[Закрыть]. Нерешительность венского правительства, не готового в действительности к военным действиям, еще более обострила опасность расширения войны, когда летом 1771 года оно отказалось от соблюдения нейтралитета и заключило оборонительный союз с Портой, гарантировав таким образом территориальную целостность Османской империи от аннексионистских притязаний России, а также обеспечив свободу и суверенитет Польши. В обмен на это Вена потребовала от османского правительства не только предоставления субсидий и торговых преимуществ, но и часть Валахии[1082]1082
  Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 2. S. 26–37; Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир. С. 136–137.


[Закрыть]. И все же до военных действий между Австрией и Россией дело не дошло, и Вена в конце концов отказалась ратифицировать договор. Петербургское правительство узнало о его существовании лишь в декабре 1771 года, начав, после предварительного согласования с Пруссией, договариваться с Австрией об устранении опасности войны за счет Польши[1083]1083
  Ibid. С. 138–140.


[Закрыть].

Наибольшую выгоду кризис 1770–1771 годов – третьего года войны – принес Пруссии. С одной стороны, Фридриху удалось отстоять свою позицию, согласно которой его союз с Россией не обязывал его вступать в войну на стороне последней[1084]1084
  Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 29, 31, 45.


[Закрыть]. С другой стороны, из ситуации он сумел извлечь определенную выгоду, наладив доверительные отношения одновременно и с Россией, и с Австрией, что позволяло ему сдерживать обеих. И, в-третьих, Фридриху постепенно удалось отвлечь внимание двух своих потенциальных военных противников от дунайских княжеств, и сверх того – Австрии от Сербии, переключив его на Польшу[1085]1085
  Ibid. S. 59–64; Berindei D. Friedrich der Große, прежде всего см. S. 335–339.


[Закрыть]. Таким образом, Фридрих, без участия в войне, утвердил Пруссию в качестве третьей стороны на будущих переговорах о территориальных компенсациях за счет дворянской республики.

Уже зимой 1770–1771 года во время своего первого визита в Петербург друг юности Екатерины принц Генрих Прусский сумел заинтересовать императрицу предложением по преодолению кризиса, суть которого состояла в аннексии польских территорий тремя державами[1086]1086
  Volz G.B. Prinz Heinrich und die Vorgeschichte der ersten Teilung Polens // FBPG. Bd. 35. 1923. S. 193–211; Stupperich R. Die zweite Reise des Prinzen Heinrich von Preußen nach Petersburg // JGO. Bd. 3. 1938. S. 580–600, здесь S. 583; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 49–59; Zernack K. Negative Polenpolitik. S. 150–157; Müller M.G. Teilungen Polens. S. 38. О контексте событий см.: Idem. Nordisches System. S. 589–594.


[Закрыть]. Следом Россия и Пруссия согласовали между собой свои притязания, сославшись на факт аннексии ципсских городов Австрией как на прецедент. В феврале 1772 года союзники пришли к окончательному соглашению[1087]1087
  Beer A. Die erste Theilung Polens. Bd. 2. S. 51–97, 143–159; Kaplan H.H. The First Partition of Poland. P. 147–159; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 64–69.


[Закрыть]. Однако, несмотря на то что Австрию две державы принимали в расчет с самого начала, трехсторонний договор о разделе Польши был подписан лишь после заключения перемирия в Фокшанах в мае 1772 года, разрушившего все сомнения в победе России над Османской империей. Последнее, что оставалось австрийскому правительству, – это принять или отклонить предложение о присоединении к русско-прусскому договору в июле 1772 года. При этом правительство утешало себя мыслью, что, по крайней мере, этот шаг не вредит союзной Турции[1088]1088
  О политическом и военном положении летом 1772 года см.: Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир. С. 149–182; в сжатом виде изложено в работе: Müller M.G. Nordisches System. S. 595–596. Секретная конвенция, заключенная между Пруссией и Россией 4 января, и договор от 25 июля (5 августа) 1772 года опубликованы в издании: Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов. Т. 6. С. 71–89. Договор, заключенный между Австрией и Россией 19 февраля, конвенция, заключенная между ними 25 июля (5 августа) 1772 года о разделе Польши, и заявление римского императора о присоединении к договору от 22 августа 1772 года (Акт приступления Императора Римского к конвенции, заключенной 25 июля того же года) см.: Там же. Т. 2: Трактаты с Австриею. 1762–1808. СПб., 1875. С. 20–21, 24–29, 31–33. См. об этом: Beer А. Die erste Theilung Polens. Bd. 2. S. 159–198; Kaplan H.H. The First Partition of Poland. P. 166–173; Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 294–300.


[Закрыть].

Для России же первый раздел Польши был успехом сомнительным. Прежде, отказавшись от двух румынских княжеств, правительство Екатерины надеялось избежать войны с Австрией, а подписав трехсторонний договор, оно еще оставило и мысль о единоличном протекторате над дворянской республикой[1089]1089
  Müller M.G. Teilungen Polens. S. 38–39; Idem. Nordisches System. S. 594–595.


[Закрыть]. С другой стороны, трехсторонний союз приближал отношения России с Пруссией и Австрией к идеальной, с точки зрения Петербурга, симметричной конфигурации. Панин быстро понял, что отныне Россия сможет оказывать более активное влияние на сохранение баланса сил в Священной Римской империи. Самое главное, однако, – договор был серьезным поражением антироссийской политики Франции.

3. Тешенский мир и союз с Австрией

Разделом Польши между тремя превосходившими ее силой абсолютными монархиями, разрешившими таким образом свой конфликт за счет более слабого неабсолютистского объекта международного права, еще в 1966 году восторгался один немецкий историк как «шедевром дипломатии», позволившим сохранить «равновесие сил в Европе безо всякого кровопролития»[1090]1090
  Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 69.


[Закрыть]. Однако если серьезно взвесить миротворческий эффект этого мероприятия, то даже с точки зрения лишь дипломатического искусства столь высокая оценка несправедлива. В действительности эта акция нанесла чувствительный вред и без того хрупкому и весьма сомнительному равновесию сил в Европе. Кроме того, политика «обменов, разделов и земельных махинаций» отнюдь не помогла достичь надежного компромисса, который бы способствовал долгосрочному сохранению мира[1091]1091
  Aretin K.O., Freiherr von. Tausch, Teilung und Länderschacher. Об этом же прежде писал К. Цернак: Zernack K. Negative Polenpolitik. Об опасениях, которые испытывали в связи с этим мелкие штаты империи, см.: Cegielski Т. Das Alte Reich. S. 89–148.


[Закрыть]. Вместо этого, будто бы в наказание за содеянное зло, первый раздел Польши лишил эти три отныне соседние друг с другом державы свободы действий, положив начало дальнейшим переделам и взаимным земельным компенсациям. К тому же территориальное сближение усилило их недоверие друг к другу. Фридрих II, с одной стороны, Мария Терезия, Кауниц и Иосиф – с другой, продолжали испытывать опасения в связи с укреплением позиций и возрастанием авторитета России в Европе, соревнуясь при этом в деле привлечения Екатерины каждый на свою сторону.

Если в 1774 году Иосиф прямо, хотя все еще безуспешно, пытался добиться заключения договора о дружбе между Россией и Габсбургской монархией[1092]1092
  Иосиф II – Екатерине II, 16.07.1774 г. (н. ст.) // Arneth A. von. Joseph und Katharina. S. 5–6.


[Закрыть], то стратегия Фридриха, стремившегося обезопасить свою политику в империи от Вены, установив семейные связи между мелкими княжескими дворами Германии и российским императорским домом, казалось, была более удачной. Когда в 1776 году принц Генрих устроил второй брак престолонаследника Павла Петровича, принц восторженно полагал, что теперь Екатерина привязана к Пруссии прочно и надолго[1093]1093
  Stupperich R. Die zweite Reise. S. 593; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 94. См. об этом выше, с. 284–285, 293.


[Закрыть]. В отличие от Генриха его брат Фридрих II имел обыкновение сохранять скепсис даже в моменты политического успеха. Он никогда не исключал возможности перемен в отношениях между европейскими державами, а опыт послепетровской России убедил его еще и в том, что российский престол подвержен опасности «революций». Прошли годы, пока Фридрих убедился в том, что положение Екатерины на троне до определенной степени устойчиво. И даже после этого в письмах своему посланнику в Петербурге он живо интересовался самочувствием императрицы, стабильностью ее власти, ситуацией с ее фаворитами и советниками, а также влиянием придворных партий на ее внутреннюю и внешнюю политику. Считая Екатерину в первую очередь тщеславной и честолюбивой, король в своих письмах к ней не скупился на лесть, а самого себя выставлял любезным и надежным союзником. Однако убежденных сторонников русско-прусского альянса он – что совершенно справедливо – видел лишь в Никите Панине, великом князе Павле Петровиче и – с 1776 года – в его супруге Марии Федоровне. На Екатерину же Фридрих обижался за то, что интересы России она отстаивала холодно и непоколебимо, хотя именно он в свое время с дальним расчетом открыл ей дорогу в Петербург[1094]1094
  Schieder Тh. Friedrich der Große. S. 243–244.


[Закрыть]. В значительной степени именно Фридрих сумел вовлечь императрицу в дела империи с помощью династических связей и договоров, что в результате ослабило его собственные позиции внутри альянса, поскольку ему, с одной стороны, было свойственно переоценивать эффективность такой политики, а с другой – недооценивать тот факт, что именно благодаря ей императрица России получала возможность действовать в империи как на хорошо знакомой территории не только самостоятельно, но и не считаясь с его интересами.

Еще в 1772 году Иоганн Якоб Мозер констатировал, что во времена, прошедшие после Петра I, в отличие от самой эпохи его правления, «у императорского двора и отдельных штатов Германской империи было много связей с Россией; напротив, у Германской империи в целом – нет…». О посланнике русского двора при имперском сейме (рейхстаге) Мозер писал, что и тот «не причастен ни к каким государственным делам»[1095]1095
  Moser J.J. Teutsches Auswärtiges Staats-Recht // Idem. Neues Teutsches Staatsrecht. Bd. 20. Frankfurt a.M.; Leipzig, 1772 (reprint: Osnabrück, 1967), здесь S. 450 (глава 8, § 2–3).


[Закрыть]. Однако именно в это время наметилась перемена в германской политике России. Через два года после раздела Польши и через три месяца после заключения Кючук-Кайнарджийского мира петербургское правительство, в очередной раз после Семилетней войны, подвело некоторые итоги своего политического курса в отношении империи и указало его новое направление в инструкциях, данных в сентябре 1774 года будущему посланнику Екатерины при имперском сейме Ахацу Фердинанду фон дер Ассебургу относительно его обязанностей. Правительство Екатерины признало пользу от союза с прусским королем и обвинило Кауница в зависти к успехам Петербурга. Отмечалось, что, хотя изменение политического курса, осуществленное Петром III, не позволило России повлиять на заключение мира в 1763 году, с тех пор мудрость и решительность императрицы позволили ей занять выдающееся место внутри системы великих держав. В состязании между Австрией и Пруссией за благосклонность России спор был легко решен в пользу Пруссии из-за связи Вены с Версалем. В остальном же венский двор из-за своей враждебности по отношению к Фридриху сам связывал себе руки внутри империи. Имперские князья думали лишь о своих интересах, а не об интересах Corps Germanique[1096]1096
  Германский корпус (фр.), здесь: совокупность штатов империи. – Примеч. науч. ред.


[Закрыть], а едины они были лишь преследуя цель сохранения имперской конституции, гарантировавшей им их права. Позиция России по отношению к империи не осложнялась ни конфликтом интересов, ни взаимными правовыми претензиями, что давало ей возможность обрести доверие имперских штатов. Хотя Вена предводительствовала католической партией, а Фридрих стоял во главе Corpus Evangelicorum[1097]1097
  Совокупность имперских штатов евангелического (протестантского) вероисповедания (лат.). – Примеч. науч. ред.


[Закрыть], их превосходство в силе не позволит установить настоящего доверия внутри империи, даже когда конфессиональные мотивы не будут играть своей роли, были уверены в Петербурге. Державы-гаранты – Франция и Швеция – были лишь фантомами, первая – как слишком заинтересованный сосед и союзник Австрии, вторая – в силу своей слабости после Северной войны. Посланнику поручалось поддерживать добрые отношения со всеми князьями, которые будут искать контактов с ним для себя лично или с целью совершенствования имперской конституции, и со всеми семьями, связанными узами родства с российским императорским домом. Для получения более подробных инструкций посланнику следовало разузнать о взаимоотношениях и интересах каждого из штатов империи, о партийных группировках внутри нее и их связях с другими державами[1098]1098
  Инструкция барону Ассебургу, посланнику при имперском сейме в Регенсбурге (апробирована Ея Императорским Величеством 20 сентября 1774 г.) // Сб. РИО. Т. 135. 1911. С. 230–245. Инструкция подписана Никитой Паниным в качестве министра иностранных дел и вице-канцлером князем Александром Михайловичем Голицыным. См. об этом: Нерсесов Г.А. Политика России. С. 39–40.


[Закрыть]. Из сказанного можно заключить, что обновленная германская политика России не была направлена на поддержку союза с Пруссией. Ее целью было скорее самостоятельное соблюдение российских интересов, пусть пока и не слишком конкретных. Она по-прежнему стремилась контролировать равновесие сил в империи. Однако если до сих пор о заинтересованности России в его соблюдении заявлялось лишь извне, через притязания на первенство, то отныне дипломаты императрицы должны были своей деятельностью содействовать балансу сил в империи. Во избежание риска заключения Австрией и Пруссией двусторонних соглашений об аннексии территорий внутри империи по польскому образцу петербургское правительство сочло необходимым провозгласить в качестве второй цели своей германской политики сохранение имперской конституции. В этом вопросе оно могло рассчитывать по крайней мере на совпадение своих интересов с интересами мелких имперских штатов. Итак, многое свидетельствует в пользу того, что политическая концепция Ассебурга вернулась к своему автору в виде инструкции Панина, одобренной Екатериной[1099]1099
  См. выше, с. 266.


[Закрыть].

Фридрих рассчитывал превратить спор о баварском наследстве, разгоревшийся в 1778–1779 годах, в продуктивный апогей русско-прусских отношений. В отличие от принца Генриха и министра Герцберга король не был на сей раз настроен сохранять мир с помощью очередной земельной сделки за счет Польши[1100]1100
  См.: Michalski J. Polska wobec wojny o sukcesję bawarską. Wrocław; Warszawa; Kraków, 1964. S. 5–17; Idem. Dyplomacja polska. S. 568–569.


[Закрыть]. Он хотел раз и навсегда поставить на место жадных до компенсаций Габсбургов при военной поддержке России. Вместо этого, однако, конфликт стал поворотным пунктом российской внешней политики вообще и ее германской политики в частности. После провозглашения Иосифа римским императором в 1765 году Фридрих неоднократно предупреждал, что Австрия постарается использовать баварское наследство как средство обеспечить себе однозначный перевес в империи. Самого себя он усердно выставлял защитником мелких имперских княжеств, проча Екатерину на роль защитницы всей имперской конституции от произвола императора[1101]1101
  Unzer A. Der Friede von Teschen. Ein Beitrag zur Geschichte des bayrischen Erbfolgestreites. Kiel, 1903. S. 128–187; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 102; Schieder Th. Friedrich. S. 256–257, 273–274; Press V. Friedrich der Große. S. 49–50.


[Закрыть]. Когда в конце 1777 – начале 1778 года баварский курфюрст Макс Иосиф умер и права на наследство действительно вступили в силу, русское правительство уже не могло отделываться пустыми заявлениями. Фридрих постарался повлиять на мнение Петербурга в своем духе, отправив туда подробный труд своего министра Герцберга, доказывавшего безосновательность притязаний Австрии[1102]1102
  Hertzberg E.F., Graf von. Considérations sur le droit de la Succession de Bavière, 1778, Février. См. об этом: Müller-Weil U. Absolutismus und Außenpolitik. S. 202–204. См. о Герцберге работу: Klueting H. Die Lehre von der Macht der Staaten. Das außenpolitische Machtproblem in der „politischen Wissenschaft“ und in der praktischen Politik im 18. Jahrhundert. Berlin, 1986. S. 236–273.


[Закрыть]. Прусский король намеревался воспрепятствовать присвоению габсбургским домом курфюршества военными средствами, рассчитывая при этом на помощь России, но Екатерина, хотя и осудила амбиции Иосифа, не могла позволить, чтобы Россия была вновь втянута в вооруженный спор из-за германских дел. Более того, она достигла взаимопонимания с Францией, также действовавшей в интересах мирного разрешения спора[1103]1103
  Трачевский А.С. Союз князей. С. 52 и сл.; Unzer А. Der Friede. S. 188–315; Koser R. Geschichte Friedrichs des Großen. Bd. 3. S. 390–406; Michalski J. Polska wobec wojny o sukcesję bawarską. S. 74–79, 103–110, 115–138; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 102–113. По документам российской стороны написаны главы в работе: Нерсесов Г.А. Политика России. С. 45–111 (Гл. 2: Вооруженные переговоры; Гл. 3: Дипломатическая борьба вокруг баварского конфликта и позиция России (январь – сентябрь 1778 г.); по австрийским документам: Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 386–412; по французским: Buddruss E. Die französische Deutschlandpolitik. S. 211–260.


[Закрыть]. Если Фридрих и надеялся, что бóльшая вовлеченность России в дела империи принесет долгосрочную пользу Пруссии, то эта идея была обречена на провал с самого начала. Екатерина преследовала диаметрально противоположную цель: укрепить авторитет России в империи, по возможности даже институционализировать его и положить конец попыткам Фридриха руководить политикой Петербурга. Со времен Петра I Россия поддерживала дипломатические связи лишь с Веной, Берлином, Дрезденом и Нижнесаксонским имперским округом (включая ганзейские города), с 1746 года – с имперским сеймом, а с 1774 года – и с княжеством-епископством Любеком с центром в Эйтине[1104]1104
  Hillert S., Hoffmann P. Das russische Konsulat in Leipzig im 18. Jahrhundert // JGSLE. Bd. 28. 1984. S. 99–108, здесь S. 100.


[Закрыть]. Чтобы оторваться от буксира прусской политики в империи и противостоять острым кризисам, подобным угрожавшей разразиться войне за баварское наследство, было необходимо выстроить дипломатические отношения с другими штатами империи, завязать и поддерживать коммуникацию с возможно большим числом центров власти и углубить познания в структуре империи как с исторической, так и с конституционно-правовой точки зрения.

Именно в этой фазе переориентации германской политики России, пока Фридрих II находился в поиске придворных политических группировок, способных управлять Екатериной, императрица доказала, что только она сама определяет направление этой полиитки. Теперь она сама начала вникать в хитросплетения наследных притязаний и правовых отношений в Священной Римской империи, и особенно – на юге Германии. Труд Герцберга, посвященный конституционно-историческим и государственно-правовым вопросам, очень понравился ей. Через Панина она сообщила прусскому посланнику, что не будь она союзницей короля Пруссии, то стала бы ею сейчас[1105]1105
  Unzer A. Der Friede. S. 193; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 54–55.


[Закрыть]. Однако своему поверенному Гримму она признавалась, что баварское дело совершенно неудобоваримо: «…кто, черт возьми, здесь прав или неправ, и кто все же лжец?»[1106]1106
  Екатерина II – Гримму, 17.08.1778 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 97. Оригинал на немецком языке: «…aber wer der Teufel hat denn Recht oder Unrecht und wer ist denn ein Lügner?» (Пер. науч. ред.).


[Закрыть] И еще:

О Боже! Если можно было бы доказать и рассмотреть дело о баварском наследстве с такой ясностью и прямотой […] Как говорит великий дон Базиль[1107]1107
  Дон Базиль – персонаж комедии Бомарше Севильский цирюльник, учитель пения Розины. – Примеч. науч. ред.


[Закрыть]из Севильского цирюльника, «…кто кого здесь проводит за нос?» В комедии это доктор Бартоло. Я Вас прошу подумать, кому бы Вы отвели эту роль в грандиозной драме, которая сейчас разыгрывается[1108]1108
  Екатерина II – Гримму, 5.11.1778 г. // Там же. С. 109. Оригинал на немецком и французском языках: «Oh, mein Gott! Wenn doch die bayerische Successionssache mit so einer Klarheit und Richtigkeit bewiesen und entwickelt werden könnte… Le grand Basile du Barbier de Séville dit: Mais qui est-ce donc qu’on trompe ici? Dans la comédie c’ est le docteur Bartolo. Je vous prie d’y penser a qui vous donnerez ce rôle dans la grande pièce qui se joue». (Перевод науч. ред.; текст пьесы цит. в переводе Н.М. Любимова.)


[Закрыть].

И хотя с активной поддержкой Фридриха Екатерина медлила до осени 1778 года, через Панина требуя от него просить помощи у как можно большего числа штатов империи, она все больше склонялась в пользу прусской интерпретации конфликта, поверив, что вопреки принципам имперской конституции заглотить Баварию стремится Иосиф, «двуликий человек», «Янус» и «фокусник». А миролюбивые заявления Марии Терезии Екатерина считала чистым притворством «богомолки»[1109]1109
  То есть Betschwester, намек на название пьесы Геллерта (см. выше, с. 183). Так Екатерина называла Марию Терезию в частной переписке (см. пример в гл. 2, с. 96) – Примеч. науч. ред. Екатерина II – Гримму, 11. и 24.08., 30.10.1778 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 96, 99, 108; Нерсесов. Политика России. С. 92–104, 112–124.


[Закрыть].

Участвуя в преодолении кризиса, Екатерина была вынуждена принять во внимание множество факторов: ей нужно было остаться в глазах общественного мнения Европы верной союзницей Фридриха; воспрепятствовать, причем без применения военной силы, расширению власти Габсбургов в империи, что отвечало и интересам России; не упустить шанса утвердить за Россией роль «третейского и мирового судьи Европы», вдохновенно приписывавшуюся ей даже таким трезвым умом, как дармштадтский министр Фридрих Карл фон Мозер[1110]1110
  См. выше, с. 281–282.


[Закрыть]; а также проследить, чтобы Габсбурги получили по меньшей мере один урок, но не чувствовали бы себя при этом униженными, поскольку зимой 1777–1778 годов, на которую пришлись querelles allemands[1111]1111
  Немецкие распри (фр.). – Примеч. науч. ред.


[Закрыть], Австрия вновь начала поддерживать Россию против Османской империи и Крымского ханства[1112]1112
  Michalski J. Polska wobec wojny o sukcesję bawarską. S. 56–57; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 104–111.


[Закрыть]. О том, как Екатерине удалось достичь столь противоречивых целей, писали многие, но наиболее выразительно об этом сказал Фридрих:

Движимая честолюбивой мыслью о возможности непосредственного вмешательства в германские неурядицы, Екатерина [в октябре 1778 года. – К.Ш.] открыто поддержала Пруссию. Ее посланники в Вене и Регенсбурге заявили, если коротко, что она призывает императрицу-королеву [Марию Терезию. – К.Ш.] удовлетворить жалобу имперских князей, особенно касательно противозаконной оккупации Баварии. В противном случае царица угрожала выполнить обязательства, данные королю Пруссии, и, согласно договору, отправить ему на помощь корпус. Это заявление произвело в Вене громоподобный эффект[1113]1113
  [Friedrich II.] Die Werke Friedrichs des Großen. Bde. 1–10. Berlin, 1912–1914, здесь: Bd. 5. S. 119–120. Оригинальный текст ультиматума, предъявленного Россией, см.: Приложение к депеше графа Н.И. Панина к князю Голицыну от 21-го сентября 1778 года // Сб. РИО. Т. 65. 1888. С. 15–17. См. об этом: Michalski J. Polska wobec wojny o sukcesję bawarską. S. 121–124, 130–134; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 114–126; о реакции на ультиматум в Вене см.: Beales D. Joseph II. Vol. 1. P. 412–419; Buddruss E. Die französische Deutschlandpolitik. S. 249–251.


[Закрыть].

Под нажимом России Австрия поспешила за стол переговоров, а Екатерина не замедлила принять уступку Марии Терезии как доказательство раскаяния:

Матушка глотать не собиралась, аппетит разыгрался лишь у сына, а так как четырем сыновьям фокусника надо жить, то искусство сделало свое дело, и матушка впала в невольный грех, однако теперь она искупила свою вину и проявляет такую покладистость, что если ее благие склонности не извратятся и не исказятся вновь, то и до добра недалеко[1114]1114
  Екатерина II – Гримму, 30.11.1778 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 113. Оригинал на немецком языке: «Die Frau Mama hat nicht schlucken wollen, der Herr Sohn allein hat großen appetit gehabt und da des Taschenspielers vier Söhne bedürftig sind zu leben, so hat die Kunst das Ihrige zugetragen, wodurch denn liebe Mama zur Passivsünde eingeleitet worden ist, nun aber sind die Bußstunden vorhanden und Mama bezeigt sich so geneigt, daß wenn ihre guten Neigungen nicht wieder verkehrt und verdreht werden, wirklich Gutes leicht zu stiften ist». (Пер. науч. ред.) Под «фокусником» здесь определенно подразумевается умерший в 1765 году император Франц I. Из его четырех сыновей в 1778 году с Марией Терезией жили еще император Иосиф, великий герцог Тосканский Леопольд, эрцгерцог Фердинанд (с 1780 года – генерал-губернатор Ломбардии), а также эрцгерцог Максимилиан Франц (с 1780 года – коадъютор Кельна и Мюнстера). Политику России, направленную на уклонение от войны, прокомментировал Александр Андреевич Безбородко в письме к фельдмаршалу П.А. Румянцеву от 2 декабря 1778 года. См.: [Безбородко А.А.] Письма А.А. Безбородка к графу Петру Александровичу Румянцову // Старина и новизна. Исторический сборник / Ред. П.М. Майков. Кн. 3. СПб., 1900. С. 160–313, здесь с. 191–193.


[Закрыть].

Однако в словах Фридриха сквозит и разочарование: ему запретили выступить перед Европой в роли мстителя, ведущего бескорыстную войну за поруганную императором свободу империи при поддержке или, по крайней мере, под прикрытием России.

Екатерина и король Франции взяли на себя посредничество между конфликтующими сторонами, и уже во время Тешенских переговоров в австрийской Силезии в обоих немецких лагерях императрицу прославляли как миротворицу. Инструктируя своего посредника на переговорах князя Николая Васильевича Репнина, Екатерина представила Габсбургов зачинщиками конфликта, разрешение которого обещало хорошие перспективы для российской политики:

Мы будем таким образом иметь пред всею Германиею честь сей нужной развязки, а может быть и соединения по ней в одну систему разных Принцев, из чего далее может для России произрасти давно желаемое преимущество учиниться ей на будущее время ручательницею Германской конституции, качество, которому Франция обязана своею превосходною в делах инфлуенциею[1115]1115
  Рескрипт Императрицы Екатерины II князю Н.В. Репнину от 22-го октября 1778 года // Сб. РИО. Т. 65. 1888. С. 1–13, цит. с. 4. О посредничестве Франции и России см.: Unzer А. Der Friede. S. 241–247; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 124–152.


[Закрыть].

Опыт французской дипломатии в германских делах оправдал себя и в ходе конгресса: главную роль в разрешении конфликта сыграли французские проекты. Однако поскольку в начале 1778 года версальский двор как союзник Соединенных Штатов Америки вступил в открытую войну с Англией, одновременно стараясь сохранить союз с Австрией на послевоенное время, то подлинно нейтральными посредниками выступали императрица России и ее представитель в Тешене[1116]1116
  Buddruss Е. Die französische Deutschlandpolitik. S. 251–260.


[Закрыть]. А пока сохранялась опасность обострения бескровной войны, что не исключало вооруженного вмешательства посредников, петербургское руководство считало, что «по причине чрезвычайной слабости Людовика XVI» французская политика едва ли располагала собственным пространством для маневра и вынуждена была следовать за российской[1117]1117
  Так писал Безбородко Румянцеву 28 декабря 1778 года, см.: [Безбородко А.А.] Письма А.А. Безбородка к Румянцову. С. 194–195.


[Закрыть].

Официальные переговоры продолжались «немногим более двух месяцев», что можно считать весьма небольшим сроком, если верить авторитетному современнику-комментатору тех событий – юристу, действительному тайному советнику Карлу Фридриху Герстлахеру. По его свидетельству, переговоры отличались целенаправленностью и отсутствием «каких бы то ни было церемоний, во имя которых в прошлом веке предпочли бы отдать целые провинции, чем уступить хотя бы на йоту. Никто не считал, что употребление французского языка роняет честь Германской империи…». Очень своевременно, полагал правовед, что «в ходе самих переговоров никто не придерживался какого-то определенного порядка», что «все действовали как по отдельности, так и совокупно, как устно, так и письменно, в зависимости от обстоятельств…»[1118]1118
  Gerstlacher C.F. Corpus iuris germanici publici et privati. Bd. 3: Von den übrigen Reichsfriedensschlüssen. Frankfurt a.M.; Leipzig, 1786. S. 343–462, здесь S. 366–367.


[Закрыть]. Оценка Герстлахера интересна потому, что она разительно отличается от оценки Екатерины. В апреле 1779 года она возмущалась упрямством венских парламентеров. Ей не терпелось насладиться давным-давно обеспеченным ей дипломатическим успехом. А в мае, уже после подписания Тешенского мира она все еще продолжала насмехаться над обстоятельностью посланников и педантизмом юристов[1119]1119
  Екатерина – Гримму, 11.04. и 29./30.05.1779 г. // Сб. РИО. Т. 23. С. 131, 142.


[Закрыть].

«Самым странным» в мирном договоре, состоявшем из семнадцати статей, Герстлахеру представлялось, что «о баварском наследстве, за которое, собственно, и началась война, упоминалось лишь в седьмой статье, да и то вскользь». Подобным же образом отзывался о нем и юрист Иоганн Якоб фон Мозер[1120]1120
  Gerstlacher C.F. Corpus iuris germanici. Bd. 3. S. 367; Moser J.J. Der Teschenische Friedensschluß vom Jahre 1779. Frankfurt a.M., 1779. S. 82–83.


[Закрыть]. В самом деле, главным следствием Тешенского договора были взаимные одолжения трех держав, семь лет тому назад поделивших Польшу: Австрия все же получила Иннфиртель[1121]1121
  См.: Historische Dokumentation zur Eingliederung des Innviertels im Jahre 1779. Katalog zur Sonderausstellung in Ried im Innkreis. Ried im Innkreis, 1979.


[Закрыть], до тех пор принадлежавший Баварии, Пруссия – подтверждение своих притязаний на маркграфства Ансбах и Байрейт, а поскольку договор заново гарантировал соблюдение условий Вестфальского мира и всех прежних мирных соглашений между Пруссией и Австрией[1122]1122
  Акт гарантии Россиею трактата и конвенций, заключенных того же числа [13 мая 1779 г.] в Тешене между Австриею, Пруссиею и другими германскими государствами, а также дополнительные конвенции на французском и русском языках см.: Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов. Т. 2. С. 61–96. Комментарий современника см.: Gerstlacher C.F. Corpus iuris germanici. Bd. 3. S. 343–462. О заключении и политическом значении мира см.: Трачевский А.С. Союз князей. С. 58–66; Unzer А. Der Friede. S. 316–424; Preuss U. Katharina II. von Rußland und ihre auswärtige Politik. S. 195–201; Stribrny W. Die Rußlandpolitik. S. 111–115; Griffiths D.M. Russian Court Politics. P. 97–106; Aretin K.O., Freiherr von. Heiliges Römisches Reich. Tl. 1. S. 126–130; Idem. Europa und der Friede von Teschen // Historische Dokumentation. S. 9–20 (переизд.: Idem. Reich. S. 325–336); Idem. Russia as a Guarantor Power of the Imperial Constitution under Catherine II // JMH. Supplement. 1986. P. 141–160; Hellmann M. Die Friedensschlüsse von Nystad (1721) und Teschen (1779) als Etappen des Vordringens Rußlands nach Europa // Historisches Jahrbuch. Bd. 97/98. 1978. S. 270–288; Press V. Bayern am Scheideweg. Die Reichspolitik Kaiser Josephs II. und der Bayerische Erbfolgekrieg 1777–1779 // Münchener Historische Studien. Bd. 10. Kallmünz, 1982. S. 277–307; Idem. Friedrich der Große. S. 49–53; Hanisch M. Friedrich II.; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 153–189.


[Закрыть], то некоторое время спустя Россия, ставшая гарантом Тешенского мира, решила добиться признания себя еще и в качестве неформального гаранта Вестфальского мира и, тем самым, имперской конституции. Своей первоочередной задачей правительство Екатерины по-прежнему считало соблюдение баланса сил в империи, но теперь оно желало иметь в придачу к этому статус, равный имперско-правовому статусу Франции, и получить право карать две германские державы за нападения друг на друга и на более слабые штаты империи в соответствии с гарантийными актами Вестфальского мира. Однако предварительное согласие, полученное в Регенсбурге от курфюршеств Пфальца, Саксонии и Бранденбурга – партнеров России по Тешенским переговорам, – встретило сопротивление императора, Ганновера и других имперских штатов. В феврале 1780 года российскому посланнику Ассебургу не удалось воспрепятствовать решению имперского сейма ратифицировать Тешенский мир с оговоркой, что он не ущемляет ни Вестфальского мира, ни других основных законов империи[1123]1123
  Gerstlacher C.F. Corpus iuris germanici. Bd. 3. S. 436–462; [Asseburg A.F. von der.] Denkwürdigkeiten des Freiherrn Achatz Ferdinand von der Asseburg. Berlin, 1842. S. 293. Об этом см. прежде всего недавнюю работу: Härter K. Reichstag und Revolution 1789–1806. Die Auseinandersetzung des Immerwährenden Reichstags zu Regensburg mit den Auswirkungen der Französischen Revolution auf das Alte Reich. Göttingen, 1992. S. 179–180. Тот факт, что в международных отношениях ссылка на Вестфальский мир начиная с 1660-х годов потеряла свою нормативную силу, подчеркивал одновременно и Карл Отмар фон Аретин (см.: Aretin K.O., Freiherr von. Das Heilige Römische Reich im Konzert der europäischen Mächte); а также Х. Духхардт (см.: Duchhardt H. Westfälischer Friede und internationales System im Ancien Régime // HZ. Bd. 249. 1989. S. 529–543).


[Закрыть]. Венское правительство удовлетворилось тем, что Российская империя «не обладает гарантией Вестфальского мира и не имеет в империи влияния, не располагая голосом в сейме»[1124]1124
  Источник опубликован в сборнике: Österreichische Überlegungen zur Organisation des katholischen Reichsteils, 9. Mai 1780 // Aretin K.O., Freiherr von. Heiliges Römisches Reich. Tl. 2. S. 37–41, здесь S. 39.


[Закрыть].

Пытаясь скрыть свой провал, Ассебург в отчете, направленном им в Петербург, прибегнул к нейтральной в правовом отношении формулировке, а его лексика отсылала к антигабсбургской полемике Пруссии. При этом он подчеркивал расширение политических возможностей России: гарантия Тешенского мира со стороны России, признанная императором и империей, является противовесом всему, что могло бы угрожать имперской конституции. Пользуясь этой гарантией, писал далее Ассебург, Россия может вмешиваться в любые политические и церковные дела империи. Авторитет России сравнялся с авторитетом прежних гарантов фундаментальных законов империи, а роль бескорыстного защитника позволяет ей укрепить свой собственный вес, влияние и славу[1125]1125
  Ассебург в письме в Петербург от 2 марта 1780 года (н. ст.), см.: [Asseburg A.F. von der.] Denkwürdigkeiten. S. 293–295.


[Закрыть]. Впоследствии Трачевский, а вслед за ним Карл Отмар фон Аретин и другие историки обращались к этой политической интерпретации в доказательство того, что в Тешене Россия была действительно признана гарантом Вестфальского мира и имперской конституции[1126]1126
  Трачевский А.С. Союз князей. С. 53, 58–59; Aretin K.O., Freiherr von. Heiliges Römisches Reich. Tl. 1. S. 127–128; Idem. Europa und der Friede von Teschen. S. 326, 336; Idem. Die Mission des Grafen Romanzoff im Reich 1782–1797 // Hildebrand K., Pommerin R. (Hrsg.) Deutsche Frage und europäisches Gleichgewicht. S. 15–29 (переизд.: Idem. Reich. S. 337–352, здесь S. 338); Idem. Russia as a Guarantor Power. S. 141; Idem. Das Heilige Römische Reich im Konzert der europäischen Mächte. S. 90; Hellmann M. Die Friedensschlüsse von Nystad. S. 285–286; Madariaga I. de. Russia in the Age of Catherine the Great. P. 380–381 (см. рус. изд.: Мадариага И. де. Россия в эпоху Екатерины Великой. С. 605–606); Нерсесов Г.А. Политика России. С. 188. Продолжает мысль фон Аретина Эрвин Оберлэндер в работе: Oberländer E. „Ist die Kaiserin von Rußland Garant des Westphälischen Friedens?“ Der Kurfürst von Trier, die Französische Revolution und Katharina II. 1789–1792 // JGO. N.F. Bd. 35. 1987. S. 218–231, здесь S. 223, 231; Scott H.M. Russia as a European Great Power. P. 32. В более ранних публикациях и в рукописи моей диссертации я сам следовал именно этой линии интерпретации. См. иную аргументацию, основанную на документах имперского сейма, в диссертации, написанной в Дармштадте под научным руководством фон Аретина: Härter K. Reichstag und Revolution. S. 176–186.


[Закрыть]. В инструкциях дипломатическим представителям Российской империи в 1780-е годы рост влияния императрицы на германские дела также объясняется лишь Тешенским миром, а о его связи с Вестфальским миром в них не упоминается. Даже само указание на то, что российская гарантия Тешенского мира ослабила влияние французского двора на германские дела и «уничтожила, так сказать, полностью влияние Швеции, место которой заняла Россия», имело своим результатом новый политический баланс, возникший из перераспределения сил в Европе[1127]1127
  См., например, инструкцию Сергею Петровичу Румянцеву от 14 февраля 1786 года в работе: Трачевский А.С. Союз князей. С. 494–500, здесь с. 495.


[Закрыть].

Собой «мадам посредница» была весьма довольна. По совершенно верному определению Ассебурга, благодаря участию в разрешении прусско-австрийского спора, Екатерина, невзирая на оставшиеся открытыми некоторые правовые вопросы, получала возможность занять ключевую позицию, необходимую для активизации российской политики в Германии. По приказу Екатерины при Коллегии иностранных дел был создан германский отдел. К дипломатическим представительствам в империи прибавились в 1782 году посольство во Франкфурте-на-Майне для юго-западных имперских штатов: трех духовных курфюршеств (Майнцского, Кёльнского и Трирского), а также для Куррейнского, Верхнерейнского, Швабского, Франконского и Вестфальского имперских округов и для правящих домов Пфальц-Цвейбрюкена, Вюртемберга, Бадена, Гессен-Касселя, Гессен-Дармштадта и Ансбаха, – а в 1787 году – представительство в Баварии. Наряду с этим русский поверенный в делах в Гамбурге был аккредитован также при Нижнесаксонском округе и при дворах Брауншвейга и Мекленбурга. В 1777 году открылось консульство в Гамбурге, а за ним в 1783 году и другие – в Кёнигсберге, Любеке, Киле и Лейпциге[1128]1128
  Трачевский А.С. Союз князей. С. 59, 72; Hillert S., Hoffmann P. Das russische Konsulat. S. 100; Hartmann S. Aus den Anfängen des kaiserlich russischen Konsulats in Königsberg am Ende des 18. Jahrhunderts // ZfO. Bd. 37. 1988. S. 417–427; Нерсесов Г.А. Политика России. С. 187–188.


[Закрыть].

Теперь о происходящем в империи Екатерину информировал, в первую очередь, посол во Франкфурте, граф Николай Петрович Румянцев, сын прославленного полководца Петра Александровича Румянцева, имя которого после Семилетней войны, а затем войны с Османской империей узнали и в Германии. Родившиеся в 1754 и 1755 годах братья Николай и Сергей получили хорошее воспитание, выучили даже немецкий язык и латынь, с 1772 года служили в Эрмитаже. Между своими первым и вторым приездами в Петербург – в 1773–1774 и 1776 годах – корреспондент и правая рука Екатерины барон Гримм сопровождал юных графов в образовательной поездке по Западной Европе и следил из Парижа за их обучением в Лейденском университете в течение года. Во время своего путешествия они побывали в Варшаве, Карлсбаде, Готе, Рейнской области и Нидерландах, а по завершении учебы – в Париже, Женеве, Фернее, где навестили Вольтера, в Генуе, Милане, Флоренции, Риме, Неаполе, Венеции и Вене. После этого Николай, долгое время безуспешно пытавшийся устроиться на дипломатическую службу за границей, вынужден был, как и его брат, служить при дворе камергером. В качестве посланника во Франкфурте первоначально рассматривалась фигура Ассебурга – доверенного лица Панина, но тот решил остаться в Регенсбурге. Лишь после поворота во внешней политике России ее новый руководитель Александр Андреевич Безбородко выполнил просьбу генерал-фельдмаршала Румянцева, позаботившись о назначении Николая полномочным представителем России на юго-западе Германской империи[1129]1129
  Никита Панин – Ассебургу, 22.10.1779 года // [Asseburg А.F. von der.] Denkwürdigkeiten. S. 58–59; Финкенштейн – Ассебургу, 7.10.1780 г. // Ibid. S. 69–70 [Финк фон Финкенштейн, Карл Вильгельм (Finck von Finckenstein, 1714–1800) – граф, прусский государственный деятель, кабинет-министр Фридриха II, один из ближайших его советников, в 1760–1763 годах руководил внешней политикой и позже сохранил сильное влияние на короля. – Примеч. науч. ред.]; Безбородко – Румянцеву, 29.07., 5. и 16.09.1781 г. // [Безбородко А.А.] Письма А.А. Безбородка к Румянцову. С. 241–243, 246–247.


[Закрыть]. А Сергею благодаря заслугам отца и протекции Безбородко в 1785–1786 годах достался неожиданно освободившийся пост посланника в Берлине[1130]1130
  О поразительно успешном упрямстве, с которым Сергей Румянцев добивался одного из ведущих дипломатических постов, см. письма Безбородко к П.А. Румянцеву от 22 ноября 1784 года, 1 марта, 23 июля, 12 декабря 1785 года: Там же. С. 274, 278–282.


[Закрыть].