Читать книгу "Азиатский профайлер. Четыре дела Фан Му. Комплект иямису-триллеров"

На минуту Тай Вей задумался. Потом, словно вдруг что-то вспомнив, воскликнул:

– А как же с первым убийством? Кого он копировал там?

Нахмурив брови, Фан Му ответил:

– Насчет первого убийства я долго ломал голову. В истории слишком много примеров серийных убийц, которые расчленяли своих жертв. Выделить кого-то одного крайне сложно. Но я уверен, что главным его мотивом была зависть. Только представь, как он рисковал, волоча мертвое тело Цю Вейцзяня на футбольное поле! Это должно что-то означать.

Поразмыслив немного, Тай Вей сказал:

– Как насчет идеи профессора Цяо? Что преступник хотел воссоздать Ван Цянь заново. Может, это подсказка?

Фан Му не ответил. Он взял папку по первому делу и раскрыл сразу на фотографиях с места убийства.

Тело Ван Цянь лежало на полу, разрезанное на шесть частей и сложенное вместе в позе морской звезды.

Фан Му вгляделся в снимок, перечитал описание под ним, и внезапно, будто что-то заметил, сосредоточенно прищурил глаза.

– Голова на север, ноги на юг… голова на север, ноги на юг… – забормотал он себе под нос, а потом резко спросил: – Где в квартире находились дверь и окно?

Припомнив место преступления, Тай Вей ответил:

– Кажется, окна выходили на север и на юг. Дверь смотрела на север, окно в спальне – южное. Помню, Старый Чжао говорил, что жертва лежала головой к двери и ногами к окну…

– То есть, когда полицейские вошли в спальню, они увидели вот это?

Фан Му перевернул фотографию. Теперь распростертое тело Ван Цянь оказалось вниз головой; голова, ноги и руки указывали в пяти разных направлениях.

Фан Му обежал взглядом голову жертвы, ее корпус и конечности. Потом быстро задышал, вытащил из кармана мобильный телефон и поспешно набрал номер. Тай Вей видел, что руки у него дрожат.

Несколько секунд спустя в трубке раздался голос Ду Ю:

– Алло!

– Это Фан Му. Ду Ю, ты помнишь, как выглядела та звезда у нас на двери?

– Звезда? Что за звезда?

Фан Му от волнения затоптался на месте.

– В ту ночь, когда был финал чемпионата мира! Мы смотрели игру в ресторане, потом пришли домой, я пошел в ванную, а ты – в комнату. Когда я вернулся, ты что-то смывал с двери. Сказал, там была пятиконечная звезда. Теперь вспомнил?

– А, да. Вспомнил. Ну так ты и сам все знаешь… Зачем она тебе понадобилась?

– Не твое дело. Просто скажи, как она выглядела?

– Ну… с пятью концами… что тут еще говорить. И нарисовали-то абы как!

– Подумай – в ней не было ничего необычного? Например…

– Ой, да, точно! Она была перевернутая.

– Перевернутая, – повторил Фан Му, явно обращаясь сам к себе. Лицо его стало серым.

– Ага. Один конец вниз, два – вверх. А зачем она тебе?.. Эй, Фан Му! Ты слушаешь? Алло! Алло!

Проигнорировав его, Фан Му медленно нажал отбой. С таким видом, будто из него внезапно выпили все силы, он опустился на скамью и уставился в одну точку. Из их разговора с Ду Ю Тай Вей более-менее понял, что в ночь накануне убийства Цю Вейцзяня и Ван Цянь кто-то нарисовал на двери их комнаты пятиконечную звезду. Правда, неясно было, что она означала.

– А что символизирует перевернутая пятиконечная звезда? – спросил Тай Вей.

Фан Му был настолько испуган, что при звуке его голоса резко вздрогнул. Ответил он не сразу. Потом дрожащими губами произнес:

– Ричард Рамирес. Американский серийный убийца. В восемьдесят четвертом – восемьдесят пятом годах врывался к людям в дома, убивал всех взрослых, женщин и детей насиловал, потом расчленял их тела. И на каждом месте преступления оставлял свой знак: перевернутую пятиконечную звезду. Рамирес был непохож на других серийных убийц. У него не было личного почерка – он стрелял в жертв, забивал до смерти, резал глотки, душил. И не выбирал – убивал и малолетних детей, и стариков, людей любой расы и общественного положения. В результате полиции очень сложно было его поймать. Но все-таки в восемьдесят пятом Рамиреса арестовали, а в восемьдесят девятом приговорили к смертной казни.

С этими словами Фан Му уронил голову и замолчал.

Закурив сигарету, Тай Вей попытался разложить всю эту информацию по полочкам.

– Ричард Рамирес, Гарольд Шипман, Цутому Миядзаки, Эд Гейн, Чарльз Мэнсон, – задумчиво пробормотал он. – То есть наш парень копирует знаменитых серийных убийц. А подсказку к первому преступлению он оставил у тебя на двери. Та пятиконечная звезда…

Тут голос Тай Вея оборвался, и он замер с широко распахнутыми глазами. Сигарета выпала у него из пальцев. Несколько секунд он не мог прийти в себя. Потом повернулся к Фан Му, который пытался прикурить. Руки студента тряслись так, что не могли держать зажигалку.

Наконец, набравшись решимости, Тай Вей медленно проговорил:

– Похоже, он идет за тобой.

Бросил на парнишку осторожный взгляд. Лицо у Фан Му было белее мела.

– Он проверяет тебя, хочет, чтобы ты угадал, кого он скопирует следующим. Никто в кампусе не разбирается в этих делах лучше тебя.

Тай Вей говорил не торопясь, очень мягко, но Фан Му каждое его слово казалось пулей, бьющей прямо в сердце.

– Ты так считаешь? Да нет, не может быть…

Он закурил, глубоко затянулся и повернулся к Тай Вею с принужденной улыбкой на лице.

Тай Вей подумал, что она может означать: уныние? разочарование? отчаяние? ужас? Или Фан Му пытается сам себя убедить, что все это совпадение?

«Не будь таким дураком», – одернул себя Фан Му, и губы его непроизвольно дрогнули.

Время шло, небо постепенно темнело. Фан Му казалось, что со всех сторон к ним подступают мрачные тени. Баскетбольные щиты, ограда из металлической сетки, деревья и даже корпуса общежития, казалось, оживали, насмехались над ним из темноты, двигались ему навстречу, затаив ненависть в сердцах, шаг за шагом.

Во рту пересохло, к горлу подступила горечь, отчаянно закружилась голова. Не в силах удержаться, Фан Му перегнулся пополам, и его вырвало.

Тай Вей сидел неподвижно, наблюдая за тем, как юношу выворачивает наизнанку.

Его сердце переполняли сочувствие и жалость.

Глава 18
Йоркширский потрошитель

Весь день Фан Му провалялся в постели. Он не ел, не пил, не произнес ни единого слова – просто пялился в потолок и всех игнорировал. Хотя Ду Ю успел привыкнуть к такому его поведению, даже у него появилось чувство, что что-то не так.

Ближе к вечеру приехал Тай Вей.

Когда полицейский вошел в комнату, Ду Ю пытался уговорить Фан Му съесть ужин, который он ему принес. На столе стоял поднос с остывающей едой.

Ду Ю кивнул Тай Вею, а потом беспомощно мотнул головой в сторону Фан Му.

Прошел всего день, но юноша уже заметно отощал. Подбородок у него заострился, а глаза, неподвижно устремленные в потолок, казались огромными.

Тай Вей присел рядом с Фан Му на койку и несколько секунд разглядывал его.

– Что, голодовку объявил?

Фан Му не ответил. Собственно, он даже не мигнул.

Полицейский прищелкнул языком и взял со стола поднос. Понюхал:

– Ух ты! Пахнет аппетитно. Тушеная курица с картошкой и рис… С чем рис?

– С рыбными тефтелями в кисло-сладком соусе, – ответил Ду Ю, глядя на Фан Му. – Это закуска.

– А друг у тебя предусмотрительный, – сказал Тай Вей. – Давай-ка, быстренько ешь!

Фан Му на мгновение оторвал глаза от потолка.

– Спасибо, нет, – тихо произнес он и перевернулся на бок, лицом к стене.

Ду Ю поглядел на Тай Вея и горестно пожал плечами.

Они втроем посидели молча, потом Ду Ю взял свой рюкзак, бутылку с водой и знаком показал Тай Вею, что уходит. Затем тихо притворил за собой дверь.

Тай Вей и Фан Му остались вдвоем. Полицейский смотрел на парня, который так и лежал неподвижно, уставившись в стену. Вздохнув, Тай Вей вытащил из пачки сигарету и закурил.

Сигарета закончилась, а Фан Му по-прежнему лежал, не обращая на посетителя никакого внимания. Наконец Тай Вей заговорил:

– Напарник, я отлично понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я, может, и полицейский, но будь у меня такой противник, как этот, я тоже перепугался бы до смерти. Но, боишься ты или нет, хочешь сбежать или не хочешь, валяться весь день в кровати – не выход. Если он собирается тебя убить, то не важно, где ты будешь скрываться, – рано или поздно он тебя достанет. Поэтому мы должны достать его первыми.

Видя, что Фан Му не шевелится, Тай Вей продолжил:

– Сегодня я просмотрел список всех известных контактов Ма Кая и никого подозрительного не нашел. И вообще, вряд ли угроза исходит с этой стороны. Я связался с Департаментом общественной безопасности Чанхона, попросил помочь. Они выяснят, остались ли у него члены семьи или сообщники, которые могут за него мстить. – Он сделал паузу. – Знаю, надо было спросить у тебя разрешения. Но ты же не будешь на меня злиться?

Внезапно Фан Му перевернулся и крикнул:

– Ты можешь заткнуться хоть на минуту, а не молоть языком, как баба?

Приложив усилие, чтобы не взорваться, Тай Вей повторил:

– Я понимаю, как ты себя чувствуешь, но…

– Ни черта ты не понимаешь! – грубо перебил его Фан Му. – Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний… – Его голос дрогнул от подавленных рыданий. – Зачем ему понадобилось убивать всех этих людей? Если он хочет убить меня – пожалуйста, пусть! Но зачем лишать жизни других, без всякой причины? – Фан Му вскочил и резким взмахом руки сбил с полки стоявшие на ней книги, а потом рухнул обратно на койку. – Сукин сын! – сквозь всхлипы пробормотал он. Слезы из зажмуренных глаз покатились по щекам на подушку.

Тай Вей посмотрел на книги, рассыпавшиеся по полу, а потом – на худого парнишку на кровати. Теперь, узнав причину его депрессии, он по-настоящему зауважал этого упертого пацана.

Любовь и долг. Нет ничего ценней на этом свете.

Тай Вей встал и еще раз окинул взглядом несчастного студента. Наклонился и медленно подобрал с пола книги. Сдул с обложек пыль, аккуратно расставил их на полке. Закончив, снова присел на кровать и прищурился.

– Ну-ка, встань и поешь.

Его тон был настойчив и тверд. Больше он не пытался утешить Фан Му.

Тот, удивленный, приоткрыл глаза.

Тай Вей не отвел взгляд, и Фан Му прочитал в нем доверие и поддержку.

Словно передавая проверенному напарнику пистолет, Тай Вей вложил в руку Фан Му суповую ложку.

– Дружище, нам надо работать. Не знаю, сколько еще народу он планирует убить, но нам надо сделать все, чтобы помешать ему. Не думай больше о тех, кого уже нет. Их не вернешь, и терзаться виной не имеет смысла. Такова судьба. Большая власть подразумевает большую ответственность, и бесполезно бегать от нее. Лучшим утешением для жертв будет, если ты поймаешь убийцу. И потому, – он поставил перед Фан Му поднос с едой, – умирать от голода тебе никак нельзя.

Юноша посмотрел на поднос; от тарелок еще поднимался едва заметный пар. Он перевел взгляд на Тай Вея – лицо у того было на редкость серьезным.

Несколько секунд они молча глядели друг на друга. Наконец Фан Му взялся за палочки и начал быстро забрасывать еду себе в рот.

«Черт, до чего же вкусно…»

Покончив с ужином, Фан Му вскочил с кровати и потянулся. Стесненность в груди ослабевала с каждым вдохом, тело оживало.

Он изложил Тай Вею свои последние соображения. Даже лежа в кровати, мучаясь злостью и чувством вины, юноша продолжал скрупулезно анализировать подробности дела. Его ум не расслабился ни на минуту. По мнению Фан Му, убийца нацелился на него из-за какого-то преступления, которое он в прошлом помогал раскрыть. Хотя Тай Вей не спросил у него разрешения, прежде чем связаться с полицией Чанхона, Фан Му признавал, что это их единственная возможная зацепка.

– Что касается чисел: у них наверняка есть особое значение.

– Особое? – с любопытством спросил Тай Вей. – Это какое?

– Не знаю, заметил ли ты, что преступлений совершено пять, а жертв у нас шесть. Тем не менее убийца подсказал нам числа только от одного до пяти. Мне это сразу показалось странным. Сначала я думал, что номера соответствуют жертвам – тогда можно было бы предположить, что убийца хвастается и провоцирует нас. Но что, если числа соответствуют самим преступлениям? Тогда получается, что убийца считает не жертв, а количество совершенных убийств – иными словами, количество маньяков, которых он копирует. В таком случае это количество должно быть конечным. То есть он заранее спланировал, скольким убийцам будет подражать.

Фан Му сделал паузу.

– Если это экзамен, то он должен когда-то закончиться. И по результатам убийца решит, сдал я или нет.

Он спокойно поглядел на Тай Вея и улыбнулся.

При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но ни один не пугал его так сильно, как этот.

Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью! Ответишь правильно, и все закончится. Но если ответ будет неверным, еще один человек сгинет с лица земли. А убийца продолжит свое кошмарное дело.

Мало того, прежде чем они хотя бы сообразили, что это проверка, в первых пяти клеточках появились красные «х». На эти вопросы им уже никогда не ответить верно.

– В таком случае, каким же будет финальное число?

– Семь, девять, одиннадцать, – пробормотал Фан Му, погруженный в свои мысли. – Наверняка нечетное. Одиннадцать вряд ли – слишком много времени пройдет. Наверняка ему не терпится встретиться со мной лицом к лицу, и он не будет выжидать так долго. Семь. Семь – самая вероятная цифра.

– Почему семь?

– Я – психолог-профайлер и считаю, что именно в этой области он пытается соревноваться со мной. В психологии семерка считается особенно привлекательным числом.

– Привлекательным?

– Ну да. Например, когда надо запоминать последовательности чисел, люди, как правило, запоминают на одну-две больше или меньше, чем семь. Иными словами, от пяти до девяти. После девяти уровень запоминания снижается. Поэтому, когда человеку надо запомнить длинную цепочку цифр – например, число пи, – он старается разбить ее на группы. Кроме того, в нашей жизни масса вещей связана с семеркой. Семь дней недели, семь нот в диатоническом звукоряде, семь цветов видимого спектра, семь смертных грехов, седьмой…

Фан Му запнулся, и краска мгновенно сошла с его лица.

– Седьмой кто?

– Да так, никто. – Выражение лица Фан Му тут же стало непроницаемым.

Тай Вей опустил голову, словно обдумывая что-то. Потом выпрямился и спросил:

– Фан Му…

– А?

– Что ты сейчас хотел сказать?

Помолчав несколько секунд, Фан Му улыбнулся.

– Сам не знаю. Если я и вправду часть его экзамена, то наверняка последняя. А если нет, то мое время наступит сразу по окончании. Короче говоря, никуда мне не деться.

Лицо Фан Му было таким спокойным, что Тай Вей не знал, как реагировать на его слова. Парень обсуждал собственное убийство, как другие – погоду или футбольный матч. Да ведь это какой-то абсурд!

Постучав по пистолету за поясом, Тай Вей с расстановкой произнес:

– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Фан Му равнодушно кивнул.

– Очень на это надеюсь. Но, как ты сказал, такова судьба. Если мне суждено умереть – ничего не поделаешь.

Он подошел к окну и выглянул на улицу. Сквозь иней на стекле еще можно было разглядеть улицу внизу и студентов, которые шли по ней, громко смеясь и болтая.

– Смерть, – вздохнул Фан Му. – Не в первый раз она является за мной…

Двое мужчин в 313-й комнате – один у окна, другой на койке – погрузились в молчание. Фан Му смотрел на улицу, Тай Вей – на Фан Му.

В оконном проеме силуэт студента отливал золотом. Минуту спустя Тай Вей поднялся и встал рядом с ним.

– Если ты прав, – медленно сказал полицейский, – будут еще два убийства.

Он оглядел темнеющий кампус. Даже сейчас в нем кипела жизнь.

Фан Му ответил не сразу. Голос его был мягким и звучал так, будто он разговаривает сам с собой.

– Будут еще два.

* * *

Дни становились все холоднее. Девушкам пришлось позабыть о модной открытой одежде, сменив ее на вещи потеплей. Летние краски покидали кампус, делая его пустынным и унылым.

Пронзительный осенний ветер срывал с деревьев последние листья, и они медленно опадали на землю и хрустели под ногами, не противясь собственной судьбе. Днем раньше выпал первый снег, но сегодня от него осталась лишь грязь да скользкая гниющая листва. Казалось, за одну ночь шумный кампус затянула мертвая пелена.

Однако студентов беспокоили не мрачные пейзажи, а вездесущие полицейские, наводнившие университет. Неделю назад оперативная группа устроила там свой штаб. Полицейские появлялись в учебных корпусах, столовых, общежитиях и библиотеке, переодетые и в форме. Студенты, привыкшие к беззаботной жизни, ощущали нарастающее напряжение и проникались к полиции антипатией. Чуть ли не ежедневно между каким-нибудь студентом и полицейским происходила стычка, и с ней разбиралась университетская охрана. Двое проректоров по делам студентов сбились с ног и мечтали лишь о том, чтобы никто больше не погиб, а полиция как можно скорее арестовала убийцу.

В отличие от своих товарищей, которые воспринимали происходящее либо равнодушно, либо с недовольством, Фан Му сильно беспокоился о ходе расследования. По требованию Тай Вея его связь с делом не разглашалась, а следственные действия в этом направлении проводились с соблюдением секретности. Это позволило сосредоточиться на наводке по шестому преступлению. Естественно, Тай Вей старался по возможности оставаться рядом с ним – на всякий случай.

Сегодняшний день выдался непростым. Пока Фан Му в зале справочников листал толстенные книги, Тай Вей, сидевший за соседним столом, сладко заснул. Из уголка рта у него тянулась ниточка слюны.

Зал был набит битком. Приближалась сессия, и все спешили закончить с курсовыми работами. Студенты постоянно заходили и брали книги с полок. При виде Тай Вея, дремавшего возле стола, они изумленно приподнимали брови; библиотекарь Сун встревоженно поглядывал на новенькое издание «200 лет западной криминологии (1800–1993)» у него под щекой.

Фан Му устало потер рукой лоб и перевернул страницу. Прочел название следующей главы, и спазм сжал его горло.

Раскрасневшись, он быстро пробежал главу, а потом вскочил со стула и тряхнул Тай Вея, чтобы тот проснулся.

– Скорей, – бормотал он, – ты должен это увидеть!

Тай Вей вздрогнул – не заметив текущей изо рта слюны, он первым делом схватился за пистолет.

– В чем дело? – воскликнул полицейский так громко, что все головы в зале повернулись в их сторону. Студент, карабкавшийся по лестнице к верхним полкам, пошатнулся на ступеньке и свалился вниз.

Не обращая внимания на недовольные взгляды, Фан Му покаянно улыбнулся библиотекарю Сун, замершему на месте, и нетерпеливо подсунул Тай Вею открытую книгу.

Застегнув кобуру, Тай Вей уставился на разворот. И сразу нахмурился. Закончив читать, вытащил из кармана сигареты и сунул одну в рот. Фан Му поспешно вывел его в коридор.

Вдвоем они молча курили, стоя на лестничной клетке. Когда его сигарета истлела до половины, Тай Вей поднял глаза на Фан Му и осторожно спросил:

– Йоркширский потрошитель? Думаешь, в следующий раз убийца скопирует его?

– По всей очевидности. – Фан Му бросил на пол окурок и растоптал его. – Ты же сам прочитал. Пятифунтовая купюра прямо указывает на него.

Тай Вей кивнул и постарался вспомнить, что говорилось в энциклопедии.

Британец Питер Сатклифф, прозванный «Йоркширским потрошителем», убил тринадцать женщин в период с 1975 по 1980 год. Сначала он оглушал их ударом молотка по голове, а потом бил в грудь отверткой. После убийства вкладывал в ладонь жертвы пятифунтовую купюру.

– Получается, следующей жертвой будет женщина?

– Если он и вправду собирается копировать Йоркширского потрошителя, то да, вне всяких сомнений. – Говоря это, Фан Му смотрел на группу девушек, выходящих с занятий по йоге в другом конце коридора.

– Вот же дерьмо! – выругался Тай Вей, отшвыривая окурок в сторону. – Надо созвать совещание и придумать, как его остановить. Сколько у вас тут учится студенток?

– Около четырех тысяч.

– Боже ты мой!

* * *

После полудня студенты понаблюдательнее стали замечать, что в кампус прибывают новые люди и происходит нечто необычное. В женских общежитиях усилили охрану, а одну комнату на шестом этаже освободили, превратив в рекреационную. В женской душевой была заперта шестая кабинка, в раздевалке спорткомплекса – шестой шкафчик. В учебных корпусах мимо аудиторий с шестым номером, женских туалетов и по коридорам шестого этажа прохаживались подтянутые внимательные девушки с характерной выпуклостью на одном бедре.

Все инструменты в хозчасти – особенно молотки и отвертки – подверглись инвентаризации, и теперь сотрудникам надо было расписываться, чтобы их получить. В кампусе останавливали и осматривали автомобили. Студенты возмущались таким нарушением своих свобод и даже оказывали физическое сопротивление. Спустя неделю полиция провела с администрацией университета срочное совещание – надо было что-то решать. Сошлись на том, что полицейские будут подвергать проверкам только мужчин старше тридцати лет и вызывать студентов на допрос лишь при крайней необходимости. После этого напряженность в кампусе немного спала.

Проходя в среду вечером мимо спортзала, Фан Му случайно глянул через плечо – естественно, Тай Вей крался за ним в нескольких шагах. Юноша тяжело вздохнул.

Тень полицейского, целыми днями сопровождающая одного из студентов, лишь возбуждала подозрения. Фан Му предложил Тай Вею найти себе в кампусе еще какое-нибудь занятие, объяснив, что все время ходить за ним не нужно.

– Я у него на закуску. И следить за мной сейчас не имеет смысла.

Тай Вей вроде бы согласился, но Фан Му постоянно замечал полицейского у себя за спиной.

Около полудня ему неожиданно позвонил Син Чжисен из Департамента общественной безопасности Чанхона. Старый Син не изменял себе: коротко поздоровавшись, он спросил, как идет расследование. Потом равнодушно добавил, что они прошлись по всем старым делам, которые Фан Му помогал раскрыть, но ничего не нашли. Под конец напомнил про необходимость беречь себя и при любой опасности не стесняться звонить. Но Фан Му все равно был немного разочарован. Бесцельно покружив по комнате несколько минут, он решил, что с тем же успехом может пойти прогуляться.

Проходя мимо спорткомплекса, Фан Му заметил парней из студенческого союза, которые вешали на стенде большой плакат. Среди них толкался Лю Чжанчжун. Постер был огромный, с фотографией баскетболиста – тот прыгал к кольцу, держа в руках мяч. Алюминиевая рама стенда оказалась кривовата, и плакат морщился. С молотком в руке один из студентов взобрался на стремянку и стал колотить по раме, выправляя ее.

Немедленно рядом с ним возник полицейский в штатском. Ледяным тоном он спросил:

– Где расписка о получении молотка?

Раздраженно глядя на него сверху, студент ответил:

– У меня ее нет.

Лю Чжанчжун, помогавший вешать плакат, поспешно вмешался:

– Молоток не из хозчасти, а наш, из общежития.

Едва услышав это, полицейский подошел к стремянке и дернул студента за штанину.

– Слезай!

– Что вы себе позволяете?

– Покажи студенческий билет.

– Я не ношу его с собой все время, – фыркнул студент, выдернув штанину у полицейского из рук.

Лицо полицейского стало багровым, он пнул стремянку ногой.

– А ну быстро слезай!

Студент наверху зашатался и едва не упал. Теперь он тоже пришел в ярость.

– Вы что, убить меня собрались? – заорал он, размахивая молотком у полицейского перед лицом. – Убийцу поймать не можете, так решили отыграться на нас? Храбрые какие! И откуда только в Китае берутся отбросы вроде тебя…

Лицо полицейского стало стальным. Рывком он сдернул студента со стремянки.

Фан Му кинулся их разнимать, но Тай Вей его опередил – он подскочил к полицейскому, который уже засучивал рукава, и оттолкнул его в сторону.

– Что тут такое? – спросил студента Тай Вей. – Где твой студенческий билет?

Тот успел немного испугаться.

– Я не взял его с собой.

Снова вмешался Лю Чжанчжун:

– Он с факультета химии. Цин Дахай. Я могу поручиться за него.

– А ты кто такой? – развернулся к нему Тай Вей.

– Я с юридического. Лю Чжанчжун. – Он ткнул в Фан Му пальцем: – Он может поручиться за меня.

Фан Му поспешно закивал.

– Тогда чей это молоток? – спросил Тай Вей, глядя на Фан Му.

– Из нашего общежития.

Полицейский взял молоток и взвесил его на ладони. Потом вернул назад.

– Смотрите за ним. Никому не давайте и не теряйте. Мы очень рассчитываем на ваше сотрудничество.

– Да, господин, – немедленно откликнулся Лю Чжанчжун, кивая. Он дернул второго студента за рукав, и тот, немного недовольным тоном, повторил:

– Да, господин.

Переодетый полицейский все еще кипел от возмущения. Похлопав его по плечу, Тай Вей сказал:

– Ладно-ладно. Возвращайтесь к работе.

– Мелкие гаденыши! Мы тут впахиваем от зари до темна, чтобы их не перебили, а эти ублюдки не могут даже…

– Хватит! – окриком оборвал его Тай Вей. – Продолжайте патрулирование.

– Слушаюсь.

Полицейский еще разок глянул на студента, потом развернулся и пошагал прочь.

Когда он отошел на достаточное расстояние, Тай Вей покачал головой и вздохнул.

– Они не виноваты. И так дежурят чуть ли не круглосуточно… Люди устали. Неудивительно, что кто-то, бывает, вспылит.

Фан Му улыбнулся, показывая, что все понимает. Лю Чжанчжун и остальные студенты продолжали топтаться рядом с ним. Чтобы сгладить ситуацию, Фан Му спросил:

– А что это за плакат? Намечается какое-то мероприятие?

Лю Чжанчжун заулыбался.

– Завтра вечером баскетбольная сборная провинции играет с нашей командой товарищеский матч. – Он указал на плакат: – Су Юн тоже будет. Ну, ты знаешь, из национальной сборной.

– Ничего себе! Круто! – Фан Му даже немного позавидовал.

– Я ж тебе говорил! Надо было вступать к нам в команду. Смог бы сыграть с одним из лучших баскетболистов страны…

– Против него у меня не было бы шансов, – рассмеялся Фан Му, которому в глубине души этого очень хотелось.

Он оглянулся на Тай Вея. Тот стоял, отчаянно хмурясь. Юноша сразу понял, о чем он думает. Обеспечить безопасность такого крупного мероприятия – задача архисложная. Соберутся сотни зрителей, придется продумать массу вещей. Если хоть что-то упустить, у убийцы появится возможность нанести новый удар.

Естественно, Лю Чжанчжуна эта мысль не посещала.

– Завтра обязательно приходи за меня болеть! – воскликнул он, сияя от радости.

Тай Вей уже шел в сторону от спорткомплекса. Быстро бросив приятелю «договорились», Фан Му поспешил за ним.

– Давай топай в общежитие. Мне надо придумать, как мы станем охранять стадион. А, да – будь осторожен!

Фан Му, за неимением выбора, кивнул:

– Хорошо.

* * *

Следующим вечером игра в спорткомплексе университета началась вовремя.

Спорткомплекс был полноценный – с площадкой, соответствующей международным стандартам, и раздвижными трибунами на 2000 человек. За полтора часа до начала студенты заполнили их все – даже проходы оказались плотно забиты.

Чжу Туанчжи с группой ярых болельщиков занял места на всю их компанию, включая Ду Ю и Фан Му. Они вдвоем выждали до семи часов, прежде чем отправиться на стадион. У входа Фан Му заметил Ден Линьё, оживленно болтавшую с другими девушками. Тренер, стоявший рядом, крикнул нетерпеливо:

– Пошли, пошли! Чего вы ждете? Скорей, пора переодеваться.

– Чирлидерши, – вздохнул Ду Ю, разглядывая нарядных студенток. – Лю Чжанчжун опять будет выделываться – за него же болеют такие красотки!

Протиснувшись сквозь толпу и отдавив немало ног, Фан Му и Ду Ю наконец добрались до своих мест. Не успели они отдышаться, как по стадиону пронеслась волна свиста и восторженных аплодисментов. На арену выскочила группа девушек в спортивных купальниках. Ее возглавляла Ден Линьё.

Зрители, забыв об игре, глядели только на их фигуры – особенно на ноги. Рот у Ду Ю приоткрылся, глаза выпучились. Фан Му это позабавило – он протянул приятелю бумажную салфетку.

– Зачем она мне?

– Слюни подтереть.

Ду Ю расхохотался и толкнул его локтем в бок.

* * *

Спустя несколько минут выступление группы поддержки закончилось. Из радиорубки раздался сигнал к началу игры.

Внезапно, когда диктор только начал говорить, весь свет в зале потух, за исключением прожектора, направленного на центральный коридор. Первыми там появились игроки сборной. Они пробегали через луч света, один громила за другим, и по всему залу разносились их имена. Последним выбежал Су Юн, член сборной Китая, и когда объявили его имя, толпа возликовала, крича и свистя так громко, что со спорткомплекса едва не слетела крыша.

Следующими шли члены университетской команды. В свете прожектора они казались совсем крошечными по сравнению с соперниками-профессионалами. Один из защитников поскользнулся и упал перед самой ареной, отчего зрители добродушно расхохотались. Лю Чжанчжун бежал последним, и Фан Му заметил, что при его появлении чирлидерши закричали особенно громко. Лю Чжанчжун, чуть притормозив, помахал зрителям рукой.

Игра началась. Хотя сборная провинции воспринимала ее как простую тренировку, она с самого начала повела в счете. На фоне профессионалов – средний рост которых был около 195 сантиметров – студенты выглядели низкорослыми, неловкими и перепуганными. По итогам первой четверти сборная провинции выигрывала со счетом 35:6.

В начале второй четверти сборная немного сбавила темп и редко использовала физическое преимущество. Вместо этого игроки старались забрасывать мячи с дальнего расстояния. Университетская команда стала постепенно отыгрываться; атаки возглавлял Лю Чжанчжун, нападавший особенно ожесточенно. Один раз ему наперерез бросился сам Су Юн. К сожалению, для блока тому даже не пришлось выпрыгивать. Фан Му заметил, что каждый раз, когда Лю Чжанчжуну все-таки удавалось забросить мяч, он оглядывался на кричащих и танцующих девушек-чирлидеров и с силой ударял себя кулаком в грудь. Приглядевшись, Фан Му различил у него на футболке большую букву «Д», возле самого сердца, написанную толстым маркером.

«Д – это Ден, – подумал Фан Му, улыбнувшись своим мыслям. – Вот, значит, как…»

К концу второй четверти сборная продолжала вести. Но зрителям-студентам было не важно, кто выиграет, – лишь бы полюбоваться на своих героев вживую. В большом перерыве устроили демонстрацию бросков, и, конечно, профессионалы стали звездами шоу. Однако сильней всего публика ликовала, когда объявили, что и представитель университета выступит тоже. Этим представителем оказался Лю Чжанчжун. При росте всего 185 см он умел прыгать невероятно высоко.

Лю Чжанчжун сделал три попытки. Один раз промахнулся, две другие – попал. После каждого броска он разворачивался к группе поддержки, что-то восклицал и бил себя в грудь кулаком. Девушки-чирлидеры отвечали пронзительными криками. Они подталкивали локтями Ден Линьё – определенно с завистью. Сама Ден вела себя довольно сдержанно. Но, хотя и не выказывала восторга, не сводила с Лю Чжанчжуна глаз.