Читать книгу "Азиатский профайлер. Четыре дела Фан Му. Комплект иямису-триллеров"

Он обвел комнату взглядом в поисках метлы или длинной палки. Потом, вздохнув, полез под кровать. Там было не так пыльно, как он опасался. На самом деле пыль лежала совсем тонким слоем.

У Фан Му перехватило дыхание – вытащив листок бумаги, он схватил зажигалку со стола и снова нырнул под кровать.

Язычок пламени осветил пространство под кроватью. Перемещая огонек, Фан Му увидел, что пыль скопилась лишь в углах, а по центру пол чистый, как будто кто-то нарочно его подмел.

Он пригляделся к чистой части пола. Потом перевернулся и лег на спину. Поднес зажигалку к днищу кровати, и на него легли дрожащие тени. Глаза юноши внезапно расширились.

По всему днищу кровати бежали выцарапанные надписи. Это было имя. Мен Фанчжи.

Некоторые надписи выглядели аккуратными, словно их вырезали ножом. Некоторые, наоборот, – совсем небрежными, будто их процарапали ключом или чем-то вроде того. Судя по всему, Мен Фанчжи делал их в разное время.

Фан Му повозился под кроватью, меняя положение. Очень скоро он обнаружил, что и в изголовье, и в изножье тоже написано «Мен Фанчжи».

Юноша представил себе, как в последние дни жизни, когда Мен Фанчжи остался в комнате один, он забирался под кровать и, дрожа, раз за разом вырезал на днище свое имя.

Полежав там какое-то время, Фан Му вылез; его била дрожь. Весь в пыли, он сел на стул и задумался.

После нескольких минут раздумий вскочил и подбежал к двери.

Открыл ее, вышел в коридор и поглядел на номер.

Как он и предчувствовал, между цифрами 3, 0 и 4 виднелись бледные следы. Судя по всему, это были знаки «+».

Кто-то постарался их стереть, но знаки все равно были различимы. Если не приглядываться, их легко можно было пропустить.

Все, как он и думал. Кто-то контролировал Мен Фанчжи.

* * *

Семь часов спустя Фан Му с Тай Веем вдвоем сидели в комнате. Капитан вымыл руки в тазике и стряхнул с одежды пыль.

– Гипнотизировал? – переспросил он.

– Да, скорее всего.

– Ты хочешь сказать, что Мен Фанчжи в ту ночь действовал под гипнозом? Под гипнозом нарисовал плюсы между цифрами на твоей двери и пытался тебя убить? Такое вообще возможно?

– С помощью гипноза человека можно заставить выполнять простые действия, но чтобы он кого-то убил… это маловероятно.

Заметив замешательство на лице Тай Вея, Фан Му пояснил:

– Мен Фанчжи ненамеренно рисовал знаки на моей двери, и попытка убийства не была запланированной. Помнишь, как он ненадолго остановился, когда преследовал меня в ту ночь?

Нахмурившись, Тай Вей кивнул.

– Да, было что-то такое… В коридоре он вдруг замер на месте. И знаешь, что? Мне кажется, это было как раз напротив двери в его комнату.

– Именно! А теперь взгляни вот на это.

Фан Му вывел Тай Вея в коридор и показал на едва заметные следы на номере двери. Полицейский уставился на них, пробормотав себе под нос: «Господи боже!»

– Мы ведь тогда обратили внимание только на твой номер. А на этот и не посмотрели.

– Это подтверждает, что Мен Фанчжи не специально избрал меня своей мишенью. Его просто проинструктировали найти в коридоре цифру семь.

Фан Му покрутил головой туда-сюда.

– Здесь идут комнаты от трехсотой до триста двадцатой. Триста двадцать первая – душевая, а коридор напротив отгорожен дверью, и туда он попасть не мог. Поэтому единственные номера, которые он мог бы переделать в семерку, были триста четыре и триста тринадцать.

– Значит, попытка убийства тоже была результатом гипноза?

– Сначала это поставило меня в тупик. Как я говорил, загипнотизировать человека, чтобы тот кого-то убил, практически невозможно. А потом я увидел имя, вырезанное на днище койки.

Тай Вей прищурился:

– И что это означает?

– Погоди минутку; сначала я объясню тебе, что такое гипноз, – решил Фан Му. – Он вызывает неврологические, биологические и физиологические изменения путем психологического внушения. Например, с помощью гипноза можно лечить тревожность и депрессию, а также устранять фобии. Это очень сложный процесс, и гипнотизеру приходится использовать разные суггестивные сигналы, чтобы помочь субъекту войти в гипнотическое состояние.

– Ну, это я и без тебя знаю. Есть такой японский фильм, «Гипноз». Там вместо сигнала использовался звук. Скрежет металла по металлу.

– Правильно. Но существует еще так называемое постгипнотическое внушение. Гипнотизер задает некий сигнал, при котором субъект будет реагировать определенным образом, даже когда не находится под гипнозом. Чтобы постгипнотическое внушение было эффективным, субъект должен полностью доверять гипнотизеру и подсознательно подчиняться этому сигналу. Насколько мне известно, Мен Фанчжи был слабой личностью с уязвимой психикой и легко мог впасть в зависимость от другого человека. Иными словами, он являлся идеальным кандидатом на постгипнотическое внушение. С той ночи я все время подозревал, что он находится под влиянием какой-то гипнотической терапии, но не мог понять, что служит сигналом. Пока не увидел эти имена.

– Ты хочешь сказать, что сигналом было его имя?

– Точно! У Мен Фанчжи был секрет, о котором никто не знал. Он боялся перекличек. Ничто не оказывало на него такого влияния, как собственное имя. В какой-то момент он встретился с убийцей – в роли так называемого врача – для психотерапии. Скорее всего, убийца использовал страх Мен Фанчжи, чтобы превратить его имя в постгипнотический сигнал. Однажды, еще до той ночи, я говорил с Мен Фанчжи в душевой и заметил, что, когда я произношу его имя, это вызывает крайне необычную эмоциональную реакцию. А когда он пытался меня убить, я сначала обращался к нему, но он не отвечал. Зато стоило назвать его имя, и он кинулся в атаку.

– Я вот что подумал, – перебил Тай Вей, и лицо его просветлело. – Ты помнишь ту ночь в департаменте, когда мы пытались допросить Мен Фанчжи? Сначала он вообще не реагировал на наши вопросы, но когда офицер произнес его имя, он как с цепи сорвался!

– Именно. Думаю, убийца выстроил суггестивный сигнал так, чтобы Мен Фанчжи, услышав свое имя, атаковал того, кто его произнес.

Тай Вей задумался. Потом указал на кровать:

– А зачем он писал имя?

Фан Му, помедлив, ответил:

– За несколько дней до инцидента Мен Фанчжи, очевидно, начал понимать, что с его психикой творится неладное. Как-то раз он сказал мне, что забывает, где был и что делал, и не знает, откуда берутся вещи в его комнате. Наверняка он имел в виду те самые улики, которые вы потом нашли. Очевидно, убийца заставил его под гипнозом принести все это к себе. В результате Мен Фанчжи стал бояться самого себя, особенно своего имени. А когда человек боится, он пытается спрятаться. Нора под кроватью, – Фан Му похлопал по матрасу, на котором сидел, – стала его убежищем. Думаю, он был разочарован тем, как идет терапия. Поначалу, с помощью того врача, он сумел преодолеть психологическую дисфункцию. Вот и писал свое имя снова и снова, надеясь убедить себя, что больше не боится.

Фан Му сделал паузу и негромко добавил:

– К тому моменту у него с врачом уже сложились очень непростые отношения. Он сомневался в нем и одновременно зависел от него. Поэтому и отправил матери то письмо.

Ему почудилось, что он слышит звуки, доносящиеся из-под кровати: учащенное дыхание, тихий плач, царапанье ключа по дереву и едва различимый шепот: «Мен Фанчжи, Мен Фанчжи, Мен Фанчжи…»

Фан Му сжал кулаки.

Тай Вей молча курил сигарету.

Юноша поглядел на него.

– Что ты думаешь? Достаточно аргументов, чтобы департамент заново открыл дело?

– Боюсь, это будет сложно. – Тай Вей сделал паузу и задумался. – Во-первых, ты единственный, кто знает о письме и о буквах на оконном стекле. Во-вторых, в департаменте считают, что шестое и седьмое убийства были совершены ранее, и вряд ли мы сможем их убедить, что убийство на шестой дорожке является в действительности шестым – просто преступник завершил начатое. К тому же, как ты знаешь, мое начальство категорически против твоего участия в расследовании. Поэтому, что бы ты ни сказал, тебе вряд ли кто-нибудь поверит.

На лице у Фан Му проступило разочарование. Заметив это, Тай Вей искренне посочувствовал парнишке. Он хлопнул его по плечу:

– Кстати, а что с той страничкой?

– Пока ничего. – Фан Му покачал головой. – Крутил ее и так и этак, но ни одной подсказки не нашел. – Он взял с полки книгу и протянул Тай Вею. – Взял из библиотеки книгу, где есть этот рассказ. Думал, что-нибудь отыщу… Называется «Легенды реки Хулан».

Тай Вей взвесил книгу на ладони. Она была нетяжелой, но когда он ее открыл и увидел, какой мелкий там шрифт, то тяжело вздохнул:

– Господи, да тут подсказку и за сто лет не найдешь!

– Я попробую поискать хрестоматию, из которой вырвали страницу. Может, там что-нибудь попадется.

Тай Вей немного помолчал.

– Думаешь, убийца написал подсказку на том клочке исчезающими чернилами или чем-то вроде того?

– Вряд ли, – быстро ответил Фан Му, словно давно обдумал такую возможность. – Он должен был понимать, что бумага окажется в воде и чернила не проявятся. Тогда его действия потеряли бы смысл. Думаю, подсказка имеет отношение непосредственно к тому обрывку.

– Господи, кто бы мог подумать, что в детской хрестоматии отыщется ключ к убийству! – Тай Вей встал с койки и потянулся. Внезапно он замер и спросил: – А не может быть, что следующая жертва – четвероклассник?

Фан Му мрачно улыбнулся.

– Кто знает? Все возможно.

Он поглядел на груды документов, наваленных возле компьютера.

– Судя по тестам, которые мне приходилось сдавать, последний вопрос всегда самый трудный. Учителя в школе говорили нам сначала решать задачи попроще, а потом, если останется время, браться за последнюю.

«И каков же ответ на седьмой вопрос?»

* * *

Наступило очередное зимнее утро, сухое и морозное. С рюкзаком за спиной Фан Му бежал к главному корпусу. В кампусе царила суета; после семестра безделья студенты лихорадочно подтягивали хвосты. Экзамены неуклонно приближались.

На первой и второй парах профессор Цяо должен был читать курс криминологии. Поскольку в педагогическом колледже Чанхона такого курса не было, Фан Му старался обязательно посещать его.

Кроме того, он не видел профессора Цяо с той их встречи. Его последняя фраза заставляла Фан Му нервничать. Ему хотелось поговорить с профессором, и даже если такой возможности не представится, Фан Му надеялся, что профессор как-то подскажет ему разгадку.

В аудитории было гораздо больше народу, чем обычно. В преддверии экзаменов студенты боялись, что их накажут, если они не явятся.

Фан Му сел в дальнем углу. Узнав его, другие стали переглядываться между собой, но он постарался не обращать на них внимания.

Было уже восемь утра, но профессор не показывался.

До того студенты сидели тихо, ожидая начала лекции, но тут начали потихоньку переговариваться. В 8:15 профессор Цяо так и не пришел. Кто-то из самых нетерпеливых потребовал, чтобы староста позвонил профессору узнать, когда тот будет.

С телефоном в руке староста вышел в коридор. Мгновение спустя он вернулся:

– Абонент не отвечает.

– Звони в деканат, – посоветовал кто-то из аудитории.

В 8:30 служащий из деканата вбежал в аудиторию и объявил, что на сегодня лекция отменяется.

Ворча, студенты собрали вещи и начали выходить. Фан Му остался в аудитории один. Он взял свой телефон и набрал номер профессора Цяо. Тот был отключен.

Он позвонил на домашний. Занято.

Фан Му звонил снова и снова, но линия все время была занята.

У него появилось нехорошее предчувствие.

* * *

Ближе к вечеру его предчувствие оправдалось.

Один из дипломников профессора Цяо, готовившийся к защите, подошел к Фан Му и спросил, не знает ли он, где профессор. Фан Му покачал головой, и студент забеспокоился:

– Вот черт, дружище, я еще не закончил с дипломом, а теперь он куда-то пропал! Придется искать временную замену…

От этого комментария Фан Му захотелось обругать студента прямо в лицо, но тот уже развернулся и ушел.

Стараясь успокоиться, юноша взял телефон и еще раз набрал номер профессора Цяо. Там по-прежнему было занято.

Он попробовал еще раз и еще. Наконец трубку взяли. На другом конце раздался встревоженный женский голос:

– Алло? Кто это?

Говорила госпожа Цяо.

– Здравствуйте, госпожа Цяо. Это я, Фан Му. Профессор дома?

Госпожа Цяо тихо заплакала.

– Его нет уже полтора дня…

– Что? – Фан Му показалось, что его сердце сжала стальная рука.

Профессор Цяо исчез.

Глава 26
Сицзен

Квартира профессора Цяо была полна народу. В гостиной яблоку негде было упасть.

Там топтались однокурсники Фан Му, а также несколько студентов-дипломников. Бьян Пинь, высокопоставленный офицер из Департамента общественной безопасности, стоявший среди них, узнал Фан Му и кивнул ему.

Фан Му ответил таким же кивком. Не в силах дальше выносить неизвестность, он подошел к дивану, где сидела, утирая слезы, госпожа Цяо, и спросил ее:

– Госпожа Цяо, что произошло?

С красными от слез глазами, женщина подавила рыдания:

– Позавчера Цяо сказал, что идет повидаться со старым другом, и ушел, не сказав мне, кто этот друг такой. Я ждала его до одиннадцати вечера, а когда он не вернулся, позвонила на мобильный телефон, но тот был отключен. Я решила, что они поужинали в ресторане и отправились в сауну, поэтому легла спать. На следующий день Цяо так и не возвратился и телефон не включил. Я подумала, он пошел прямо в университет, но там его никто не видел. До сих пор у меня нет от него вестей…

Тут громко зазвонил телефон, и госпожа Цяо, сидевшая до того совершенно обессиленная, мгновенно рванулась к нему и схватила трубку:

– Алло! Алло… – Голос ее упал. – Ты купил билет? На сегодня? Ну хорошо, приезжай. Поможешь мне искать отца… Да-да, я поняла.

Повесив трубку, госпожа Цяо, не в силах дальше сдерживаться, разрыдалась.

Бьян Пинь подхватил ее под локоть и усадил на диван, вполголоса бормоча слова утешения.

– Вы сказали Цяо Юнпину ехать домой?

– Да. – Госпожа Цяо взяла Бьян Пиня за руку: – Пообещай мне, что поможешь найти моего мужа. Он уже стар – вдруг с ним что-нибудь случилось?

– Не надо так думать, госпожа Цяо, – поспешно перебил ее Бьян Пинь. – Наверняка… наверняка он поехал куда-то по делу.

Потом, словно поняв, что его слова звучат не очень убедительно, добавил:

– Я уже отправил своих людей на поиски; очень скоро мы получим новости о нем.

Другие люди в комнате эхом повторили его слова, но госпожа Цяо лишь расстроилась еще сильнее.

Визитеры продолжали прибывать – среди них декан юридического факультета и ректор Университета Цзянбина. Когда опять зазвонил телефон, жена профессора схватила трубку с прежней надеждой, но, едва услышав голос в трубке, испустила тяжелый вздох.

– Да… Тогда приезжай, Маленький Сун. Хорошо, увидимся.

Собирался явиться новый посетитель.

Оглядев комнату, Бьян Пинь обратился к студентам:

– Вам лучше разойтись. Мы сообщим, если появятся новости.

Один за другим студенты стали прощаться и выходить. Когда Фан Му направился к двери, ему вдруг вспомнилось, что профессор Цяо сказал ему, когда они стояли на этом самом месте пару дней назад. Повернувшись к Бьян Пиню, он попросил:

– Офицер Бьян, если будут новости, пожалуйста, сразу сообщите мне.

Бьян Пинь в этот момент говорил с ректором университета, поэтому лишь махнул Фан Му рукой и бросил:

– Ладно.

* * *

Вернувшись в общежитие, Фан Му сел рядом с кроватью на пол и погрузился в размышления. Он просидел так почти до полуночи.

Юноша не мог не связать исчезновение профессора Цяо с тем, что тот ему сказал при последней встрече. «Береги себя. Все это скоро кончится».

Судя по всему, профессор Цяо тогда уже знал, кто убийца.

Неужели он попытался в одиночку обезвредить его, и тот…

Такого сценария Фан Му боялся больше всего.

К моменту, когда полиция официально начала расследование, профессор Цяо Юнпин отсутствовал 48 часов. Полицейские опросили его коллег и соседей, побывали у мобильного оператора, где проверили входящие и исходящие вызовы, а также домашний телефон – все безрезультатно.

С момента исчезновения профессора в больницы города попало четыре неопознанных трупа. Все их предъявили родственникам пропавшего для опознания, но это не был он. Его следов не нашли и в приютах для бездомных.

Он словно исчез с лица земли.

* * *

Пока полицейские искали профессора Цяо, Фан Му обошел в городе все улицы и переулки. У него не было никаких зацепок или ориентиров. Он просто бродил по запруженным людьми проспектам и глухим задворкам в надежде, что вот-вот, свернув за угол, увидит профессора Цяо на противоположном тротуаре или возле подъезда. А может, он сидит вот тут, в кафе за стеклом? Много раз Фан Му казалось, что профессор перед ним, но, стоило подойти поближе, это оказывался другой человек схожего сложения и возраста.

«Где же вы?»

Каждый вечер, когда небо начинало темнеть, Фан Му возвращался в кампус обессиленный и несчастный. Наскоро поужинав чем попало, падал на койку, не трудясь даже раздеться. Иногда ему удавалось немного поспать, но в основном он так и лежал до рассвета с открытыми глазами. Потом вставал и начинал все заново – обходил улицы города в поисках мужчины, участи которого не знал.

Фан Му понимал, что его поиски бесполезны, – и все равно не мог остановиться, не мог выносить одинокого сидения в комнате в ожидании новостей. Ему надо было что-то делать – ради профессора Цяо и ради себя самого. Все это время он гнал от себя единственную мысль, которая, скорее всего, была правдой: профессор Цяо уже убит.

Фан Му не хотел – или ему просто не хватало мужества – допустить такую возможность. Он предпочитал думать, что профессор внезапно тяжело заболел и валяется где-то в городских трущобах, на пороге смерти.

Профессор Цяо был одним из людей, которых Фан Му уважал больше всего. В отношении него он испытывал совсем не те чувства, что к Лю Чжанчжуну или Чжан Яо. Фан Му никогда не обращался к профессору Цяо за помощью по этому делу, а когда однажды попытался, тот его отверг. И все равно Фан Му чувствовал, что, если б убили его, профессор не остался бы в стороне. Он нашел бы убийцу и передал в руки полиции. Все потому, что Фан Му глубоко верил в профессора Цяо, в его ум и опыт – и считал его своей последней надеждой.

А теперь профессор исчез, и его судьба была неизвестна. И Фан Му оказался в еще большем одиночестве и отчаянии, чем обычно.

* * *

Сидя в придорожном кафе, Тай Вей курил сигарету и смотрел на Фан Му. Вид у парнишки был неважный.

– Может, съешь еще немного? – предложил Тай Вей.

В миске с супом у Фан Му осталось не меньше половины. Послушавшись капитана, он несколько раз зачерпнул оттуда, а потом отставил миску на стол.

Тай Вей столкнулся с Фан Му у входа в универмаг в центре города. Парень стоял возле витрины, откусывая от буханки хлеба и вглядываясь в лица посетителей. День был ветреный и морозный, но он, казалось, этого не замечал.

– Закажешь что-нибудь еще?

Фан Му покачал головой.

Полицейский присмотрелся к растрепанному пареньку, сидевшему напротив. Прошло всего пару дней с тех пор, как они встречались в последний раз, но тот сильно исхудал. Зимняя куртка болталась на нем. Увидев, как Фан Му хлопает по карманам, он вытащил пачку сигарет и подтолкнул в его сторону.

Фан Му взял сигарету и в молчании закурил.

Тай Вей вздохнул.

– Говорю тебе, приятель, твой метод поиска никуда не годится. Если не побережешься, свалишься с ног еще до того, как мы его найдем.

Мгновение Фан Му молчал. Потом спросил:

– А что у тебя?

– Все по-прежнему. Никаких новостей.

Тай Вей покачал головой.

– Делом занимаются преимущественно районные участки, но Бьян Пинь из департамента подергал за кое-какие ниточки и отправил людей на поиски за городом. Правда, они тоже ничего не нашли.

Видя, что от его слов Фан Му расстроился еще больше, он быстро добавил:

– Только не надо сразу думать о самом плохом! Если бы с профессором Цяо произошел несчастный случай, нам немедленно сообщили бы. Лично я считаю, что он или внезапно тяжело заболел, или лишился рассудка – что, с учетом его возраста, не так уж невероятно.

Секунду поколебавшись, Фан Му поведал, о чем рассказывала ему госпожа Цяо в тот вечер.

Тай Вей долго ничего не отвечал, лишь яростно затягивался сигаретой. Потом с силой ткнул окурком в пепельницу.

– Старик определенно знал убийцу! Он пытался его защитить, а в результате попался сам.

Слышать это Фан Му было неприятно.

– Профессор Цяо никогда бы так не поступил!

– Ладно-ладно. – Тай Вей не собирался с ним спорить. – Это важная зацепка. Надо обсудить ее с Чжао Юнгуем. И мне плевать, что он разозлится. А ты, часом, не забыл, что тебе удается лучше всего?

Фан Му нахмурил брови.

– Хм?

– Разыскные мероприятия – не твоя сильная сторона. Ты – профайлер. – Тай Вей перегнулся через стол и придвинулся к Фан Му так близко, что они едва не столкнулись носами. – Предоставь нам искать профессора Цяо, сам же отправляйся в общежитие и выспись как следует. А когда проснешься, составь мне профиль этого парня. – Он похлопал Фан Му по плечу. – Сейчас ты – наша последняя надежда.

«Последняя надежда?»

* * *

Фан Му снова сидел в своей комнате. При виде груды документов, занимавшей весь его рабочий стол, он заметно упал духом.

Своими словами Тай Вей не пытался его утешить – наоборот, подталкивал к действию. Подтекст был очевиден: если профессор Цяо правда отправился к убийце, ничего хорошего его не ждет.

Тем не менее Фан Му был полностью согласен с точкой зрения полицейского; они должны как можно скорее найти убийцу – потому что именно этот человек, а не профессор Цяо, является ключом к загадке. Как только они его отыщут, найдется и профессор Цяо… живой или мертвый.

Спасти профессора или отомстить за его смерть – с этим придется подождать. Единственное, что сейчас может сделать он, Фан Му, – найти убийцу.

И вот он сидит перед стопками документов, не в силах прочесть ни единого слова.

В последние несколько дней его настолько истерзали скорбь, гнев, чувство вины и отчаяние, что Фан Му оказался на грани нервного срыва. Он уже ничего не воспринимал; его способность проникать в разум преступника куда-то испарилась.

«Тебе надо успокоиться», – внушал себе Фан Му, массируя виски.

Он прикурил сигарету и заставил себя сосредоточиться на бумагах. Но вместо этого ему в глаза бросилась зажигалка «Зиппо» на столе. Он несколько раз щелкнул крышкой, и звук эхом разнесся по комнате.

Первый подарок, полученный им от Ден Линьё, и он же последний…

Вроде бы из-за высокой цены и сентиментального значения он должен быть для него ценным. Однако Фан Му видел в зажигалке лишь инструмент для прикуривания сигарет да для освещения темных углов – если понадобится.

Многие вещи в жизни приобретают особую значимость, когда с ними связаны теплые чувства. Если же их нет, уже не важно, от чего прикуривать – от «Зиппо» ограниченной серии «Eternal Star» или от пластиковой зажигалки за один юань.

То же самое касается и людей.

Лю Чжанчжун, Мен Фанжчи, Чжан Яо, а теперь, возможно, и Цяо Юнпин. Все они – лишь жертвы.

«А я – профайлер».

Фан Му открыл картонную папку, и оттуда на него посмотрело фото с безжизненным лицом Чжан Яо.

С сигаретой, зажатой в пальцах, Фан Му начал читать – одну страницу за другой.

* * *

Убийца был мужчиной, в возрасте от 30 до 40 лет, ростом от 170 до 175 см. Физически крепкий, правша, с высоким интеллектом, обширной эрудицией и навыками планирования, получивший хорошее образование. Родители, вырастившие его, проявляли достаточную, но не чрезмерную строгость. В молодости его жизнь шла гладко и успешно, так что у него сформировался дерзкий характер и нетерпимость к конкуренции. Он аккуратен и дисциплинирован. Финансово обеспечен, следит за собой, одевается с иголочки. Обладает отличными социальными навыками, живет, скорее всего, с кем-то, а не один. Водит машину и, вероятно, имеет собственную, причем дорогой модели. Работает в сфере образования или смежной с ней, хорошо знаком с кампусом Университета Цзянбина, возможно преподает там. Является экспертом по криминологии и криминальной психологии, а вот познания в области медицины – в частности, анатомии человека – у него ограниченные.

После начала убийств его психическое состояние стало меняться. Сначала мотивацией преступника являлось, скорее всего, желание продемонстрировать свое мастерство в определенных областях. Но потом, когда полицейские не сумели его поймать и даже арестовали другого человека, дерзости у него резко прибавилось. Очевидно, он и сам замечал эти психологические изменения – и даже пытался противиться им. Наверняка это повлияло на его семейную жизнь. Например, отвращение к тому, что он делает, могло мешать ему в некоторых сферах – в частности, в сексуальных отношениях (на это указывал тот факт, что он не изнасиловал Чжан Яо).

Кроме того, убийца был знаком с Цяо Юнпином, а также знал Фан Му и хорошо его понимал.

«Перенос лекции по криминологии»

Увидев это объявление в холле главного здания, Фан Му сначала не поверил своим глазам. Он подошел ближе и прочел, что лекция действительно состоится – в восемь часов утра.

Сердце заколотилось у него в груди. Неужели профессор Цяо вернулся?

Фан Му глянул на часы: без пяти восемь. Времени на раздумья не оставалось, и он побежал к аудитории.

Но возле входа притормозил. Его переполняла надежда, что, как только он откроет двери, его взору предстанет профессор Цяо, стоящий на кафедре. Выждав несколько секунд, Фан Му набрался мужества и распахнул дверь.

Кафедра была пуста. Мужчины с прямой спиной и пристальным взглядом нигде не было видно.

За секунду до этого аудитория шумела; теперь все повернулись к Фан Му, стоящему в проходе. Поняв, что это не преподаватель, а всего лишь старшекурсник, частенько посещавший лекции, студенты заговорили снова. В аудитории поднялся шум, как на рыночной площади.

Низко наклонив голову, Фан Му прошел к последнему ряду. Он был страшно разочарован, но в глубине души все еще надеялся, что профессор Цяо просто опаздывает.

Время тянулось невыносимо медленно. Студенты вокруг Фан Му зевали, поглощали еду, купленную в кафетерии, болтали и смеялись; он же не сводил взгляд с часов, наблюдая, как минутная стрелка приближается к 12.

В коридоре раздались шаги. Никто не обратил на них внимания, но Фан Му, несмотря на шум, сразу их уловил.

Звук был мерный, уверенный, спокойный и одновременно властный.

Шаги приближались. Фан Му задержал дыхание.

Дверь распахнулась.

В аудиторию вошел человек. Это был библиотекарь Сун.

Он прикрыл за собой дверь и обвел аудиторию глазами. Мгновение спустя легко шагнул на кафедру и положил папку, которую принес с собой, на пюпитр.

– Ну что же, начнем, – сказал он, едва заметно улыбнувшись студентам, замершим в молчании. – По причинам личного характера профессор Цяо не сможет дочитать курс лекций в этом семестре. Поэтому три оставшихся занятия по криминологии проведу вместо него я.

Он взял со стола кусок мела.

– Позвольте сначала представиться. Мое имя Сун Пу.

Он развернулся и написал свое имя на доске. Почерк у него был изящный и одновременно уверенный.

– Можете звать меня Сун Пу или Старый Сун – решайте сами.

По аудитории пронесся смех.

Отложив мел, Сун Пу подглядел на студентов – и встретился взглядом с Фан Му, который сидел, оглушенный, в последнем ряду.

Сун Пу улыбнулся и слегка кивнул ему.

Началась лекция. С первых минут было ясно, что Сун Пу завоевал сердца всех присутствующих. В отличие от старомодной строгой и категоричной манеры преподавания профессора Цяо, он излагал материал с юмором, свободно и в то же время максимально информативно. Студенты не сводили с него глаз.

Но Фан Му не слышал его слова, занятый одной-единственной мыслью.

«Почему профессора заменяет он?»

* * *

Когда лекция закончилась, студенты, проникшись вдруг глубоким интересом к криминологии, столпились вокруг Сун Пу, засыпая его вопросами. Улыбаясь, он терпеливо отвечал им. Когда же наконец вернулся на кафедру, чтобы собрать свои бумаги, то увидел, что Фан Му стоит в дверях, дожидаясь его.

Глядя на юношу, Сун Пу улыбнулся.

– Сиди, у тебя какой-то вопрос?

Вопросов у Фан Му было множество, но на мгновение он окаменел. Что значит это «сиди»?

– Ты все правильно понял. Разве профессор Цяо тебе не говорил?

– Нет. Я понятия не имел, что вы тоже…

Сун Пу рассмеялся.

– Ты еще много чего не знаешь.

Он положил руку Фан Му на плечо, крепко его сжал и подтолкнул в коридор.

– Тебе надо торопиться. Если мне не изменяет память, у тебя сегодня еще две лекции по уголовному праву. Ты же не хочешь опоздать?

С этими словами он развернулся и пошел прочь, оставив Фан Му стоять на месте с открытым ртом.

* * *

На лекциях по уголовному праву Фан Му сидел словно в тумане.

Уже долгое время его преследовало чувство, что он стоит на краю бездны, пытаясь высмотреть в ней неведомого монстра. Потом, по мере того как дело стало развиваться, монстр медленно восстал из глубины, и его очертания начали вырисовываться во мраке. И все равно их разделяла пелена, не позволявшая Фан Му по-настоящему разглядеть чудовище. А оно все это время наблюдало за ним – наблюдало и смеялось. Теперь оно подошло на расстояние вытянутой руки, так что Фан Му ощущал запах крови из его пасти. И все равно он не мог протянуть руку и схватить его.

Но вот дымка начала рассеиваться…

Столовая. Время обеда

В последнее время еда стала для Фан Му очередным бременем. Он поглощал ее, не чувствуя вкуса; ему было все равно, из чего она сделана, и юноша брал то, что сможет быстрее проглотить.

Он поставил поднос на стол в углу, сел и вывалил курицу с подливой поверх риса. Перемешал и начал запихивать в рот.

Подняв глаза, заметил, как в столовую вошли несколько человек – они заняли стол за перегородкой. Среди них были Чжао Юнгуй и Бьян Пинь.

Увидев Фан Му, Бьян Пинь что-то шепнул Чжао Юнгую, который тоже посмотрел в его сторону. Он остался с остальными, а Бьян Пинь подошел к Фан Му.

– Что ешь? – спросил он, опускаясь напротив него на стул. Заглянул к Фан Му в тарелку. – Курицу с рисом?

Фан Му заставил себя улыбнуться, но ничего не сказал.

– Я, честно говоря, скучаю по еде, которой тут кормят, – продолжал Бьян Пинь. – Правда, в мое время она была еще скромнее. Хотя, если присмотреться, – добавил он, указывая на крошечные кусочки курицы, плавающие в соусе, – за прошедшие годы у них мало что изменилось.

Фан Му не собирался поддерживать пустой разговор.

– Есть новости о профессоре Цяо?

Лицо Бьян Пиня помрачнело.

– Никаких. Собственно, поэтому я сегодня здесь. Хотел сам заглянуть на юридический факультет, посмотреть, что там творится…

Фан Му не ответил. Есть ему тоже расхотелось.

– Когда ты выпускаешься?

– В две тысячи четвертом. А что?

Бьян Пинь хмыкнул и закурил сигарету.