Читать книгу "Тот, кто меня вернул"

– Та так шутишь?.

– Хотя бы половину команды…

– Блефуешь, друг мой! А до дела дойдет, струсишь. Вспомни, как мы с Гришей мучились!

– Со своими легче. Свою кровь проще понять.

– Неужели?!

С каждой фразой Андрей подходит ближе.

– Мы все сделаем так, как ты хочешь! – Его слова перекликаются с недавними воспоминаниями, настолько живыми и острыми, что захватывает дух. – Свадьба, медовый месяц, все, что захочешь. Выбор за тобой!

– А сам-то собираешься участвовать?

– В медовом месяце – точно, остальное по ситуации, – смеется Андрей. – Если на свадьбу ты замотаешься в нелепое платье из кубометров тюля со стометровым шлейфом, у меня, скорее всего, возникнут срочные дела.

– Десять минут назад я попросила тебя не спешить. Ты согласился!

– Я же не настаиваю, чтобы свадьба была завтра.

– Ты требуешь собственную футбольную команду детей!

– Если бы я спешил, мы бы их уже делали.

– Всех сразу?

– Если оптом, будет легче растить.

– Ой, ждут тебя сюрпризы, не представляешь, какие! – Трусь щекой о его грудь, вздыхаю. – Ладно уж, раз выбор за мной… Предложение ты уже сделал, не ахти как романтично, но зачту. На свадьбу соберемся где-нибудь с Женей и моими родителями – и все.

– Уверена, что этого хватит?

– И этого не нужно. Мне хватит тебя.

Андрей выдыхает, словно стряхивает с себя невыносимую ношу.

– Это хорошо!

– Что?

– Что ты не собираешься покупать нелепое свадебное платье. А в остальном все действительно будет, как ты захочешь. Веришь?

– На все сто. Как насчет того, чего хочешь ты?

– Я уже это получил! – Чмокнув меня в нос, Андрей потягивается. – Как же хорошо мы с тобой все переиграли!

– Даже встретились в лифте. И долго ты в нем катался?

– Я надеялся удивить тебя, когда приду на открытие центра, так что хочешь верь, хочешь не верь, но наша встреча в лифте была совершенно случайной. Кстати, о случайностях. Несколько лет интересовался Адлибит, а тут как узнал, что один из их контрактов в твоем центре, понял: судьба.

Очередная так называемая случайность. Жизнь научила нас относиться к ним с уважением.

* * *

Когда на следующее утро прихожу на работу, на посту замечаю одинокую мужскую фигуру в белом халате. Стоит, листает историю болезни. Заметив меня, щурится.

– Леонова?

Заглядываю ему в лицо и тут же отступаю назад. Нейрохирург, я встречала его во время обходов. Судя по седине и морщинам на лбу, ему за пятьдесят, но в глазах молодой блеск.

– Да, Лера.

– А я Владимир. Ищу вас. Пару недель назад вы отправили на консультацию двадцатилетнего больного с необычными приступами.

– Помню. Мы поймали их на видео-ЭЭГ, пока он спал.

– Хотите, покажу его снимки? Мы нашли причину его приступов. Очень редкая опухоль. Доброкачественная.

С неохотным «угу» следую за ним к компьютеру. Владимир показывает мне снимки и смотрит на меня так, словно ждет особой реакции.

– Неужели вам не обидно упускать такой интересный случай? – спрашивает.

– В каком смысле?

– В прямом. Вы диагностировали приступы, но не можете сами удалить их причину. Вы ведь почти окончили ординатуру по нейрохирургии. Почему бросили?

Бросила?!

– У меня после… аварии повреждена правая рука. Я больше не могу оперировать. Пришлось переквалифицироваться, и теперь работаю в новом центре…

– Заключение писали левой?

– Да.

– Судя по вашему почерку, вы все равно что левша. Судя по тому, что я о вас слышал, вы безупречно справляетесь обеими руками и одержимы реабилитацией. Сомнология – это хорошо, но нейрохирургия лучше. На вашем месте я бы закончил ординатуру…

– Вы не понимаете! Я никогда не смогу…

– Бросьте, Леонова! Это чисто женский подход к жизни – в первую очередь думать о том, что с тобой не так. Давайте, наоборот, подумаем о том, что вы сможете сделать. Хотите снова оперировать? Я помогу вам окончить ординатуру по нейрохирургии и делать то, о чем вы мечтали. Ведь мечтали?

Гортань сжимается с такой силой, что не могу дышать.

– Мечтала, – отвечаю с трудом. – Вас попросили мне помочь?

Если Ярослав Игоревич с ним связался и попросил о любезности, то я… не знаю, что сделаю… сегодня же уволюсь. Ненавижу жалость!

– Помочь? – удивляется Владимир, вроде искренне. – Ваш больной спросил меня, почему вы не оперируете. Ему кто-то сказал, что вы нейрохирург, вот он и поинтересовался. Вы, видите ли, впечатление на него произвели. Сказал, что приятно иметь дело с компетентным человеком, который любит свою работу. Вот я и решил поинтересоваться, что это у нас за нейрохирург завелся, который прохлаждается в другой специальности. Не могу сказать, что я впечатлен, уж слишком вы нервная и подозрительная. Худшие женские качества, если хотите знать мое мнение. Но дам вам шанс. Если захотите, то посмотрим, что там с вашей рукой, и оформим нужные бумажки. Окончите ординатуру в нашей больнице.

Надо же, как… Ведь действительно люблю свою работу, этого не отнимешь. Даже без операций, все равно люблю. Из-за больных, из-за людей, их и люблю. Остальное – техническая сторона дела. И мою новую жизнь люблю, полную, объемную. Словно была статичная картинка, а теперь – движение, фильм.

– Известно много случаев, когда правши становились левшами, да и вообще… поработаете со мной и узнаете: для меня невозможного мало. Как и для тех, кто у меня учится. Но предупреждаю, я человек жесткий, со мной легко не будет.

О, какой знакомый характер! Не иначе как ученик Ярослава Игоревича. Мне вообще везет на особо непокладистых мужчин.

– Понятно. Спасибо.

– Если надумаете окончить ординатуру, зайдите ко мне, – смотрит на меня пристально, оценивает. – Я, конечно, вас не принуждаю. Можете поломаться для приличия, вы ведь женщина! – усмехается Владимир.

«Я не женщина, я хирург!» – эти старые слова больше не мои. Я настолько женщина, что не верится. Андрей запустил во мне мутацию невероятной силы. И вот у меня появился второй шанс получить мою мечту, а я подвисла, топчусь на месте. Не узнаю ее, она как бы и не мечта вовсе. Любимое дело – да, призвание – да. Но без одержимости, которая раньше управляла моей жизнью.

– Можно спросить, зачем вам это? – спрашиваю, не сдержавшись. – Столько аттестаций, а потом еще и возиться с новым ординатором, причем дефектным. У вас ведь полный штат талантливых нейрохирургов.

Посмотрев по сторонам, он скидывает белый халат и расстегивает рубашку. Убирает галстук в карман и, приспустив рубашку с плеч, обнажает уродливый шрам на шее вдоль позвоночника.

– Упал на горнолыжном курорте, пришлось восстанавливать обе руки. Сами понимаете, легко не было. Насмотрелись? Больше это обсуждать не собираюсь. Никогда! Даже если выпьем вместе. – Говорит кратко, четко. Никаких эмоций. – Леонова, я вам вот что скажу: если вы хирург по призванию, то не сегодня завтра ваши руки потянутся к любимому делу. Задумайтесь о моем предложении!

Владимир уходит, а я еще долго не могу сдвинуться с места, потрясенная его словами. Сколько же нас таких, испещренных шрамами, борющихся за свое счастье…

Возможно, он прав. Во всем. Но сейчас у меня есть дела поважнее.

Когда я возвращаюсь домой, Андрей сидит на диване, уткнувшись в компьютер.

– Будем делать? – спрашиваю с порога.

– Что?

Он щурится и потирает глаза, глядя поверх экрана.

– Детей. Всех сразу.

Как же это порой легко – сделать шаг, который перевернет всю твою жизнь.

* * *

Есть вещи, которых я о себе не знала. Скажу больше: в годы одержимости работой я вообще ничего о себе не знала. Например, того, что захочу жить в пригороде в доме с печкой и баней. Или того, что мне очень понравится быть беременной.

Не знала, что я настолько женщина. До мозга костей.

Я работаю сомнологом, но окончила ординатуру по нейрохирургии и оформилась на работу к Владимиру на четверть ставки, понемногу учусь. Кто-то скажет, мол, не получится быть хирургом на четверть ставки, и будет, наверное, прав. Однажды…

– Однажды ты загоришься, Лера, и тогда тебя всей больницей не потушить будет. А пока живи, как нравится, но не зарекайся, – сказал Владимир.

Я и не зарекаюсь. А насчет горения – мы с Андреем так и горим. Как вспыхнули однажды в больничном лифте, так и продолжаем. Как сказала Женя, торфяной пожар потушить трудно.

Кстати, мы с Женей подружились, хотя она по-прежнему относится ко мне с опаской – вдруг обижу Андрея? Еще бы, ведь она так и не узнала всей правды о нашем прошлом. Недавно она переехала ближе к нам, чтобы посмотреть, как мы с Андреем будем справляться с первым ребенком. Муж объявил, что у него все готово. Женя – наивная душа! – поверила его словам, и не подозревая, что он имел в виду. Идеально постриженный газон перед домом, детские футбольные ворота, с десяток мячей. Вот и все, что он приготовил для новорожденного.

Кстати, мой белобрысый приятель с работы, которого Андрей так и обзывает козлом, спрашивает про Женю чуть ли не каждый день. Увидел ее в больничном кафе, когда мы водили Гришу на прививки, и запал не на шутку. Я намекнула Жене, что ею интересуются, но наткнулась на ее по-прежнему больной взгляд. Ничего, заживет. Будем надеяться, что скоро.

С Ярославом Игоревичем мы иногда созваниваемся. Когда я сообщила ему о замужестве, он захохотал.

– Денисов? Бывший футболист? Лера, ты серьезно? Я же пошутил тогда на обходе, когда сказал, что ты хочешь выйти замуж за футболиста.

– Помните о той шутке?

– Как не помнить, это же был день операции Седова!

– Вам надо оракулом подрабатывать, будущее предсказывать.

Вот так сложилась судьба, сплела нас вместе, отсекая прошлое. А я ведь так и не знаю, что произошло между Андреем и Седовыми. Не знаю, что Андрей делал во время нашего расставания. Мстил ли? Кому? Как? Шантажировал ли Седовых, просил ли прощения? Однажды спросила его и тут же засомневалась. Начав жизнь сначала, стоит ли ворошить прошлое?

– Судьба обо всем и обо всех позаботилась. О Седовых, о хирурге, который тебя искалечил…

– Судьба или?..

Андрей изогнул бровь.

– Если настаиваешь, я расскажу, но хорошенько подумай, хочешь ли ты об этом знать.

Я уже почти сказала «хочу», но передумала. Поняла главное: это ничего для меня не изменит. Раз муж не страдает угрызениями совести, то и я не стану. Для меня он как был, так и остается вне правил.

На днях я вспомнила о послании Седова: «Мой сын не стоил такой жертвы». Раньше казалось, что жертва – это я, а потом поняла истинное значение. Самой страшной жертвой стала для Василия потеря Андрея. Уж об этом он точно сожалеет.

Знаете, что непривычнее всего? То, что Андрей все время улыбается. Работает в новой компании, а в свободное время тренирует юношеские футбольные команды. Боюсь сглазить, но счастье ему к лицу, оно выпустило из него прошлую боль.

А я… Что я? Счастлива, конечно.

Наша первая встреча была странной, наш путь оказался тернистей обычного. Но я ни о чем не жалею, смирилась с потерями и с прошлым. Потому что за все это получила такую награду, аж дыхание захватывает.

Жизнь – еще та головоломка, понатыкает скрытого смысла невесть куда, а ты мучайся, разбирайся. Столкнет тебя с незнакомцем, от которого все мысли набекрень, и что делать? Вдруг это судьба, вдруг предупреждение, вдруг еще что… Твоя так называемая вторая половинка. Кстати, зря я в нее не верила. Вроде считаешь себя счастливой и цельной, а потом встречаешь человека, который тебе предназначен, и в душе раскрывается острая нужда. Зияет, ноет. Тогда и понимаешь, что никогда не была цельной, не знала, что твой мир – плоский и стоит на трех слонах, а слоны – на трех китах…

Любовь – это риск. Это сильно, страшно. Сотрясение жизни.

Приходится ломать привычки, обрезать старые связи, вскрывать недоверие, удалять сомнения.

Думаешь, думаешь…

А думать-то и нечего, надо резать.

Верьте мне, я хирург.

Послесловие

Хирург Велов любил дорогое вино, наркотики и женщин. Именно в таком порядке. Эти развлечения требовали значительных затрат, поэтому, когда известный и могущественный Василий Борисович Седов попросил Велова о любезности, отказать он не смог. Вернее, смог бы, но не захотел.

Любезность оказалась намного более неприятной, чем ожидал хирург Велов, однако он справился на ура. Стоило только вспомнить о щедрой плате, как крики обезумевшей жертвы отошли на задний план. Подумаешь, порезал запястье орущей девице. Ну и что, что она хирург? Зато как профессионально сделал операцию, с минимальной кровопотерей.

А потом у хирурга Велова появились деньги. Много денег. Все шло хорошо, пока однажды не нагрянула полиция и не обвинила его в том, что он продает горячо им любимый белый порошок. Ошарашенный обилием ложных улик, хирург оказался в тюрьме. После размышлений он пришел к единственному возможному выводу: его подставили с таким мастерством, что за этим стоит кто-то из окружения Седова.

В тюрьме профессиональной пригодности хирурга был нанесен необратимый ущерб. После непонятно из-за чего завязавшейся драки Велов очнулся с открытым переломом большого пальца правой руки. К сожалению, реабилитационные возможности тюремного лазарета не были рассчитаны на восстановление профессиональных навыков хирурга.

Увы и ах, но Велову осталось только посыпать голову пеплом и радоваться новостям о семействе Седовых. В кои-то веки удача повернулась к Василию Борисовичу своим морщинистым задом. Станислав Седов, беспутный наследник знаменитого магната, быстро и бесповоротно спускал великую ювелирную империю в унитаз. Вот пришлось продать сибирские филиалы конкуренту, вот проигран важный тендер, вот Станислава оштрафовали за нелегальные финансовые манипуляции…

Империя Седовых крошилась на части с удивительной легкостью, как шербет.

«Хорошо, что у меня нет детей!» – думал Велов, представляя мучения Василия Седова.

Как же это страшно, когда твой собственный сын разрушает все, что ты построил. Здоровье не позволяло Василию вмешаться в дела сына, а других наследников у него не имелось, несмотря на череду молодых жен, оставивших зияющие дыры в его немалом состоянии. Поговаривали, что был в окружении Василия один близкий человек, которого он считал чуть ли не сыном, и что разрыв их отношений окончательно подорвал здоровье магната. Серьезное было дело, вплоть до покушения на жизнь Седова-старшего. Кто этот человек и что послужило причиной разрыва, Велов не знал, но не скрывал злорадства.

«Все-таки есть в мире справедливость!» – заверял себя бывший хирург, поудобнее устраиваясь на тюремной койке.