Текст книги "Интуицио"

– Но он всегда работает в наушниках! Он молодой, включает музыку на всю катушку, он не услышит ваш чертов сигнал тревоги!

Что-то толкнуло меня к действию, сильнейший порыв, заставивший забыть об угрозе. Я повернулся и бросился к проходу в стене, рискуя быть подстреленным как заяц. Но внутренне я был уверен, что он не станет стрелять.

И он не выстрелил.

Я побежал через проход, продираясь сквозь заросли.

Анны не было там, где я ее оставил. Мои подозрения стали уверенностью. Если все так и есть, она должна сейчас быть на пути к «Блэкстоуну», чтобы привести взрывное устройство в действие.

Я бросился в почти непроницаемую ночную тьму со скоростью, с которой уже давным-давно не бегал.

Я почти задыхался, когда увидел кнехт, к которому была привязана лодка. Но внезапно рев ее мотора разорвал тишину ночи, и я мог лишь беспомощно наблюдать, как тень лодки скользит, удаляясь, через пролив.

Я остановился, обессиленный, побежденный и задыхающийся. Это был конец. Я оказался в западне на острове. Даже если я нашел бы машину, мне нужно было время, чтобы добраться до моста, ведущего в Квинс, а потом еще попасть кружным путем на Манхэттен по субботним вечерним пробкам. Так что я прибуду туда к шапочному разбору.

Мой брат…

Мне срочно нужно было кого-нибудь предупредить, позвонить Роберту или Гленну. Придется забыть о гордости, так тому и быть.

Я сунул руку в карман… и вспомнил, что Анна так и не вернула мне мой телефон.

Еще бы! Она ничего не оставляла на волю случая.

Меня обставили по всем статьям, по каждому пункту.

Глухой металлический звук заставил меня подпрыгнуть на месте, и я обернулся.

Канатная дорога.

На станции, прямо надо мной, горел слабый свет. А если… что, если там сейчас стоит последний вагон?

Я рванул в направлении станции, вскарабкавшись по склону, затем прыгая через ступеньку. Раздался негромкий звонок.

Черт, он отправляется!

Оказавшись у входа, я увидел на площадке большую красную кабину. Кто-то позади окликнул меня, но я не обратил на это внимания.

Двойные раздвижные двери начали автоматически закрываться, когда я уже был на посадочной площадке. Ускорившись в спринте, я буквально прыгнул на них, вытянув руки вперед, чтобы удержать, но они сошлись прямо на моих пальцах, зажав их защитными резинками.

Я напрягся изо всех сил, чтобы их раздвинуть. Бесполезно.

Черт, всего лишь две секунды, как глупо!

Совершенно пустая кабина медленно пришла в движение, поднимаясь с площадки под скрип тросов.

Ну что было делать с таким невезением? Словно все обернулось против меня. Как будто судьба уже все за меня решила.

– Эй, вы!

На площадке появился охранник и сразу же направился ко мне.

У меня не было времени на раздумья. Повинуясь инстинкту бегства и одновременно полный решимости во что бы то ни стало одолеть злой рок, я влез на ограду площадки и прыгнул, вытянувшись во весь рост в направлении кабины канатной дороги. Мне едва удалось уцепиться за край металлической пластины под задним стеклом. Я повис на руках. Ухватился я крепко и понял, что вишу в воздухе. Я не слишком мускулист, но должен продержаться, пока кабина пересекает канал. Вряд ли, решил я, это потребует больше трех-четырех минут. Нелегко, но возможно.

Однако я не принял в расчет свое ушибленное плечо: оно немедленно отреагировало на такую нагрузку обжигающей болью. Болело дико, будто мне отрывали руку.

Но у меня не было выбора, нужно было держаться любой ценой, мы уже поднялись на семь или восемь метров. Если я сорвусь, то переломаю себе все кости о камни под нами.

Я снова вдруг вспомнил сцену из моего романа. Герой умирал на скале…

Не обращай внимания на боль! Не отпускай! Будь сильным!

Все мы читали воспоминания солдат о Первой мировой войне, когда они рассказывали о том, как продолжали бежать под огнем противника, несмотря на сломанную ногу, буквально сгибаясь от боли, в надежде добраться до убежища. У тела есть скрытые резервы, которые обнаруживаются при помощи страха или силы воли. И я начал повторять, как мантру, что я никогда, никогда не отцеплюсь.

Я сильнее боли, сильнее, чем мое раненое плечо, я этого хочу, я так решил, моя рука из стали, ничто не заставить меня ее разжать, я сильный, я держусь, три минуты, надо продержаться три минуты, но я продержусь четыре, пять, десять! И раз уж я решил, что продержусь десять минут, то три чертовых минуты я точно выдержу!

Кабина набрала скорость и поднялась над морем.

Мне плевать на высоту. Я сильнее головокружения. Сильнее этой проклятой боли, которую я усмирю, которую я усмиряю, потому что я так хочу.

Я почувствовал, что моя воля взяла верх. Я продержусь, несомненно. Я никогда еще не выказывал такой силы духа, такой решимости, такого исступления…

Я всегда считал себя хрупким, слишком снисходительным к самому себе, почти слабым, но теперь открыл в себе новую для меня силу, это было удивительное чувство… необыкновенно приятное.

Гордость заставила меня на мгновение посмотреть вниз, чтобы подразнить свою боязнь высоты, бросить ей вызов, мне хотелось избавиться от неприятного ощущения в желудке.

Под моими ногами было двадцать или тридцать метров пустоты, но я был так тверд в своем решении, что не почувствовал страха.

В этот момент я понял, что в жизни больше ничто не остановит меня: ни менеджер или деспотичный агент, ни мои страхи или сомнения, никакие колебания или неуверенность, ни опасения насчет мнения других людей. Отныне ничто не сможет мне помешать делать то, что я хочу.

Кабина приближалась к самой высокой опоре. Здесь мы достигнем максимальной высоты, и остаток пути пройдет горизонтально, что должно будет немного облегчить нагрузку на мои руки.

Но когда кабина проходила мимо опоры, ее основательно тряхнуло, и мое тело ответило на эту встряску, усилив ее подобно маятнику, удвоив напряжение в руках. Боль стала невыносимой.

Держись! Надо держаться! У тебя нет выбора!

Мне удалось перетерпеть боль, но я почувствовал, что мои пальцы начинают соскальзывать от возросшего напряжения. Они скользили, и я абсолютно ничего не мог с этим сделать.

Когда они потеряли контакт с холодным металлом, я почувствовал, как меня увлекает вниз, и услышал собственный вопль, в то время как мое беспомощное тело падало в пустоту подобно безвольной марионетке.

Время словно растянулось, и падение показалось мне бесконечным. Единственное, о чем я подумал: каким образом я ударюсь о поверхность воды? От этого зависела моя жизнь. С такой высоты и на такой скорости вода будет для меня твердой, как бетон. Мне кое-как удалось выпрямиться в воздухе, и когда мои ноги жестко ударились о воду, я почувствовал этот удар всем позвоночником, а потом…

Больше ничего.

Полная темнота.

Пронизывающий холод.

Вода в ушах, в носу, в глазах.

Оглушительная тишина, поглотившая меня без остатка.

Мое ослабевшее тело без конца погружается в бездну – в бездну, которая не кончается.

Ощущение густой тины, клейкой и неприятной, которая принимает меня, поглощает и пытается удержать в своих липких складках.

Я попытался высвободиться, сделал энергичное усилие, задействовал руки и ноги, чтобы вырваться и попробовать подняться на поверхность. Но вверх ли я двигался? Не было никаких ориентиров. Ничего. Просто наудачу. Или интуитивно.

Затем у меня возникло ощущение бесконечного подъема, безнадежного сражения с миллиардами кубометров воды и катастрофической нехваткой кислорода, но я яростно желал выбраться и выжить.

И в конце концов волшебным образом я оказался на поверхности; когда свежий воздух стремительно наполнил мои легкие, я почувствовал что-то близкое к полному счастью.

Я был спасен. Посреди пролива, но спасен.

Мне, разумеется, нужно было добраться до берега, но я чувствовал в себе необходимые силы, теперь я это знал. Так что я позволил себе отдышаться, наслаждаясь этой чудесной возможностью дышать, опьянением от того, что жив.

Огни Манхэттена сверкали, как миллионы светлячков на краю воды. Отдаленная перекличка сирен возвещала о бьющей ключом, бурной жизни мегаполиса. Это был самый прекрасный город на свете.

Вдруг я услышал звук мотора «Зодиака» и увидел, как лодка движется в моем направлении.

Видимо, у Анны возникли угрызения совести, когда ей пришлось наблюдать, как я падаю с канатной дороги. Мне даже не придется плыть, чтобы добраться до берега!

Я поднял руки в воздух, чтобы помочь ей заметить меня в темноте, но оставался на плаву, все время двигая ногами. Однако я быстро понял, что это ни к чему: мое местонахождение обнаружили, «Зодиак» несся прямо на меня, передняя часть лодки задралась вверх. Но… он приближался на огромной скорости и…

Анна меня не увидела! Она…

Я нырнул в последний момент и услышал под водой рев мотора, чуть приглушенный слоем воды. Винт двигателя прошел прямо надо мной, создав мощное колебание воды. Одним движением я мгновенно вынырнул на поверхность.

– Анна! Я здесь! Анна!

Она уже успела развернуться и возвращалась ко мне. Я победил.

Но «Зодиак» снова мчался на полной скорости прямо на меня, и я едва успел еще раз нырнуть, в ужасе от очевидного: она хотела меня убить.

Мне надо было выбираться. Я поплыл под водой, чтобы оказаться как можно дальше от места моего последнего появления на поверхности, и плыл, пока хватало дыхания, затем осторожно вынырнул, выставив на поверхность воды только нос и глаза, чтобы иметь возможность сделать вдох и посмотреть, что происходит. «Зодиак» дожидался меня на курсе, как мрачная акула, но то, что я увидел, кроме него, подарило мне надежду: в том же направлении, чуть дальше, шел катер морской полиции. Я вскинул руки в воздух и заорал:

– Полиция! Полиция! Полиция! На помощь! Полиция!

Но мотор «Зодиака» немедленно взревел, направляя лодку прямо на меня на полной скорости. Невероятно, что ей хватило смелости продолжать на глазах у полиции!

Мне снова пришлось нырнуть, но на этот раз я тут же выскочил из воды, сразу после того, как надо мной пролетела лодка, и завопил еще громче:

– Полиция! На помощь! Полиция! Ко мне!

На катере зажегся прожектор, который начал обшаривать поверхность воды в разных направлениях. Я продолжал махать руками и орать, пока мои крики не заглушил мотор «Зодиака»… он возвращался. В тот самый момент, когда луч прожектора добрался до меня, мне ничего не оставалось, как снова нырнуть.

Я застыл в неподвижности под водой в полном недоумении. Почему Анна никак не уймется… да еще и в присутствии полиции? У нее не было ни единого шанса сбежать. Это походило на самоубийство… Почему она так желала моей смерти, что ради этого готова была пожертвовать собой?

Когда я очутился на поверхности, полицейский катер досматривал «Зодиак» в паре-тройке сотен метров от меня. Они явно меня не видели… и не могли больше меня ни видеть, ни слышать на таком расстоянии. Я опасался того, что они ограничатся устным предупреждением Анне за превышение скорости в прибрежной зоне и отправятся восвояси. А я снова окажусь в ее власти.

Я был измотан, и мне нужно было как можно скорее добраться до берега. Побережье острова Рузвельта было ближе, так что я собрался с последними силами и поплыл, поплыл, поплыл.

Добравшись до берега, я наконец выпрямился и вышел из воды, а затем обернулся, чтобы осмотреть пролив. Полицейский катер все еще был рядом с «Зодиаком». Очень хорошо. Я сделал несколько шагов и упал на песок на колени, а потом повалился на спину. Я восстанавливал дыхание, полной грудью вдыхая свежий воздух и глядя в звездное небо широко открытыми глазами.

В третий раз за день меня пытались убить.

Я оказался посреди ночи на этом несчастном острове, в резиденции психопата, и единственным средством отсюда выбраться была канатная дорога, охранник на которой во что бы то ни стало хотел меня сцапать. Прелестно.

Звук приближающихся быстрых шагов заставил меня поднять голову. Кто-то бежал в мою сторону.

Я вскочил одним прыжком и повернулся, сжав кулаки, навстречу тому, кто приближался ко мне в темноте.

Но мрак расступился и…

Это была Анна.

Мне показалось, что я схожу с ума, теряю рассудок, в голове у меня все помутилось.

– Тим! Ты жив и здоров… – сказала она в слезах.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы выйти из замешательства и разжать кулаки.

– Я думала, что «Зодиак» тебя убил, – пробормотала она, бросаясь в мои объятия.

Я все еще был в оцепенении, мысли лихорадочно метались у меня в голове, я уже ничего не понимал, меня раздирали противоречивые чувства.

– Я так перепугалась, – лепетала она сквозь рыдания.

Слезы Анны возымели на меня свое действие. Я расслабился и вдруг почувствовал волнение от того, что обнимаю ее.

Она выглядела потрясенной и одновременно обрадованной.

Я уткнулся носом в ее волосы и долго вдыхал ее запах, закрыв глаза.

Эта череда невероятных событий словно освободила мой разум. Я больше не думал, я довольствовался тем, чтобы следовать своим инстинктам и велениям своего тела.

Анна прижалась ко мне; обхватив ее руками, я нежно обнимал ее, наслаждаясь теплом касавшегося меня тела. Мой подбородок скользил по ее вискам, мои губы задели ее щеку, и я ощутил вкус ее солоноватых слез, пьянея от аромата ее кожи.

Наши губы сблизились, когда она медленно подняла лицо. Нежность ее дыхания окончательно меня сломила. Я чувствовал, что буквально тону. Самым бесповоротным и восхитительным образом.

И тут я вспомнил о своем кузене.

– Надо бежать к башне «Блэкстоун»! Мой двоюродный брат работает там сегодня вечером и…

– Я знаю, слышала, как ты говорил об этом.

Ее зрачки весело сияли в темноте.

– Значит, идем туда? – неуверенно сказал я.

– Это будет сложновато…

– Почему?

– Сначала тебе придется… отпустить меня, – ответила она с лукавой улыбкой.

После секундного колебания, во время которого мое тело явно вступило в борьбу с разумом, я разжал объятия.

– У нас проблема, – сказал я. – У нас больше нет «Зодиака», чтобы добраться до Манхэттена.

– Поедем по канатной дороге. Но на этот раз сядем в вагон…

– Охранник меня узнает, – ответил я, покачав головой, – и ничего хорошего из этого не выйдет. Он попытается задержать меня, пока не приедет полиция. В любом случае он ни за что не позволит мне подняться в вагон.

Анна ограничилась загадочной улыбкой вместо ответа.

Мы шагали к станции, как вдруг мне в голову пришла одна мысль, и я замедлил шаг.

– В чем дело? – спросила Анна.

– Как так вышло, что в «Зодиаке» меня преследовал человек… который покинул остров раньше меня?

– У меня есть лишь частичный ответ, но это долгая история… Я расскажу тебе все, что знаю, когда мы сядем в вагон, – сказала она, ускоряя шаг.

Как я и ожидал, охранник узнал меня издалека и с торжествующим видом скрестил руки. Усатый, невысокий, крепкий, задрав подбородок с улыбкой превосходства на лице, он явно заранее наслаждался предстоящей стычкой.

Я спрашивал себя, что я смогу сказать ему в качестве аргумента, чтобы одновременно оправдать свой поступок и добиться того, чтобы он позволил нам сесть в вагон. Но ничего не смог придумать.

Когда мы подошли, Анна сунула ему под нос свой значок еще до того, как он успел раскрыть рот.

– ЦРУ. Отправляйте немедленно, – сказала она с совершенно естественной властностью.

Он попытался что-то промямлить, но передумал и поспешил открыть нам турникет, а затем побежал впереди нас до самой кабины.

Тридцать секунд спустя она со скрежетом тронулась, что заставило меня вспомнить мое последнее путешествие и содрогнуться.

– Я воспользовалась им в последний раз, – сказала Анна, пряча значок. – В понедельник должна его сдать.

Кабина быстро набрала высоту, и, когда она поравнялась с самой высокой опорой и начала покачиваться, я бросил взгляд в окно. Трудно было представить, как я выжил после такого падения.

– Ты знаешь, как добраться до башни «Блэкстоун»? – спросила Анна.

– Предпочел бы проверить. Дай мне мой телефон.

Анна достала его из сумки и протянула мне. Я сверился с маршрутом по навигатору.

– От платформы канатной дороги у нас уйдет шестнадцать минут, чтобы добраться туда пешком. Но непонятно, успеем ли мы вовремя, чтобы спасти моего брата.

Она посмотрела на меня, и в слабом желтом свете кабины я прочитал в ее глазах сочувствие и искреннюю тревогу.

– Я попытаюсь до него дозвониться.

Его телефон был в режиме автоответчика. Я оставил ему сообщение, велев как можно скорее убираться из небоскреба, и подчеркнул, что это вопрос жизни или смерти.

– Я звоню Роберту Коллинзу, – сказал я с неохотой.

– Нет! – воскликнула она.

– Почему?

– Я тебе не советую, – ответила она, отводя глаза. – Я… не уверена, что в этом деле можно доверять ФБР.

Почему она так сказала? Это не имело никакого смысла.

– Думаю, тебе есть что мне рассказать…

– Смотри! – воскликнула она, показывая на набережную Манхэттена.

Полицейский катер эскортировал «Зодиак» к причалу. В сумерках виднелись силуэты нескольких мужчин.

– Думаю, этот тип больше не будет тебя беспокоить, – сказала Анна с иронией.

– Так что ты хотела мне рассказать?

Она собралась с духом и посмотрела мне в глаза:

– Я притаилась в зарослях перед развалинами больницы, в нескольких метрах от того места, где мы расстались. Тебя не было какое-то время, как вдруг я услышала в зарослях какой-то шорох слева от меня. Сначала я подумала, что это бродячая собака или какой-то дикий зверек. Мне было не очень спокойно, но потом я взяла себя в руки, повторяя себе, что животное редко нападает на человека, который ему не угрожает. Так что я замерла совершенно неподвижно, не переставая смотреть по сторонам. И тут я увидела силуэт мужчины, который полз по направлению к развалинам. У меня внутри все похолодело. Я была просто парализована, не смела даже шевельнуться и молилась, чтобы он меня не заметил. Мужчина прополз еще немного и остановился. Он был всего лишь в пяти-шести метрах от меня! Ужас… Он не шевелился, я тем более, и все это продолжалось… В какой-то момент в больнице раздался сильный шум, а потом – тишина. Я спрашивала себя, что с тобой случилось. Но я ничего не могла сделать, даже пальцем пошевелить. Затем послышались голоса, и тут я заметила тебя через проем в стене слева. И другого мужчину я тоже видела. Я слышала почти все, о чем вы говорили. А потом вдруг, перед тем как вы закончили, тип, который был в нескольких шагах от меня, снова пополз, только в обратную сторону. Я была в ужасе при мысли о том, что он меня увидит. А затем выбежал ты. Я хотела присоединиться к тебе чуть позже, но было слишком поздно: когда я оказалась рядом с канатной дорогой, то увидела, как ты висишь на кабине… И потом, мне так казалось, я видела, как ты погиб…

Она замолчала, и в кабине наступила тишина, прерываемая лишь слабым скрипом из-за небольшой качки.

– Так это тот тип, что взял «Зодиак» и попытался меня убить?

– Несомненно.

– И как он выглядел?

– Было темно, и он лежал на животе. Я только видела, что он совершенно лысый и у него одно ухо.

– Как у того, что напал на меня на погрузчике.

– Ты мне об этом не рассказывал.

Я написал такое количество историй, в которых героев преследовали убийцы, что было как-то нелепо и дико самому оказаться в подобной ситуации.

– Странно, – сказал я, – что он убрался еще до того, как мы закончили спорить с поджигателем.

Анна вздохнула:

– Может быть, с ним случился шок, когда он его увидел.

– Шок? Но что могло его шокировать?

– Конечно, то же самое, что и меня.

Она произнесла эти слова, слегка растягивая слова, словно с сожалением.

– Ты о чем?

Анна медленно и глубоко вздохнула:

– Этот человек умер в прошлом году. Я была на его похоронах.

27

Джеффри без сопротивления подставил запястья полицейским, которые защелкнули на них наручники. Он даже позволил себе улыбнуться им.

Они толкнули его в фургон. Один из копов сел напротив, и задние двери одновременно захлопнулись.

Автомобиль тронулся.

Джеффри уставился пронизывающим взглядом в лицо полицейского и решил не сводить с него глаз. Тот был молод, несколько хамоват, но за километр чувствовалось, что у него маловато опыта.

В какой-то момент Джеффри понял, что копу не по себе.

– В чем дело? – спросил полицейский, стараясь скрыть свое смущение.

Джеффри получил настоящее удовольствие, ответив злодейской улыбкой, от которой телки просто разбегались в разные стороны.

Коп попытался смотреть в другую сторону, но Джеффри не сводил с него глаз, уверенный в том, что бедолаге некуда деться от его взгляда.

Потребовалось меньше минуты.

Джеффри внутренне ликовал.

– Хватит уже, черт возьми! – заорал полицейский.

Джеффри усмехнулся, продолжая пялиться на него.

– Какие-то проблемы? – крикнул агент, сидевший за стеклом на переднем сиденье.

– Все в порядке, я справляюсь, – ответил маленький засранец.

– Не похоже, – сказал тот.

Молодой коп опустил голову, вне себя от злости. Джеффри был на грани экстаза.

Несколько минут спустя его завели в отделение полиции Северного Мидтауна, на Пятьдесят четвертой улице.

– У вас есть право на телефонный звонок, – сказал ему полицейский, который принял его и уведомил о задержании. – Если вы хотите вызвать своего адвоката, это подходящий момент.

Джеффри кивнул, и ему дали телефон.

– Это я, – сказал он, когда абонент поднял трубку.

После непродолжительного молчания ему ответили:

– Я говорил вам никогда не звонить…

– Только в чрезвычайных обстоятельствах, – перебил Джеффри. – Это они и есть.

Снова молчание.

– Подождите немного, я выйду из зала…

Через несколько секунд он вернулся.

– Я на международном симпозиуме в Нью-Йорке и очень занят. Что происходит?

– Все очень серьезно.

– Я слушаю.

– Они нашли поджигателя.

– Очень хорошо. Этого от них и ждали.

– На самом деле было бы лучше, если бы они его никогда не нашли.

– Почему?

– Потому что мы с вами отлично его знаем.

– Как это понимать?

– Волосы, собранные в хвост, вам это никого не напоминает?

– Я сказал вам, что у меня нет времени…

– Это Николас Скотт.

– Я думал, что…

– Я тоже.

Долгое молчание.

– Где они сейчас?

– На природе.

– Вы позволили им уйти? Вы должны были прихлопнуть всех троих разом…

– Можете напомнить мне золотое правило?

Тяжелый вздох.

– Не предпринимать ничего, что было бы не похоже на несчастный случай.

– Вот. Я придерживаюсь инструкций.

Молчание.

– А сейчас, – добавил Джеффри, – Фишер либо убит Скоттом, либо должен быть в пути к следующей цели. Там работает его двоюродный брат. Он, видимо, собирается его спасать, перед тем как начнется пожар.

– Где это?

– Башня «Блэкстоун».

– Башня «Блэкстоун»? – повторил собеседник Джеффри изумленным голосом.

– Да.

Снова молчание.

– Где именно находится его кузен?

– В банке «Джей Пи Морган», в том же здании.

– Немедленно отправляйтесь туда и сделайте то, что должны. Даю вам карт-бланш.

– Минуту… Если Сондерс с ним, их будет трое вместе с кузеном, не считая Скотта, который тоже может заявиться. И естественно, надо следовать золотому правилу, не так ли?

– Обязательно, – последовал ответ с ударением на каждом слоге.

– И я должен сделать это… один против четверых?

– Вы с этим справитесь, Джеффри, я в вас верю.

Джеффри растаял от этих слов. Это был единственный человек на свете, который ему доверял, и только ради этого он был готов пойти за ним на край света.

– Маленькая деталь: сначала надо помочь мне выйти из полицейского участка в Северном Мидтауне на Манхэттене.

– Что вы там делаете?

– Угон моторной лодки и превышение скорости в прибрежной зоне.

Послышался новый вздох.

– Это будет непросто, Джеффри…

– Разве могут быть какие-то сложности у советника президента США?

* * *

«Блэкстоун»…

Только не «Блэкстоун», сказал себе Барри Кантор, покачав головой, встревоженный и раздосадованный. Не стоило. Это было хуже всего. И дело даже не в том, что там находилась штаб-квартира компании, которая управляла сбережениями многих десятков миллионов американцев. Было еще кое-что, гораздо серьезнее…

Нельзя было позволить преступнику привлечь внимание прессы к деятельности «Блэкстоуна» в Амазонии. Если журналисты начнут копать, есть риск, что докопаются до правды, а правда будет более чем неприятной для президента, поскольку всем известно, что владелец «Блэкстоуна» – один из ближайших его союзников и весьма щедрый спонсор. Если «Блэкстоун» будет скомпрометирован, президенту конец. За семь месяцев до выборов это недопустимо.

Конечно, финансовую цепочку будет трудно проследить. Даже очень трудно. Как обнаружить среди сотен предприятий, в которые «Блэкстоун» вложил миллиарды, бразильскую компанию «Патриа»? Американский финансовый гигант владел сорока процентами фирмы, ей же принадлежало более пятидесяти процентов другой бразильской компании, «Хидровиас до Бразил», в которой «Блэкстоун» владел более чем девятью процентами доли, что позволяло ему в конечном счете контролировать эту контору, не являясь мажоритарным акционером. Нелегко найти ниточку в такой путанице… но некоторые журналисты достаточно пронырливы, чтобы докопаться до сути. Можно ли идти на такой риск?

Да, а еще они, безусловно, смогут обнаружить тайную роль «Хидровиас до Бразил» в вырубке лесов. Внешне эта компания выглядела как классический бразильский логистический оператор с хорошей репутацией. Тут надо было еще покопаться, чтобы узнать, что «Хидровиас» оказывала давление на бразильское правительство Жаира Болсонару относительно развития и асфальтирования автомобильной трассы БР-163, которая теперь пересекает Амазонию. «Хидровиас» даже участвовала в сборе необходимых средств, чтобы финансировать строительство этой трассы. Все это журналистам нелегко будет обнаружить, но опять же, можно ли допустить такой риск?

Барри уже представлял себе статьи в газетах, где будет подробно изложено, каким образом трасса способствовала вырубке амазонских лесов, облегчив доставку кукурузы и других кормовых культур, произведенных на вырубленных местах и предназначенных для скотоводов всего мира. Журналисты напишут и о том, что «Хидровиас до Бразил» построила в Миритубе, на берегу реки Тапажос, в самом сердце Амазонии, большой терминал для хранения сои и других культур. И вот теперь по трассе БР-163 тянется бесконечная вереница грузовиков, до самого горизонта, бампер к бамперу, до терминала в Миритубе, а дальше зерно на огромных баржах транспортируют до Амазонки и через всю страну до больших портов недалеко от Белема, откуда его отправляют на грузовых судах в Роттердам или Шанхай. Обо всем этом будет написано. Журналисты также объяснят, как этот терминал и дорога, ведущая к нему, облегчив вывоз продукции, спровоцировали растущую международную потребность в ней, толкая бразильских производителей на вырубку дождевых лесов…

Если все это выйдет наружу, президенту крышка.

Барри вернулся в конференц-зал. Выступал премьер-министр Канады. Барри наклонился к своему помощнику.

– Предупредите президента, что я должен уйти по срочному делу, – сказал он тихим голосом.

Затем он взял свой кейс и вышел из зала.

Оказавшись в коридоре, он в спешке направился в кабинет, выделенный ему на время саммита, взял мобильный телефон и набрал номер Роберта Коллинза.

– Мне известна новая цель поджигателя, – сказал ему Барри.

Короткая пауза.

– Как вы о ней узнали? – удивленно спросил Коллинз.

– Не важно. Вы все еще в Нью-Йорке?

– Да, пока поджигатель не покажется в другом месте.

– Тем лучше. Гленн Джексон с вами?

– Мы разделились после нападения на банановоз. Он тоже в Нью-Йорке, только я не знаю где.

– Тем хуже. Роберт, мне нужно, чтобы вы любой ценой помешали новому пожару, действуйте, тем более что пожар может начаться с минуты на минуту.

– Сделаю все возможное.

– Речь идет о башне «Блэкстоун» на Манхэттене.

– Хорошо, я этим займусь.

– Нельзя терять времени. Сделайте все возможное, президент будет признателен вам. Для него это очень важно.

Коллинз не ответил, но Барри знал, что ничто в мире не сможет мотивировать его сильнее.

– И еще… – добавил он и выдержал паузу. – Ни слова прессе. Никто не должен знать, что цель – именно этот небоскреб.

Закончив с Коллинзом, Барри решил позвонить Гленну Джексону, чтобы поговорить с ним примерно в таком же ключе. Эти двое были настолько разными, что им лучше было бы работать по одиночке, каждому в своем стиле.

Но он попал на автоответчик и решил не оставлять сообщения. Он ему перезвонит. Барри отключился и медленно откинулся на спинку в своем кресле.

Все это начинало дурно пахнуть…

Президент ошибся, когда привлек к делу Анну Сондерс. Барри все сделал, чтобы переубедить его, но безуспешно. Не надо было ему уступать. Следовало быть с ним более откровенным, нежели сохранить в тайне некоторые детали, чтобы защитить его.

Барри вспомнил, словно это было вчера, как все начиналось год назад.

Дело серийного убийцы из Оклахомы; к нему привлекают команду провидцев из Форт-Мида; они успешно обнаруживают его местонахождение; завтрак в Белом доме со всей командой провидцев в честь разрешения дела; шеф команды в приступе скромности рассказывает всем, что иногда не стоит доверять предвидениям, потому что стопроцентной уверенности в обнаруженной информации не бывает.

– В качестве доказательства, – сказал он со смехом, – я расскажу вам историю о техническом сеансе, и вы поймете, что не стоит воспринимать все буквально!

– Что такое технический сеанс? – спросил его Барри.

– Тренировочный. Когда у нас нет реального дела, мы все же должны поддерживать нашу способность к предвидению с помощью практики. Так что мы выбираем темы или цели случайно, наугад. В тот день я поставил себе цель, сформулировав ее так: «Самая интересная информация недели в США». То, что я получил в результате, было полнейшим бредом: я визуализировал, что президент Соединенных Штатов имел связь с Эмбер Джейн, той самой шестнадцатилетней девчушкой, на концертах которой фанаты сходят с ума по всей стране.

Все расхохотались. Барри присоединился к всеобщему веселью, но его смех был притворным, потому что он знал. Он знал, что президент действительно спал с этой девочкой. Этот тип и его команда из Форт-Мида могли стать очень опасными, если их способности дадут им доступ и к другой компрометирующей информации. Вот так все и началось…

А теперь настала очередь Фишера, он оказался потенциальной угрозой. В один прекрасный день он, сам того не подозревая, приблизится к правде и разразится катастрофа.

Да, конечно, президент был не прав. Никогда не стоит играть с огнем…

Барри открыл свой кейс, приподнял пачку документов и взял револьвер, который сунул в карман куртки. Потом поднял трубку и вызвал шофера.

– Приготовьтесь, выезжаем через пять минут.

– Слушаюсь, сэр.

Пять минут спустя Барри сел в служебный автомобиль.

– Башня «Блэкстоун». Как можно быстрее, но без сирены.

* * *

Как только Роберт закончил разговор с советником президента, он немедленно набрал службу разминирования Нью-Йорка.