Читать книгу "Азиатский профайлер. Четыре дела Фан Му. Комплект иямису-триллеров"

Глава 17
Свиньи

День с самого начала был необычным.

С утра пораньше профессор Цяо вызвал Фан Му в кабинет психологического консультирования. Сначала он спросил, участвует ли Фан Му в расследовании, проводящемся в кампусе. Пробормотав себе под нос, что сам же профессор просил его проанализировать одно из дел, Фан Му попытался отделаться отговорками, но стоило профессору Цяо угрожающе прищурить глаз, и он выложил все, что ему было известно. Выслушав его, профессор нахмурил брови и выкурил две сигареты одну за другой. Потом – довольно неожиданно – напомнил Фан Му быть осторожным и с миром отпустил.

Юноше показалось, что профессор Цяо им недоволен; но тут он сообразил, что тому, возможно, хочется самому участвовать в расследовании, и вздохнул с облегчением.

Ближе к обеду в читальном зале произошло нечто, до смерти перепугавшее Фан Му.

Тай Вей сделал ксерокопии нескольких документов и дал их Фан Му в надежде, что тот найдет еще какие-нибудь зацепки. Юноша спрятался в потаенном уголке читального зала и взялся их изучать. Тут было удобнее, поскольку Ду Ю и Чжан Яо снова оккупировали комнату в общежитии – с вполне очевидной целью.

Когда Ден Линьё увидела Фан Му и подошла к нему, он уже добрался до страниц с порнографическим комиксом. Ее приближения он не заметил.

– Привет, – с улыбкой поздоровалась она. – Тоже любишь комиксы? Это какой?

Ден Линьё наклонилась, чтобы посмотреть. Фан Му попытался прикрыть рисунки обнаженных тел, связанных веревками, но было поздно.

Мгновение Ден Линьё остолбенело глядела на ксерокопию. Потом покраснела до корней волос.

– У тебя… хм… довольно специфический вкус, – пробормотала она. И, не осмеливаясь поднять на него глаза, развернулась и побежала прочь.

Фан Му попытался что-то объяснить, но Ден Линьё уже выскочила из читального зала.

– Вот же черт! – воскликнул юноша, ударив по столу кулаком.

«Похоже, сегодня не мой день».

* * *

Как будто на сегодня было мало неприятностей, вечером позвонил Тай Вей.

– Я в пригороде, в Кайцзя, – сказал он возбужденно. – Прыгай в такси и лети сюда.

– А что случилось?

– Нет времени объяснять, дело серьезное. Лучше давай быстрее. Будешь подъезжать – позвони, я тебя встречу.

С этими словами Тай Вей отключился.

Пригород Кайцзя находился в границах Цзянбина, и его жители считались горожанами. Участков под фермы у них не было, но они придерживались деревенских традиций – с наступлением темноты, быстро поужинав, гасили свет и ложились спать. Фан Му подъехал не позже семи часов, но его встретила глухая темень. Лишь у одного дома было светло и стояли полицейские машины со включенными мигалками.

Тай Вея он увидел издалека – тот стоял у обочины и курил. Сердце Фан Му болезненно сжалось; даже с такого расстояния он заметил, что спина у Тай Вея сгорблена, воротник небрежно торчит, а волосы треплет ветер. На полицейского падал свет фар от внедорожника, и Фан Му заметил потрясенное выражение его лица. Хоть они и были знакомы уже некоторое время, Фан Му никогда не видел его таким.

Юноша выскочил из такси и побежал к нему. При его приближении Тай Вей отбросил сигарету и через силу улыбнулся.

«Наверное, ты хотел как лучше, – подумал Фан Му, – но не надо улыбаться. От этого только страшнее».

Они вдвоем сели в машину, и Тай Вей рассеянно спросил:

– Сколько стоило такси? Я заплачу.

– Об этом не беспокойся.

Полицейский не стал настаивать.

Пару минут спустя они въехали в тесный дворик. Его освещал прожектор мощностью не менее ста ватт, и вокруг было светло как днем. Лица людей, суетившихся там, казались бледными, как у призраков. Они вылезли из внедорожника.

– Наконец-то! – воскликнул какой-то человек, обращаясь к Тай Вею. Он на корточках копошился в углу двора.

Фан Му развернулся на звук его голоса – это был судмедэксперт. Юноша видел его раньше, когда помогал с делом Ма Кая.

Рядом стоял другой, с сигаретой во рту. Окинув Фан Му взглядом, он отвел глаза и ничего не сказал. Студент узнал и его – Чжао Юнгуй, один из полицейских, с которыми они беседовали у профессора Цяо в кабинете психологического консультирования.

Все во дворике уставились на Фан Му. Он совсем растерялся, но тут Тай Вей позвал его:

– Иди сюда!

Фан Му двинулся в его сторону, вдыхая тяжелый запах навоза. Тай Вей стоял в загоне для свиней, сооруженном из осколков кирпичей, старых досок и древесной коры.

Фан Му осторожно ступил в грязь. Благодаря полицейскому прожектору каждый сантиметр загона был хорошо различим.

Жижа оказалась глубиной едва ли не по щиколотку. Повсюду расплескалось свиное пойло. Опрокинутое корыто валялось наполовину в грязи. Как можно держать свиней в таких условиях?

Правда, сейчас ни одной из них видно не было. И хотя грязная туша, неподвижно лежавшая в углу, сильно походила на свиную, Фан Му сразу понял, что это человек.

– Кто… кто это? – трясущимся голосом спросил он.

Вместо ответа Тай Вей протянул ему пакет для улик. Внутри лежал перепачканный паспорт. Он был открыт.

Фан Му разглядел в правом верхнем углу фотографию: светловолосый голубоглазый мужчина нагло ухмылялся в объектив. Судя по паспорту, перед ними был Томас Гилл из США, сотрудник отдела по работе с иностранными преподавателями Университета Цзянбина.

Значит, жертва – иностранец. Тай Вей прав: дело серьезное.

Внезапно Фан Му вздрогнул и завертел головой, словно искал что-то.

Тай Вей понял, что он ищет, и протянул еще один пакет. Внутри лежали часы, такие же грязные, как паспорт. Однако Фан Му ясно увидел часовую, минутную и секундную стрелки, застывшие на пяти.

Фан Му уставился на часы. Итак, пятое убийство.

– Ну что там, Тай Вей? – нетерпеливо крикнул судмедэксперт. – Можно приступать?

Тот развернулся и дал знак проходить в загон. Потом поглядел на Фан Му:

– Я приказал им подождать, чтобы ты сам все осмотрел. Правда, полицейские из местного участка кое-что потрогали до нашего приезда. Но все равно ведь, для составления профиля важно увидеть место преступления своими глазами, да?

С довольным видом он подмигнул Фан Му. Тот ответил вымученной улыбкой.

Двое полицейских в резиновых сапогах уже заходили внутрь. С трудом вытащив тело из густой жижи, они переложили его на полиэтиленовую пленку, расстеленную в центре двора.

Мужчина был невысокий, около 170 сантиметров, так что у себя в США, наверное, считался коротышкой. По всему его телу запеклась грязь, но и через нее проглядывали кровавые раны – такие глубокие, что из некоторых торчали кости.

– Проклятье, – пробормотал судмед, натягивая резиновые перчатки, – такое впечатление, что свиньи неплохо им попировали. Можешь пока заниматься своими делами, Тай Вей. С таким трупом, – он махнул рукой в сторону мертвого тела, – мне быстро не управиться.

Полицейский кивнул и повел Фан Му в дом.

Продравшись между завалами лопат и цапок, набросанных вперемешку с кухонной утварью в прихожей, они вошли в единственную комнату.

Как и снаружи, там полыхал прожектор. Костлявый мужчина крестьянской наружности покорно сидел на крошечном табурете в самом дальнем углу. Это был хозяин дома – он же вызвал полицию. На его койке примостились двое полицейских, на столике перед ними лежал блокнот для записи показаний.

Как только Фан Му с Тай Веем зашли, полицейские прервали допрос и вскочили. Хозяин в дальнем углу тоже встал.

Тай Вей махнул им рукой, веля садиться обратно, а потом взял блокнот и пролистал несколько страниц. Потом повернулся к хозяину, нервно топтавшемуся на месте, и сказал:

– Повторите все, что только что рассказывали им.

С несчастным лицом хозяин взмолился:

– Шеф, я повторял уже раз пять! Даже поужинать не успел. Еще и свиньи мои – я отправил их к Второму Сыну Ву, но этот лентяй их и покормить не удосужится!

Только после того, как «шеф» пообещал оплатить ужин и крестьянину, и его свиньям, хозяин ворчливо заговорил:

– Значит, вчера мы поссорились с женой, этой бездельницей, – начал он, – и она сбежала к родителям. Ну я и решил пойти перекинуться в картишки – тут, в лавке. Часов в пять вернулся домой и сообразил, что свиньи-то весь день не кормлены! И, что странно – молчат… В общем, нагрел я бадью с их пойлом и пошел кормить. Свет не включал – надо же экономить. Электричество у нас дорогое, по шестьдесят восемь фыней1818
  Фынь – денежная единица Китая. 100 фыней = 1 юань.


[Закрыть] за киловатт-час. Вы-то в городе небось по тридцать восемь платите, верно?

Тут хозяин пустился в долгие рассуждения о государственной политике, направленной против мелких фермеров, и Тай Вею пришлось его перебить, велев не отвлекаться от темы.

– Да, так что я говорил? – Мужчина почесал в затылке. – Точно, про электричество. Так вот, свет я не зажигал, но заметил неладное: у меня всего четыре свиньи, а в загоне еще и пятая. Решил, это соседа моего, Второго Сына Ву, свинья – перепрыгнула через ограду. Ох и обрадовался же!.. Но тут смотрю, она лежит и ничего не ест. Потыкал палкой – не шевелится. Ладно, зажег фонарик, а там – о господи! – человек! Я скорей звонить в полицию. А дальше приехали парни из местного участка, показали мне документы и вызвали вас.

В этот момент в прихожую вошел судмедэксперт. Он повернул над рукомойником кран и стал смывать с рук грязь.

– Что у тебя? – обратился к нему Тай Вей.

– Причина смерти – шок от кровопотери, – ответил тот, входя в комнату и стряхивая воду с рук. – Надо будет еще изучить те места, где его покусали свиньи, но уже ясно, что на теле не меньше четырнадцати ножевых ран… – Мотнув головой в сторону хозяина, он продолжил: – Неудивительно, что он принял жертву за свинью. Здоровенный был парень – не меньше ста килограммов. Ваши свиньи неплохо подкрепились.

Заметив, что все скривились, будто их вот-вот вырвет, эксперт хохотнул.

– Придурок, – пробормотал Тай Вей себе под нос и повернулся к Фан Му, но тот стоял, уставившись в угол, и усиленно размышлял.

– Свинья… свинья… свинья… – шептал он.

Тай Вей уже хотел спросить, о чем это он, но Фан Му резко обернулся к фермеру и спросил:

– Вы сказали, что когда увидели жертву, решили сначала, что это свинья, так?

Крестьянин едва не подскочил от удивления.

– Ну да, – он кивнул, – решил. Там темно было, я их толком и не видел. Потом, он лежал лицом вниз, прямо в навоз… Что я должен был подумать?

Фан Му поглядел на Тай Вея. Несмотря на бледность, глаза у него блестели.

– Где диск? – спросил он.

– Какой диск? – не понял Тай Вей.

– С последнего преступления. Из аудитории четыреста четыре. Который слушала девушка без кожи!

Фан Му разволновался до того, что был похож на сумасшедшего.

– В департаменте. А зачем он тебе?

Прежде чем Тай Вей договорил, юноша уже кинулся к выходу из дома.

– Скорей, – крикнул он, – нам нужен этот диск!

* * *

Тай Вей всю дорогу мчался со скоростью молнии, не выключая сирены. Однако, когда они добрались до департамента, персонал из хранилища улик уже разошелся по домам.

– Не повезло, – вздохнул Тай Вей и пожал плечами. – Придется подождать до завтра.

– Невозможно! – воскликнул Фан Му. Голос его был исполнен решимости.

Пришлось Тай Вею звонить одному из коллег, сотруднику хранилища. Спустя полчаса диск оказался у них в руках.

Фан Му включил его, нацепил наушники и стал в молчании слушать музыку.

Тай Вей не понимал, зачем это нужно Фан Му, но надеялся, что парень уловил связь между диском и пятым убийством, и не собирался мешать. Он закурил, сел со студентом рядом и молча уставился на него.

Фан Му слушал песни подряд, время от времени нажимая на паузу и делая какие-то записи. Некоторые он дослушивал до конца, некоторые проматывал после первых же строчек.

Наконец юноша наткнулся на песню, которая его заинтересовала. Он проиграл ее несколько раз, быстро нацарапал два слова на английском, а потом с силой обвел их ручкой.

Тай Вей наклонился посмотреть.

– «Helter Skelter».

– «Helter Skelter»? – переспросил Тай Вей недоуменно. – Что это означает?

Фан Му снова обвел свою запись, да так, что ручка едва не прорвала бумагу. Каракули вполне соответствовали смыслу слов. На английском helter skelter означало «путаница».

Фан Му медленно стащил наушники и, не обращая внимания на то, что плеер продолжает играть, закурил сигарету, взятую из пачки на столе. Тай Вей заметил, что руки у парнишки трясутся.

– Чарльз Мэнсон, – глухо пробормотал Фан Му.

Тай Вею показалось, что он слышал это имя раньше – кажется, так звали лидера какой-то религиозной секты… Но какое отношение он имеет к их убийству?

– Чарльз Мэнсон был главой культа «Семья Мэнсона», – начал Фан Му. – Она существовала в США в конце шестидесятых – начале семидесятых. Эти люди хотели развязать мировую войну, убивая белых. Ну, чтобы белые и черные пошли против друг друга. Среди его первых жертв была беременная жена знаменитого режиссера Романа Полански и четверо их гостей. Следующей стала семья управляющего супермаркета. После убийств члены секты писали на стене: «Убивайте свиней». По словам Мэнсона, развязать мировую войну ему приказали «Битлз» в своей песне. Вот этой самой.

Фан Му ткнул пальцем в CD-плеер.

– Она была на том же диске, что и «Revolution 9». Называлась «Helter Skelter».

Тай Вей слушал его в полном молчании. Наконец он спросил:

– То есть получается, наш убийца копирует Чарльза Мэнсона?

– Получается так, – негромко ответил Фан Му. – Я не сразу понял, почему убийца оставил труп в свинарнике. Но когда хозяин сказал, что принял его за свинью, сразу подумал про Чарльза Мэнсона. Серийные убийцы часто глумятся над трупами жертв после их смерти. Например, бросают возле знаков «Не мусорить». Или располагают трупы мужчины и женщины так, чтобы казалось, будто у них оральный секс. Вот почему я решил, что в госпитале убийца оставил комикс, чтобы унизить жертву. Но самый классический пример убийцы, называвшего своих жертв свиньями, – это Чарльз Мэнсон. А поскольку я смутно помнил, что на преступления его якобы толкнула какая-то песня, то сообразил, что она должна быть на диске с четвертого убийства. – Обессиленный, Фан Му облокотился о стол. – Ну и, конечно, оказался прав.

Немного подумав, Тай Вей сказал:

– Значит, по-твоему, и предыдущие убийства были подражанием?

– Возможно, но я пока не могу это утверждать. – Фан Му встал. – Поеду лучше домой. Нам всем нужно время.

Тай Вей поднялся за ним следом.

– Я тебя отвезу.

– Не стоит, – отмахнулся юноша. – Лучше езжай на место преступления. Осмотри там все, обращая внимание на элементы, которые не вписываются. Думаю, – он сделал паузу и облизнул сухие потрескавшиеся губы, – ты найдешь подсказку к шестому убийству.

Шестому. От упоминания этой безобидной цифры лица обоих разом помрачнели.

Всю ночь Фан Му просидел за компьютером, погруженный в поиски. Наконец, когда уже светало, измученный, рухнул в кровать и, не раздеваясь, заснул. Он проспал до полудня, после чего Ду Ю его разбудил.

Наскоро перекусив в столовой, Фан Му помчался в библиотеку.

Поскольку в кампусе был обед, библиотека оказалась пустой – ни одного человека. Фан Му посмотрел на часы. До открытия читальных залов оставалось не меньше получаса. Он поднялся на третий этаж, к залу справочников, бросил рюкзак на пол из керамической плитки, сам сел рядом и прислонился спиной к стене, решив до открытия еще немного подремать.

Прикрыв глаза, Фан Му плавал между сном и явью минут пятнадцать, но тут до него донеслось эхо шагов. Какой-то человек негромко говорил:

– Да… Знаю… Это не то, что ты думаешь… Ну хорошо, как насчет следующей недели?

Секунду спустя говорящий возник в конце коридора. Увидев Фан Му, он замер на месте, сказал: «Я перезвоню», – и повесил трубку.

Фан Му с трудом продрал глаза.

Это был библиотекарь Сун.

Удивленный, он уставился на Фан Му.

– Почему ты спишь здесь? Простынешь! – Помогая Фан Му встать, Сун указал на плитку на полу. – Вам, молодежи, на все наплевать… Так можно и геморрой заработать – пол же холодный!

– Спасибо большое, господин Сун. – Фан Му смущенно потер затылок.

Библиотекарь поглядел на часы.

– Что-то ты сегодня рано. Библиотека еще не открылась… Ну ладно, я тебя впущу.

С этими словами он отпер дверь зала справочников.

Фан Му немедленно устремился к стеллажам. Одну за другой он похватал «Американскую энциклопедию преступлений», «Энциклопедию криминологии» и «Криминологический профайлинг», плюс еще несколько изданий – и, с шаткой стопкой в руках, направился к одному из столов. Усевшись, рефлекторно потянулся за пачкой сигарет, но потом все-таки ее отложил.

К нему неслышно подошел библиотекарь Сун и сказал с улыбкой:

– Официально библиотека пока закрыта. Поэтому можешь курить. – Обратил внимание на пачку у Фан Му в руках: – О-го-го! «Гибискус Кинг» – дорогущие!

– Мне профессор подарил, – ответил Фан Му, смутившись. – Угощайтесь, пожалуйста!

В ответ библиотекарь достал точно такую же пачку из своего кармана и, помахав ею перед Фан Му, ответил:

– У меня уже есть. Смотри только, пепел не натряси.

Потом он ушел к своему столу, уселся и начал читать, попыхивая сигаретой.

* * *

Остаток дня Фан Му занимался исследованиями и делал записи. Время от времени он вставал, брал новые книги и возвращал старые. В остальном практически не шевелился.

Люди входили и выходили. Иногда в зале становилось шумновато, иногда воцарялась полная тишина. Все это нисколько не влияло на Фан Му. Он полностью сосредоточился на материалах перед собой. Проплывая по реке криминальной истории человечества, читал про маньяков всех родов и мастей, от грозных чудовищ до жалких извращенцев. Порой их преступления были такими кровавыми, что грозили затопить страницы его блокнота. Он проникал в сознание преступников, живших десять, пятьдесят, даже сто лет назад. И все время его не покидало ощущение, что он медленно, но верно продвигается к истине.

Когда Фан Му наконец утомился настолько, что не мог больше писать, за окном уже стемнело. Помассировав виски, он поднялся и побрел к кулеру. Налил холодную воду в бумажный стаканчик и осушил одним глотком.

Он остался в читальном зале последним. Библиотека скоро закрывалась. Вернувшись за стол, Фан Му медленно собрал свои пожитки. Но внезапно ощутил невероятную усталость.

«Что со мной такое?»

Руки и ноги словно налились свинцом, веки опустились, а стул показался удобным, как никогда раньше…

* * *

Жарко палит солнце. Мы с ребятами из общежития на баскетбольной площадке, в шортах и футболках, гоняем мяч. Третий Брат развоевался – говорит, мы не уйдем, пока не победим.

Холл общежития. Иду мимо притихших, перепуганных студентов, кутающихся в одеяла. Сун Циндон из 351-й комнаты сидит перед дверью душевой, весь дрожа. Кто-то шепчет мне на ухо: там умер Чжу Цзун.

Библиотека. Спешно пролистываю страницы, шелестящие, словно осенние листья под ветром. И сразу шок. Вот он, список тех, кто брал книгу, – на нахзаце. Все имена мне знакомы.

Маленький рынок. Чен Си, ее волосы разлетаются в разные стороны. Она смеется и говорит: «Решай сам. Какая, по-твоему, самая лучшая?»

Остановка автобуса, двадцать пятый маршрут. Чен Си дремлет, положив голову мне на плечо.

Студенческий клуб. Чудовище поднимает свое орудие высоко над головой. Фонтаном брызжет кровь. Лицо у Чен Си белое и спокойное.

Комната номер 352. Тела Ван Чжан и Четвертого Брата, переплетенные между собой, в языках пламени. В воздухе запах горелого мяса. Ву Хан стоит у двери. Он медленно разворачивается. В панике говорю: «Это ты – седьмой читатель». Улыбаясь, он направляется в мою сторону, с армейским ножом в руке.

И шепчет: «На самом деле мы с тобой одинаковые…»

Нет…

* * *

Фан Му подскочил на стуле, отшатнувшись от черного силуэта перед собой.

– С тобой все в порядке?

Это был библиотекарь Сун. Фан Му увидел свое перепуганное, покрытое по́том лицо – оно отражалось от стекол его очков, съехавших на кончик носа.

– А… да… все нормально, – пробормотал Фан Му, вытаскивая руку из рюкзака, где та сжимала армейский нож.

– Пора закрываться, – сказал библиотекарь, все еще встревоженный. – Я увидел, что ты задремал, вот и решил разбудить… Не думал, что ты так отреагируешь. Напугал меня до полусмерти!

– Простите. Просто плохой сон приснился. – Фан Му заставил себя улыбнуться.

– Да ничего. – Библиотекарь хлопнул его по плечу. – Ты хоть и молод, но все-таки старайся заботиться о себе.

Фан Му молча кивнул. Он сложил вещи, подхватил рюкзак и вышел из читального зала.

* * *

Погибший Томас Гилл, 41 год, белый мужчина из США, сотрудник отдела по работе с иностранными преподавателями, отвечал в Университете Цзянбина за набор иностранного персонала. В вечер убийства он на такси уехал с работы в расположенный неподалеку джаз-клуб «Вечерний бриз», где выпил пару коктейлей. Никто не видел, когда он ушел. Эту информацию сообщил водитель такси, который часто возил сотрудников университета в клуб и обратно.

Причиной смерти стал шок от кровопотери. Вскрытие показало, что на момент обнаружения тела жертва была мертва не менее пятнадцати часов. Мужчине нанесли 21 проникающее ранение в грудь острым лезвием длиной от 12 до 17 см и шириной около 4 см. Судя по расположению и характеру ран, убийца был взрослым мужчиной, правшой, ростом от 173 до 180 сантиметров.

Он не тронул никаких вещей жертвы, исключая часы, стрелки которых выставил на 5:25:25. Деньги, банковские и кредитные карты остались лежать в бумажнике.

Осмотр места преступления показал, что загон для свиней, где обнаружили труп, не является местом убийства. Поскольку жертва весила порядочно, убийце для транспортировки была необходима машина. Судя по свидетельским показаниям хозяина дома и результатам вскрытия, жертву оставили в загоне в промежутке между десятью и шестнадцатью часами. Полицейские опросили всех соседей насчет любых подозрительных машин, появлявшихся в пригороде в тот день, но те ничего не запомнили. Только одна пожилая женщина, возрастом за семьдесят, сказала, что в день, когда обнаружили труп, она видела неподалеку белый автомобиль. К сожалению, женщина не могла назвать ни его марку, ни модель, ни тем более номер. Поскольку поблизости к тому времени проехало уже множество машин, отыскать следы протекторов не представлялось возможным.

Внимание следователей привлек тот факт, что убитый, по словам коллег, был геем. Полицейские заподозрили, что убийца – тоже гей либо притворился таковым, чтобы увести жертву с собой на место преступления и убить.

Главы США и Китая обменялись визитами на высшем уровне в конце 2001 и начале 2002 годов. Большее значение это имело, пожалуй, для американского президента, который побывал в Китае впервые. Высокопоставленный военный чиновник из Соединенных Штатов должен был посетить Китай в конце этого года; весь мир наблюдал за тем, как военные отношения между двумя странами постепенно теплеют. Соответственно, американское консульство в Цзянбине пристально следило за расследованием и неоднократно обращалось к городской администрации и Департаменту общественной безопасности, настаивая на скорейшей поимке преступника.

Давление на оперативную группу росло.

* * *

Еще одно погожее утро. Как обычно, Тай Вей с Фан Му сидели на трибуне возле баскетбольной площадки, но на этот раз вокруг них были разложены гротескно толстые папки.

Сначала Тай Вей доложил о последних подвижках в деле. Фан Му внимательно выслушал его, почти не прерывая. Наконец полицейский мрачно признался, что в пятом убийстве никаких подсказок не нашел. Фан Му секунду подумал, потом взял одну из папок и начал листать.

Добравшись до фотографий улик, он остановился на той, где были сняты личные вещи жертвы. Содержимое кошелька лежало на столе. Помимо банковской и кредитной карт, выданных Индустриальным и коммерческим банком Китая, а также некоторой суммы в американских долларах и китайских юанях, там была необычно яркая купюра. Ее наполовину закрывали другие предметы, и Фан Му не смог определить ни номинал, ни валюту.

– Что это? – спросил он, указывая на купюру. – Тут, посередине.

Тай Вей заглянул в папку:

– А, это… Британские деньги. Пять фунтов.

Фан Му нахмурился.

– Зачем ему носить с собой британскую валюту?

– Ну, он же иностранец, – легкомысленно заметил Тай Вей. – У них всегда валюта при себе.

– Да, но этот парень из Америки. Для повседневных расходов ему нужны только доллары и юани. Зачем носить с собой фунты? И почему только пять?

Этот вопрос поставил Тай Вея в тупик. Почесав в затылке, он сказал:

– Может… может, они для него как сувенир. А что? – Он поглядел на Фан Му. – Считаешь, это подсказка к следующему преступлению?

– Наверняка сказать не могу, – ответил юноша, качая головой. – Но, по-моему, это странно. Надо поискать еще информацию.

– Давай. Кстати, как у тебя? Нарыл что-нибудь?

Тай Вей кинул взгляд на стопку бумаг, которые Фан Му принес с собой. Конечно, парень расскажет, что там, но Тай Вею не терпелось скорее узнать.

Фан Му кивнул. Взгляд его стал решительным и спокойным.

– Картина постепенно вырисовывается.

– Серьезно? Что ты узнал?

– Придержи коней, будем двигаться пошагово.

Фан Му разложил папки по четырем первым убийствам в ряд. Поверх каждой он добавил ксерокопии из своей стопки.

– Начнем со второго дела. При первом убийстве преступник воткнул девушке-жертве в грудь шприц. Очевидно, это означало, что второе преступление произойдет в госпитале или, по меньшей мере, будет как-то связано с медициной. Оно действительно произошло в госпитале, и жертвой стала женщина сорока трех лет. Ее отравили героином.

Фан Му сделал паузу, взял ксерокопированные страницы со второй папки и протянул Тай Вею.

– Вот, погляди.

Тай Вей взял копии и пробежался по ним. Все это были выдержки из разных книг и журналов, с подчеркиваниями и комментариями от руки.

– Понимаю, немного запутанно, – извинился Фан Му. – Давай ты их посмотришь, а я пока расскажу своими словами, хорошо?

Он медленно продолжил:

– У тебя в руках документы по делу печально известного британского серийного убийцы Гарольда Шипмана. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, когда ему было семнадцать, он стал свидетелем смерти матери, скончавшейся от рака в возрасте сорока трех лет. Это событие было для него страшным ударом; оно перевернуло всю его жизнь. Он решил изучать медицину. Перед смертью мать Шипмана долгое время мучилась от болей и была вынуждена принимать морфин и героин. Потому Шипман решил убивать смертельной комбинацией этих двух наркотиков. Он не мог выносить того, что другие женщины средних лет продолжают жить и наслаждаться жизнью.

Тай Вей забыл о документах, которые держал в руках, и не отрываясь, с открытым ртом, таращился на Фан Му. Тот продолжал, по-прежнему размеренно и спокойно:

– В семидесятом году он окончил медицинский факультет и быстро составил себе репутацию вдумчивого и высоко этичного семейного врача. Но так и не забыл о том, что случилось с его матерью. В восемьдесят четвертом Шипман начал с помощью героина убивать своих пациентов, в первую очередь женщин средних лет. На момент его ареста в конце девяносто восьмого он отравил не менее двухсот пятнадцати человек.

Тай Вей с трудом осмыслил это число. Потом спросил:

– Ты хочешь сказать, наш убийца скопировал метод Гарольда Шипмана?

– Именно. Теперь, если ты помнишь, у жертвы второго преступления в сумочке нашли японский порнографический комикс. Там были сцены пыток и гомосексуализма. Я считаю, комикс был подсказкой к третьему преступлению, где жертву запытали до смерти.

С этими словами Фан Му взял еще несколько ксерокопий и передал Тай Вею.

– Это документы по японскому серийному убийце. Цутому Миядзаки. Он родился преждевременно, и у него были изуродованы кисти обеих рук. С ранних лет он страдал от комплекса неполноценности. Мало общался с людьми, но увлекался порнографическим аниме – хентаем. При аресте полиция нашла у него в квартире шестьсот кассет с порно-аниме, в основном посвященных пыткам. Первое убийство Миядзаки совершил в восемьдесят восьмом году. Жертвой стала четырехлетняя девочка. Он задушил ее, изнасиловал труп и снял на видео ее гениталии, чтобы затем использовать запись для мастурбации. В октябре и декабре того же года, а затем в июне следующего он совершил еще три убийства. Жертвами были маленькие девочки, не старше семи лет, и каждую он пытал до смерти, а потом насиловал мертвые тела. Самое отвратительное, что в январе восемьдесят девятого убийца вернулся на то место, где закопал труп первой жертвы, и собрал ее разложившиеся останки. Затем упаковал их в картонную коробку и отправил ее семье. В посылку он вложил также зашифрованное послание. Позднее разослал похожие послания в крупные газеты. В июле восемьдесят девятого Миядзаки арестовали. В девяносто шестом году Токийский окружной суд приговорил его к смертной казни; тем не менее он до сих пор жив и продолжает подавать апелляции.

Выслушав все это, Тай Вей пробормотал себе под нос:

– А тут в точности случай Цин Цзяо.

Не дожидаясь, пока Фан Му опять заговорит, он схватил копии с папки по четвертому делу и спросил:

– А дальше? Кого он скопировал потом?

– Эда Гейна, американского серийного убийцу.

По какой-то причине – возможно, от усталости, – Фан Му ответил тише и с еще более мрачным выражением лица.

– Когда нашли тело Цин Цзяо, у нее в руке был осколок керамики – копии с вазы авторства Грейсона Перри, художника-трансвестита. Самый знаменитый серийный убийца-трансвестит в истории – это Эд Гейн. Всю жизнь он жил под неусыпным надзором своей матери-тиранши. А когда она умерла, спрятал труп в одной из комнат в ее доме и замуровал там, как в гробнице. Поначалу, чтобы избавиться от одиночества, он откапывал трупы недавно похороненных женщин, рассматривал их и ласкал. Потом начал снимать с них кожу и шить из нее кукол. Постепенно это наваждение усиливалось; за три года Гейн убил троих женщин среднего возраста. Части их тел он превратил в свои «поделки» – шил одежду из человеческой кожи, а из одного черепа сделал кубок.

Фан Му указал на фотографию на одной из копий.

– Вот, это та самая одежда. Когда Гейна поймали, он признался, что давно мечтал почувствовать, каково это – иметь грудь и вагину. Когда он надевал костюм из человеческой кожи, то фантазировал, что превратился в свою мать. Ты смотрел «Молчание ягнят»?

Тай Вей кивнул.

– В основу сюжета легла как раз биография Эда Гейна, – сказал Фан Му, беря со скамьи следующую папку из тех, что привез Тай Вей. – В четвертом убийстве подсказкой был диск, который «слушала» мертвая девушка. Тут убийца имитировал Чарльза Мэнсона. Тот утверждал, что по подсказке «Битлз», которую получил через их песню «Helter Skelter», он надеялся развязать мировую расовую войну, для чего начал убивать белых богачей. Как я уже упоминал, Мэнсон не только называл своих жертв свиньями, но и сами убийства описывал как «забой свиней». Перед тобой информация, которую я собрал за последние два дня. Я считаю, что преступник копирует наиболее знаменитых серийных убийц и на месте каждого преступления оставляет подсказку – кто станет следующим. Мне кажется, что шестое преступление будет как-то связано с пятифунтовой купюрой.