Читать книгу "Офицерский клуб. Остросюжетный роман, смесь детектива, приключений и лав-стори"

Злата смотрела на все широко распахнутыми от удивления и зависти глазами. После выступлений, когда они возвращались в свою маленькую комнатушку в общежитии, горестно ворчала:

– Как так? У них – все, у нас – ничего. Мы же моложе и в сто раз красивее всех этих баб вместе взятых.

– Всему свое время, – пожимала плечами Юлька.

– Я хочу все сразу и сейчас. Потом мы состаримся и кому тогда будем нужны?

– Для них мы рабочие лошадки, а рабочих лошадок в подруги не берут.

– Ладно. Я им покажу рабочих лошадок. Посмотрим, кто под чью дудку будет прыгать.

Она очаровывала, улыбалась налево и направо, обольстительно улыбалась, мило смеялась. Первым попался на ее уловки один из охранников казино Барона. Это и был Николай Васков. Вернее, он оказался первым, кто щедро раскрыл свой кошелек для ее капризов. За компанию с ним за Юлькой тоже попытался было ухаживать один из его знакомых. Другу не повезло. Не то, чтобы он не понравился Юльке, просто не до ухажеров тогда было, да и легкие отношения с мужчинами ее не привлекали. Хотелось чего-то серьезного и надолго.

Уже через несколько дней комната девочек была завалена букетами цветов, а Злата щеголяла в норковой шубке. Дальше – больше.

– Ты не очень быстро выжимаешь его кошелек? – как-то спросила подругу Юлька.

– Ничего, как-нибудь дам ему передышку, чтобы успел поднакопить деньжат для следующего штурма, – отшутилась Злата.

Через три месяца так и произошло – когда нарисовался новый вариант толстого кошелька. Завсегдатай казино, упакованный в кожу, с толстой золотой цепью на мощной шее, новый русский бизнесмен уговорил одного из мальчиков, поддерживающих порядок в игровом зале, познакомить его и его друга со «светленькими сестричками».

– С обеими не получится, – предупредил мальчик.

– Это еще почему?

– Та, что посмуглее, у нас недотрога, – осклабился тот.

– Ну, это мы еще посмотрим, – самодовольно заявил упакованный в кожу шкафоподобный мужик, снисходительно похлопав его по плечу. – Ты, главное, познакомь.

На следующий день после окончания представления два новеньких Мерседеса – один темно-вишневый, другой – черный, ждали Юльку и Злату возле служебного входа. Оба ухажера в это время топтались с букетами роз возле гримерной. Барон был в курсе. А, поскольку у него уже тогда имелись определенные планы насчет Юльки, он вызвал ее к себе в кабинет.

– Думаю, Вам известно, что работникам «Офицерского Клуба» запрещено иметь какие-либо отношения с нашими клиентами? – начал он.

– Но мы ничего такого и не делали, – возразила Юлиана.

– Ну да, они сами к вам пришли, – сварливо заметил господин Барель.

Юлька, не чувствуя подвоха, сказала:

– Да нет, наверное, ребят кто-то все-таки провел за кулисы.

– Ладно, иди, я с ними сам разберусь, – он махнул рукой, заканчивая разговор.

Юля двинулась к выходу.

– Я распоряжусь, чтобы домой вас отвез Шур. Дождись его, – добавил он, когда Юлька уже выходила в приемную.

Он оговорился, употребив слово «дождись» в единственном числе: во всей этой истории его интересовала только Юлиана. Барон поздно спохватился и замолк, ожидая реакции девушки. Но она ничего не заметила.

– Хорошо, я скажу Злате, – покладисто согласилась она…

– Да что он себе такое воображает, – разбушевалась Злата, когда Юлька возвратилась в гримерную. – Да я плевать хотела на его желания. В контракте об этом не сказано ни слова… В конце концов, с завтрашнего же дня эти, – она кивнула головой в сторону коридора, – могут вообще перестать быть его клиентами.

– Как хочешь, – проговорила Юля. – А я, пожалуй, все-таки подожду служебную машину.

– Как хочешь, – в тон ей ответила Злата. – А я – уезжаю.

Юлька поехала домой вдвоем с Шýром. Всю дорогу, пока они ехали, охранник на правах старого знакомого шутил, набивался в гости. Девочка ему нравилась, а о намерениях хозяина относительно нее он еще тогда не знал. В тот раз Юлька не ответила ни да, ни нет. Сослалась на усталость.

– Как-нибудь потом, – предложила она.

– Ловлю на слове – в первый же твой выходной идем слушать скрипку в кафе возле Оперного.

– Ну, хорошо, – улыбнулась она.

Но они так никуда и не сходили – ни в первый, ни во второй ее выходной. Сначала Злата потащила подругу за компанию к косметичке, потом – в бассейн и сауну. В следующий выходной был тайский массаж. Потом – яхта по только-только оттаявшему озеру и аппетитные шашлыки на берегу. Потом были походы в откупленный только для их компании музей с выставкой Фаберже. По выходным Злата повсюду таскала подругу за собой – ее самолюбию нужен был свидетель шикарной жизни. И отношения с Шýром у Юльки автоматически свелись к простому «здрасьте – до свиданья».

Обретя более богатого любовника, Злата бросила Васкова. Правда, она не дала ему окончательный отворот-поворот: квартира у парня имелась отличная, зарабатывал он неплохо. Был смысл поддерживать дружеские отношения, используя его время от времени в качестве «запасного аэродрома».

– Нам нужно немного отдохнуть друг от друга, сделать перерыв, – объяснила ему Злата. Она сидела перед зеркалом в его квартире, поправляя подпорченный макияж. Постель еще не заправлена, на столе – початая бутылка шампанского, фрукты, конфеты. Николай сначала опешил, потом, в порыве ревности схватил ее, тряхнул, словно куль.

– Ты что, шалава, придумала? Я не собираюсь тебя ни с кем делить.

Злата презрительно повела красивыми плечами, скидывая его руки.

– Будешь устраивать истерики, расстанемся насовсем.

Со злости он грохнул об пол бутылку с шампанским, за ней последовала ваза с фруктами.

– Ну, так как? – спокойно спросила Злата, когда первый порыв ярости прошел.

Любовник угрюмо молчал.

– Тебе были нужны только мои деньги, – наконец проговорил он.

– Ну, мужчина без денег – не мужчина, – резонно возразила она.

– Ты, правда, ко мне вернешься?

– Все зависит от тебя, – Злата длинным взглядом посмотрела на него и он сдался.

…Васков действительно, время от времени, допускался к Злате. Как только у него появлялись приличные деньги, их дружба возобновлялась. Позднее Злату уже не останавливало наличие в данный момент очередного любовника. Аппетиты ее росли с каждым днем, но Васков не возражал, безропотно снося все ее капризы и измены. Занимая пост «официальной жены» Барона, она даже несколько раз привозила его в свои двухэтажные апартаменты, где прислуживал им сам Шур. Вот когда у парня округлились от удивления глаза! Злата звонко рассмеялась, увидев, как он суетливо забирал у охранника поднос с едой. Не знал, бедолага, то ли ему вытянуться в струнку перед начальством, то ли прятаться под кровать от оного, то ли говорить ему вежливое «спасибо».

– Ничего-ничего, развлекайтесь, – Шур ободряюще похлопал Васкова по плечу. – Желание хозяйки для меня – закон.

И, как ни в чем ни бывало, ушел на первый этаж. Злата продолжала смеяться.

Безропотно преданный ей раб оказался последним, с кем разговаривала Злата перед своей гибелью. Именно ему она звонила в ту ночь, когда за рулем неповоротливого Ленд Ровера выезжала со стоянки «Русского Золота».

– Этот мерзавец вместе со своей бывшей мерзавкой-женой просто используют меня в своих грязных целях! Какие сволочи! – орала она в трубку, не помня себя от ярости.

Николай ничего не понимал.

– Успокойся и все объясни по порядку, – не выдержал он.

– Юлиана здесь, в городе, а должна была уже давно быть в Болгарии.

– Где ты ее видела?

– Преспокойненько выступает себе в ресторане. Дрыгает ножками и ни о чем не думает!

– Как называется ресторан? Где ты сейчас?

– Не знаю, какое-то золото, или бриллианты… не помню.

– Откуда ты знаешь?

– Господи, ну почему вокруг меня одни тупицы!… Видела я ее! Собственными глазами видела! Даже не покраснела, дрянь такая, когда увидела меня!

– Злата, успокойся, пожалуйста!

– Еще и ты мне будешь указывать! Я еду домой… к себе, – многозначительно подчеркнула она, срываясь почти на крик.

– Буду у тебя через пятнадцать минут – заверил ее Николай.

Он смотался с работы, попросив ребят прикрыть его отсутствие. Он очень торопился ей хоть в чем-то помочь, стать единственным и незаменимым. Но не успел. Васков подъехал к ее дому, когда там, во дворе уже мигала синяя лампочка полицейской машины и стояла карета скорой помощи…

– Примерно так все и было, – сказал Андриес.

Он, конечно, не знал подробностей всей этой истории, но в общих чертах обрисовать ее смог. И Николай Васков был единственным человеком, которому могла звонить Злата в тот момент, когда уезжала со стоянки «Русского Золота».

– Он тебя в тот день видел? – спросил Андриеса Сергей.

– Думаю, что нет. Я ушел в дом напротив еще до того, как приехала полиция… Скорее всего, он через несколько дней выследил Юлю, а потом увидел уже и меня – я тогда тоже крутился вокруг «Русского Золота» – не знал как объявить о своем существовании Юльке… Да и защитить ее хотелось, – добавил он, многозначительно глядя на девушку.

Она мотнула головой:

– Любимая женщина погибла, Андриес – жив. Что он должен был подумать? – спросила она.

– Что все это дело рук начальника охраны, то бишь Андриеса, – пояснил Сергей.

– И во время преследования нас с Юлей, он решил во дворе дома одним махом избавиться от нас обоих?

– Похоже на то. А когда ему это не удалось, мальчик заторопился. Думаю, он испугался, что может быть быстро вычислен, когда увидел на наших машинах знак «Кондора».

– Да, вашу фирму только ленивый не знает, – протянул Андриес.

– Ну, а результат поспешности – неудачное покушение на господина Бареля, – констатировал Сергей.

– Кстати, как он там? – поинтересовался Олег.

– Легкое – то ли прострелено, то ли задето – это официальная версия. Жить будет. Надеюсь, никто этим известием не огорчен? – Сергей дорисовал замысловатую закорючку на листе бумаги.

Юлька с Андриесом переглянулись. Олег дипломатично промолчал.

– Ну что ты такое говоришь! – возмутилась Юлька.

– Ну и отлично, – констатировал шеф Кондора. – Значит так. Завтра в двенадцать ноль-ноль господин Барель устраивает небольшую пресс-конференцию прямо у себя в больничной палате. Лежит он в частной клинике недавно открытого военного госпиталя.

Юлька помотала головой – ну как же, помним, ее муж – главный спонсор этого заведения.

– В честь чего конференция? – спросила она.

– Общественность жаждет узнать подробности покушения, а заодно и что-нибудь еще остренькое и свеженькое. Подробности личной жизни, например: прошлой, настоящей, будущей. Он же у нас любимец публики. И журналята уже давно его не тиранили.

– Его любит простая общественность города? Серьезно? – удивилась девушка. Она этого раньше не знала.

– Еще как. Спонсорство больниц, спортивных команд по слалому, детских садов, финансовая помощь правительству и тому подобная чушь. Всем по чуть-чуть, везде по капле: кому – компьютер, кому – бесплатную путевку – одну единственную, а шуму – на весь город… В общем, так. Юля, ты должна появиться в госпитале вместе с толпой журналистов. Тебя, – кивок в сторону Андриеса, – проведем в здание заранее – слишком заметная ты у нас личность – как бы раньше времени нас не обнаружили и не засуетились. Главное, чтобы Барель увидел вас обоих одновременно и, желательно, в самом начале пресс-конференции, когда все еще подогреты любопытством и не разбежались снимать потаенные уголки больничного заведения в поисках дополнительных сенсаций. Возражений нет?

Юлька и Андриес одновременно сказали «нет».

– Тогда подробности будем обсуждать вместе с моими ребятами. Он нажал кнопку внутренней связи и попросил:

– Галина, пригласи всех ко мне…

Невысокое аккуратное здание из белого кирпича, военный госпиталь, примерно к половине двенадцатого дня был окружен со всех сторон машинами. Съехались представители практически всех аккредитованных в городе журналов и газет, операторы и журналисты всех местных телевизионных каналов. Ожидали даже прибытие на конференцию кого-то из правительства области.

Юлька – темные очки в пол лица, строгое серое платье до середины колена, высокий каблук, вместе с делегацией журналистов, чуть прихрамывая, шагала по третьему этажу в самый конец коридора. Чувствовалось, что эта больница – не для простых вояк: стены госпиталя отделаны дорогим пластиком, на полу – узор из пластиковых же плит. Свежо. Никаких больничных запахов.

Неужели Барель будет принимать всех в своей палате – места же не хватит? Нет, просто комната. Что-то весьма похожее на конференц-зал: средних размеров овальный кабинет. Длинный стол. По обе стороны его – ряд стульев. На столе – минеральная вода, фрукты, печенье. Душка господин Барель – умеет принимать гостей.

Сам виновник торжества в окружении сурового вида двух телохранителей сидит во главе стола. Вернее, полулежит в большом удобном кожаном кресле. Охрана – по бокам. Еще двое верзил стоят в дверях. По этажу разгуливают деловые мальчики с радиосвязью. Юлька всех этих мальчиков помнила в лицо. Но шла, почти не скрываясь – была уверена, что ее никто не узнает.

…Пресс-конференция началась ровно в двенадцать ноль-ноль.

– Ну, что, дамы и господа, приступим? – глухим голосом проговорил господин Барель. – Я очень благодарен всем присутствующим за внимание к моей персоне и проявленную вами заботу о моем здоровье. Спасибо за подарки. Я в долгу не останусь. Для начала прошу выслушать моего пресс-секретаря, затем я сам по мере возможности буду отвечать на ваши вопросы.

Худощавый молодой человек в отглаженном костюмчике и щеголеватом галстуке – а это еще кто такой? – явно из бывших журналистов – уверенной походкой прошел за спинами присутствующих и приблизился к Барону. Раскрыл папку. Пробежал глазами по тексту, освежая его в памяти.

– Дамы и господа! Мы не будем усложнять ситуацию. Рассмотрим всю цепочку событий с простой точки зрения. Итак. Что мы имеем?.. Молодой человек, работавший в личной охране господина Бареля, тайно влюбленный в свою госпожу и не находящий ответной реакции с ее стороны, готовит месть. Результатом стала гибель госпожи Барель и ее личного охранника. Первый так называемый «успех» вскружил ему голову. И он попытался отомстить человеку, который не просто дал ему работу, но и доверил ему свою собственную жизнь. Молодой человек был личным телохранителем господина Бареля, – кивок в сторону кресла.

– Назовите фамилию охранника, – протрубил около Юльки сочный женский полубас.

Она с интересом скосила глаза вбок: солидная тетка в бесформенной черно-красной кофте. Ядовито-алые ногти аккуратно сжимают плоский диктофон, нацеленный в сторону виновника торжества.

– Ну, фамилия, в общем-то, известна. Это – Николай Васков.

– Его уже нашли? – подала голос молоденькая вертлявая журналистка с местного телевидения.

– Ищем. Вся правоохранительная служба города поставлена на ноги.

– Он что, представляет угрозу для общества? – не отставала журналистка.

– Есть подозрения, – неуверенно протянул пресс-атташе, оглянувшись на Барона. Тот снисходительно улыбнулся, прикрыл глаза в знак согласия.

– Говорят, что у Вас, господин Барель, остался маленький сын, – перешел в непосредственную атаку слегка помятого вида мужчина средних лет. От избытка эмоций он вскочил со стула, загородив Юльке весь обзор. Она дотронулась до его руки, но он только отмахнулся.

Пресс-атташе неуверенно оглянулся на хозяина. Игра, явно, пошла не по его правилам. Господин Барель махнул рукой, пресс-атташе ретировался в сторону.

– Сын в порядке, – глухим голосом ответил Барон. – Чувствует себя хорошо.

– Кто теперь займется его воспитанием? – не унимался дотошный журналист.

– У ребенка, помимо матери, есть еще и отец… – он выдержал эффектную паузу. – И его воспитанием займусь я сам.

– Это правда, что Ваша бывшая жена была круглой сиротой? – послышался голос с конца стола.

«По-моему, весь этот бедлам пора как-то останавливать» – подумала Юлька. Оглянулась в сторону входа – очень кстати: в дверях нарисовался Андриес в сопровождении Олега с Виталиком.

Кондоровцы, как по команде, скользнули за спину охранников, стоящих возле дверей. Резкий захват, вывернутые болевым приемом руки, чей-то хрип. На пол полетело оружие. В следующий миг парни Барона в нелепых позах лежали на полу. Кто-то из женщин взвизгнул – кажется, та самая дородная женщина в черно-красной кофте. Поднималась паника.

Стоящие за спиной хозяина телохранители несколько запоздало прокачали ситуацию. Один из них попытался выхватить оружие, но парочка ребят в темно-серых костюмах-тройках, на первый взгляд ничем не отличающихся от общей журналистской массы вскочила с первых мест.

Первый мощный удар отбросил прыткого телохранителя к стене. Выбитый из его рук пистолет выстрелил в воздухе. Посыпалась штукатурка. Хором взвизгнули женщины. Толпа ринулась к выходу. Второй амбал так и держал руку на лацкане пиджака, понимая, что выхватить оружие он уже не успел.

– Ручонки из-за пазухи доставай и держи их сзади, – ласковым голосом приказал ему Марат.

Тот послушно отвел руки, чтобы их, не медля, тут же аккуратно стянули ремнем. То же самое проделали с охраной возле входа. С тем, кто пытался стрелять, и вовсе церемониться не стали – спеленали, оставив валяться на полу. Прыткий телохранитель уже пришел в себя: лежал, постанывая – качественно припечатал его к стене кто-то из кондоровцев.

Журналисты сбились возле выхода.

– Спокойно, – Андриес поднял руку вверх. – Все под контролем. Конференция продолжается. Все рассаживаемся по своим местам.

Господин Барель – положение больного не позволяло вмешиваться в развернувшуюся на его глазах борьбу, только тряхнул головой от ярости. А так как сдаваться он не собирался, то немедленно пошел в наступление единственным возможным для него способом:

– Хочу сообщить широкой общественности пренеприятнейшую новость, – проскрипел он из своего кресла. – Я, к сожалению, очень долго скрывал этот факт, но сейчас обстоятельства меня вынуждают…

Общественность притихла в ожидании новой сенсации.

– Гибель моей жены лежит на совести этого человека.

Он простер руку в сторону своего бывшего телохранителя. Андриес недобро усмехнулся. В зале снова поднялся гвалт. Непрерывно щелкали фотоаппараты, стрекотали камеры.

Светловолосый здоровяк – бывший охранник Барона, опять поднял руку, призывая к спокойствию:

– Хочу сообщить широкой общественности, – повторил Андриес слова Барона. В зале наступила звенящая тишина. – Хочу сообщить широкой общественности, что госпожа Барель – жива.

– Это ложь! – яростно прохрипел Барон.

– Это – правда, – чеканя каждое слово, проговорила Юлька, поднимаясь со своего места.

Ее сосед, любитель остреньких сенсаций, ошалело застыл сидячим соляным столпом, забыв включить диктофон. Он ошеломленно смотрел то на Юльку, то на господина Бареля, беззвучно открывая и раскрывая рот. Наконец, опомнившись, дрожащей рукой достал из внутреннего кармана мятого пиджака мобильник и начал судорожно тыкать на нем кнопки. Никто ему не препятствовал – Сергей верно рассудил, что чем быстрее город узнает эту новость, тем больше у Юли шансов не только выжить, но и вернуть себе сына.

– Кто это? – в пространство спросил Барон. И сам себе ответил:

– Это самозванка.

Юлиана, не торопясь, достала из сумочки белый парик, медленно натянула его на себя.

– А так? – спросила она у мужа. Повернулась к широкой общественности. Вздох удивления пронесся по залу.

Барон не нашелся, что ответить.

Юлька подошла к нему вплотную, хотя Сергей ей делать это категорически запретил, и, близко наклонившись к его лицу, так, чтобы услышал только он, сказала:

– Любая медицинская экспертиза подтвердит, что Павлик – мой сын, а, следовательно, я – твоя жена.

– Не надо экспертизы, – нормальным голосом также тихо сказал ее муж. – Решим все полюбовно.

– Я не возражаю, – стягивая парик, согласилась Юлька.

Журналистская братия тянула шеи, чтобы услышать хоть что-нибудь из их разговора.

– Как жаль, – сказал, скорее – прошептал Барон, в изнеможении откидываясь на мягкую спинку кожаного кресла.

В комнату с безапелляционным видом уже просачивался врачебный персонал, въехала тяжелая каталка, непринужденно подталкиваемая высоченной медсестрой мощного, как у толкательницы ядра, телосложения.

Журналисты засуетились. Все кричали, непрерывно звонили по мобильникам. Шум, гвалт, вавилонское столпотворение. Под шумок каталку с господином Барелем вывезли из конференц-зала. Кто-то из ушлых операторов успел заснять этот момент.

К Юльке протиснулся Сергей. Вместе с ним подошли его ребята, окружили ее плотным кольцом.

– Конференция продолжается, – заявил, неведомо где успевший надраться, какой-то журналист и с диктофоном полез сквозь шеренгу кондоровцев к Юлиане.

Ему деликатно объяснили, что так делать не нужно, а то можно и по фэйсу получить больно. Журналист пробубнил «все понял» и ретировался. Зато к ним подошел, ловко лавируя между операторами со стрекочущими камерами, седой господин в дорогом темно-синем костюме, белоснежной рубашке и с большим бриллиантом в галстуке.

Кое-кто из присутствующих оглянулся на него. Андриес поздоровался с подошедшим за руку и, перекрикивая шум толпы, заявил:

– Конференция будет продолжена завтра в это же время в прямом эфире пятого канала.

Зал негодующе запротестовал, народ не собирался расходиться, справедливо полагая, что на сегодня новости еще не закончились.

…Седой мужчина с гладко зачесанными назад недлинными волосами оказался адвокатом господина Бареля. Специально его и представлять не пришлось. Юлька смутно помнила его – встречались пару раз в бытность ее в качестве любимой жены Барона. Встречи, правда, всегда происходили исключительно на официально-светских вечеринках.

– Господин Барель хотел бы с Вами переговорить. Если можно, наедине, – обращаясь к Юлиане сказал адвокат.

Сергей отрицательно мотнул головой:

– Только в нашем присутствии.

– Тогда пройдем к нему в палату, – нисколько не смутившись отказом, предложил он.

– Теперь тебе, наверное, частенько придется общаться с этим господином. Чаще, чем с нами, – пошутил Сергей, сопровождая ее к Барону.

– Господин Барель хотел бы переговорить наедине, – еще раз повторил адвокат, распахивая перед делегацией дверь в палату. – Но вы можете взять с собой телохранителя.

– Двух, – Олег ленивой походочкой обошел адвоката и встал перед Юлькой.

– Хорошо, проходите, – пригласил он.

– Ничего не пить, ничего не есть, ничего не нюхать, – шепнул на ухо Сергей. – Если что – я за дверью. Под окном и в соседних комнатах – свои ребята.

Юлька вошла в комнату. Не VIP-отель, конечно. Но комната большая, у стены – телевизор, два кресла. Рядом – бар. На столе – букет цветов, неизменные фрукты и конфеты. Никогда не знала, что ее муж – сладкоежка! У дверей замерли Андриес с Олегом. Барон, забыв про тяжелое пулевое ранение, спокойно стоял возле окна спиной к посетителям.

– Ты можешь оставить мне сына? – не поворачиваясь к вошедшим, спросил Барон.

– Нет, – твердо ответила Юлька.

– Аргументы?

– Никаких аргументов. Нет и нет.

Она прошла в комнату, устроилась в кресле. Каблучки сапог глухо процокали по пластиковому покрытию. Барон обернулся.

– Ты не понимаешь, как он мне нужен, – глухо проговорил он. – Это же мой наследник.

– Я не буду препятствовать вашим встречам, но жить он будет со мной и у меня.

– И ты готова отказаться от своей законной доли в моем бизнесе ради него?

– Я не собираюсь торговаться из-за ребенка. Это мой сын. И ты должен мне его отдать.

– Но ведь и мой тоже, – осторожно проговорил Барон.

Юлька промолчала. У двери шумно вздохнул Андриес. Барон жестко посмотрел на него.

– Хорошо. Думаю, этот вопрос мы решим. Но у меня есть условие.

Юлька ждала. Барон выразительно смотрел на нее. Наконец, сказал:

– Ну не брошусь я на тебя с ножом. Прикажи нараспашку открыть двери и уйти этим…, – он мотнул головой в сторону стоящих возле двери ребят, – в коридор… Хотя бы на пять минут… Я тебя очень прошу.

– Хорошо.

Она обернулась:

– Ребята! Только на пять минут, пожалуйста, – попросила Юлька.

– Ты тоже подожди там, в коридоре, – приказал Барон своему юристу.

Тот подчинился без разговоров.

– Первое, – начал Барон.

– Первое – это Павлик. И последнее – тоже Павлик, – безапелляционно заявила Юлька.

Он удрученно покивал головой. Совсем перестала его бояться девочка. Ну да, ну да – при таких-то кавалерах. Он и сам чувствовал себя очень неуютно и незащищено после исчезновения – или гибели, как он был уверен, – Шýра. Все без него у Барона пошло как-то наперекосяк. И воровство в казино зацвело пышным цветом, и дисциплина среди охранников «Офицерского Клуба» захромала, да и вообще, полностью доверять стало некому. Вон как его же собственных телохранителей скрутили кондоровцы. Будто орешки щелкнули. Он вздохнул.

– Хорошо. Я отдам тебе сына, но, как уже говорил, с условием.

Юлиана вскинула голову.

– Ты должна отказаться от любых притязаний на мою собственность и мой бизнес.

Юлька усмехнулась. Барон понял это по-своему:

– Я оставлю тебе квартиру и часть «Офицерского Клуба». Это все, что я могу тебе предложить.

– Мне, честно говоря, и этого не надо.

– Зато мне надо. Я здесь живу и не хочу позориться перед городом. Пусть все будет по-честному.

«Тебе ли рассуждать о чести», – подумала Юлька, но вслух сказала:

– Это нужно закрепить на бумаге?

– Непременно.

– Я согласна. Но сначала ты отдашь мне сына.

– Давай сделаем это одновременно.

– Когда?

– Мой юрист здесь.

– А Павлик?

Барон молчал. Волна страха накатила на Юльку, губы онемели и она прошептала:

– Что с Павликом?

– За ним уже послали. Он едет сюда с няней. Ты так переживаешь из-за ребенка?

Барон внимательно смотрел на нее.

Юлька не ответила. Сидела, стиснув зубы, еще до конца не веря своему счастью.

– Наверное, ты права, – спустя минуту произнес он. – Мальчик должен остаться с тобой.

– Спасибо, – осипшим от волнения голосом проговорила она.

– Ну что ж. Остальные формальности, в том числе и развод, мы можем обсуждать в присутствии твоих горилл, – грубо пошутил он.

– Они славные ребята.

– Ну да. Особенно Шур. Он тебе нравится?

– Мужик как мужик.

– Ну, неужели ты ни разу его не попробовала? – насмешливо спросил он. – Столько времени у вас было.

– Ты – чудовище.

– Он тоже. Ты его, видимо, еще не знаешь. Ничуть не лучше меня.

– Пакостишь напоследок?

Юля выглянула в коридор. В комнату тут же вошли ребята.

– Все в порядке, – сказала она им. Нашла глазами Сергея. Он понял – подошел.

– Мне, наверное, понадобится юрист.

– Ты имеешь в виду адвоката? – спросил он. – Сейчас что-нибудь организуем. Мой приехал вместе с нами. Надеюсь, вы с ним сработаетесь.

– Конечно, – поспешно заверила его девушка.

…Ей пришлось подписать не очень много бумаг. Хорошо, что с русским за эти два года она освоилась совсем неплохо: вся шпионско-детективная литература, которую она читала в часы вынужденного досуга, была на русском.

Никол Саевич, солидный, средних лет мужчина, главный юрист «Кондора», а с сегодняшнего дня и ее адвокат, настоял на том, что сейчас, в присутствии свидетелей, должно быть подписано только основное соглашение. Госпожа Юлия Барель, в девичестве Важенкова, отказывается от своей доли бизнеса и всего движимого и недвижимого имущества в России в пользу мужа. Исключение составят квартира и двадцать три процента акций «Офицерского Клуба», которые перейдут в собственность госпожи Барель. В свою очередь ее муж, господин Барель, дает госпоже Барель развод и возможность заниматься воспитанием их общего сына – Павла Бареля до его совершеннолетия.

– Только запомни, – четко проговорил Барон. – Если Павел захочет вернуться ко мне – когда вырастет или раньше – ни под каким предлогом не препятствуй… Рассчитываю на твою порядочность, – добавил он.

«Кому бы говорить о порядочности», – подумала Юлька, но вслух предложила:

– Ты можешь и сейчас с ним видеться, когда захочешь.

– Ладно, проехали. Поняла – хорошо, не поняла – тебе хуже, – угрюмо добавил он.

– Вы угрожаете моей клиентке? – спросил Никол Саевич.

– Боже упаси. Только прошу не изолировать от меня сына. В жизни многое может поменяться. Как знать, может, и я ему пригожусь.

Оставшиеся документы Никол Саевич обещал проработать в течение трех-пяти дней вместе с адвокатом Барона, чтобы после этого, не ущемляя ничьих интересов, они могли быть подписаны господином и госпожой Барель. Следующую встречу решили провести через неделю в офисе «Офицерского Клуба».

– Я хочу съездить в Болгарию, – непреклонным тоном заявила Юлька, перед тем, как выйти из палаты Барона. – С Павликом, – добавила она. Малыш уже сидел у нее на руках. Внимательно посмотрев на улыбчивую тетю и что-то для себя решив, смешно залепетал и начал бить ладошками ее по носу и щекам, выражая восторг от общения с ней.

– Лучше бы потом съездила. После того, как все дела будут утрясены, – предложил Сергей.

– Нет. Я должна съездить сейчас. Мне это необходимо. Сколько потребуется времени на оформление визы для нас двоих?

– Хорошо, – согласился Сергей. – Все оформим, Юля, не переживай. Только надо будет перенимать дела. И в «Офицерском Клубе» тоже.

– Но ведь он не является моей собственностью?

– Частично является. Вам с Павликом этого хватит, чтобы не познать нищеты, – недобро усмехнулся Барон. – Еще двадцать пять процентов у… Андриеса, остальное – у меня. Я оставляю Андриеса управляющим. Можешь передать ему свои акции в доверительное управление. Он справится.

– Попытаюсь, – внес свою лепту Андриес.

– Я доверяю тебе управление своей коммерческой собственностью, – хитро сощурив глаза, очень четко сказала ему Юлька.

Барон заерзал в кресле, вздохнул пару раз. Все уставились на него, но он ничего не решился сказать. Сидел, насупившись, угрюмо рассматривая документы.

– Почему бы и нет, – улыбнулся Андриес. И добавил. – Я – заинтересованное в хорошем управлении своей будущей собственностью лицо.

– Когда можно приступать новому управляющему к перениманию… перенятию… в общем к своим обязанностям?

– Решим в следующий раз. А сейчас – ступайте, я устал, – просипел Барон, откинулся в кресле, закрыл глаза, демонстрируя высокую степень утомления.

Все с облегчением покинули больницу.

…Сергей, и правда, помог с оформлением визы. Как ему удалось – Юлька не знала – то ли кто-то по его просьбе летал в Москву, то ли оформили через представителя болгарского консульства в Екатеринбурге. Но уже через два дня они с Павликом летели в Софию. Сергей предлагал дать ей провожатого, проще говоря – телохранителя.

– Ну, хочешь, сам тебя довезу? – предложил он.

Но Юлька отказалась. Была уверена, что у мужа хватит здравого рассудка не трогать ее и ребенка.

Зима в Софии была, как всегда, слякотной. Юлька до вылета из Екатеринбурга позвонила отцу, и он обещал их с Павликом встретить. Из аэропорта сразу поехали к бабушке.