Читать книгу "Азиатский профайлер. Четыре дела Фан Му. Комплект иямису-триллеров"

– Ладно, а потом?

Фан Му на секунду задумался и ответил:

– Беги к старому бункеру, встретимся там. И не вешай трубку.

* * *

Когда Фан Му, не показываясь полицейскому на глаза, спустился на первый этаж, большинство студентов уже вышли. Сотрудник полиции бросился к дверям, огляделся по сторонам, а потом вернулся внутрь и помчался к стойке администратора. Он задал дежурной какой-то вопрос, но та лишь растерянно помотала головой. Полицейский снова подбежал к дверям и стал вглядываться в каждого студента, выходящего из здания.

Фан Му спрятался за углом, немного подумал, а потом шепнул в трубку:

– Мне придется отключиться ненадолго. Скоро перезвоню.

– Ладно. Будь осторожен. – Ден Линьё хихикнула.

Фан Му набрал другой номер. Несколько секунд спустя механический женский голос в трубке произнес: «Добро пожаловать в Университет Цзянбина. Пожалуйста, наберите добавочный номер. Для связи с оператором нажмите ноль».

Фан Му нажал на ноль. Другой женский голос спросил:

– Да, кто вам нужен?

– Какой добавочный номер на стойке администратора в главном корпусе?

– Два-пять-восемь-три.

Фан Му снова набрал номер.

– Здравствуйте, это администратор? Я из полиции, оперативная группа. У вас поблизости должен быть наш офицер… Да, он самый… Вы не могли бы передать ему трубку?

Он посмотрел, как женщина встала из-за стойки и помахала полицейскому.

– Офицер, вам звонят!

Полицейский удивился, но поспешил к телефону.

Рассмеявшись про себя, Фан Му повесил трубку и побежал к дверям. Перед окошком охраны он пригнулся и незаметно выскользнул из здания.

* * *

Старый бункер находился в северо-восточной части кампуса. Его случайно обнаружили строители, когда расширяли территорию. Туда вызвали экспертов, и те установили, что это бывшая подземная тюрьма. В бункере было два этажа, полностью отлитых из бетона. На первом этаже располагалось восемь тюремных камер и надземный вход. На нижнем – два гигантских водных резервуара. По словам экспертов, там пытали заключенных.

Поскольку место было историческим, его не тронули. Посоветовавшись с городскими властями, администрация университета решила оставить все как есть. Но вот за ремонт достопримечательности никто отвечать не хотел, и вопрос повис в воздухе. Пока что в ней хранили старую мебель – парты и стулья.

Запыхавшись, Фан Му подбежал к бункеру. Ден Линьё нигде не было видно. Сердце у него упало, и он поспешно набрал ее номер. Она взяла трубку практически сразу. Девушка тоже тяжело дышала; в трубке у нее свистел резкий ветер.

– Ты оторвался? – спросила она.

– Ага. Ты где?

– Почти на месте. Ты уже там?

– Да, – ответил он. – Почему ты так долго?

Она засмеялась.

– Мне показалось, за мной кто-то идет. Я прошла через супермаркет, потом через столовую и еще два раза обежала вокруг общежитий. Отрывалась от хвоста!.. Ладно, я тебя уже вижу. Вешаю трубку.

Фан Му представил себе, как Ден Линьё «отрывается от хвоста». Эта картина немало его позабавила.

Спустя мгновение она появилась перед ним. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели в вечерних сумерках.

– Вот здорово! Как в боевике!

Хотя она и выглядела счастливой, Фан Му немного занервничал. Огляделся – вроде никого нет. Совсем рядом возвышался надземный вход в бункер. Он был похож на гигантское горбатое чудовище, готовое в любой момент наброситься на них.

Подул ледяной ветер, и Фан Му поежился.

– Идем. Тут слишком безлюдно.

– Что? Ты боишься? – Она насмешливо подмигнула.

– А ты нет?

– Не-а. Ты ведь со мной. – Ее голос был решительным и одновременно теплым.

Он ничего не ответил. Возбуждение, которое вызывал риск, ослабело, и теперь Фан Му не знал, что со всем этим делать.

Внезапно его телефон зазвонил. В трубке раздался встревоженный голос Тай Вея:

– Фан Му, ты где?

От изумления Фан Му невольно приоткрыл рот.

– В университете.

– Где именно? Ден Линьё с тобой?

– Да, она здесь. Не волнуйся, мы в безопасности.

– Да-да, но где именно вы находитесь? Я кого-нибудь за вами пришлю.

– Не надо. Я перезвоню.

Опасаясь, что Тай Вей начнет кричать на него, Фан Му поспешно повесил трубку.

– Идем, пора возвращаться, – сказал он, взяв Ден Линьё за руку. – Иначе Тай Вей пришлет за нами полк солдат.

Кажется, Ден Линьё тоже вышла из состояния лихорадочного возбуждения. Всю дорогу до общежития она не произнесла ни слова, а когда они добрались до дверей, остановилась и опустила глаза, словно ожидая чего-то.

Некоторое время Фан Му молча стоял, испытывая крайнюю неловкость. Наконец с трудом пробормотал:

– Тебе… лучше будет подняться в комнату.

Она тихонько вздохнула, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Потом ласково спросила:

– Ты не поцелуешь меня на прощание?

Его лицо залилось краской.

– Прямо здесь? Тут немного людно, не находишь?

Сначала она не ответила, лишь посмотрела вдаль. Потом вдруг зашептала:

– Фан Му, я хочу кое-что у тебя спросить.

– Что?

– В тот вечер… когда мы поцеловались… ты заплакал. Можешь сказать, почему? Была какая-то девушка… которую ты любил и теперь не можешь забыть?

Он отвернулся, чтобы Ден Линьё не видела, как его глаза наполняются слезами.

– Можешь мне рассказать?

Спустя долгий миг Фан Му заговорил. Голос его дрожал, и она шагнула ближе, чтобы слышать.

– Да, была одна девушка, которую я по-настоящему любил. Но так и не сказал ей о своих чувствах… а потом уже не мог, она умерла…

Ден Линьё приглушенно охнула.

– Боже мой! А как она умерла? Заболела?

– Нет. – Юноша зажмурил глаза и собрал в кулак последние силы. – Ее убили. Один из моих соседей по комнате.

– Что? Но… почему? – Она не могла скрыть удивления.

Фан Му был не в силах дальше говорить. Не устояв на ногах, он опустился на корточки, спрятал лицо в ладони, и его плечи затряслись. Воспоминания затопили его бурным потоком. Вдруг его спины коснулась маленькая ладонь, а потом Ден Линьё обняла его за плечи. Ее лицо оказалось совсем рядом, ее горячие слезы покатились по его шее.

– Мне так жаль! – прошептала она. – Так жаль… Не надо было тебя спрашивать. Представляю, насколько тебе сейчас больно. Прости меня, пожалуйста, прости…

Ден Линьё держала его в объятиях, и дрожь в теле постепенно отпускала, а ее тепло согревало его. Она закрыла глаза, впитывая его боль.

«Он нуждается в моей защите так же, – думала Ден Линьё, – как я – в его».

* * *

Фан Му отодвинул трубку от уха и продолжил подниматься по ступенькам. На другом конце на него возмущенно кричал Тай Вей:

– Я тебя предупреждаю: еще раз выкинешь такой номер – пеняй на себя!

Фан Му и сам сожалел о своей неосмотрительности, понимая, что чувствует Тай Вей. Если б на него или на Ден Линьё, когда они разделились возле учебного корпуса, напал убийца, последствия могли быть катастрофическими. Поэтому он покорно выслушал нотации и пообещал, что это больше не повторится. На этих его словах Тай Вей отключил связь.

Ду Ю в комнате не оказалось, но на столе ждала записка: они с Чжан Яо собрались в ночной кинотеатр и вернутся только завтра.

Фан Му мысленно возблагодарил свою счастливую звезду. Если б Ду Ю увидел его с красными от слез глазами, то непременно спросил бы, что случилось. После того как на него наорал Тай Вей, Фан Му не горел желанием подвергаться еще одному допросу. Он снял куртку, вытащил из-под койки туалетные принадлежности, взял тазик и вышел из комнаты.

Фан Му чистил в душевой зубы, когда услышал с другого конца коридора громкую ругань. Мгновение спустя из какой-то двери вылетели металлическая миска и несколько книг.

Держа во рту зубную щетку, Фан Му вышел из душевой. Какой-то парень в коридоре проклинал кого-то в комнате, но тот в ответ ничего не говорил – просто вышвыривал вещи одну за другой. Одежда, книги, кроссовки, постельное белье скапливались в коридоре в кучу.

Фан Му понял, что это комната Мен Фанчжи, а парень, изрыгающий проклятия, – его сосед, Ван Чанбинь. Получалось, что вещи из комнаты выкидывает Мен Фанчжи.

«Что у них случилось?» – удивился Фан Му. Мен Фанчжи был воспитанным и скромным. Что же заставило его выйти из себя?

Фан Му был уверен, что еще немного, и дойдет до потасовки.

Он шмыгнул в душевую, сплюнул зубную пасту, собрал туалетные принадлежности и поспешил к комнате Мен Фанчжи.

Там уже собралось несколько человек – они наблюдали за происходящим. Ван Чанбинь больше не ругался, а просто стоял, уперев руки в бока, и злобно глядел на то, как Мен Фанчжи вышвыривает его вещи. Вид у него был скорее беспомощный, чем сердитый.

Когда Фан Му подошел ближе, Мен Фанчжи закончил бросаться и с грохотом захлопнул дверь.

Обозрев кучу на полу, Фан Му спросил Ван Чанбиня:

– Что случилось? Чего это он?

– У него крыша съехала, – ответил Ван Чанбинь мрачно.

Чжу Туанчжи с другими студентами столпились вокруг, помогая Ван Чанбиню собирать его пожитки.

– Хочешь переночевать сегодня у меня? – предложил Фан Му. – Ду Ю вернется только завтра.

– Да не надо, – ответил Ван Чанбинь, помотав головой. Он указал на Чжу Туанчжи: – Переночую у него. Лю Чжанчжун все равно пока в больнице.

Фан Му кивнул и развернулся к двери. Попытался открыть, но она была заперта.

Он легонько постучал. Никакого ответа.

Юноша постучал еще раз, погромче.

– Мен Фанчжи! Это я. Почему ты не открываешь?

Что-то разбилось о дверь изнутри, на пол посыпались осколки. Похоже, Мен Фанчжи запустил в дверь кружкой. Фан Му от неожиданности отскочил в сторону.

Люди начинали сердиться. Чжу Туанчжи придержал его:

– Да оставь ты его! Он совсем с катушек слетел.

Не зная, что еще можно сделать, Фан Му присел на корточки и тоже стал помогать Ван Чанбиню собирать вещи.

После того как тот перебрался в комнату Чжу Туанчжи и обустроился там, он пустил по кругу пачку сигарет, и все закурили. Кто-то из соседей спросил, что все-таки произошло.

– Парни, это кошмар, – вздохнул Ван Чанбинь. – Знаете того кота, которого Мен Фанчжи подобрал? Он ему дороже матери с отцом. Но эта зверюга кого хочешь с ума сведет – он мне и на кровать гадил, и один раз даже учебник обоссал. Воняло так, что когда я пришел на лекцию на следующий день, все носы позатыкали.

Несколько человек рассмеялись, но Чжу Туанчжи их перебил:

– Но вы ведь неплохо ладили с Мен Фанчжи? Почему ты с ним не поговорил?

– Ну да, ладили, и я на него не злился, – сказал Ван Чанбинь, нетерпеливо убирая со лба волосы, – но вы, ребята, не понимаете. В последнее время он стал сам не свой. Целыми днями или сидит в комнате, уставившись в одну точку, или шляется где-то, а на пары не ходит. Я пытался с ним поговорить, но он меня игнорирует. Потом как-то ночью я проснулся, хотел пойти в туалет, и вижу – он сидит на стуле, весь как каменный, и что-то бормочет себе под нос. Я даже растерялся. Если зубрит, то почему без света? А потом прислушался и понял, что он бормотал. Кто-нибудь угадает?

Ван Чанбинь сделал паузу для пущего эффекта и обвел комнату глазами. Все смотрели на него, затаив дыхание. С довольным видом он закончил:

– Свое собственное имя! Мен Фанчжи, Мен Фанчжи, Мен Фанчжи – одно и то же, раз за разом. Я перепугался, подумал, может, он разговаривает во сне… Решил его не будить.

– А дальше? – спросил кто-то.

– Ну, он еще так посидел, а потом вдруг стал дергать себя за волосы и биться головой о стену. С такой силой, что у него слезы из глаз потекли. Я лежал ни жив ни мертв, боялся пошевелиться. Потом он лег и уснул, а я глаз не смыкал до самого рассвета. – Голос у Ван Чанбиня слегка задрожал. Ясно было, что события той ночи сильно встревожили его. – Я с ним жить больше не буду! Вот сегодня, например: я ему сказал, что на перекличке его несколько раз вызывали, и профессор сильно рассердился. Так этот психопат, не ответив ни слова, начал просто выкидывать мои вещи в коридор. Я на него орал, а он, кажется, даже не слышал.

Теперь все в комнате забеспокоились. Бормоча невнятные утешения, соседи стали постепенно расходиться. Фан Му, вернувшись к себе, выключил компьютер, лег на кровать и прикрыл глаза. Но заснуть не получалось.

Мен Фанчжи бормотал свое имя посреди ночи словно заклинание… Это может быть связано со страхом переклички. Но ведь этот страх давно исчез – не только Мен Фанчжи говорил ему об этом, но и сам Фан Му видел, как тот откликается, когда его вызывают. Однако в последнее время он вел себя очень странно. Что же произошло?

Насколько Фан Му мог судить, Мен Фанчжи был личностью слабой, и Фан Му сомневался, что он справился со страхом переклички самостоятельно. Скорее всего, он проходил терапию у профессионала. С учетом внезапной перемены в поведении Мен Фанчжи Фан Му задался вопросом, не пошло ли на терапии что-то не так.

Он прокручивал эти мысли у себя в голове, но прийти ни к чему не мог. И решил обязательно переговорить с Мен Фанчжи на следующий день.

* * *

В ту ночь кошмары явились как по расписанию.

Горящее общежитие. Мертвые товарищи. Перекошенное лицо Ву Хана.

«На самом деле мы с тобой одинаковые».

* * *

Очнувшись посреди ночи, Фан Му первым делом потянулся под подушку за ножом. Постепенно его дыхание успокоилось, и он почувствовал, что одежда на нем пропотела. Пот стекал с затылка на шею, и она стала неприятно липкой. С трудом он поднялся на ноги, взял полотенце и брусок мыла и пошел в душевую умыться.

В коридоре горела всего одна лампочка, дававшая тусклый свет. Тем не менее Фан Му сразу заметил на полу несколько темно-красных пятен.

Присев на корточки, он провел по одному из них пальцем. Поверхность уже подсохла, но на пальце остался влажный след. Фан Му поднес руку к носу и понюхал. Запах был приторно-сладким.

Кровь.

Волосы на затылке встали дыбом.

В панике он огляделся по сторонам. Коридор был пуст. Поблизости никого – лишь закрытые двери.

Он снова посмотрел на пол. Цепочка капель тянулась к душевой.

Фан Му медленно выпрямился и на цыпочках подкрался туда.

Неужели кто-нибудь ранен?

Или просто у кого-то кровь пошла носом?

По мере того как черный провал душевой становился ближе, сердцебиение Фан Му учащалось, и ему стало казаться, что этот звук эхом отдается от стен. Он даже испугался, что человек в душевой – если он там есть – его услышит.

Наконец юноша добрался до входа.

Заглянул внутрь.

В душевой было темно, как в пещере, и сильно пахло кровью. Над раковиной стоял человек, разрывая что-то на части. Фан Му видел лишь движения его головы и плеч. Изо рта у него доносился влажный чавкающий звук. Он что-то жевал.

Фан Му медленно потянулся к выключателю и зажег свет.

На потолке загудела флуоресцентная лампа, и в душевой стало светло как днем. Зрение Фан Му, привыкшее к темноте, помутилось; закружилась голова. Он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть.

Человек возле раковины, тоже испуганный, резко развернулся.

Это был Мен Фанчжи.

В ярком дневном свете его радужка казалась зеленой, а глазные яблоки – черными. Белков как будто не было совсем.

Лицо Мен Фанчжи было перепачкано чем-то густым и красным, такая же красная жидкость стекала из углов рта. Приглядевшись, Фан Му увидел клочья черно-рыжей шерсти, прилипшие к губам.

Это потрясло его настолько, что несколько секунд они просто таращились друг на друга, не говоря ни слова.

Наконец осипшим голосом Фан Му спросил:

– Мен Фанчжи, что ты делаешь?

На мгновение ему показалось, что в глазах приятеля светится маниакальный блеск, но он тут же пропал, сменившись растерянностью и отчаянием.

– Я… – Внезапно Мен Фанчжи улыбнулся, но улыбка тут же увяла, уголки рта опустились, а в голосе зазвенели слезы. – Я не знаю…

Фан Му заметил, что Мен Фанчжи держит что-то в руке. Он присмотрелся: это была лохматая, перепачканная кровью лапа животного. Судя по всему, кошачья.

Фан Му отвел взгляд от Мен Фанчжи. Раковина, перед которой он стоял, являла собой отвратительное зрелище. Окровавленная плоть, внутренние органы, шерсть и кожа валялись повсюду. Кажется, от них еще шел пар.

Обогнув Мен Фанчжи, Фан Му осторожно подошел ближе. Да, все как он думал. Животным, чьи растерзанные останки валялись в раковине, был любимый кот Мен Фанчжи. Том.

Фан Му огляделся. Ни ножа, ни другого оружия он не увидел.

Мен Фанчжи разорвал Тома на части голыми руками, когда тот был еще жив.

Фан Му снова посмотрел на Мен Фанчжи. Тот не сдвинулся ни на сантиметр и продолжал таращиться на вход в душевую, как будто эта бойня не имела к нему никакого отношения.

Фан Му потянул его за рукав, медленно вынул у него из руки кошачью лапу и бросил ее в раковину.

Словно в тумане, Мен Фанчжи даже не попытался его остановить и не оказал ни малейшего сопротивления.

Фан Му встал с Мен Фанчжи лицом к лицу.

– Фанчжи, – медленно произнес он, – ты меня слышишь?

Спустя долгое мгновение тот едва заметно кивнул.

– Можешь рассказать, что произошло?

Уголки рта Мен Фанчжи шевельнулись. Потом, словно после инсульта, он половиной тела развернулся к раковине с останками кота.

– Том… Его все ненавидели… и я… не мог больше полагаться на него…

Глядя в эти пустые глаза, Фан Му изо всех сил пытался разобрать, что пробормотал его приятель.

– Что значит «полагаться на него»? – Он встряхнул Мен Фанчжи за плечи. – Ну же, говори! – Снова тряхнул его, уже сильнее.

Тот немного пришел в себя.

– Я не знаю, не знаю! – воскликнул он и стал яростно тереть руками рот. Увидев, что его руки перепачканы кровью и налипшей шерстью, так перепугался, что сразу кинулся к крану умываться, но только размазал кровь по всему лицу.

– Что именно произошло? – настойчиво спросил Фан Му. Он взял его за руку и крепко ее сжал.

Только тут Мен Фанчжи понял, кто стоит перед ним.

– Это ты, Фан Му? – Тело его ослабело, слезы покатились по щекам, а под носом заблестело. – Помоги мне, пожалуйста, помоги! Я сам не знаю, что натворил… Это было как во сне…

Фан Му подхватил товарища под мышки, чтобы тот не упал, и придерживал на весу.

– Да, я тебе помогу. А теперь скажи, что случилось?

Мен Фанчжи посмотрел на раковину. Кажется, он начал что-то осознавать. Дрожа от страха, указал на останки Тома.

– Я этого не делал! Это не я! Я не нарочно…

Он подскочил к Фан Му и вцепился ему в футболку с глазами, полными испуга и отчаяния, умоляя:

– Не говори никому, прошу, не говори никому… Я не сумасшедший. Я не хотел. Я не нарочно. Я не сумасшедший…

Он оттолкнул Фан Му, кинулся к раковине и стал вытаскивать оттуда окровавленную плоть и обрывки шерсти. Рот у него продолжал непроизвольно дергаться.

– Надо избавиться от этого, прямо сейчас. Нельзя, чтобы кто-то увидел… надо избавиться сейчас, сейчас!

И завертелся на месте, ища, куда выкинуть останки.

Фан Му был настолько ошеломлен, что не сразу сообразил, что делать. Наконец он взял у дверей большой пластиковый мусорный бак – обычно туда сливали остатки еды – и жестом показал Мен Фанчжи бросать все туда.

Тот утопил останки Тома в грязной жиже на дне бака и побежал в кабинку туалета. Там схватил корзину с использованной бумагой и вывалил ее содержимое поверх останков. Потом кинулся к раковине и вывернул кран, чтобы смыть кровавые пятна. Этого оказалось недостаточно, и он стал голыми руками их оттирать.

После того как последний клочок шерсти скрылся в отверстии слива, Мен Фанчжи притащил из коридора швабру и начал яростно тереть пол в душевой.

Растерянный, Фан Му наблюдал за тем, как его приятель драит каждый сантиметр плитки. Миллионы мыслей одновременно проносились у него в голове.

Наконец Мен Фанчжи остановился и устало прислонился к стене, тяжело дыша.

– Что случилось? – осторожно спросил Фан Му. – Ты можешь мне рассказать?

Мен Фанчжи слабо покачал головой:

– Не знаю. В последнее время я чувствую себя как-то странно. Постоянно забываю, что делал, нахожу в комнате вещи, которые не приносил…

Фан Му ненадолго задумался.

– Ты не хочешь обратиться к врачу?

Мен Фанчжи затряс головой:

– Нет-нет, мне не нужно.

Потом, словно размышляя вслух, сказал:

– Я поправлюсь, да, непременно поправлюсь. Мне не надо полагаться ни на кого…

Он бормотал это снова и снова, будто сам не верил своим словам.

Фан Му молча наблюдал за ним. Он не знал, что отвечать.

Вдруг Мен Фанчжи выпрямил спину, принужденно улыбнулся и сказал:

– Я… я пойду к себе в комнату. Ты же… – он опустил глаза, – никому не расскажешь?

– Договорились. Но все-таки я бы советовал тебе обратиться к врачу.

– Да-да, я понимаю. Если почувствую, что это необходимо, то схожу. Увидимся позже.

Пошатываясь, он вышел из душевой и побрел по коридору к своей комнате.

В душевой снова стало тихо. Единственным звуком было журчание воды в трубах и гудение флуоресцентной лампы над головой. Фан Му немного постоял не шевелясь. Посмотрел на безупречно чистую раковину, потом на мусорную корзину. Что за наваждение напало на Мен Фанчжи в эту ночь? Его поведение казалось бессмысленным, предельно странным.

Еще более странным, чем в тот первый день на занятиях.