Читать книгу "Офицерский клуб. Остросюжетный роман, смесь детектива, приключений и лав-стори"

Зато, выходя из кафе, она заметила за столиком у ширмы, отделяющей зал от кухни, Андриеса. Он спокойно курил и не смотрел в ее сторону. Настроение у Юльки почему-то испортилось.

На улице зажглись фонари, и снова пошел снег. Пока Юлька думала, куда пойти, чтобы скоротать время до работы, ноги сами по себе потопали в сторону особняка на Вишневой. Она пыталась несколько раз свернуть в сторону Главного проспекта, но, в конце концов, решила, что ничего не случится, если она пройдет недалеко от своего бывшего дома: вдруг в это время Павлик будет гулять на улице. Подозрений она не вызовет: вокруг особняка постоянно ходят случайные прохожие, и она будет одной из них. И уже без сомнений она свернула на боковую улочку, сокращая путь до особняка.

Пару раз она оглядывалась: бывший охранник ее мужа неотступно шел вслед за ней.

Быстро темнело. Небольшая улочка, по которой они шли, скупо освещалась уличными фонарями.

Андриес все время крутил головой по сторонам: какое-то зудящее чувство тревоги не покидало его. Зря все-таки Юлька потопала в эту сторону. Вокруг витала непонятная опасность. Звериное чутье, которое помогало ему выживать в зоне военных действий, еще ни разу его не подводило. Андриес повернулся назад, оглядывая полупустую улицу. Ничего подозрительного. И все-таки он ускорил шаг, почти догнал Юльку, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки.

И, оказалось, вовремя: сзади послышался нарастающий рев двигателя. Андриес бросил быстрый взгляд через плечо, в один прыжок догнал девушку, не раздумывая, схватил ее в охапку, грубо толкнул, почти бросил в арку проходного двора.

– Быстро – туда!

От неожиданности она чуть не растянулась на раскатанном до льда проходе. Но Андриес подхватил ее и потащил в полутемный двор. Юлька вырвалась, хотела возмутиться. В этот момент рядом с домом взвизгнули тормоза и огромный джип Ниссан, едва сбросив скорость, въехал вслед за ними под арку.

За аркой оказался узкий двор-колодец. С трех сторон поднимались высокие современные девятиэтажки, перед ними – узенькие тротуары-дорожки, за которыми густыми рядами тянулись низкорослые кусты. Где-то в центре двора угадывалась безлюдная в это время детская площадка: детишкам гулять уже поздно, продвинутой молодежи – еще рано.

Машина на полной скорости вылетела на узкий тротуар. Затрещали смятые кусты. Юлька бросилась к подъезду девятиэтажного дома. Дернула ручку – закрыто. Андриес оттащил ее от дома за руку.

– Спятила! Ты здесь как на ладони!

– Да что случилось?

Взревел двигатель: джип Ниссан разворачивался в их сторону. Еще через мгновение машина, тяжело смяв невысокий кустарник, выехала на боковую дорожку.

– Черт! Влево – быстро, – заорал Андриес.

Неведомая сила подбросила Юльку вверх, и она упала в мягкое нутро большого сугроба. Снег сразу залепил глаза, набился в нос, она раскашлялась и попыталась выбраться из него. Не успела. Раздалась череда выстрелов, и почти одновременно с ними на нее упало сверху что-то очень тяжелое. Ногу прошила резкая тянущая боль, и Юлька вскрикнула. Нос ее уткнулся во что-то мягко-пушистое, оно глушило стон, мешало дышать, так что она чуть не задохнулась. Замолотила руками, освобождаясь. Андриес на полсантиметра сместился вбок.

– Только не вставай – пристрелят!

В руке у него она увидела показавшийся огромным пистолет. Железная махина дергалась, издавала сухие щелчки, и вместе с ней вздрагивал и Андриес. Каждый выстрел больно отдавался в поврежденной ноге Юльки, и девушка снова застонала. Андриес, не глядя в ее сторону, чмокнул Юльку в нос, перекатился на дорожку, встал на колено, продолжая стрелять.

– Лежи, не вставай пока, – сердито процедил он сквозь зубы, увидев, как Юлька пытается выбраться на дорожку.

Пришлось снова упасть в сугроб и ждать, когда прекратятся выстрелы. Когда все стихло, Юлька осторожно приподняла голову: по проходу между деревьями, в сторону освещенной улицы, позванивая осколками стекол и, вихляя на спущенном колесе, уезжал тот самый джип Ниссан.

Юлька попыталась встать – ногу свело от боли, и она тут же села обратно в снег. Немного передохнула, потом с трудом выползла на тротуар и, наконец, смогла оглядеться по сторонам. Недалеко от сугроба неподвижно лежал на спине Андриес: руки раскинуты по сторонам, глаза прикрыты, дубленка распахнута и, кажется, не дышит. В тусклом свете фонарей лицо его показалось Юльке очень бледным.

– Андриес, – осипшим от страха голосом позвала она.

Бывший охранник ее мужа не отвечал.

Она на коленях подползла к нему, стянула перчатку и осторожно провела рукой по его лицу. Подползла совсем близко, наклонилась к груди, чтобы услышать сердце.

И не успела.

Андриес обнял ее, перевернул на спину, стал целовать. Она даже не вырывалась – так обрадовалась, что он жив. Глупее не придумаешь! Ведь он был ее врагом номер два после Барона.

– Значит, я все-таки тебе не безразличен? – наконец спросил он ее.

– Безразличен, – сердито ответила она. – Пусти немедленно. Разве можно так шутить?

– Иногда – можно. Кажется, меня задело, – запоздало сказал он. – Посмотри здесь.

Он стащил левый рукав дубленки, и она увидела, как по пушистому светлому свитеру чуть ниже плеча у него медленно расползается темное пятно.

– Надо вызвать «скорую», – заявила Юлька.

– Надо поскорей убираться отсюда, – возразил он.

Натянул обратно куртку-дубленку, неловко вжикнул замком, застегивая.

– Вставай.

– Я не могу.

Он подал ей руку, помог подняться. Она сделала шаг и снова осела на тротуар: нога болела ужасно, и идти она не могла.

Андриес, недолго думая, подхватил ее на руки, и зашагал в сторону проспекта. Опустил возле дороги и, пока Юлька стояла с вытянутой рукой, пытаясь остановить машину, куда-то звонил.

Допотопная волга, с таким же махровым от старости мужичком за рулем, скрипя и охая на поворотах, довезла их до Оперного, свернула во дворы, поплутала по дорожкам и остановилась возле трехэтажного светло-желтого дома. Андриес на руках донес Юльку до верхнего этажа, по темной узенькой лестнице поднялся еще выше – на мансарду. Открыл невысокую дверь, нагнулся, протискиваясь внутрь, и они оказались внутри огромного помещения. Скорее всего, это была одна комната, разгороженная на отсеки яркими ширмами с чудными рисунками, похожими на японскую живопись.

В помещении оказалось очень тепло, несмотря на то, что половина крыши была сделана из стекла. Юлька скинула дубленку и присела на стоящий в прихожей потертый кожаный диванчик.

– Кто здесь живет? – удивленно спросила она, оглядев комнату.

– Сейчас я. А до этого – мой друг. Он финн. Скульптор. Любит ездить по свету. В настоящий момент демонстрирует свои творения на выставке в Амстердаме. Вернется сюда через пару месяцев. А, может, и не вернется… Хотя, нет, вернется – он хотел еще пожить в Сибири.

Вдоль одной из стен на высоких деревянных подставках стояли прикрытые темными холстами скульптуры. В противоположном углу комнаты – две кровати, разделенные ширмой: одна – шикарная, с балдахином и на высоком подиуме, другая – узкая тахта, прикрытая армейским одеялом.

Кто из друзей где спал – угадать было не сложно. За высокой стойкой, в левом углу комнаты, угадывалась «обеденная зона».

– Твой друг здесь и живет, и работает?

– Да, пока – здесь. До тех пор, пока эта обстановка и этот город дают ему творческое вдохновение.

– И что в этом городе такого особенного?

– Здесь живет его… заноза.

– Зазноба.

– Да… В общем, девушка, которая ему очень нравится. И он приехал сюда, чтобы быть с ней… Пока.

– Пока?

– Ну, пока не появится новая заноза.

– Кошмар, – усмехнулась Юлька.

Ей удалось стянуть сапог со здоровой ноги, но с другой никак не получалось – все время сводило от боли лодыжку. Подошел Андриес, медленно потянул сапог, Юлька не выдержала – скрипнула зубами от боли.

– Сейчас приедет доктор и все тебе починит.

– Ты вызвал «скорую»?

– Я вызвал доктора.

Он поднял ее и перенес на тахту.

– Это – моя, – пояснил он. – Располагайся, как на своей.

Она вытянулась на жесткой кровати и с запозданием подумала, что нужно обработать рану у Андриеса. Покосилась в его сторону, увидела, как он стягивает с себя свитер с промокшим потемневшим рукавом и морщится.

– Давай помогу, – предложила она.

Он на удивление быстро согласился, и Юлька, догадавшись – почему, покраснела.

Левый рукав рубашки разве что не хлюпал от крови. Не пострадала на рукаве только манжета.

– Черт, кровищи-то как много вытекло, – пробормотал Андриес, рассматривая руку. – Не страшно?

– У тебя здесь есть спирт или водка? – не ответив на его вопрос, по-хозяйски спросила она.

– И спирт, и водка, и бренди, и закуска. Чего тебе хочется?

Юлька не стала вдаваться в подробности, приказала:

– Неси спирт.

– Может, сначала снимем рубашку? – подхалимски спросил он.

Она начала расстегивать ее. Андриес сидел, не мешая, но и не помогая. Ее прохладные пальцы ловко выдергивали маленькие пуговки из прорезей, легко касаясь его груди. И эти мимолетные прикосновения к разгоряченной коже сидящего рядом мужчины совсем сбивали Юльку с толку. Каждый раз, прикасаясь к его обнаженной груди, она чувствовала сильные глухие удары его сердца. Его неприкрытое чувство к ней смущало ее и немного злило. Она должна была бояться и ненавидеть этого человека, но, с некоторых пор у нее это совсем не получалось.

Чтобы снять с раненой руки рубаху, аккуратно закатывая мокрую ткань, ей пришлось придвинуться к нему ближе. Андриес немедленно воспользовался этим, наклонился и начал медленно целовать Юльку в волосы, шею. Она отпрянула. Ткань натянулась, и Андриес вздрогнул от боли. Пришлось опять садиться к нему ближе, и все началось сначала – мимолетные поцелуи, пылающее от смущения лицо.

Привстав на колено – чтобы было удобнее обрабатывать рану, она щедро поливала его руку спиртом, стирая с нее кровь большими кусками ваты. Андриес рычал сквозь стиснутые зубы.

В этот момент в дверь позвонили.

– А вот и доктор, – обрадовался Андриес и пошел открывать.

Но, как оказалось, приехал Сергей с кондоровцами, в одном из них Юлька узнала Олега. Ребята встали возле двери, загораживая выход. Олег по-свойски подмигнул Юльке. С ними же приехал пожилой мужчина с усталым осунувшимся лицом.

– Я привез доктора, – сообщил Сергей. – Или все предпочитают отправиться в больницу?

– Издеваешься? – удивился Андриес.

– Отлично, – резюмировал Сергей. – Кто первый на прием?

Юлька кивнула в сторону бывшего охранника.

– Как узнал? – спросил Андриес.

– Не сложно было догадаться, когда услышал полицейскую сводку с места происшествия. Джип и двое хулиганов – мужчина и женщина скрылись в неизвестном направлении еще до приезда патрульной машины. Остальное нетрудно сопоставить. Знал, что потопаете сюда.

– А доктора как догадался захватить? – удивилась Юлька.

– Да никак, он у меня в машине сидел, когда ребята передали новость. Я вызвал Олега с Никитой и рванул к вам. Прятаться вам больше негде – ко мне домой вы бы не поехали… Рассказать можешь, что все-таки произошло?

– Если честно, я толком ничего не поняла. Все произошло так быстро!

– Ясно. Ладно, тогда поговорим с твоим другом.

– Он не друг! – возмутилась Юлька.

– Ладно, потом разберемся, – не сдержался Сергей.

«Если не друг, тогда кто? Любовник?» – ему хотелось разозлиться, но он сдержался. В конце концов, она не виновата. Она взрослая девочка и может все решить сама. И, как не смешно, это ее право.

Он отошел от Юльки и услышал, как она тихо сказала ему вслед:

– Спасибо тебе, Сергей.

Он не ответил, побродил по комнате, вернулся к ней.

– Юля, я должен сказать тебе одну очень неприятную новость.

– Павлик? – вырвалось у нее.

– Нет. С Павликом все в порядке. Это касается родных твоей подруги.

– Но у Златы была только бабушка, как и у меня.

– У тебя еще есть отец и мать. А вот у Златы, действительно, никого больше не было. И…

Он помолчал, собираясь с силами. Она боялась его поторопить, ждала, затаив дыхание, предчувствуя что-то ужасное.

– И она погибла. Почти сразу после гибели Златы.

– Это неправда! – она замотала головой. – Ты ошибся, ты ее вообще не знал. Как ты можешь говорить такие вещи?

– Юля, у меня, во-первых, в Софии есть связи и даже свои ребята, а во-вторых, звонил твой отец и рассказал обо всем.

– Куда он звонил?

– Он звонил вчера к нам домой, – Сергей даже не заметил, как назвал свою квартиру «нашим домом», зато Юлька заметила и удивленно вскинула на него глаза. – Он разговаривал с Еленой Викторовной – она вчера приезжала ко мне за какими-то фотографиями. Очень беспокоился за тебя.

– Почему ты мне ничего сразу не рассказал?

– Потому что нужно было все сначала проверить самому.

– Как это произошло?

– Она шла из гаража…

– Из какого гаража? У них нет машины!

– Не было, пока твоя подруга была просто любовницей Барона. Потом, заняв твое место и наученная твоим горьким опытом, она решила, что стоит заранее обеспечить себя материально – вдруг тоже окажется брошенной Барелем. Она ведь была уверена, что он с тобой развелся и отправил тебя в Болгарию… У них с Бароном даже свадьба была. Андриес не рассказывал?

Юлька качнула головой:

– А потом?

– Потом Злата начала вкладывать деньги в движимость и недвижимость, в основном в Болгарии. В короткий срок сколотила неплохое состояние: приобрела пакет акций одного из крупных банков Софии, небольшой коттедж на Золотых песках и, на имя бабушки – не совсем новый, но в отличном состоянии «Ягуар» и гараж. Лили, конечно, сразу села за руль новенькой машины.

– Что все-таки произошло?

– Она возвращалась из гаража. Пьяная компания, драка. Кто-то пырнул ее ножом, и не один раз. «Скорая» подъехала почти сразу, но спасти Лили не удалось.

– Мне кажется, что я сплю, – помолчав, протянула Юлька. – Проснусь, и все будет как прежде – тихо, мирно, спокойно.

– А в каком времени ты хотела бы проснуться – до отъезда из Болгарии или после замужества? – спросил, подходя к ним Андриес. Он как-то странно улыбался и доктор, подошедший вслед за ним, сказал:

– Я вколол ему обезболивающее и снотворное. Ему лучше лечь, – устало посоветовал он.

Андриес туманно посмотрел на Юльку, но она, не желая флиртовать, приподнялась, спустила с кровати обе ноги и, встав на правую, допрыгала до стула. Андриес поплелся за ней. Сергей, мотнув головой Олегу, молча показал на кровать. Тот понял, обнял за плечи охранника, повел к широкой кровати.

– Это не моя, – сонным голосом пробормотал Андриес. И нелепо завалился на соседнюю тахту.

Доктор присел на табурет рядом с девушкой, ощупал лодыжку, сказал:

– Сильный вывих. Возможно, надорваны связки. Тепло и покой в течение месяца.

– Я же не позвонила Виктору! – запоздало вспомнила Юлька.

Сергей протянул ей мобильный. Она потыкала кнопки, набирая телефон «Русского Золота».

– Ты уволена с сегодняшнего дня! – заорал в трубку Виктор.

Он так рассвирепел, что было слышно – проглатывал окончания слов и захлебывался слюной от негодования. Юлька оправдываться не стала – уволена, так уволена, и нажала отбой.

– Поедешь ко мне или останешься здесь? – устало спросил Сергей. Он злился на себя, за свою глупую ревность, которая, как жгут скрутила все его нутро, когда он увидел ее, сидящую на чужой кровати в чужой комнате… Или не в чужой?

– Андриеса оставим здесь одного? Это не опасно? – она кивнула в сторону тахты.

– Ну, не тащить же его с собой. Оставлю с ним кого-нибудь из своих ребят.

– Тогда – к тебе, – она запрыгала в сторону выхода.

– Олег, помоги девушке добраться до машины, – крикнул он стоящему возле охранника парню.

– Давно мечтал, – заявил светлый крепыш, подходя к Юльке. Подхватил ее на руки, подбросил вверх словно пушинку. Улыбнулся во все тридцать два зуба. Юлька только фыркнула.

…Безделье ее донимало. Телевизор смотреть надоело, журналы она все перечитала. Ужин готовить – так это от силы один часик попрыгать по кухне на одной ноге – холодильник – стол – плита. Потом в обратном порядке. Иногда звонил Андриес, хотя Сергей это ему категорически запретил. И появляться в своей квартире, даже где-нибудь недалеко от его дома запретил – в целях Юлькиной безопасности.

Скукота. Даже Елены Викторовны в городе не было – уехала в гости к какой-то из своих приятельниц в Петербурге.

– И часто она уезжает? – поинтересовалась Юлька у Сергея.

В их семье не принято было надолго исчезать из дома. Если в гости – то максимум на один-два дня.

– Постоянно. Они с подругами, как вышли на пенсию, все время собираются у кого-нибудь дома или на даче: то в Питере, то на Камчатке. Жизнь их разбросала по разным уголкам страны. Дети у всех взрослые, есть пить не просят. Вот и путешествуют, неугомонные. В гости – то к внукам, то друг к дружке.

– Не надоедает одна и та же компания?

– Да нет. Они и набеги по магазинам устраивают, и ходят по музеям. На Алтае обычно ходят в конные походы. В Сибири – рыбу ловят. На медведя однажды ходили. Правда, так и не подстрелили его – жалко стало. Зато страху натерпелись – жуть!

– Ты это серьезно?

– А что?

– И ты спокойно разрешаешь ей кататься на лошади? В таком возрасте?

– Во-первых, она ездит не одна, а с подругами. А во-вторых – Елене Викторовне всего шестьдесят пять. На лошадь до сих пор спокойно запрыгивает сама… Да ты ее видела. Очень бодрая женщина, хоть и поправилась в последнее время сильно. А что, Зденка Михалова не такая?

– Ну, вообще-то, наверное, такая же.

Конечно, ее бабушка, была бодрой и весьма моложавой на вид женщиной. Но кататься на лошади, в таком возрасте?

– Ты вся в раздумьях, – Сергей с интересом смотрел на нее. – Ладно, не мучайся. Моя матушка – одна из лучших верховых наездниц – в прошлом, конечно. А ее подруги – с того времени, когда они все вместе увлекались конным спортом, ездили на соревнования, тренировались, путешествовали по стране верхом на лошадях. Хочешь, покажу фотографии?

Он ушел в кабинет и вернулся оттуда с несколькими альбомами. Положил перед Юлькой. В кармане, как всегда некстати, запищал сотовый. Сергей ушел в соседнюю комнату. Вернулся через несколько минут, сообщил:

– Я уезжаю.

Тим вскинул голову, коротко тявкнул.

– И ты, дружище, со мной.

– Что-нибудь серьезное? – она спросила просто так, знала, что в свои дела Сергей ее никогда не посвящал.

– Похоже, в твоем Мадридском доме начались перемены.

Юлька дернулась, но Сергей ее остановил.

– Ты остаешься дома и, как делают это примерные девочки, безропотно ждешь моего возвращения. Никаких звонков, никаких телодвижений. Иначе все погорим.

– Но как же…

Сергей понял с полуслова:

– С Павликом все в порядке – даю слово офицера. Все. Жди.

Часы ожидания затягивались. За полночь Юлька заснула с раскрытым альбомом в руках, где на черно-белых фотографиях красивая молодая женщина в свадебном платье с развевающейся фатой гарцевала на лошади… А когда очнулась от тяжелой дремы – долго не могла понять, где она находится. Все тело у нее затекло, нога ныла. Юлька встала с кресла, разминаясь и потягиваясь, захромала к окну – шторы в комнате до сих пор были не задернуты. Потом, также тяжело припадая на поврежденную ногу, допрыгала до софы. Расправлять постель не стала. Укрылась пледом и опять забылась тяжелым сном. Снились кошмары: жара, даже не просто жара, а пекло; и она с Павликом на руках бежит по пустынной дороге, проложенной среди выжженных полей. И не было конца этому убегающему вдаль раскаленному солнцем асфальту и желтым бескрайним полям…

Проснулась Юлька под утро в холодном поту. Голова гудела. В комнате было светло от лампы в прихожей, которую она обычно оставляла на ночь, если дома не было Сергея.

За окном на улице с упорным постоянством валил снег. Огромные пушистые комья сплошной массой лете ли на землю. Вместо оставленных возле дома машин – большие белые рыхлые кучи. Люди, и те были похожи на ходячие сугробы. Завороженная, Юлька долго смотрела за окно. Потом, сильно припадая на больную ногу, пошла на кухню – варить кофе. Потянулась было к сигаретам, но передумала – без компании курить что-то совсем не хотелось.

До возвращения Сергея надо было себя чем-нибудь занять. Жаль, что бабушке не позвонить: Сергей сказал – никаких контактов и никаких звонков. Может, приготовить что-нибудь?

Громко хлопнула входная дверь. Громко тявкнул Тим, приветствуя Юльку. Она выглянула из кухни. Замерла.

Тим радостно потрусил к своей миске, куда Юлька успела налить мясное варево.

– Я с новостями, – сказал Сергей, одновременно стягивая с себя мокрую от снега куртку, ботинки, свитер. Потянул носом, принюхиваясь. – Если угостишь чашкой кофе, тебе первой все расскажу, как на духу.

Он потопал в ванную мыть руки, Юлька бросилась варить новую порцию крепкого ароматного напитка.

– Значит так, – Серей заглянул на кухню. Начал расстегивать запачканную рубаху. – На твоего мужа вчера днем было совершено покушение. Стрелял его же охранник. Кстати, как раз тот, который после того самого взрыва Ленд Ровера заменил на служебном посту Андриеса.

– Он жив?

– Кто, охранник? Жив. И Барель жив. Рана, говорят, пустяковая. Но криков – до потолка. Как только очухался от шока, сразу поставил на ноги не только полицию, но и все охранные предприятия. Парня пока не нашли – прячется где-то в городе. После неудавшегося покушения сбежал на служебном джипе. Бросил его на въезде в город, возле поста ГАИ. Похоже, это тот же парень, что несколько дней назад стрелял в тебя.

– Что теперь будет?

– Ты знаешь, похоже, теперь-то и разворачиваются самые интересные дела, которые, вполне может оказаться, тебе будут весьма на руку.

– Я ничего не понимаю!

– Включи телевизор, эту новость должны передать по всем местным каналам. А я пока под душ – вымазался как тысяча чертей.

…Барель со спутниками ехал на трех машинах. Это была, пожалуй, одна из немногих поездок, когда он ехал на собственный завод, и которую – для широкой общественности, он обставил с помпой.

Расположенный километрах в трехстах от города, завод давал возможность прокормиться небольшому городку тысяч на сто жителей. Каждый раз, когда Барон приезжал к ним в город, его встречали и чествовали все местные сливки общества – начиная с мэра города и директоров молокозавода и небольшого мясокомбината, процветавших при денежных потребителях, и кончая собственниками ресторана и магазинов. Встречали на въезде в город хлебом-солью, потом везли в ресторан, и только потом – на завод. В программе посещения завода всегда была запланирована встреча с трудящимися: их горячие похвалы, нижайшие просьбы представителей рабочего класса: спонсировать детский сад, заводскую больницу, et caetera, et caetera/и прочее и прочее…

И все это снималось местным телевидением – Барон с некоторых пор пробивался в политику на уровне региона.

На этот раз в первой машине ехало городское телевидение – на заводе предполагался запуск нового цеха, оснащенного новейшей западной техникой – явление, невиданное для многих хиреющих уральских заводов. А поскольку господин Барель не чурался мирской славы, он в этот раз выделил для поездки на завод операторов и журналистов с городского центрального телевидения собственный микроавтобус.

Поездка, начиная с встречи с местным бомондом у въезда в город, была скрупулезно заснята на пленку – ребята старались на совесть, отрабатывая бесплатный обед в ресторане и VIP-сауну.

– Покушение на господина Бареля, одного из крупнейших бизнесменов и спонсоров ряда общественных предприятий нашего города, – официальным голосом вещал с экрана телевизора моложавый диктор. – Произошло перед зданием ресторана, где должен был пройти официальный обед с руководством алюминиевого завода.

На экране замелькали кадры, снятые перед крыльцом ресторана: толпа встречающих; Барон, выходящий из машины, крепкие объятия с мэром города, пожатие рук, улыбки, похлопывание по спине чинов пониже. Господина Бареля со всех сторон окружает серьезная охрана: насупленные мальчики в серых официальных костюмах – левая пола пиджаков слегка топорщится. Мальчики исполнены достоинства, как того и требует обстановка…

Внезапно, перекрывая приветствия, звучат три резких выстрела…

Камера заметалась, пытаясь выхватить главное. На экране все смешалось: испуганные лица, рев отъезжающей машины. Началась паника. Люди толпятся, теснят операторов… Нет, кто-то пробрался-таки к месту событий. Вот Барон – идет самостоятельно в ресторан, его поддерживают с двух сторон, сзади мечется охрана.

– Преступнику удалось скрыться с места происшествия, но общественность надеется, что силами полиции он будет задержан в ближайшее время. Всех, кто знает о местонахождении этого человека, – фотография молодого парня во весь экран, – просим сообщить по телефону…

Юлька прикрыла глаза. Значит, это и есть «тот парень, что стрелял в нее несколько дней назад»? Пожалуй, она даже знает тому причину. И этого парня она тоже очень хорошо помнит.

– Жалко собственного мужа? – спросили за спиной.

Она обернулась. Сергей, чисто выбритый, с мокрыми волосами стоял в дверях и насмешливо смотрел на нее.

– Вот еще. Просто странно как-то все это.

Они прошли на кухню.

– Солянка, слоеные пирожки с мясом, – Юлька выставляла все это перед Сергеем.

Он хмыкнул:

– И чего мужику не жилось с такой женой? Красавица, спортсменка и просто хорошая девушка… А?

– Тебе смешно, а у меня на душе кошки скребут.

– Ладно, не грусти. Дашь мне два часа на сон?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Просто, приятно с тобой посоветоваться, – Сергей сладко потянулся. – А потом устроим большую сходку и мозговой штурм по решению твоих, моих и чужих проблем. Придется всем заинтересованным лицам собраться у меня в конторе.

– Я могу пока позвонить в Болгарию?

– Подожди еще сутки – думаю, за это время все решится, и ты сможешь выйти из подполья на легальное положение.

– Из какого подполья?

– Ну, это у нас так говорят, когда человек живет под чужой фамилией.

Он направился в свою комнату, но, услышав за спиной глубокий вздох, обернулся. Юлька, сжав кулаки и закусив губу, в напряженной позе сидела за столом. Ресницы ее подозрительно дрожали. Подошел к ней.

– Да ты что, Юль? Все будет нормально. Я тебе обещаю.

Она замотала головой. Отвернулась. Задышала глубоко, прогоняя слабость. Ну что тут сделаешь?

Сергей подошел к ней, хотел поднять, но Юлька с маху уткнулась ему в живот. Обхватила руками. Замерла. Он растерянно стоял, гладил ее по голове, что-то говорил успокаивающее, вроде «ну, будет тебе. Все хорошо, Юль, все хорошо, все обойдется». Попробовал ее поднять. Она поддалась, только лицо закрыла руками. Подхватил ее, понес на тахту.

– Хочешь выпить?

Она замотала головой. Попросила:

– Просто не уходи пока.

Он неловко примостился рядом. Гладил плечи, волосы.

И Юлька успокоилась. Сильная все-таки оказалась девочка. Только прерывистое дыхание выдавало ее состояние. Он поцеловал ее лицо. Провел рукой по чуть влажной щеке. Она прижалась лицом к ладони.

– Ты только не подумай, что я тебе навязываюсь. Мне, правда, сейчас плохо.

– Я тебе обещаю, даю честное слово, что все будет хорошо.

– Ты так в этом уверен?

– У меня есть план, и если ты не будешь против него возражать… Опасности для тебя почти никакой нет, – поспешил добавить он, когда Юлька села на тахте, уставившись на него.

– А Павлик?

– Для Павлика тем более. Барон души в нем не чает, не волнуйся. Пока он здесь – все под контролем.

Юлька прилегла рядом с Сергеем, примостилась у него на груди. Обняла. Затихла.

– Когда мы сможем это все обсудить?

– Через несколько часов у меня в офисе. Ребята заберут Андриеса. То есть – Андриеса Шурнивалиуса… или как-то по-другому?.. Фамилии у них! Одна другой навороченнее.

– Красивое у него имя… Пока он был телохранителем моего мужа, его никто не звал по имени. Интересно, почему?

– Кто их поймет, военных.

– Но ведь ты тоже бывший военный? Или нет?

– Или да, – проворчал он. – Давай уже отдыхать, а то толку от нас днем не будет никакого.

– Извини, – виновато спохватилась Юлька.

Неловко перелезла через Сергея, не удержалась, ступив на больную ногу, чуть не упала на него. Он вовремя сообразил подхватить девушку. Ее лицо оказалось совсем рядом с его губами. Он колебался только один миг… Ну не мог он воспользоваться ее теперешним состоянием и тащить к себе в постель! Все его дурацкие джентльменские принципы протестовали против этого! Эти три секунды, пока он напряженно держал ее в руках, решили все. Юлька грустно посмотрела на Сергея, осторожно высвободилась и захромала прочь из комнаты.

«Наверное, я полный кретин», – с раздражением подумал он, повернулся на бок и заставил себя уснуть.

Они сидели в «Кондоре»: сам хозяин кабинета расположился около компьютера, Юлька села за стол недалеко от двери. Андриес примостился рядом, прикрывая девушку со стороны входа – никак не мог расстаться со старыми привычками телохранителя. Между шефом и Андриесом сидел Олег.

– Значит так, – Сергей ткнул остро отточенным карандашом в чистый лист бумаги, лежащий перед ним, нарисовал кружок и посмотрел на сидящих в комнате. – Парня, который стрелял в Барона, зовут Николай Васков, в армии заработал кличку Крен: по пьяни его частенько клонило на политические диспуты с сослуживцами.

– Его так и не нашли? – спросил Олег.

– Я думаю, и не найдут.

– Ты меня пугаешь, – поддел его Андриес.

– Не бойся, мы тебя защитим, – усмехнулся Олег.

Андриес недобро сверкнул глазами:

– Я боюсь не за себя.

– Ладно, проехали, – перебил Сергей. – Есть предложение – всем по возможности рассказать все, что известно о Васкове, Бароне и тех, кто его сейчас окружает. Без обид. Если хотим хоть чего-то добиться, – он выразительно посмотрел на Андриеса, старательно отводя взгляд от Юльки. – Начнем с Васкова. Что нам про него еще известно?

– Он когда-то нравился Злате, – подала голос Юлька.

Андриес усмехнулся:

– Просто поиграла с ним, как с котенком и бросила… впрочем, как и многих других.

– Ты не можешь так про нее говорить! Тебе она никогда ничего плохого не сделала, – возмутилась девушка.

Андриес хотел было возразить, но передумал. В конце концов, теперь это уже было не важно.

…Когда Юлька со Златой приехали в Россию, все в этой стране поразило девушек. Начиная с сильных морозов и обильных снегопадов, кончая какими-то иными взаимоотношениями между мужчинами и женщинами. Здесь было более легкое отношение к деньгам и подаркам, более душевные отношения с самых первых минут знакомства.

Ресторан с варьете «Офицерского Клуба» господина Бареля и его казино оказались одними из немногих развлекательных заведений города, куда по вечерам стекался весь бомонд города. Все, что двигалось, стояло, висло или лежало внутри «Клуба» сверкало и блестело. Зеркальные стены, люстры, паркет и фланирующие по нему женщины, увешанные драгоценностями.