Читать книгу "Офицерский клуб. Остросюжетный роман, смесь детектива, приключений и лав-стори"

Злата

Денег было много. Даже очень много. Все, что она просила – получала без промедления. Тряпки – любые. Машину? – какую? Самую шикарную? Хорошо, Land Rover подойдет? Отлично!

– Но только с моим шофером, это мое условие, – сказал Барон, и она не стала спорить. Хочет пока ее контролировать, пусть контролирует, позже что-нибудь придумаем.

Потом у нее появилась собственная двухъярусная пятикомнатная квартира в центре Екатеринбурга.

– Какая огромная! – удивилась Злата щедрому подарку.

– В этих домах других не бывает. Привыкай к достойной жизни, – сухо ответил Барон. Он не любил, когда ему перечат, даже в таких мелочах. И она приняла все как должное, постепенно начиная осваиваться в новой шикарной жизни.

Плата за его подарки, на взгляд Златы, была смехотворной: всего лишь потакать любовнику, ублажать и делать вид, что повинуешься.

Выступать в «Офицерском Клубе» Злата перестала сразу же после Юлькиной свадьбы. Во-первых, при наличии таких денег, которые ей давал любовник, в этом не было необходимости, а во-вторых – запретил Барон. И жизнь ее сразу оказалась – скучнее не придумаешь.

Она поздно вставала, бродила по квартире, пыталась читать – скучно. Днем за ней приезжала машина, и она ехала обедать куда-нибудь в дорогущий ресторан. Если в этот день к ней присоединялся Барон, то потом они возвращались в ее пятикомнатные хоромы, и начиналась «работа», как для себя определила это Злата.

В постели Барон ее разочаровал. Он был ленив и избалован, как персидский шейх. И Злате, словно восточной наложнице, приходилось удовлетворять его по полной программе и желательно – это было высказано прямым текстом, с разнообразием. Хорошо еще маломальский опыт был в этих делах, в отличие от простушки-Юльки.

Одна только мысль о том, что ей приходится выворачиваться наизнанку, а ее подруга «за так» имеет этого мужика, доводила Злату до бешенства. Она знала об этом, с собственных Юлькиных слов: болтая по телефону, та пару раз обмолвилась о том, как пылко любит ее муж. Никаких интимных тайн она, конечно, не выдала – не тот человек была Юлька, чтобы даже с подругой обсуждать эту тему. Но, судя по ее счастливому щебетанию в первый период замужества, Барон со всем старанием ублажал подругу в постели. А то, что он в этом искусен, с некоторых пор и Злата не сомневалась – довелось самой испытать это на себе. Но случилось это уже после того, как Барон отправил Юльку с сыном в загородный особняк и начал бракоразводный процесс.

Музыка, танец, стриптиз, медленное раздевание «господина». Взбитые сливки, с шипением вытекающие из прохладного металлического баллончика на его голую грудь, широкий диван или узенькое канапе – куда и как желаете? Многочисленные подушки и подушечки, зашторенные окна и тусклый свет настенного бра имитируют ночь, потрескивание ароматической свечи – скукота. Но «господину» нравится.

– Неужели с Юлькой у тебя все также… разнообразно в постели? Она же ничего не умеет делать! – спросила как она как-то у любовника.

– Там все проще, – нехотя ответил он. – Но это не твое дело.

Жизнь затворницы постепенно начала приедаться. Злата давно бы все это бросила – пропади они пропадом такие деньги, если бы не обещание Барона развестись с Юлькой и жениться на ней.

– Когда она родит ребенка, я с ней разведусь.

– Я тоже могу родить тебе сына, – возражала Злата.

– Всему свое время. Родишь, если захочешь. Все должно делаться по порядку. Подожди. Недолго осталось.

И она ждала. Самыми отвратительными были пустые одинокие вечера. Подруг ей заводить было нельзя:

– Станешь госпожой Барель, появятся соответствующие знакомства, а сейчас можно и ошибиться в выборе друзей. Потом не будешь знать, как от них отделаться, – менторским тоном заявлял Борон.

– Но что я должна делать все это время?

– Хочешь, съезди в Болгарию, можешь путешествовать. Деньги – не проблема.

– Да? Я – за порог, а ты обзаведешься новой любовницей! – вспылила Злата.

Барон как-то странно посмотрел на нее и ничего не сказал. И Злата решила, что лучше она помучается еще полгода-год, а там уж отыграется за свое одиночество. Ей бы только стать госпожой Барель…

Барон сдержал свое обещание. Поздней весной, почти через год после того, как Юлиана родила мальчика, он отправил жену в загородное имение и начал бракоразводный процесс. А в сентябре он надел Злате на безымянный палец обручальное кольцо – такое же, как у Юльки.

– Я хочу другое, – заявила она.

– Будет тебе и другое, когда привезу Павлика домой, – сказал он, как отрезал. И Злата заткнулась.

Венчание было закрытым, без стечения многочисленной публики – только Злата, Барон и Шур – его верный Санчо Панса.

– И запомни еще одно, – сказал ее новоявленный муж, когда они ехали все в те же пятикомнатные хоромы после венчания и регистрации брака в мэрии. – Пока твоя подруга не уедет обратно в Болгарию, без права въезда в Россию, для всех ты будешь Юлианой. Потом все переиграем.

Он, конечно, заметил, что у Златы недобро сверкнули глаза, но продолжил как ни в чем не бывало:

– У меня много сейчас проблем. И мне пока нельзя афишировать свой развод и новую женитьбу. Все светские передряги оставим на потом, когда немного схлынет ажиотаж по поводу рождения Павлика. Это еще полгода, может меньше. Я как раз успею отправить твою подругу обратно в Болгарию.

Злата обиженно молчала, а он продолжал говорить:

– Ты должна понять, что лично я бы обошелся какое-то время и без этой женитьбы – меня все пока устраивало. Но, во-первых, тебе, видимо, надоело сидеть среди четырех стен, – он усмехнулся и посмотрел на поникшую девушку. – А теперь ты официально можешь присутствовать на всех светских тусовках, проводить время и тратить деньги в любых казино, обзаводиться друзьями – правда, с оглядкой и разбором. Не делай глупостей, иначе нам придется расстаться. Ну а во-вторых…, – он помедлил, и Злата подняла на него глаза. – Во-вторых, я, если честно, не хотел бы тебя терять. Привязался к тебе, знаешь ли, на старости лет.

– На какой старости? – Злата покраснела – последнее заявление примиряло ее со всем, что он наплел ей до этого: все-таки приятно быть любимой и единственной, даже для такого человека, как ее нынешний муж.

– Я сделаю все, как ты сказал, – согласилась она. – Но только с единственным условием!

И так как Барон молчал – условий он не любил, она закончила:

– Ровно через месяц я должна стать для всех Златой.

Барон покачал головой.

– Месяца мало, даже для меня. Минимум – четыре.

Злата с подозрением уставилась на него, долго думала и, наконец, не зная, чем ему возразить, кивнула головой:

– Хорошо, пусть будет три месяца.

– Четыре. Ты же у меня умница…

В тот день в конце сентября Барель вызвал Злату к себе в «Офицерский Клуб». Когда она зашла к нему в кабинет, он стоял возле бара и примитивно напивался коньяком. Она подошла ближе – Барон протянул ей почти до краев наполненный короткий пузатый бокал:

– За нас с тобой, – патетически произнес он, громко чокнувшись с ней.

Ничего еще не понимая, она, морщась, в несколько глотков выпила содержимое. Закхекала. Барон протянул ей большое крепкое яблоко. Потом, без переходов, скинул с нее легкий плащ, рывком – сверху вниз разорвал легкое шелковое платье. Злата опустила руки, слегка надкушенное яблоко покатилось по ковру. Хотела расстегнуть кружевной лифчик – не успела. Все ее эксклюзивное белье в виде разодранных тряпочек оказалось на полу. Она даже слегка растерялась. Барон толкнул Злату на кожаный диван, навалился. Она только застонала от удовольствия. Он был очень груб, и ей это нравилось.

Потом, когда страсть его улеглась, сообщил:

– Твоя подруга уехала в Болгарию. Пашку скоро привезут сюда.

Злата напряглась. Но он хорошо знал эту женщину, за плечо прижал к дивану, и, возвышаясь над ней, без переходов сказал:

– Его воспитанием займутся няня и я. Можешь даже не заходить в его детскую. Твое дело – щебетать всем в уши, какая ты счастливая мать.

– Я правильно тебя поняла? Мы вместе будем жить на Вишневой?

– Ты у меня умница, – Барон улыбнулся. – Надеюсь, из тебя выйдет отличная жена… и любовница.

Он больно поцеловал ее в губы. Встал с дивана, неторопливо оделся. Прошел к сейфу и что-то оттуда достал. Злата, только-только распалившись, хотела продолжения, злилась, чувствовала себя обманутой и покинутой и не хотела смотреть в его сторону. Лениво пошевелилась на диване, подтянулась к прохладному валику, навалилась, скрестила чуть согнутые стройные ноги в светлых чулках – только и осталось на ней одежды после безумного натиска Барона…

– В качестве примирения – возьми – это лично тебе, – Барон подошел к ней, присел рядом, постарался улыбнуться, раскрывая бархатную коробочку.

Внутри пузатой коробки, на темно-синей бархатной поверхности сверкали три огромных бриллианта, оправленных в золото – серьги и кольцо.

– Нравится? – спросил он Злату.

– С ума сойти! – обрадовалась Злата. Не одеваясь, соскочила с дивана. Забыв про злость, подбежала к овальному зеркалу на стене.

– Я даже и не знала, что бывают такие огромные камни! Неужели настоящие?

– Сходи к любому ювелиру, если сомневаешься, – усмехнулся он. – Твое нынешнее положение обязывает тебя носить только очень дорогие вещи. Сейчас ты – моя жена и должна постараться быть самой красивой и элегантной. Не возражаешь?

Злата запищала от восторга. Конечно, она не возражала. Надо быть последней дурой, чтобы отказываться быть самой-самой на светской тусовке в городе. «Все-таки он меня любит, – пронеслось у нее в голове, – а со всем остальным как-нибудь разберемся».

Она надела весь комплект драгоценностей, и, как была в одних чулках и тоненькой полосочке – поясе, закрутилась возле зеркала. Спина прямая, талия тоненькая, грудь упругая – нет, не будет она ему никого рожать – испортится фигура, пропадет любовный пыл – лень будет ублажать своего балованного мужа – еще разлюбит и разведется с ней, как с недотепой-Юлькой.

Камни таинственно мерцали на ее матовой, с легким оттенком загара, коже. Она положила руку на грудь – чего-то явно не хватало. Барон, глядя на нее со спины, усмехнулся:

– Будет тебе и ожерелье.

Она крутанулась на пятках, радостно улыбнулась и бросилась в порыве благодарности на шею мужу – началась «работа». Довольный Барон не возражал. Он, как всегда, не ошибся в этой девочке. Злата рада подарку, а светская тусовка примет этот подарок как подарок Юлиане – в честь дня рождения сына…

Злата крепилась еще ровно месяц. Все это время она старалась быть верной женой и страстной любовницей. Однако с каждым днем ее энтузиазм таял на глазах. Она начала злиться на мужа, который получал в постели все, а она – почти ничего. И как-то само собой получилось, что все чаще и чаще она стала сначала рассеянным, потом – оценивающим взглядом скользить по мужчинам, которые крутились возле нее.

Юнцы из светской тусовки были неинтересны – папенькины сыночки, пускающие слюни при виде классной дамочки. На них Злата смотрела с презрением – таким по карману только тощие метелки в коротких, как от бедности, юбочках, компенсирующих отсутствие упаковки обилием косметики и наглостью.

На солидных мужчин она смотрела с высокомерием – они все были зависимы от ее мужа – даже толстенький веселый и весьма небедный мэр Екатеринбурга. Она боялась попасть впросак и в одночасье лишиться всех благ сытой богатой жизни. Нужно было найти что-то нейтральное и независимое от ее мужа. Но кто? Охранники? Она для них госпожа и persona grata.

Вопрос разрешился сам собой и весьма неожиданно для Златы. Она уже давно переехала на Вишневую – в фамильный особняк Барелей. Часть второго этажа особняка была отведена под детские апартаменты – для разлюбезного Павлика, в котором ее муж души не чаял. В другой части второго этажа обитали они с господином Барелем.

Ее собственные двухэтажные хоромы в центре города, где она когда-то принимала Барона, будучи только его любовницей, сейчас стояли пустыми. В тот день она просто решила туда съездить. Зачем – она и сама не смогла бы этого себе объяснить. В качестве шофера и личного охранника с ней в последнее время постоянно ездил Шур.

Все в ее квартире осталось по-прежнему. Чистота и порядок наводились как-то сами собой. Конечно, не по волшебству. Наверняка в ее отсутствие сюда приходила прислуга – пылесосились ковры, мылись окна, заполнялся свежими продуктами холодильник, пополнялся спиртными напитками бар. Для чего? Или для кого? Сейчас думать про это было лень – как-нибудь потом обязательно разберемся. Неясностей вокруг себя с некоторых пор Злата не любила.

Она поднялась на второй этаж, упала в кресло, взяла пульт от телевизора, пробежала по каналам – скукота. Сердито отшвырнула его, лениво потянулась. Спустилась на первый этаж, прошла в кабинет, пролистала детективы и любовные романы с полки возле огромного стола. Когда-то они ее выручали в долгие дни одиночества. Провела пальцем по столешнице – пыли нет.

– Мой муж здесь сейчас часто бывает? – спросила она в пустоту, заранее зная, что верный Шур тотчас появится позади нее.

Она не ошиблась. Обернулась назад – Шур вышел из кухни и помотал головой:

– Никогда… Кофе хотите? Я приготовлю.

– Ну, давай хотя бы кофе, – согласилась она.

Подумала и пошла следом за ним на кухню.

Шур снял пиджак и закатал рукава рубахи. Рельефные мышцы накачанных рук, упругие красивые движения как у огромной кошки, сильное тренированное тело. Интересно, какой он любовник? Злата тихонько застонала от переизбытка чувств. И тут же прикусила губу.

Шур удивленно оглянулся.

– Сейчас все будет готово. Может быть, к кофе хотите что-нибудь еще?

«Тебя», – чуть не вырвалось у Златы. Но вслух она, загнав собственный чувственный порыв куда подальше, спросила:

– А что у нас есть?

Шур заглянул в холодильник.

– Сливки, пирожное, икра, сыр, консервированные омары…

Злата близко подошла к нему, словно ненароком коснулась его всем телом, заглянула сбоку внутрь холодильника. Чуть навалилась на Шýра грудью, достала сливки и сыр.

– Пожалуй, этого будет достаточно.

– Еще есть коньяк. Хотите? – он не отстранился, чуть качнулся вбок, прижимаясь к ней еще плотнее. Или ей это только показалось?

Она посмотрела ему в глаза, медленным движением, выгнулась навстречу телохранителю, подняла руку вверх, поправила волосы. Увидела, как у мужчины дернулась жилка возле правого глаза, потянулась еще и провела пальцами по его щеке.

Щека оказалась твердой, идеально-гладко выбритой. Шур слегка повернул голову, поймал ее ладонь огромной ручищей, прижал к губам. Второй рукой он обхватил ее стройное тело, грубо притиснул к себе. Переступил, сжимая ногами ее бедра. Холодильник тихим щелчком захлопнулся, когда белобрысый гигант, навалившись на девушку мощным телом, прижал Злату к его прохладной поверхности.

«Задушит, и пискнуть не успею», – пронеслось у нее в голове.

Мысль промелькнула и исчезла. Дерзкая лапища рвала на ней блузку, обрывала тонкие бретельки лифчика. Рука мужчины добралась до ее груди, сильно стиснула ее. Злата застонала, откинулась назад, пьянея от его яростного напора. Забыла обо всем на свете, дернула на нем рубаху, обрывая пуговицы. Прижалась к бугристым мышцам груди, больно укусила, оставляя след от зубов. Шур хрипло выдохнул, отстранился, резким движением подхватил ее на руки, понес по ступенькам на второй этаж. Бросил на кровать. Не отрывая от ее полуобнаженного тела взгляда, быстро скинул с себя одежду. Упал на нее. Придавил всем телом. Больно впился в ее губы, смял грудь.

Злата не возражала. Она хмелела от его грубых мужицких ласк, от его напрягшегося тела, сильного и тяжелого. Не желая больше ждать ни секунды, дерзко пробежала руками в запретную зону, заставляя его ускориться.

Он понял. И взял ее грубо, сильно, яростно.

Спустя время, когда они немного отдышались, Злата начала медленную умелую игру. Она стонала, сполна получая давно забытые удовольствия и стараясь столько же доставить любовнику.

Вот это был мужчина! Она извивалась, брыкалась, кусалась, смеялась, импровизировала. Она была абсолютно счастлива и не хотела вспоминать свои тоскливые любовные игры с господином Барелем. Ей вообще не хотелось вспоминать, что у нее есть муж… ну, хотя бы пока… нет, хотя бы один-два раза в неделю.

Когда сумасшествие стало утихать, Шур принес в постель коньяк, открытую банку с омарами, сигареты.

Злата расслабленно курила и думала, что такой мужчина в ее жизни вполне может примирить ее с опостылевшим занудой-мужем. Лишь бы он ничего не узнал. Чувство самосохранения в ней сегодня дремало.

Муж ничего и не заметил. Как и прежде осыпал ее подарками, выполнял все ее капризы, а в качестве постоянного охранника – по ее же просьбе, навсегда предоставил ей Шýра. Что могло быть еще лучше?

По вечерам, когда она не присутствовала вместе с господином Барелем на светских тусовках, Шур сопровождал ее или на премьеры в театры, или, по просьбе Златы, вез ее по злачным местам города или его окрестностей. Иногда, она, насмотревшись выступлений кордебалета в других ресторанах, вносила изменения в репертуар собственной труппы «Офицерского Клуба». Муж не возражал, ему это даже нравилось.

– Приобщайся постепенно к делу, – говорил он. – Теперь ты здесь полновластная хозяйка.

Но дальше казино он ее не пустил.

– В финансы пока не лезь, – жестко сказал Барон. – Здесь нахрапом не возьмешь. Хочешь в чем-нибудь серьезно разобраться и помогать мне – иди учиться. С поступлением в институт помогу.

Но учиться Злата не хотела – не барское это занятие. И потому отступилась. Дел теперь и без института хватало. Как-то само собой потянуло заниматься собственной внешностью: лицом, фигурой.

С утра теперь к ней приходил массажист, кстати, вполне симпатичный и в меру накачанный мальчик, потом – косметичка, парикмахер, потом был обед в ресторане, потом, если не требовал к себе муж, она уезжала в пятикомнатные апартаменты.

Через два месяца Шур ей начал надоедать. То ли она его чересчур сильно избаловала своей ненасытностью, и он стал каким-то не очень активным и пылким, постепенно уподобляясь в постели ее собственному мужу, то ли просто ей захотелось новых ярких ощущений.

Поэтому как-то так само собой получилось, что она сначала немножко влюбилась в крупье из казино «Мега Стар», потом пригласила его к себе на чашку кофе. И все потекло по проторенной дорожке. Обед, пятикомнатные хоромы с новым любовником, его ненасытность и неопытность в любовных изысках, которые забавляли и радовали Злату, потом ужин и светские мероприятия.

Только Шур наотрез отказался оставлять ее наедине с очередной пассией, объяснив это тем, что он лично отвечает за ее безопасность, и поэтому должен всегда и везде ее сопровождать. И он, словно безмолвный служитель гарема, оставался днем вместе с ней в квартире. Злата резвилась на втором этаже с новым любовником, а Шур коротал время на кухне перед телевизором.

Впрочем, его присутствие придавало особую пикантность ее очередному приключению. Шур, как заправский слуга в старые дворянские времена, по первому требованию Златы приносил ей на второй этаж холодные закуски и шампанское. Она даже приобрела специальный серебряный колокольчик, чтобы он слышал, когда она требовала телохранителя к себе…

Если госпожа Злата пребывала в мрачном настроении, а такое в последние дни случалось все чаще и чаще, то изволила капризничать сверх всякой меры. В эти дни, быстро выпроводив своего очередного возлюбленного, она приглашала Шýра к себе, просила подать в постель кофе, легкие закуски. А пока перекусывала, заставляла Шýра рассказывать какие-нибудь истории.

Рассказчик он был никудышный. Тогда она непритворно сердилась, кидала полный еды поднос на пол, но, также внезапно сменив гнев на милость, заставляла Шýра делать ей массаж.

На его вышколенном лице не дергался ни один мускул. Он закатывал рукава и приступал к работе. Ей хотелось, чтобы массаж имел более интимное продолжение, но Шур, с тех пор, как она его бросила, держался с ней почтительно, ничем не намекая на бывшую любовную связь. И из-за этого она злилась еще больше, но унижаться перед ним не собиралась: не позволяли остатки гордости – все-таки она была его хозяйкой.

Как ей хотелось отмстить ему за его холодность, сделать ему больно! Она медленно переворачивалась на спину, демонстрируя ему всю себя. Из-под полуопущенных ресниц следила за его реакцией. Но Шур все так же бесстрастно, как и двадцать минут назад, раскатывал рукава на рубашке, поднимал с ковра развалившиеся на части бутерброды и чашку, ставил все на тумбочку – потом придет прислуга, все уберет. Затем присаживался на небольшой пуфик возле зеркала и спокойно ждал дальнейших указаний Златы.

– Одень меня, – капризно командовала она.

Усмехаясь, он приносил ее белье, неумело натягивал его на Злату – все получалось вкривь и вкось.

– Ничего не умеешь, болван, – шипела она от злости. – Где платье?

Он протягивал, помогал надеть, долго колдовал, неловко застегивая на нем все пуговицы и крючки. Ей казалось – специально тянет время, и она опять шипела от злости, доделывая и переделывая после него все сама.

– Расчеши волосы. Хоть это тебе под силу?

Шур молча брал расческу, неумело приглаживал ее густые волосы, получалось все плохо, и опять она кричала, топала ногами. Шур, отложив расческу, молча стоял рядом с ней. Что он там думал своей тупой головой?

– Никакого от тебя нет толку, – сварливо ворчала она, немного успокоившись. – Выгоню ко всем чертям.

Но они оба прекрасно знали, что никто никого не выгонит. Охранника Барон менять ей не позволит. А потому надо каким-то способом попытаться уживаться друг с другом.

Правда, пытался ужиться пока только Шур.

Из апартаментов он вез хозяйку домой, в казино, на светский вечер или ужинать, если ничего более интересного у нее не намечалось.

Вдвоем, они побывали почти во всех солидных злачных заведениях, и уже не по одному разу. Тогда Злата, скучая, вменила в обязанность Шýру придумывать на вечер что-нибудь новенькое и оригинальное.

Это был очень пасмурный холодный осенний день, который не задался с самого утра. Днем, когда на улице начал падать редкий унылый мокрый снег, Злата заявилась к мужу в «Офицерский Клуб» – у нее появилась идея съездить вместе с ним куда-нибудь на теплый курорт. Но муж был занят. «Совещание», – доложила его белобрысая секретарша и предложила сварить для хозяйки кофе. Злата, неизвестно из-за чего, рассердилась и приказала подать для себя обед в малый зал «Офицерского Клуба».

Шур, пока Злата лениво ковыряла вилкой в легких изысканных кушаньях, приготовленных специально для нее, сидел за соседним столиком и вскакивал каждый раз, когда хозяйке нужно было подать соус, долить вина или зажечь сигарету.

Злата усиленно капризничала до самого вечера. Ближе к полуночи она, скучая, посетила вместе с Шýром три ресторана, но нигде надолго не задержалась. Во всех заведениях, куда они заезжали, она заказывала шампанское с черной икрой, от которой ее уже тошнило. Выступления кордебалета в ресторанах она знала наизусть – хозяева не часто меняли репертуар. Музыка везде беспрерывно навязчиво орала, и настроение у Златы постепенно портилось, падая до нулевой отметки.

– Если ты не придумаешь что-нибудь поинтереснее, я тебя уволю, – заявила она Шýру.

– Нас интересует музыка или кухня? – вежливо поинтересовался он.

– Нас интересует и то и другое, – рассердилась она, располагаясь на заднем сиденье темно-вишневого Лэнд Ровера. Отвернулась к окну, не желая продолжать разговор.

И тогда он привез ее в абсолютно непрезентабельный с виду ресторанчик с огромной ярко-красной вывеской и безвкусно оформленным фасадом. Злата сверкнула глазами на охранника, собираясь возмутиться, но он, опережая ее недовольство, сказал:

– Здесь, между прочим, очень даже неплохо готовят.

– Борщ по-китайски и пельмени по-казахски, – съязвила Злата.

– Я давно здесь не был, но, наверное, борщ они Вам подать смогут.

Он вышел из машины, обошел ее вокруг, чтобы открыть перед Златой дверцу. Она нехотя протянула руку, и охранник помог ей выйти из машины.

Внутри ресторан оказался премиленьким. Небольшой и очень уютный. Стулья с мягкими спинками обиты темно-бордовой кожей. На стенах – большие зеркала. Притушенный мягкий красноватый свет в зале.

Злата милостиво кивнула Шуру на соседний стул. Вообще-то, по правилам, охранника следовало отправить дожидаться ее в машине или посадить, как обслуживающий персонал, за другой столик. Но ужинать в одиночестве было так скучно, что Злата почти никогда этого не делала, разве только в минуты крайнего раздражения. Сегодня крайнее раздражение слегка отступило, и она разрешила ему расположиться за столиком вместе с ней.

В меню ресторана мирно соседствовали традиционный салат «Оливье» и итальянское «портобелло», грибная солянка и вегетарианское табуле по-ливийски. Многие блюда имели экзотические названия, рядом с ними мелким шрифтом была приведена их рецептура. Попискивая от удовольствия, Злата принялась вслух комментировать меню:

– Так. «Рыба по-королевски»! Ничего оригинального. Кругом и так все королевское: устрицы – королевские, омары – королевские – на-до-е-ло. «Террин из копченого лосося с икорным соусом» – и здесь нет спасения от этой дурацкой икры. Ага, «салат из осьминога с черными трюфелями» – а что, бывают трюфели зеленые? Гадость, наверное, непроходимая, – резвилась она.

Наконец, Злата остановилась на салате из куриной печени на легкой овощной подушке. Шур подозревал, что именно слово «подушка» оказалось решающим в выборе блюда, но свои мысли, он, как всегда, оставил при себе. Сам он от салата отказался, предпочтя всем изыскам хороший кусок мяса на гриле с картофелем и овощами. Для Златы на горячее решили заказать молодую перепелку с маслинами и апельсином. С десертом вышла заминка.

– «Желе из граната и клюквы» – смешно, – перечисляла Злата. – «Дынные шарики в кокосовой пене» – ну чем не Клеопатра в ванне?

Почтительно застывший возле них официант терпеливо ожидал окончания заказа. На соседний столик принесли кофе и удивительный белый пузырчатый холмик на белой с золотом тарелочке. Холмик венчали красные ягоды малины и смородины, а из ягод выглядывали зеленые листики мяты.

– Внутри панакотты – апельсиновое мороженое с ликером, – услужливо пояснил официант, заметив ее заинтересованный взгляд.

– Тогда его и закажем на десерт, – милостиво согласилась Злата.

На ярко освещенном пятачке сцены шло танцевальное шоу. Кордебалет – голубые накидки поверх блестящих купальников, длинные ножки – в черных сетчатых колготках, танцевал вполне слаженно. Высокие узкие короны на головах девушек методично покачивались. Танец смотрелся эффектно.

«Обязательно сюда приеду завтра, – решила Злата. – Сегодня пусть будет просто ужин в компании бывшего или, возможно, еще и будущего – как карта ляжет, любовника».

Оркестр наигрывал что-то очень мелодичное, музыка звучала не тихо и не громко – в пропорцию, и Злата расслабилась.

Шур заказал для хозяйки легкий коктейль со льдом:

– В качестве аперитива, – объяснил он. – А к мясу закажем коньяк.

«Старается, – подумала Злата. – Или выслуживается перед Бароном? Впрочем, и то и другое мне только на руку»

– Здесь только ресторан? Без других увеселений? – вслух и как всегда в пространство спросила она.

– На сцене идет музыкальное шоу, кстати, неплохое. Но можно потанцевать, если есть желание, когда будет…, – он слегка замялся, подыскивая слово, – Механическая музыка.

Злата фыркнула.

– Магнитофон, что ли?

Шур утвердительно кивнул.

– Но после двух часов можно танцевать и под оркестр.

– До двух еще надо дотянуть, – философски заметила она. – Ладно, ужинаем, а там посмотрим.

– Как прикажете, – невозмутимо ответил Шур.

На столик принесли французский коньяк. «Hennessy», – прочитала Злата название на бутылке и хмыкнула от удовольствия. К нему официант принес легкий салат для нее и мясо – охраннику.

– Расскажи мне что-нибудь, – приказала она Шуру.

Не сидеть же, в конце концов, за столом молча, раз самой сегодня болтать ей совсем не хотелось.

– На тему? – спросил он.

– Ну, что-нибудь из твоей личной жизни, любовное или военное, что хочешь.

Шур досадливо мотнул головой. Рассказывать о себе он не любил, но раз требует хозяйка – придется. Гневить ее не стоило.

– Я учился в последнем классе гимназии…

– Ты еще и учился, – поддела она его.

Он не обратил внимания на ее издевку и продолжал.

– А в параллельном классе училась девчонка… Очень красивая – с длинными золотыми волосами и веселая.

– И ты, конечно, был в нее влюблен, – хмыкнула Злата.

– У нас все мальчишки в школе были в нее влюблены. Ну и я в том числе.

– А кого любила красавица?

– Не знаю, наверное, никого.

– Так не бывает, – уверенно заявила Злата, вспомнив свои школьные годы.

Хоть она и задирала нос перед всеми мальчишками, один из них ей все-таки очень нравился. Он учился в параллельном классе и серьезно занимался футболом. Злата приходила на все соревнования, когда он играл за школьную сборную. Жаль только, что этот мальчик, увлеченный спортом, мало обращал внимания на своих болельщиков, в том числе и на красивую светловолосую девочку, про влюбленность которой он так никогда и не узнал.

– Иногда бывает, но очень редко, – откуда-то издалека донесся голос Шура.

Злата тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Она с подозрением посмотрела на Шура – догадался, о чем она думала или нет? Выражение его лица было как всегда бесстрастным и невозмутимым. И она уставилась на сцену.

– Так вот. Была середина зимы – как раз перед началом Рождества. В школе шли уроки, нудные и неинтересные. У нас была тогда математика. Учительница писала на доске какие-то крючки или червяки, я точно не помню, – Шур говорил медленно, как будто подбирал нужные слова, мысленно оценивал их и только потом произносил их вслух. «С непривычки много говорить», – хихикнула про себя Злата, «тоже мне, ходячий робот». Она весело посмотрела на охранника, но он не заметил ее насмешливого взгляда – ну и болван!

– Мы скучали и пялились в окна, – все также медленно и без выражения продолжал он. – И вдруг на улице пошел снег. Очень густой. В классе сразу потемнело. Все, конечно, тут же бросились к окнам. Вот это была красота! Представляешь… представляете, – быстро поправился он. – Огромные хлопья снега падают на землю и не тают. Так и лежат. И все на улице мгновенно становится белым и каким-то праздничным, что ли. В Латвии такой снегопад бывает очень редко, и это такая радость была для всех нас.

Не дожидаясь окончания урока и не слушая возмущенной учительницы, мы выбежали из школы на улицу и начали лепить снежки. Та красивая девочка, единственная из всех школьных девчонок, выбежала вместе с нами. Она бегала по снегу. А следов не оставалось, потому что сразу наносило новые горы снега. Она весело кричала. Я не помню – что… Мы все кричали от радости. Среди белой завесы падающего снега мелькали ее золотые волосы. Это было так красиво. Мы лепили снежки и бросали в нее. Она смеялась, увертывалась, а если не успевала увернуться, то отбивала снежки рукой…